Клетка

1 февраля 16:32 Канада. Пепелище дома Барнса. Сегодня был на удивление солнечный, и в тоже время морозный день. И Броку это даже нравилось. Наконец-то небо радовало красками ярко синего, а снег резал глаза отражая лучи солнца. Зима выдалась на удивление теплой, особенно для Канады, и вместо пушистого снежка, с неба моросил дождик, либо мерзкий мелкий снежок, который тут же таял. И именно благодаря такой зиме, Брок мог любоваться идеально ровным прозрачным льдом, что покрывал озеро. Красиво. Мужчина уже около недели приезжал на это место, каждый раз вставал на короткий деревянный мостик и любовался видом. Прозрачным льдом, лишь слегка припорошенным снегом, сквозь который было видно дно: редкие мелкие камушки и ил. Поднимал взгляд выше и видел высокий стройный лес, елки, сосны, красиво выделяющиеся своей зеленью на белом фоне, покрытые шапками белого снега. А сегодня над ними, вместо серой вуали затянувшегося облаками неба, сияла чистая синева. Брок передернул плечами и засунул руки глубже в карманы зимней куртки. И все же морозно. Но мужчина не хотел возвращаться в свой внедорожник, включать печку на полную мощность и греть закоченевшие пальцы рук и ног. Он упрямо оставался стоять и смотреть вперед. Только вперед. За его спиной было прошлое. Страшное, темное, обугленное. От которого он не может избавиться как бы не старался. За спиной было пепелище его бывшей клетки, из которой ему удалось сбежать. Мужчина помнит, как в первый свой приезд в Канаду приехал сюда. Как заливал бензином каждый уголок комнаты, как от дома перешел в гараж, и как не нашел в себе сил спуститься в подвал. Он лишь открыл люк и лил вниз, в эту пропасть, видел как брызги от пола отлетали на отодвинутый холодильник за которым был взломанный Роджерсом люк. В Броке кипела ненависть. Он весь день и всю ночь смотрел за тем, как сгорает его пыточная. Как полыхают бревенчатые стены, а после дымятся черные головешки. В тот момент он был полностью уверен, что это избавит его от мук сомнений. Он сжигал все нити связывающие их, рвал их в клочья. Но облегчение не пришло. Тогда мужчина запретил себе сюда возвращаться. Обустроился в сотне километров от сюда. Но сердце продолжало болеть, не давая сбежать еще дальше. Его тянуло сюда. И вот спустя три года он снова здесь. Стоит, как полный придурок, по самые сапоги в сугробе и чего-то ждет. Кого-то. Он знает, сегодня дождется. Так тихо, что Брок сразу слышит звуки приближающейся машины, хотя еще и очень далеко. Вот авто с мощным, приятно урчащим мотором выезжаем из леса. Кто-то паркует свою машину рядом с его. Хлопает дверца машины, и хруст снега обозначает о приближении человека. Человек явно один. Но от его присутствия у старого вояки пробегает дрожь по спине. Зауэр в кобуре подмышкой словно начинает гореть огнем. Хруст снега становиться громче и вскоре стихает в шаге от Брока. Он прикрывает глаза при встрече с неизбежностью. Слишком долго бежал от себя. Отрицал, торговался, ненавидел. И так и не смог забыть. Горячая голая ладонь медленно опускается на плечо. Брок даже не вздрагивает. Не встретив протеста, человек за спиной шагает еще ближе, прижимаясь всем своим огромным телом, утыкается теплым носом в самую макушку. Рука скользит по плечу и обнимает поперек груди, бережно прижимая ближе. Открыть глаза нет сил. Брок молчит, но его начинает колотить от происходящего. Он не должен чувствовать облегчения, но это именно оно и есть. Голова сама откидывается на чужое плечо, и виска касаются сухие обветренные губы. Чужое дыхание щекочет кожу и теплым облачком пара оседает на волосах, с первыми признаками седины. -Я так скучал. Его голос ничуть не изменился, все такой же глубокий, искренний. Правая рука выскальзывает из кармана и накрывает чужую кисть. Его хочется касаться, убедиться что это правда, что он настоящий, а не фантазия больного мозга. Ответных слов не находится, да и кажется они никому не нужны. От виска, губы скользят в сторону, целуя замерзшее, и наверняка покрасневшее ухо, обдают его горячим дыханием. Губы скользят еще ниже едва касаясь целуют скулы, щеки, линию челюсти покрытую колкой щетиной. И наконец чужой лоб утыкается в макушку, а нос зарывается в короткие волосы. От ощущения что тобой дышат, по коже вновь бегут мурашки. Рамлоу находит в себе силы заговорить. -Я ненавижу тебя. -Я знаю. Шеи касается что-то мокрое и это так ошарашивает, что Рамлоу распахивает глаза. Но нет, небо по-прежнему чистое. Мужчина быстро хватает парня за спиной и отстраняет от себя. И впрямь плачет. Ебанный Баки Барнс. Его глаза слезятся, и ему ничуть за это не стыдно. Он тоже разбит. Мужчины жадно изучают друг друга. Взгляд скользит по красивому лицу: глазам, губам, гладко выбритым щекам. Он словно вовсе не стареет. И Брок понимает, он тоже скучал. - Что ты сделал со мной? Ты сломал меня... - Убей меня. Рамлоу замолкает на полуслове так и оставшись с открытым ртом. Он молчит, лишь смотрит на свой ночной кошмар. На его искреннею преданность, на его ненормальную любовь в глазах, а еще эта смиренность. С такой смиренностью смотрят щенки, которых притащил к реке хозяин. "Ну раз моя смерть тебе нужна, хозяин, пусть будет так" -Я сделаю все что ты скажешь. Словно подтверждая мысли, говорит этот засранец. Взгляд сам собой падает на его блядские алые от мороза губы и вновь возвращается к серым глазам. И Рамлоу понимает, все действительно в его руках. Больше не будет запертых комнат, еды и секса по расписанию. Никаких правил и запретов. Он действительно может утопить его в озере, или достать пистолет из-за пазухи, а этот болван даже не будет сопротивляться. Правда ли он одумался? Не повториться ли той херни вновь? - Я не могу без тебя. Мне погано. И лучше убей меня сразу, ведь я больше не могу так жить. -Ты не можешь?! - все же срывается Рамлоу - Ты ебанный эгоист Барнс! А как же я? Тебе плевать, что чувствую я! Только ты, ты и ты! Всегда! И кулак все же летит в эту смазливую мордашку. А Барнс даже не уворачивается, даже не дергается. Губа разбита и из нее начинает течь кровь. Брок обхватывает его щеки двумя руками и тянет на себя. Целует крепко, больно, кусая свежую рану. Плевать, пусть ему будет еще больнее. Барнс жалобно стонет в ответ и наклоняет голову в бок для удобства. Такой податливый, как пластилин он льнет всем телом не удобно выворачивая голову. Они целуются долго. Брок грубо, мстительно. Барнс нежно, извиняясь и поддаваясь языком на все манипуляции, чуть подрагивая. Они отстраняются и сталкиваются лбами, лишь тогда, когда от недостатка воздуха жжет легкие. -Теперь все будет по моему. Никаких подвалов, приказов, и цепей. Понял? Брок говорит сбивчиво, не успев толком восстановить дыхание. Барнс в ответ лишь восторженно кивает и цепляется пальцами живой руки за куртку. Он дышит ртом, задыхаясь от всего разом. Соглашается не думая, не веря своему счастью. - Хорошо Выдыхает Брок и кладет ладони на широкие плечи притягивая большого ребенка в объятья. Старый дурак. Наступает на одни и те же грабли. Но так блядски хорошо внутри, как не было наверное никогда. Баки согнувшись в три погибели льнет к командирскому плечу и одними губами шепчет лишь одно слово повторяя его по кругу "прости". Рамлоу качает его в своих руках. Утешает. Хотя все должно быть наоборот. - Почему именно Канада, Барнс? Я ведь ненавижу холод. -Давай уедем. - мурчит Баки, наконец выпрямившись и уже прижавшись щека к щеке - Куда ты хочешь уехать? Италия? Мексика? Испания? Мальдивы? -Фу как типично. Брок не может сдержать смеха, и тихо хохочет. Барнс улыбается ему куда-то в шею. Словно большой кот он трется всем свои не маленьким телом и чуть ли не урчит от удовольствия. -А куда? -Понятия не имею. Но точно туда где потеплее. Туда где нас никто не найдет. -Я буду ловить нам рыбу, я умею, честно. -Кто бы сомневался. Легче спросить чего ты не умеешь. Барнс отстраняется от плеча и с предельной серьезностью смотрит прямо в глаза. -Понимать тебя. Я пообещал себе не искать с тобой встречи. Но ты сам нашел меня. Ты не мог не знать, что я поеду сюда. Я думал ты будешь бояться этого места как огня. Но вот ты здесь. Я думал ты убьешь меня на месте. Но вот ты в моих руках. Я думал ты презираешь меня. Но вот мы уже планируем поездку. -Не поездку, а переезд. Это во-первых,- его рука скользит в короткие волосы Барнса зачесывая челку назад, - а во-вторых, я до последнего сомневался убивать тебя или нет. Я и сейчас не уверен. Сказал серьезным голосом, но улыбка все таки проявившаяся на губах, испортила весь эффект. Барнс заулыбался в ответ, явно не впечатленный. Он трется своим носом о кончик носа командира. -А в-третьих? -А в-третьих, это не любовь. Стокгольмский синдром. Барнс не убежденный в этом смеется, красиво запрокинув голову. -Да похуй. Хоть убеди жирафа, что он птица, он все равно не полетит. Так и я не изменю себе. Я люблю тебя, и называй это, как хочешь. Пусть это болезнь, я буду самым счастливым смертельно больным. Он вновь весело хохочет, и не давая возможности Броку возразить вновь целует. Впереди их ждет не простой путь. Скрываться от закона, восстанавливать доверие, приживаться тараканами, и быть равными и честными по отношению к себе и друг к другу. Брок уверен именно с этого момента началась их правильная любовь.