Однажды всё станет хорошо

Я люблю тебя. Я хочу раскрасить свой пустой лицемерный мир твоими самыми чистыми и нежными красками. Когда кукольные глаза встречаются с человеческими и тут же загораются, это значит, что человек вдохнул жизнь в красивую, но абсолютно не нужную никому игрушку. Айши Янаги знал это, потому что подобное описание — одно из самых точных, применимых к его состоянию. «Прошу прощения, я не хотел.» Этот голос был иным. Сотни других обязательно сливались в один неясный трёп. Но не этот. Голос Ямада Таро был... живым, чуть подавленным, мягким. Впервые забитая душонка могла узнать нотки иного, ранее закрытого от неё. Это были чувства, понимание их. Весь мир всегда существовал словно за тонированным стеклом, будучи тёмным, мутным пятном во взгляде Айши. Весь мир не имел различных звуков, он состоял из мелких шумов, тон которых нельзя было отличить. Весь мир, казалось, абсолютно не касался его, всегда далёкий, громкий... Как метрополитен. Такой же шумный, люди так же снуют туда-сюда, кругом суета, поезда проносятся с огромной скоростью, всегда закладывает уши. Но только не тот мир, что открыл Ямада Таро. Я люблю тебя. Это стало ясно уже тогда, когда серые, но оттого не менее тёплые глаза с искренней симпатией извинялись перед ним. Один взгляд. А внутри всё взорвалось. Словно новая звезда, сметающая своим взрывом всё, что было до неё, этот неконтролируемый всплеск эмоций уничтожил прежние иссушённые внутренности. По венам, нервам, по всем лимфоузлам. Он чувствовал, как эмоции растекаются по телу, принося жизнь в каждый его уголок. Это восхитительно. Я хочу смотреть на тебя вечно. Янаги не сразу находит, что сказать. — В-всё хорошо. Я... я могу узнать Ваше имя? Он говорит с ним. Он впервые сказал ему такие банальные, абсолютно нейтральные слова. Плевать. Кто ты, если не спаситель? Чёрные глаза не отрываются от их нового мира. Тот только ссутуливается и нервно смеётся. Такой очаровательный. — Ох, как официально! Ямада Таро. А ты? Это самое прекрасное имя, которое я когда-либо слышал. Я хочу, чтобы оно было везде, чтобы каждый шаг отдавался только этим звуком. У смысла всей жизни очень трогательная улыбка. Он неловко улыбается, когда Айши не даёт ему снова упасть, и это самое драгоценное мгновение, что заставляет вспыхнуть в груди молнией.

***

— У тебя частный дом? Да ты крупный везунчик, Айши-кун! А я живу чуть дальше, всего через квартал, но в тех старых многоэтажках, которые стоят там чуть ли не с эпохи экономического чуда! Мне плевать, где ты живёшь; ты сделаешь любой шалаш роскошью одним присутствием. Второклассник всё-таки решается и предлагает позже пройтись да обсудить их дальнейшую совместную жизнь в «Акадэми». Таро старается замаскировать свой тяжёлый вздох за зевком, но получается из рук вон плохо. Прошу, прости меня, я так мерзко решил, что уже заслуживаю подобного снисхождения, прости, Господи. — Нет-нет, всё хорошо! — он чуть виновато улыбается. — Давай примерно... Через полтора часа встретимся здесь же, ладно? Всё равно нужно налаживать отношения с моим будущим кохаем, так что буду ждать, Айши-кун! Ямада в последний раз чуть кланяется перед ним, а после бежит домой, чтобы не сверкать грязными брюками и заляпанной курткой. Однако даже так не может не признать, что уже далеко впереди чувствует пристальный взгляд. Я люблю тебя. Парень ещё долго смотрел вслед удаляющейся фигуре, пока её стало совсем не видно. Сэмпай. Его прекрасный, очаровательный сэмпай. Чудо. Ноги медленно ступают по деревянному старому паркету, будто не решаясь оставлять то место, где стоял самый дорогой человек на Земле. Айши механическими движениями снимает одежду и относит её в стирку. Наблюдая за крутящимся барабаном, всё ещё не может выпустить из чертог разума лишь одну картину. Ямада Таро, улыбающийся только ему, разрешающий послушать свой голос только ему. Ямада Таро, извиняющий только перед ним, соглашающийся только с ним. Я нашёл его. — Янаги! Ты уже пришёл. Надо же, за работой даже не заметил тебя. Когда парень выходит из душа, отец уже вовсю кружит по кухне, обещая славный ужин своей супруге. Айши Канэшо не мог похвастаться какими-либо особыми кулинарными навыками, однако его жена обожала, когда именно он готовил. «Я влюблена в абсолютно каждый твой жест, я хочу вечно наблюдать за тобой.» Канэшо нервно дёрнулся, по привычке испуганно осматриваясь. Конечно, её ещё нет. Но если бы прямо сейчас она стояла за спиной, он бы и не удивился. За столько лет совместной жизни всякий страх полностью исчез, только давние рефлексы дают о себе знать. Ах, Янаги... неужели и ты?.. Мужчина скользнул взглядом по сыну, и словно ток прошиб его хрупкий позвоночник. — Ты сегодня... необыкновенно оживлённый. Что-то случилось? О да, папа, именно это слово. Оживлённый. Живой. Парень, сам того не замечая, чуть улыбается и взъерошивает волосы. Тот же жест, что в юности не раз выдавал неловкость его отца. — Ничего такого, пап. Просто сегодня случайно столкнулся с Ямада Таро... — чёрные очи странно блеснули. — Представляешь, он учится в той же школе, что и я! Мы с ним разговорились, да и вот, решили пройтись. Сияющие глаза, лёгкое стеснение, улыбка. А ещё это чёртово знакомство. Его сын никогда не заводил новых знакомых сам и уж тем более даже не пытался запомнить имена случайных незнакомцев. Нет. Нет-нет-нет. Только не говорите, что это всё же случилось? Канэшо почувствовал, как мелко дрожат руки, потому отставил кастрюлю подальше от себя. Спокойно. Возьми себя в руки, Хината. Ты же знаешь, твой сын нормальный, так? Возможно, он просто решил завести парочку новых знакомств. В конце концов, вы только переехали, мальчик изучает новый район, знакомится с новыми людьми... Ведь так? А вначале все немного волнуются. Ну же, Хината. Ты же так хотел, чтобы твой сын стал нормальным, да? Мужчина нервно сглотнул, стараясь привести себя в порядок. Нельзя, чтобы Рёба увидела его таким. — Ох, Ямада, значит? Ну... Только маме не говори о нём, а то она... ну, знаешь, склонна воспринимать всё не совсем правильно. Что ещё сказать, он не знал. Слова совершенно отказывались формироваться в полноценное предложение, мешая отцу донести до сына собственные мысли. Но одно он понимал точно — Рёба должна оставаться в неведении как можно дольше. Потому что его сын нормальный человек. Отшутившись какой-то банальщиной от непонимающего взгляда своего ребёнка, Канэшо как-то слишком быстро отвернулся к кастрюле, неаккуратно нарезая зелень. Всё будет хорошо. На Рёбе вся эта свистопляска закончилась, всё давно закончилось. В воспоминаниях почему-то всплыл образ тестя — человека с потухшими глазами и вымученной улыбкой.

***

— Я тут подумал и решил взять с собой этих двух очаровательных девушек! Ханако с интересом рассматривала нового знакомого её брата, Наджими же не покидало странное чувство дежавю. Янаги же и вовсе были до лампочки обе, однако было бы крайне невежливо и эгоистично противиться выбору Таро. Чего не сделаешь ради любви. Старший Ямада отчётливо ощущал витающую где-то в воздухе угловатость этой встречи и мысленно уже сотню раз пожалел, что позвал с собой сестру с подругой детства. В голове это выглядело получше. Айши слегка улыбнулся, словно ничего не замечая. — Отлично. Чем больше народу, тем лучше. Так мы сможем познакомиться поближе, чтобы в новом учебном году не было неловких пауз, верно? Ханако тут же подхватила: — Точно! А то я бы обиделась, если бы Таро не познакомил меня с таким красавчиком раньше! Эх, братец, ты прямо магнит для симпатяг: сначала Осана, теперь вот — влюбляешь их в себя с первого взгляда! — Ханако! Возмущённый, старшеклассник хотел было ткнуть сестру в бок, — его нотации всегда ставили девочку на место — как та ловко увернулась, отчего тычок пришёлся на нового знакомого. Послышался смех одной девчонки, позже отхватившей за это, фырканье Осаны, и даже Айши издал короткий смешок. В следующую секунду Таро вновь смущённо тараторил извинения вперемешку с сердитыми возгласами. Янаги в очередной раз не смог сдержать всеобъемлющего чувства нежности к этому неловкому пареньку. Однако Наджими весьма неожиданно поменяла тему. — Слушай, Айши-кун, а твоя мать случаем не Айши Рёба? Как оказалось, девочка не просто знала его мать, они ещё и были, если можно так сказать, в приятельских отношениях. Чета Наджими значилась в коллегах по работе с обоими Рёбой и Канэшо, так что изредка им доводилось видеться и с их дочерью. Айши Рёба в принципе не могла никому не понравиться — обладая с детства необычайным дружелюбием и умением заводить компанию на любое дело, эта женщина мигом расположила к себе Осану, хоть поначалу последняя и остерегалась её. В каком-то роде это была дружба, пусть Осану и раздражала привычка Айши таскать с собой своего непутёвого тихого муженька, который был просто невообразимо скучен. В любом случае, мать Янаги нравилась девочке и искренне располагала к себе, в отличие от своего сына. Если честно, то Наджими с первого взгляда невзлюбила этого парня. Да, он был несомненно приятен в общении, всегда находил что сказать и внимательно слушал собеседника. Да, он обладал просто чудесными способностями выводить разговор из тупиковых ситуаций. Но, чёрт возьми, что не так с этими его взглядами в сторону её лучшего друга? Как бы Осана ни пыталась, но она просто не могла выкинуть из головы одну странную деталь — чёрные глаза постоянно останавливались на Таро, после чего на губах Айши играла лёгкая улыбка, а во взгляде появлялся блеск. Однажды она решила проверить свои подозрения и открыто заявила Янаги, что расскажет их общему предмету воздыханий о его маленьком секрете. Мысленно она даже корила себя за такой поступок — всё-таки вмешиваться в чью-либо личную жизнь, да ещё и таким способом... Определённо, слишком грубо и даже опасно. Однако как же действенно. Её слова, казалось, вообще ничего не возымели над Янаги. Спокойно обведя глазами пространство, он сделал шаг к ней, не нарушая своей обычной невозмутимости. Но затем его взгляд снова метнулся к Таро, который находился неподалеку, и Осана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Янаги чуть склонил голову, словно обращаясь не столько к ней, сколько к невидимой точке за её плечом. Хорошо, вот переработанный текст с заменой обращения “Вы” на “ты”, сохраняя при этом интонацию и смысл: — Послушай меня, Наджими-сан, — начал он, склонив голову так, будто обращался не столько к ней, сколько к объективной истине, которую она, видимо, игнорировала. — Я не мешаю тебе. Я не навредил тебе или кому-либо из вас. И уж точно не комментирую твою симпатию к Ямаде. Я лишь фиксирую закономерности в его поведении и понимаю, как он реагирует на определённые раздражители. Он сделал короткую паузу, чтобы Осана могла оценить вес его слов. В глазах промелькнул невысказанный триумф — «я знаю Таро лучше, чем ты». — Ты же, в свою очередь, тоже не мешаешь мне. Но твои действия, если они будут направлены против моих интересов… могут вызвать определённые последствия. Представь: ты рассказываешь ему о моём якобы секрете. Я закономерно говорю о недопонимании. И Таро, Таро, который так боится принять ответственность за чужие чувства, с куда большим желанием поверит в недоразумение. Более того, лишь больше убедится в твоей влюблённости. Разве он хочет знать, что ты в него влюблена? Ему это нужно? Он скорее поверит, что ты просто всё не так поняла. Ему так спокойнее. Он испугается и начнёт избегать тебя, чтобы не чувствовать себя виноватым. И тогда он больше станет доверять мне. Потому что я не давлю на него. Я просто рядом. Что ты выиграешь в итоге? Можешь сколько угодно грозиться мне, но знай — в сказки вроде твоих он поверит с такой же лёгкостью, с какой примет мои слова о недопонимании. Ты ведь сама всё прекрасно осознаёшь, так почему мне надо читать лекции тебе здесь? Это не было угрозой, и будь на месте Айши кто-нибудь другой, слова его заставили бы Наджими только рассмеяться. В них не было чего-то устрашающего, не находилось и чего-то весомого. В них не было агрессии, не было злобы, только холодный, отточенный анализ. Тем не менее, когда Осана позже вспоминала эту сцену, она невольно содрогалась. Это был человек, который мог убить — не словом, но самой своей сутью, своим незыблемым спокойствием, которое, казалось, скрывало бездны. Это было нечто большее, чем просто слова. Об этом случае она не рассказала ни Ямада, ни Фумецу. Слишком личным и неправильным представлялось произошедшее. Чтобы понять наверняка сложившуюся ситуацию, надо проведать Ханако. Как самый близкий ему человек, она определённо знала, как обстоит ситуация. — Наджими-чан, какая встреча! — Не дури, я же сама попросила о встрече. Февраль всё ещё оставался самым мерзопакостным месяцем в этом году, потому Ханако пришлось поднапрячься, чтобы вылезти из дома в слякотный мир. Так что если бы не подруга детства, она бы и шагу не ступила. Однако разговор всё не задавался. Осана мялась и болтала всякую чепуху, в то время как смекалистая, но не особо терпеливая Ханако уже начинала раздражаться пустой болтовне. Не могла же эта бестия вытащиться на улицу только для того? Наконец, запас терпения иссяк. Предложения получались короткими и отрывистыми, слишком поспешными и с не очень удачными словами. Всё же, девочка разобрала смысл лепетания, и, судя по лицу, ни разу не была рада сложившейся ситуации. — Наджими-чан, —Ханако осторожно потянула Осану в сторону, подальше от любопытных взглядов. — Ты ведь знаешь, что Таро для меня – самое дорогое в мире. И я никому не позволю причинить ему боль. И, если уж говорить откровенно… Прости, но Таро явно нравятся совсем другие девушки. Более… спокойные, что ли. Ты замечательная, Осана. Ты всегда готова защитить нас, и я это ценю. Но Таро нужен кто-то другой. Кто-то другой. Видя, как лицо подруги постепенно омрачается, девочка попыталась приободрить её, как та резко дёрнулась назад. — Серьёзно, Ханако? Я столько лет рядом, мы всегда вместе, и всё же я не этот кто-то? Покажи мне хоть одного человека, который готов выдерживать твоего братца днями напролёт — в гробовой тишине, уткнувшись в свои книги! Да я ему… — Да ты ему в подмётки не годишься! Если поначалу девочка искренне переживала и хотела извинится, то последняя ремарка круто поменяла настрой беседы. Растерянное лицо Осаны вызывало жалость, однако обида за брата ничуть не уступала ей. — Да! Ты можешь считать себя незаменимой, но если ты не видишь, что Таро избегает твоего признания, то ты просто слепая! Он прячется от тебя, как от чумы! — Голос Ханако дрожал, выпуская на волю годами копившееся раздражение. — Где ты была, когда он лежал в больнице со сломанной рукой? Или когда хулиганы выкинули к чертям его сумку, и ему пришлось наскребать на всё имущество самому, без чьей-либо помощи? Ах, да, ты была занята своей драгоценной Райбару! Наджими шокировано пялилась на Ямаду, однако ничего не могла понять. Какая сломанная рука? Что ещё за хулиганы? Ответом ей послужила только горькая усмешка. — Конечно, ты не знаешь... брат очень добрый, всегда всем помогает, всегда обо всех заботится. Только себе он не помощник. Говорил ничего не рассказывать тебе, не хотел портить отдых... Но видела бы ты, в каких слезах он потом приползал ко мне! И знаешь, что его больше всего волновало? Не сломанная рука, не потерянные вещи. А то, что в драке пропал твой дурацкий браслетик! А потом ты еще и устроила скандал, потому что он его якобы потерял! Да он из-за этой фенечки потом по всем помойкам лазил, чтобы тебя не расстраивать! Девочка никогда не считала Осану плохим другом и не старалась винить последнюю в чём-либо, обыкновенно прощая. Однако, как часто замечал её брат, «что-то в их отношениях надломилось», привычное решение уже не работало. Дружба из чувства долга... Наверное... быть может, он имел в виду именно это?.. Скорее всего, этого не стоило говорить. Скорее всего, она не должна была отвечать за брата. Скорее всего, то просто мысли сгоряча. Позже Ямада жалела так сильно и корила себя за эти жестокие, абсолютно ложные слова, из-за которых потом мучалась не хуже ночных кошмаров. И всё-таки Ямада сказала нечто совершенно непростительное. — Если хочешь знать, то всё, что нас держит, это старая дружба. Таро тебя не любит и не полюбит никогда. И ты это знаешь. Она развернулась настолько быстро, что даже не успела увидеть блеснувшие глаза старой подруги. Если даже Таро меня возненавидит, то я точно не смогу больше их видеть.

***

Постепенно их отношения можно было назвать даже удовлетворительными. Они не мешали друг другу, не очерняли репутаций друг друга и даже порой помогали с предстоящей учебной программой. Пожалуй, они могли записаться в приятели. И всё же, когда семьи Айши и Фумецу пришли к ним в гости одновременно, это насторожило Осану. Между их родителями не было абсолютно никакого напряжения — будучи коллегами, взрослые весело переговаривались, и даже скучнейший Айши Канэшо оживился в этой компании. По традиции, так называемых детей отправили «пообщаться друг с другом», благополучно отсеяв от своей половины ненужный элемент. Однако ничего, похожего на непринуждённый разговор, и близко не было. Райбару, словно не замечая царящей атмосферы, в красках расписывала свой переезд на Хонсю, мечтательно вздыхая и посмеиваясь над несовершенством жизни Кюсю. Быть может, если бы не чёртов Янаги, она гораздо болезненнее восприняла отъезд подруги, но... сейчас её волновало немного другое. Если раньше она могла в случае чего обратиться к Райбару за помощью и предостеречь себя от Айши, то теперь эти средства защиты становились попросту бессмысленными. К тому же, не стоит забывать, что многие её недоброжелатели могли слететь с поводка, особенно учитывая скверный характерец Наджими и её неумение остановиться. Да и репутация могла значительно пошатнуться... — Наджими-чан, пойми, рано или поздно, но вы разорвёте связь. Шёл уже почти второй час, как на удивление спокойная Райбару втолковывала ей одну вещь, которая постепенно начинала казаться не такой уж и бредовой. Сперва Осана яро отказывалась от всех убеждений — как она могла бросить Таро? Проведя одиннадцать лет бок о бок, они стали едва ли не семьёй. Задорная девчушка, очаровательная в своей детской непосредственности, и её милый, всегда прощающий, принимающий такой, какая она есть, Таро... Если не он её судьба, то кто? — Ну, насколько я припоминаю, твой ненаглядный тебя уже который год динамит, а его сестричка попросту не воспринимает тебя как соперницу. Слова одноклассницы сводились к одному: рано или поздно им придётся разбежаться. Общение раз в столетие, короткие разговоры, вечные недомолвки и вообще поддержание оного скорее из вежливости. Даже дружба в одиннадцать лет может легко разрушиться. И чем дольше они будут тянуть эту резину, тем хуже будет расставание. Если ещё точнее, его вообще не станет — они попросту забудут друг друга. А это самое ужасное. Где-то на краю сознания эти мысли не переставали мельтешить, занимая всё больше пространства с отвратным хихиканьем. Почему-то оно напоминало голос Айши. Как ни крути, Фумецу была в чём-то права. С прошлого года она пыталась признаться другу детства, и с прошлого года он отчаянно переводил стрелки, явно не желая говорить об этом. Ко всему прочему, парень пару раз буквально взрывался, осуждая подругу за то, что она проводит с ним в разы меньше времени, чем с той же Фумецу или Ханако. Тогда она действительно находилась больше в компании Райбару, однако... чёрт возьми, неужели он не понимал, что это ненормально, когда твой круг друзей ограничен всего двумя людьми? После стольких лет хождения за ручку с одними Ямада их общество слегка тяготило девочку. Во многом именно благодаря тогда ещё первокласснице Осана смогла по-новому взглянуть на их отношения и впрячься за них с новой силой!.. А он отчитывал её за это. Пусть уже на следующий день Таро чуть ли не в ногах у неё молил прощения, осадок явно остался у обоих. Теперь же к ним привязался этот Айши, с которым Ямада явно прекрасно ладят... Внезапно в их комнату чуть ли не запрыгнул её отец. Наджими-сан весело хохотал и в купе с алкоголем представлял презабавное зрелище. — Девочки-и, завтра вылетаем на Хонсю!

***

Не понимаю. Осана могла только рассеяно упаковывать сувениры-пылесборники, с неохотой протирая старенькие полки. Конечно, прямо сегодня они не улетели. Однако сам факт того, что стоило Фумецу-сан упомянуть про оставшуюся дюжину свободных мест на их новенькой работе, как её родители мгновенно принялись организовывать перелёт. Более того, по какому-то необъяснимому совпадению, из ниоткуда появившаяся бабушка нежданно скончалась, а её дом перешёл в наследство им. Чисто в теории, их нелепые оправдания в стиле «запланированного с самого начала переезда» имели место быть. Но тогда что это за некий гениальный адвокат, на которого постоянно ссылалась мама? Неужели есть такие люди, что в силах всего за месяц (а то и меньше) полностью уладить всю бумажную волокиту с наследством и полноценно оформить все документы на поступление? Чем больше она думала об этом, тем страшнее ей становилось уезжать отсюда. Слишком много совпадений, чтобы быть правдой. В то время как девочка не могла успокоить плохое предчувствие, её мать с отцом буквально светились от счастья. Они были всегда довольно легкомысленными и романтичными людьми, жившими в мире своих подростковых мечтаний. Обмануть таких простачков не стоило ничего, потому они частенько попадались на уловки мошенников. Тем не менее, практически каждый раз отец находил «полезных людей», которые и разгребали всю кашу, да так, что впоследствии он ещё и оказывался в плюсе. Его дочь частенько делала заметки о том, что папа явно не так прост, но... Если честно, страшновато думать, какими методами он пригребал к рукам такие богатства, умудряясь при этом сохранять образ наивного идеалиста. Поэтому Осана старалась не думать об этом. До этого момента. Инфо-сан откинулась на спинку офисного кресла, перебирая в памяти детали операции. Цель была одна – уничтожить семейство Наджими, и для этого пришлось действовать методично. Чтобы получить желаемый результат, первым делом следовало обрушить фундамент – Макото Наджими, главу семейства. В последнее время Макото сам изрядно набедокурил, а уж когда Инфо-сан нарочно принялась срывать одно дело за другим... Смешнее стало только тогда, когда она изрядно подчистила некоторые банковские счета Наджими. Когда кредиторы и должники взбесились, а репутация Макото пошатнулась до основания, ему оставался лишь один путь. — Ты знаешь, с нашей последней встречи он изрядно потупел. Видимо, маска наивного дурачка всё же сказалась на нём. Макото, загнанный в угол, осознал, что вернуть прежнее положение невозможно. Придётся соскрести последнюю копейку и раздать долги, или же убежать от них. Выбор стал очевиден, когда его прижал к стенке ножом один из собственных шестёрок. Пригодилась и давняя мечта Кёко, матери Осаны, о жизни на Хонсю. Она давно жаждала переезда, и активно подпитывала свои грёзы рассказами матери Райбару о всех прелестях жизни в тёплых краях, особенно подчеркивая то, как удачно складывается карьера её племянника и как прекрасно там живёт её двоюродная сестра. Она часто рассказывала Кёко, что у них есть связи и свободные места на той самой новой работе, словно предлагая готовое решение. И вот, когда Наджими закрутила круговерть Инфо-сан, эти разговоры вдруг заиграли новыми красками. Это был тот шанс, которого они так долго ждали. — Им просто нужен был толчок, — усмехнулась Инфо-сан. — Я лишь напомнила им о том, чего они так жаждали. Что может быть лучше, чем новый старт на Хонсю, подальше от всех неприятностей? Она знала, что для Осаны родители преподнесут это как законный переезд – с адвокатом, домом и наследством. Реальность же заключалась в том, что Макото надеялся, что через отца Райбару удастся уладить все бумаги и зацепиться на новом месте, пока долги не настигли их. Инфо-сан раздосадованно покрутилась на стуле. Поначалу всё смотрелось гораздо лучше. Однако, если подумать, то она лично устроила ему сахарную судьбу, поместив не абы куда, а на самый развитый остров страны с куда приятнейшим климатом. По сути, на месть это не тянуло даже отдалённо. Изначально, план Инфо-чан был проще: просто отправить их всех подальше, лишь бы они исчезли с глаз. Но давние, глубокие счёты с Наджими не давали покоя. Простого изгнания было мало. Её решение было окончательным. Наджими должны исчезнуть навсегда. В её руках оказался план куда более эффектный. Пилоты YAN-15 подходили по всем критериям, будучи теми ещё ублюдками, что за деньги были готовы расплатиться хоть тысячами человеческих жизней. Она нашла не просто наемных пилотов, а тех, кто по-настоящему разбирался в авиации, в тех, кто знал каждый винтик в этой огромной смертельной ловушке. С ними она вела переговоры через зашифрованные каналы, где они и договорились подменить один из ключевых элементов системы безопасности — системы пожаротушения — на дистанционно активируемый взрывной механизм, искусно замаскированный под штатное оборудование. И теперь, когда самолет, на борту которого находилось ненавистное семейство Наджими, поднялся в воздух, Инфо-чан чувствовала, как власть над их жизнями сосредоточилась в её руках. Нужно было лишь дождаться нужного момента, когда самолет достигнет нужной высоты, и коротким сообщением активировать скрытую систему. В тот же миг всё обратится в пепел — и мечты, и надежды, и само семейство Наджими, ставшее лишь призрачным воспоминанием в хаосе бескрайнего неба. Отныне их история будет лишь эхом, потерянным в бездонной пустоте, а Инфо-сан, словно художник, завершивший свой мрачный шедевр, сможет с тихой улыбкой наблюдать за безучастностью мира, не подозревающего о той жестокой симфонии, что только что отзвучала под небесами. «Я не упущу шанса потоптаться на твоей могиле, Наджими, пусть даже там и не будет твоего трупа» «Я люблю тебя так сильно, что готов убить»