Красные серьги в синем мешочке

Третий курс ознаменовался тем, что на стажировке были все и с самого начала учёбы. А кто-то ещё и с каникул просто не заканчивал. Поэтому Шото и Бакуго жили на два общежития — в офисе Старателя и в самой школе. И вот утро в общежитии Старателя… Солнце светит, птички поют, а за стенкой трезвонит чей-то будильник. «Половинчатый придурок…» — с закрытыми глазами думал Кацуки уже пять грёбаных минут слушая эту долбанную мелодию. — Выключи будильник или я вырублю тебя вместе с ним! — крикнул подрывник и со всей дури постучал по стенке, хотя сам прекрасно знал, что это не поможет. Каждый раз, когда эта половинчатая совиная задница засиживалась допоздна, на следующее утро его приходилось будить лично. Потому что на будильник, да и в принципе на все звуки вокруг, Тодороки было насрпать. Бакуго поднялся на кровати и неспеша потянулся, разминая руки и угрожающе похрустывая пальцами. Быстренько натягивая шорты и футболку с ближайшего стула, который выполняет ещё и функцию шкафа, Кацуки твердым шагом попёрся к соседней двери и с шумом распахнул её. К слову, после первого такого пробуждения полгода назад и вылетевшей к чертям двери, им обоим демонтировали замки в комнатах. В целях сохранности имущества и немного — в наказание. В комнате Шото было намного жарче, а сам хозяин, укутанный по самые ноздри, лежал калачиком на кровати у противоположной стенки. Эта ситуация повторялась так часто, что уже почти не раздражала. Почти… Бакуго глубоко вздохнул и зашёл в комнату, направляясь к письменному столу с разрывающимся телефоном. Он сгрёб аппарат и, подойдя к кровати, засунул динамиком прям на ухо Шото. — Ты либо выключаешь его сейчас же, либо будешь собирать осколки по всей комнате! Спящий комок среагировал на это не особо активно — немного возни под одеялом и надоедливое пиликанье прекратилось. Шото повернулся на другой бок и одним открытым глазом посмотрел на свой живой взрывной будильник. — И тебе доброго утра, — глухо ответил Тодороки, выглядывая из-за кромки одеяла. — Грхм, я тебе такого не говорил, — выругался Кацуки, подходя к окну и распахивая его настежь. — Ты свою комнату в баню превращаешь, дышать нечем. — Тут было чем дышать, это ты воздух крадешь, — ответил Шото, прячась с головой под одеяло от потока прохладного воздуха. Но даже сквозь него можно было почувствовать, как закипел Бакуго перед тем, как хлопнуть дверью. Тодороки еще немного полежал, но всё же встал — сон как рукой сняло. Всё-таки его взрывной одноклассник — будильник, который не проигнорируешь. Когда он наконец выбрался из своего кокона, то первым делом закрыл окно. Несмотря на все слова, ему казалось, что в комнате и так довольно прохладно. Поэтому, недолго думая, Тодороки снова завернулся в кокон из одеяла и в таком миникосплее на Айзаву поплелся умываться. Рабочий день прошел как обычно — спокойное патрулирование, потом резкая погоня, снова затишье и так по кругу. — На сегодня всё, — кинул Старатель и отправил их в общежитие. Они пошли по переулку, чтобы сократить путь. Бакуго на ходу стянул одну из огромных наручей и размял затекшую руку. Шото в свою очередь взял один из своих теплорегулирующих напульсников и приложил к огненной стороне лба. Вроде не так и много он использовал огонь сегодня, но с контролем температуры ему ещё работать и работать. — Можно посмотреть? — спросил Шото, показывая на огромное гранатоподобное приспособление. — Любопытство Деку заразное, что ли?! — огрызнулся Бакуго, но всё же протянул наручи Тодороки. Это освободило ему руки и он стянул и вторую заодно. — Убить можно, даже без взрывного наполнения, — констатировал Шото. — Было бы оно полным, ты бы с этими манипуляциями уже взлетел, — хмыкнул Кацуки и добавил: — Поставь заглушку на место, а то остатки могут всё же сдетонировать. Тодороки спорить не стал, но оставил держать гранату у себя. Они продолжили идти молча, пока Шото снова не заговорил: — Мне показалось или ты стал спокойнее? — ХАааах?! — мда, никогда не говорите Бакуго, что он стал спокойнее. Разубедит сразу же. — Что-то не устраивает, Двумордый? — Я этого не говорил. — Тогда объясни или завались вместе со своими стрёмными фразочками! — Нууу, как бы сказать… — пожевал губу Шото, подбирая слова так, чтобы не нарваться на мину. Буквально. — Если раньше ты раздражался на каждую фразу, то сейчас скорее через одну. — Я злюсь, когда есть причины, — ответил Бакуго сквозь зубы, а Тодороки мысленно выдохнул — вроде не бомбануло. — Значит их стало меньше, — логично предположил Шото. — Значит не подкидывай новых, — передразнил его Бакуго, хотя отрицать не стал. — Сегодня твоя очередь за продуктами топать, давай шуруй и… — Взять что-то острое, ага, — ответил Тодороки и повернул к магазину, наконец возвращая гранату владельцу. Маленькое пояснение — в общежитие Старателя не было столовой, зато была кухня. Одна на всех. Поэтому пробиться на неё можно было только ночью или в рабочее время. И то не факт. Порядком пресытившись толкучкой на кухне и химозной едой из какой-то забегаловки за углом, парни, наверное, впервые сошлись во мнении. Так и была проведена первая совместная операция под названием «Протащи плитку в общагу». К слову, для этого пригодились всё те же наручи. Так как плитка небольшая, то они завернули её в водонепроницаемую плёнку, приклеили внутри наручей, а для надёжности ещё и льдом приморозили. Правда без замков на дверях готовка превращалась в ещё тот адреналин, но в комнату Бакуго никто из местных в здравом уме не совался, а ароматы еды смешивались с общим запахом с кухни. Плитка пряталась в недрах шкафа подрывника, а вот продукты у себя хранил Шото. Круглосуточный магазинчик не радовал разнообразием еды, но зато там можно было купить не только продукты. Поэтому в корзине, кроме мяса, овощей и пары десертов, оказались ещё охлаждающий спрей, пару пачек пластыря и всего по мелочи. Зайдя в свою комнату, парень быстро стянул геройский костюм и переоделся в повседневную одежду. Из глубин шкафа Шото выгреб пакет риса в придачу к остальным продуктам и, аккуратно осмотрев коридор, пробрался в соседнюю комнату. — Тебя только за смертью посылать, Половинчатый, — с порога кинул Бакуго, выходя навстречу с ножом в руках. — Я от Жжения прятался, — ответил Шото, с опаской поглядывая на холодное оружие в руках одноклассника. — Рис поставь, на это умений хватит? — раскомандовался Кацуки, сгребая пакет с овощами и мясом на стол. Картонка служила за разделочную доску, а старенькая сковородка, принесённая из дома, была одной из двух посудин для готовки (на пару с кастрюлькой для риса, лапши и тд). Он быстро нарезал все ингредиенты, сбросил в сковороду, щедро пересыпал специями и соусом и оставил в ожидании освобождения конфорки. — Держи, перекусим, пока ждём, — Тодороки достал пару готовых онигири и кинул Бакуго упаковку с пометкой «супер-остро» с тунцом и большим количеством перца и васаби. Себе же Шото взял с маринованной сливой и морской солью. — За рисом следи, — с набитым ртом сказал Кацуки, размещаясь на кровати. Он уговорил свою закуску практически моментально. Вкусновато, но маловато. Тодороки закинул в рот последний кусочек риса со сливой и заглянул в кастрюлю. — Готов. — Отлично, тогда дорогу профессионалу, — спрыгнул с кровати Бакуго и занялся мясом. Так как оно было уже полуготовое, то времени на его приготовление ушло меньше, чем обычно. И уже через полчаса на тарелках был разложен рис и щедро полит мясным соусом. — Итадакимас. Первая порция разлетелась в мгновение ока, благо, каждому хватило на вторую. А то была бы драка. И у них бы забрали плитку. Вот такая вот греческая трагедия. После ужина Бакуго развалился поперёк кровати, подложив руки под голову, а Шото аккуратно присел на её край, опираясь левой стороной тела об деревянное изголовье. Подрывник только покосился на такую вольность со стороны одноклассника, но ничего не сказал. Хотя раньше выгнал бы его за порог как только палочки опустятся в пустую тарелку. Всё свободное время в общежитии Старателя парни могли заняться… ничем. Конечно, домашнее задание никто не отменял, да и просто повтыкать в телефон или считать мух на потолке от бессонницы — занятия, бесспорно, интересные. Но проводить вечера в четырех стенах, разговаривая со случайно заблудшим в угол пауком, надоедало даже этим двум не шибко коммуникабельным индивидам. Как-никак в школе они проводили время в общей комнате и, хоть и вполуха, слушали разговоры остальных, иногда даже принимая в них участие. Именно поэтому Бакуго и Тодороки были не против такой компании. Разговора у них, как такового, зачастую не было, но просто присутствие кого-то ещё (помимо восьмилапого Сергея в паутине над шкафом) делало ситуацию немного более… комфортной что-ли. Солнце уже практически зашло за горизонт из разнокалиберных домов, окрашивая западную часть неба разнообразными оттенками красного, оранжевого и жёлтого. Последние его лучи играли в окнах домов, кидая причудливые отблески на стены комнаты и на её обитателей. — Всё-таки оранжевый цвет в костюме очень даже кстати, — озвучил мысль Шото, отрывая взгляд от экрана телефона с высветившейся на нём смской. Он немного поменял положение — подтянув обе ноги к себе, парень сидел уже полностью облокачиваясь спиной о изголовье кровати. Бакуго приподнялся на локтях и, недовольно нахмурившись (приняв своё обычное выражение лица, если точнее), ответил: — Что мне делать с этой информацией? — Ничего, просто мысли вслух, — пожал плечами Тодороки, печатая ответ на сообщение. — Что тогда трепаться попусту, — привычно огрызнулся Кацуки и вернулся в прежнее положение, только уже глаза закрывать не стал. Последний кусочек солнца медленно исчез с потолка и темнота начала медленно накрывать комнату. За окном сгущались сумерки и постепенно от предметов в комнате остались лишь силуэты. Из открытого окна слышались едва различимые голоса проходящих внизу людей и вечный фон из шума машин. Где-то по коридору хлопнула дверь и это стало своеобразным сигналом. — Топай давай, — скомандовал Кацуки, одним прыжком принимая вертикальное положение и начал собирать всю посуду так, чтобы можно было унести за один раз. Шото с некоторым сожалением оторвался от нагретого места, пряча телефон в нагрудный карман рубахи. Он поплёлся вниз на разведку. Хлопок двери на этаже свидетельствовал о том, что Жжение наконец освободила кухню от своей оккупации, а как показывала практика — в 9 из 10 случаев она уходила последней. Но осторожность никогда не помешает, поэтому каждый раз кто-то из парней сначала проверял обстановку. Тодороки с разведкой справился быстро и написал Бакуго короткое смс «Спускайся». После острого мяса хотелось пить, но Шото не захватил с собой денег, поэтому только с некоторым сожалением посматривал на вединговый аппарат с манящими баночками и бутылочками в холле общежития. Но долго ему скучать не пришлось, ведь спустился Бакуго и торжественно свесил на него работу посудомойки со словами: — Давай не так, как ты режешь лук. — Прицепился же ты ко мне с этим луком… — Аааа?! — кажется, от резкого поворота в шеё Бакуго что-то хрустнуло, но что вы хотели, старость не радость. — Бе, — показал язык Тодороки, параллельно удивляясь тому, как этому парню удавалось последнее время выводить его на эмоции. Бакуго пару секунд пялился на своего одноклассника, всё ещё не убирая раздраженное выражение лица, но потом прыснул смехом и ответил: — Тодороки-морда-кирпичом меняет свой покерфейс — это надо в музей ставить, — и вышел из кухни, всё ещё фыркая смехом. «Морда кирпичом? Когда это я так делал?..» — с этими мыслями Шото завис минут на десять, за которые успел на автомате справиться с посудой. Свои привычки очень сложно заметить, даже если для других они кажутся очевидными. Закончив с делом, он вышел в холл, где застал стоящего возле аппарата с напитками Бакуго. Тот попивал холодный черный чай с молоком и клубникой, но это тайна за семью печатями и ещё в первый раз из Тодороки было вытрясено обещание никому не говорить об этом под страхом жутких мучительных пыток и перспективы отправиться на орбиту. Шото подошёл к нахохленному парню и, благодаря быстрой реакции, сумел одной рукой поймать кинутую в него баночку. Это тоже был холодный чай, но только зеленый и со вкусом персика. — Спасибо, — поблагодарил Тодороки, открывая наконец желанный напиток, а в ответ получил обычное недовольное бухтение, в котором можно было при желании услышать «...пожалуйста…». А оно там действительно было. — В смысле — морда кирпичом? — спросил наконец Шото, на что стоящий рядом Бакуго аж удивленно покосился — на полном серьёзе спрашивает ли? Несколько секунд он просто смотрел на абсолютно серьёзное лицо одноклассника, а потом расхохотался да так, что аж слёзы выступили в уголках глаз. — Я сказал что-то смешное? — немного приподнял брови Тодороки, явно не особо понимая причину веселья. Немного отдышавшись от смеха, Кацуки, всё ещё улыбаясь, наконец ответил: — Вот прям как сейчас, поглядывай в зеркало иногда, Половинчатый. — заметив всё ещё небольшое замешательство Тодороки, добавил: — Как можно одновременно быть и умным, и тугодоходящим? — Ну, это всё зависит от скорости передачи импульсов… — начал было отвечать Тодороки, но Бакуго перебил его: — Это был риторический вопрос. Просто забей. Он кинул смятую банку в ближайшую урну и направился к лестнице. Шото последовал его примеру, и поравнявшись с ним, сказал: — Я ещё пудинг купил… — Ну и что же ты молчал, Половинчатый! В итоге парни направились в комнату Шото уничтожать остатки съедобного, ещё немного посидели и разошлись спать. Всё-таки завтра им надо было опять перебираться на несколько дней в общежитие Юэй.

***

На следующий вечер в общежитии школы. — Двумордый, халтуришь! — крикнул Бакуго, наблюдая за тем, как Тодороки стоит и нарезает уже которую по счёту луковицу. Они втроём (Бакуго, Тодороки и мешок лука) оккупировали кухню с обеда, как только вернулись с занятий, и начали непонятное никому действо. Кацуки сначала закатал рукава и начал демонстрировать чудеса нарезки и вообще ловкости в обращении с ножом, вот только…: — Можно помедленнее, я записываю. — Двумордый, ты чё, реально пишешь?! — Бакуго повернулся, приподнимая бровь, но Тодороки просто наблюдал и тихо подсмеивался над его реакцией. Лицо Бакуго на пару секунд вернуло привычное раздраженное выражение, но он просто фыркнул и подвинул доску к Шото. Учитель из Бакуго — капец какой громкий, поэтому в общей комнате потихоньку начали собираться шибко любопытные личности. Естественно, все делали вид, что просто спустились пообщаться с одноклассниками (ага, будто до этого не весь день в школе вместе были), но жесткая молчаливая конкуренция за место на диване с наилучшим обзором выдавала их с головой. — Пальцы согни вот так, чтобы не лишиться их, — показал на руку Бакуго, когда нож уже во второй раз опустился в опасной близости от тонких пальцев. — Та ну не кулаком же, ты же не бить его собираешься! — А как?! — крикнул Тодороки. И даже не потому что разозлился, а потому что немного подоглох на правое ухо благодаря кое-чьим громким указаниям. — Дай мне сил не выломать тебе пальцы, — закатил глаза Бакуго и подошел с другой стороны. Он демонстративно поднял левую руку Тодороки, с силой загнул пальцы в нужное положение и, легонько прихлопнул по тыльной стороне ладони Шото, поставил руку в нужное место. — Теперь если ты под таким углом держишь нож, а пальцы практически перпендикулярно, то меньше вероятность порезаться, — максимально чётко и спокойно проинструктировал Кацуки, убирая свою руку. — Не думал, что увижу, как геометрия в жизни пригождается, — удивленно буркнул себе под нос Шото, уже немного быстрее справляясь с нарезкой, на что Кацуки снова прыснул смехом: — Лови момент и запиши в блокнотик. И они оба ещё немного посмеялись над этим. — Ребята, мне кажется, у меня галлюцинации, — сказал Каминари, заходя в общую комнату. Он только что проходил мимо кухни, а так как всё время после школы сидел в комнате и корпел над дополнительной домашкой, потому удивлялся представлению и собравшимся как бы невзначай зрителям. — Не бойся, походу это групповое помешательство, — ответила ему Джиро, спустившаяся с лестницы. — Это вообще кто смеялся? Я больше поверю, что мешок лука, чем кто-то из этих двоих. — Пфф, это точно, — прыснул смехом Каминари и они подошли к одному из диванов, на котором уже сидели Мидория, Киришима и Сато. — Что кушаем и чего не делимся? — О, привет, наконец ты выполз из комнаты, — махнул ему рукой красноволосый. — Не бойся, похоже этим добром мы ещё неделю питаться будем. Он кивнул на луковый пирог, который собственно и собрал вокруг себя голодных учеников. Смотреть спокойно на кучу нарубленного лука, который собирались отправить в мусорку, у Сато не получилось и он решил всё пустить в дело. Поэтому он выносил плоды учений Тодороки и в его комнате допекалось ещё два таких же пирога. А судя по звукам яростного соревнования по скорости нарезки, меню всего А класса на ближайшие несколько дней будет выглядеть так: жаренные луковые кольца, луковый суп, луковый пирог, а на десерт — карамелизированный лук. А Бакуго и Тодороки-то что, у них праздник: +5 в кулинарии и в коммуникационных навыках.