Искусство

Я поднимаюсь высоко в небо, создавая волну воздуха своими крыльями. Вдыхаю полной грудью и чувствую легкий утренний ветер. Только светает и, скорее всего, еще никто не проснулся. В облаках я еще пока не чувствую себя уверенно, но уже начинает получаться намного лучше. Я стараюсь убежать от действительности в свое персональное укрытие. Этот небольшой остров с маленьким озером, который больше напоминает мне пруд, всегда нелюдим, а это значит только одно: у меня есть возможность остаться наедине со своими мыслями. Я уже смирилась со своим «перерождением, если так его можно назвать, смирилась со своей смертью и потерей земной жизни. На это просто потребовалось немного времени и несколько хороших монологов по ночам. Все со временем воспринимается проще, и уже мало что может меня сейчас тревожить. Я решила больше уделить времени я учебе. Это был отличный способ занять мозг, чтобы не делать себе больно. Я штудировала теорию, брала больше дополнительных занятий на земле. Делала все, что можно было лишь бы не вспоминать папу, лишь не вспоминать Паркен-Стрит, с ее идеально стриженным газоном и вечными перепалками между соседями. Меня всегда это немного забавляло. Кто бы мог подумать, что я буду так скучать? Вот только самые острые и дорогие мне воспоминания врывались в мой разум ночью, когда было нечем занять руки. Порой всю ночь я не могла уснуть; уж слишком было тяжело противостоять тоске. Вот тогда я и понимала всю свою ничтожность. Я сама не заметила, как приземлилась на свой остров. Направляюсь к кусту, под которым в прошлый раз спрятала коробку. Такое не хочется приносить в школу, ведь это единственный отголосок моей старой жизни. Раскрываю коробку. Аромат красок, который так мне знаком сразу же ударяет в голову. Такой родной и такой острый. В коробке разбросаны кисти всех номеров, акварель и пару грифельных карандашей. А рядом с коробкой ждет меня незаконченная картина. -Ох, прости малышка, совсем тебя забросила, - проговариваю тихо я. К рисунку я не возвращалась уже несколько дней. Ангел Фенцио завалил меня после случая в коридоре, поэтому времени на рисование вообще не оставалось. Как вышло свободное утро, я сразу направилась к своей малышке. Я аккуратно дорисовываю крылья ангела острым карандашом, стараясь проработать каждое его перышко. Немного дорабатываю тени и хочу сделать небольшой контур ее спины, очерчивая талию и лопатки. Мягким карандашом прорисовываю позвонки и шею, рисую острые плечи. Очерчиваю руки будущего ангела, прорисовываю изящные девичьи пальцы, которые держат в руках уже сильную и твердую руку мужчины- демона. Мой рисунок само олицетворение «Мальбонте». Хрупкая девушка ангел держит за руку сильного демона, а демон своим крылом закрывает девушку от опасности. Они на разных полюсах компаса, но они вместе, их чувства друг к другу сильнее, чем можно представить. Иногда я думаю, что сила Мальбонте не заключается в его происхождении. Сила Мальбонте заключается в чувствах его родителей: большая любовь порождает непобедимое дитя. Как надо любить кого-то, чтобы наплевать на запрет и подставить под удар свою репутацию и крылья? Как надо любить, чтобы даровать будущему чаду такую мощь, чтобы только произношение его имени вселяло страх? Я часто думаю о равновесии Рая и Ада. Каждый из них не может существовать друг без друга, но при этом каждый из них тянет одеяло на себя в надежде взять превосходство. Равновесие – вот на чем держится наше шаткое мироздание. Вот на чем пытаются заострить внимание в школе. Но почему это же самое равновесие разрушают этим запретом, который заставляет работать две близкие стороны поодаль. Я уже успела прорисовать силуэт будущего демона, как заметила, что начало светать, и надо было возвращаться в школу. Собрав все назад в коробку, промыв кисти и руки в озере, я кладу коробку на ее уже законное место и хочу взлететь. Но вдруг чую постороннюю энергию возле себя. Постороннюю, но крайне знакомую. Оглядываюсь, но никого не вижу. Поднимаю крылья и взлетаю, чтобы осмотреть остров сверху. Как вдруг понимаю, что кто- кто позади меня потоком воздуха, сформированный резким взмахом крыльев, повалил меня на землю. От внезапности всего происходящего я лечу вниз и мощно ударяюсь об камень головой. В воздухе пытаюсь отыскать своего противника, но не могу даже открыть глаза от такого мощного удара: все- таки крылоборство не мой конек. Как замечаю чье-то теплое дыхание надо мной и руки, что пытаются поднять меня на ноги. - С тобой все в порядке?- слышу до ужаса знакомый бархатистый голос. И от этого резко открываю глаза, несмотря на острую боль в голове. - Как ты здесь оказался?- с удивлением выпиливаю я, когда вижу, как Люцифер старается поднять меня на ноги. Я больше в шоке не от того, что Люцифер одним взмахом крыльев повалил меня – это второстепенный вопрос. Меня больше интересует, как он нашел меня, среди этой глуши, да и еще настал в самый неподходящий момент. Как он вообще очутился на этом Шепфа забытом острове? Люцифер молчит и поднимает меня на ноги, не смотря мне в глаза. Я сама не знаю, как реагировать на это. С тех пор, как пришла в школу наши отношения похоже на минное поле. То он мне помогает с раскрытием убийства, то пренебрежительно относится к моему человеческому происхождению. То он твердит держаться от него подальше, то ловит в коридоре после бала и пытается что- то делать. Этот постоянный круговорот от «я тебя ненавижу» до «а ты неплохая» вряд ли сможет закончиться. Люцифер казался то до ужаса заносчивым и высокомерным, то местами заботливым и нежным котом. Странно и неуютно было находиться с ним наедине. Между нами бала огромная ледяная глыба – уж слишком разные мы были. В последнее время я часто вспоминаю тот момент на скале. Просто в ту минуту передо мной раскрылась другая часть его дьявольской натуры. Люцифер на скале был таким простым и открытым, при этом не утратил своих истинных черт. Его слова про его любимое место многое сказали о нем, показав сына Сатаны с другой стороны, которую вряд ли кому-то под силу раскрыть. Интересный парадокс получается: он был самой узнаваемой персоной школы, о нем мечтала каждая девчонка школы, о его неописуемых способностях слухи распускались с геометрической прогрессией. Но почему такую яркую личность никто не попробовал узнать глубже, не ограничиваясь только разговорами учеников и учителей. Почему объект всеобщего внимания ограничивался такой закрытостью. Что помешало другим копнуть глубже? - Рана не глубокая, но все равно обработай, когда полетишь в школу,- почему- то устало и отчужденно ответил он, холодно осмотрев рану. Он взял меня за подбородок и принялся рассматривать состояние моей головы с разного ракурса. Осмотрел руки и небольшие царапины на ногах подобно врачу, к которому после небольшого падения на велосипеде обратился ребенок. – Колени ты поранила не сильно, но ходить сможешь, от маленьких царапин еще никто не умирал, - холодно процедил он. - Я поранила?- с удивлением и сильными нотками раздражения переспрашиваю я. Я ожидала от Люцифера любого ответа, но обвинить меня в моем падении, инициатором которого выступал он – было ужасно эгоистично. Я даже почувствовала, как от напряжения у меня загорелись щеки, и в глазах заиграл огонь. Так нагло обвинить меня в своей же ошибке? Ну хорошо, 1:0, счет в твою пользу. -С твоей стороны было очень недальновидно терять внимательность, Непризнанная. У меня не было в планах валить тебя на землю, но ты сама не удержалась на лету, взмах крыльев был очень слабым. Такими темпами даже только получившему крылья без труда составит оставить тебя в дураках. Ты вроде уже занималась крылоборством, но почему так боишься своих же крыльев? Он принялся меня отчитывать, словно учитель провинившегося студента перед сессией. -Нападение не лучшая защита, - сухо отвечаю я. Я была крайне возмущена его словами. Даже надула невзначай губы и закатила глаза. Люцифер же усмехнулся, медленно поднимая уголок губ, и издал короткий смешок. Видимо, его позабавил мой ответ, что еще больше заставило меня злиться. -Это не нападение, и уж тем более не защита, - почти смеясь отвечает он. – Мне нечего извиняться перед тобой, я дал тебе возможность усвоить небольшой урок по самозащите, который ты с треском провалила. -Ты так и не ответил на мой вопрос,- настойчиво говорю я. -Ты не единственная кто хочет уединения, Непризнанная. Привыкай к тому, что здесь все хотят побыть в одиночестве, и по- настоящему одинокое место ты не найдешь. Тем более твое гнездышко находится недалеко от школы. Ты получишь проблем на задницу, если кто-то увидит твое «произведение искусство». Последнее слово он сказал с явным сарказмом, но мое внимание привлекло не это. Он увидел, чем я занимаюсь. Он увидел то, что я скрываю даже от самой близкой мне души – Мими. Твою мать, наверное, он и саму картину успел разглядеть, а с таким посылом это обеспечило немало проблем, если об этом хоть кто-то узнает. -Картина неплохая, но я бы на твоем месте перерисовал демону крылья. Они больше смахивают на крылья Непризнанных. Если Люцифер хотел меня удивить одной фразой, то у него это получилось. -Извини, что? – не скрывая своего удивления отвечаю я. -Когда ты видела у демонов такие сглаженные крылья? Анатомия крыльев у нас различная, думаю, тебе стоит их перерисовать, пока у тебя есть время. От удивления сказанных им слов я на время замираю. Выпучиваю глаза и скептически поднимаю бровь. К такому меня жизнь (даже новая) явно не готовила -Не удивляйся, я хочу помочь. Но если тебе все равно на судьбу твоего демона, оставь его с неправильными крыльями. Он вальяжной походкой, порой даже чересчур расслабленной и покачивающийся, направляется к месту моего тайника и достает мою малышку. За все это время я не сказала ни слова. В ступор меня вводили две вещи: желание Люцифера мне помочь и его странный интерес к моему увлечению. Я просто замерла и окоченела на пару минут, пристально наблюдая с каждым его действием. -С каких пор у тебя такая тяга к искусству? – выпиливаю я из себя. - И почему ты так упорно пытаешься мне помочь? -Я люблю искусство и люблю лаконичность и реализм в искусстве, а еще меня убивает крылья твоего демона. Уокер, ты вроде бы неплохо рисуешь, но упускать такую важную деталь я тебе не позволю. -Ты сейчас меня похвалил? -Считай, что это небольшое подбадривание и мотивация рисовать лучше. Но похвалы твоя работа сейчас не заслуживает. Меня тут же начало трясти от злобы: он качнул на права моей же картины, обвинил меня в неопытности и теперь просто скрывает факт похвалы? -А я по-другому не умею,- парирую я. -Я не могу просто с воздуха взять и нарисовать идеальные крылья. Ты сам появился черт знает откуда, повалил меня и теперь просто берешь и критикуешь? Ну уж нет, Люцифер, это уже перебор. Иди, откуда пришел и оставь меня в покое. - Откуда лучше падает свет? – с каким-то диким увлечением спрашивает он, полностью игнорируя мое недовольство. Поглядите-ка, я тут стараюсь получить ответы на свои вопросы, а он строит из себя вселенское спокойствие и просто так меня игнорирует? Он находит самое яркое место и встает туда -Тебе отсюда все видно? - Что ты хочешь? -Хочу, чтобы ты перерисовала, но раз уж ты этого не умеешь, побуду твоим натурщиком. Я, конечно, ожидала от него любой выходки, но это и меня заставила удивиться. Но тут происходит самое неожиданное, Люцифер расправляет свои крылья во всю длину. И это заставило меня получить маленький удар в голову. Его крылья были прекрасны. Первые лучи освещали каждое перышко, каждую прожилку его крыльев. Если смертный увидит такую красоту, его глаза вряд ли с этим справятся. Несколько минут я стояла неподвижно, не отрывая глаз от крыльев. Я сама не поняла, как взяла в руки карандаш и начала очерчивать новые крылья моего демона. В процессе работы я забыла даже о препирательствах. После часа усердного пыхтения Люцифер встал со своего места и посмотрел на результат -Вот теперь другое дело, видишь, как хорошо у тебя получается, если ты меня слушаешь