Какого хрена ...?
17 июля 2020 г., 23:55
Воскресный вечер в общежитии Юэй проходил тихо и мирно. Яойорозу предавалась чайной наркомании, Киришима и Каминари играли в приставку, отмахиваясь от Ииды, Мидория о чём-то разговаривал с Очако. Но тихую идиллию нарушил приход двоих шумных идиотов. Ну, а точнее — одного шумного, а второй так, масла в огонь подливал. Только вот сегодня Бакуго и Тодороки будто поменялись ролями.
Впереди гордо вышагивал подрывник, а на его лице можно было увидеть самодовольную ухмылку. Он даже ссутулился меньше. А вот за ним шёл чем-то чертовски раздраженный Тодороки. И эмоции выдавали не просто сжатые губы или прищуренные глаза, как это обычно бывало, что мало кто замечал. В этот раз не перепутал бы никто.
Эта парочка своим приходом сразу же разбила мирную атмосферу общежития вдребезги, со скоростью света распространяя ауру напряжения. Они сухо поздоровались и, закинув вещи по комнатам, спустились перекусить.
Как только они скрылись на лестнице, Каминари оторвал взгляд от экрана и непонимающе спросил:
— Это что сейчас было на лице Тодороки? Он что — умеет злиться?!
— Конечно умеет, но видеть его таким… открыто раздраженным — редкость, — ответил с другого конца комнаты Мидория, переглядываясь с Ураракой.
— Я не думаю, что нам стоит в это лезть, — покачала головой Яойорозу, предусмотрительно покидая территорию кухни. — Если не Бакуго накричит, так Тодороки может вспылить. Пускай немного успокоятся, не будем заострять внимание.
Все согласились со словами девушки, тем более нарываться на неприятности с одними из сильнейших учеников не хотелось никому. Но когда сначала Тодороки, а потом Бакуго спустились вниз — напряжение не спало.
Шото не стал готовить себе еду, а просто присоединился к чаепитию Момо, угощаясь уже привычным воскресным тортом от Сато. Он выглядел уже довольно спокойно и стал всё тем же Тодороки-морда-кирпичом. Вот только взгляды, которыми он периодически сверлил Бакуго, выдавали его напряжение с головой.
Кацуки, в свою очередь, от вечерних перекусов не отказывался, поэтому с особым азартом опустошал запасы еды, слушая болтовню Киришимы и Каминари. Они закончили игру и теперь с большим интересом обсуждали её. Бакуго выглядел даже спокойным и совершенно не реагировал на раздраженные взгляды Тодороки, от которых у кого-нибудь другого уже давно мурашки наматывали кросс по всему телу. Но Кацуки был не робкого десятка и, как заметил про себя Киришима, снова периодически озарял лицо самодовольной ухмылкой.
Постепенно комната опустела, ведь всем надо было хорошо выспаться перед занятиями.
Тодороки хлопнул дверью в свою комнату. Будильник на столе показывал, что ещё нету десяти вечера, а значит:
«Надеюсь Бакуго ещё не спит,» — думал Шото, спускаясь этажом ниже. В руках он сжимал две банки с чаем, небольшой запас которых он устроил в своём холодильнике. На случай пропуска на вот такие вечерние переговоры, видимо.
Он прошёл по коридору и постучал в нужную дверь. За ней послышался глухой стук и через секунду дверь приоткрылась.
— Какие люди! — ухмыльнулся Бакуго, окидывая Тодороки беглым взглядом. — Чего надо, Двумордый?
— Поговорим? — спросил Тодороки, сразу же протягивая банку с чаем. Кацуки ещё раз окинул взглядом гостя и отошёл в сторону, пропуская его в комнату.
Как и в общежитии Старателя, так и тут, Бакуго обставлял свою комнату максимально просто. Шкаф, кровать, письменный стол, стул и какая-то тумбочка. Одним из своеобразных украшений комнаты был один-единственный плакат Всемогущего. Довольно старый, уже немного затёртый и кое-где выгоревший, он висел над кроватью, прикрепленный на скотч.
Рассмотреть плакат ближе Тодороки не удалось, так как в комнате гуляли сумерки. Единственным источником света была настольная лампа — судя по закрытой тетради и разложенным учебникам Бакуго только закончил делать домашнее задание.
— Ты говорить сюда пришёл или как? — кинул Кацуки, садясь рядом и привычным движением открывая баночку.
— Какого хрена это было?! — без всяких вступлений задал вопрос Шото, снова сверля Бакуго немигающим взглядом.
— Конкретнее, — на удивление, Бакуго не особо разозлился.
— Назвать Старателя… кхм… — Тодороки кашлянул, прочищая горло, и попробовал повторить интонацию оригинала. — «Злым гением евгеники» было как минимум глупо.
— Пффф, это было гениально, — фыркнул в ответ Бакуго, явно на все сто процентов довольный своей выходкой. — Если пришёл сюда защищать его, то сваливай, пока я сам тебя не выкинул.
— Ага-ага, больно надо мне его выгораживать, — скривился Шото и добавил: — Но тебя могли выкинуть со стажировки за это!
— На правду не обижаются.
— За неё бьют.
— Вообще не против.
— Как об стену горох, — устало вздохнул Шото и закончил разговор. Он смял в руках пустую банку и отправил её в мешок с мусором.
— Прости, что ты сказал? — переспросил Тодороки, снова садясь рядом. Бакуго кинул на него недовольный косой взгляд и повторил, одновременно ставя свой чай на пол.
— Я такой же, как твой отец?
Было сложно понять, вопрос это или утверждение, но сейчас это было не столь важно. Шото понадобилась пара секунд, чтобы полностью осмыслить сказанное. Он удивленно посмотрел на сидящего рядом парня и в ответ тоже спросил:
— Кто тебе такое сказал?
— Многокилометровый список могу предоставить, включая одну экс-всемогущую особу, — хмыкнул Бакуго. — Но мне плевать на всех, ведь во главе списка я сам.
Это заявление повергло Тодороки в ещё более глубокий шок, что очень ярко отразилось на выражении его лица — брови скрылись далеко под челкой, глаза были распахнуты, а рот приоткрыт. Но через секунду он вновь стал серьезным, даже раздраженным. Подобие злого оскала на его лице явно было последствием долгого общения с Бакуго и его мимикой, которая отображала все оттенки данного чувства.
Тодороки крепко схватил его за левое плечо и развернул к себе. Эта фраза… Как часто он слышал что-то похожее. Что его левая половина всё больше похожа на отца, что он должен исполнить его волю. Они родственники, это было неизбежно, но вот Бакуго…
— Ты ведь знаешь, что он за человек, так как можешь о себе быть такого мнения?!
— Именно поэтому, — с упором ответил Кацуки, уже тоже потихоньку выходя из себя. Лицо приняло обычное выражение злобы, левая ладонь сжалась в кулак, а правой он вцепился в чужую руку, всё ещё сдавливающую плечо.
Тодороки выдохнул холодный воздух, немного успокаиваясь, и опустился лбом на плечо Бакуго.
— А теперь послушай, что я тебе скажу, — с металлом в голосе начал говорить Шото, настолько уверенно и твердо, чтобы к нему прислушался даже этот эгоистичный идиот. — Старате…мой отец стремился стать первым несмотря ни на что. Победить Всемогущего стало настолько навязчивой идеей, что он даже решил… — тут Шото немного помялся, подбирая слова. — Загребать жар чужими руками, сделать совершенное оружие из собственных детей…
— Я это знаю, зачем…?
— Дай. Мне. Договорить. — на каждом слове изо рта Тодороки вырывался уже горячий воздух, на грани боли обдавая открытое плечо. — И теперь прежде, чем называть себя таким же, ответь мне на вопрос — что общего с ЭТИМ имеет ТВОЕ желание быть первым честно и СВОИМИ силами?! Или это был пустой трёп?!
Он резко поднял голову и, ещё сильнее сжимая плечо, посмотрел прямо в глаза подрывнику. От эмоций цвет глаз стал намного темнее и от этого даже в полумраке комнаты радужка чётко выделялась на фоне белков. Казалось, будто цвета подсвечивались изнутри.
Кацуки редко попадал в ситуации, когда ему было нечего ответить. А если и попадал, то гордость не позволяла промолчать. Сказать хоть что-то, хоть просто закричать, но не молчать. Тодороки ждать не стал, а убрал руку и молча вышел из комнаты, оставляя взбешенного и ошеломленного Бакуго наедине со своими мыслями. Но ему было совершенно не стыдно, ведь если бы сейчас устроить соревнование по злости, то он, скорее всего, в пух и прах разгромил взрывного парня.
***
На следующее утро — Эй, Бакубро, ты ещё тут? — постучал в дверь соседа Киришима. Обычно они встречались уже внизу, но сегодня из комнаты Бакуго всё утро не доносилось ни единого звука, поэтому Эйджиро решил зайти за ним. Дверь ему открыл хмурый Кацуки, у которого день явно не задался. Уснуть у него получилось только глубокой ночью, ведь каждый раз, когда он закрывал глаза, в голове эхом раздавалось «пустой трёп». Глядя на состояние своего друга, Киришима перебирал в голове варианты того, как утихомирить эту надвигающуюся бурю. Просто замолчать и вести себя, как обычно — заманчиво, но малоэффективно. Начать выспрашивать — чревато последствиями, да и вряд ли Бакуго сейчас хочет делиться. А вот… — Ты чего, не с той ноги встал? Ну ничего, на практике отыграешься сегодня. Не хочешь вечером пройти игру вместе с Серо? Она реально крутая… Болтовня обо всём на свете — не самая безопасная тактика, но всё же в 7 случаев из 10 Бакуго постепенно реагировал на реплики Киришимы и отвлекался от того, что его злит. Внизу было довольно людно, хотя судя по пустым полкам для обуви, кто-то уже пошёл на занятия. Основная масса людей, конечно, была у обеденных столов. В том числе, один бесячий и, как оказалось, ситуационно болтливый индивид. Не обращая никакого внимания на Киришиму, Кацуки широким шагом приблизился к столу с самыми раздражающими людьми. Эйджиро пожал плечами и с выражением лица «ну, я пытался» пожелал удачи тому, кто сейчас попадёт под руку его другу. Самому таким счастливчиком стать не хотелось, поэтому он присоединился к Каминари и Серо. — Половинчатый придурок! — раздался над головой Тодороки громогласный голос Бакуго. — Какого хрена ты сбегаешь посреди разговора?! — Мне показалось, что тебе было нечего сказать, — холодно ответил ему Шото, лишь слегка поворачивая голову к подрывнику. Кацуки нестерпимо захотелось взорвать всё вокруг к чертям собачьим, но посвящать половину класса в свои дела он был совершенно не настроен. Поэтому он просто ещё шире оскалился и коротко кинул: — Пойдем-ка, — и пошёл к выходу, не дожидаясь ответа. Он знал, что Тодороки точно пойдет следом. Слишком больную тему они подняли, чтобы игнорировать. Парни вышли из общежития и завернули за угол здания. Тодороки стоял спокойно и с вызовом смотрел в спину Бакуго. Вчера он довольно грубо высказался, поэтому сейчас было интересно услышать ответ. — Пустой трёп, значит? — повторил слова одноклассника Бакуго, разворачиваясь к нему лицом. На лице играли те эмоции, когда Бакуго переходил от стадии повседневного раздражения к срывающему все задвижки гневу — оскал уже был более… кровожадный, чем обычно, а вот глаза оставались сравнительно спокойными. — Я не позволю кому-то ставить под сомнение мои идеалы. — Как по мне, ты сам же в них и засомневался, раз решил сравнивать себя со Старателем, — пожал плечами Тодороки. Весь этот разговор конкретно ездил ему по нервам, хотя виду он не подавал. Хоть кто-то должен оставаться вменяемым. — Я никогда не сомневаюсь в себе! — крикнул в ответ Бакуго, от переизбытка злости ударяя кулаком по стене. Шумно выдохнув, он продолжил: — Я немного иначе воспринимал твоего грёбаного папашу. — он цыкнул и нехотя добавил: — Ты мне всё разложил по полочкам, Тодороки. — Тогда я рад, что смог помочь, — слегка улыбнулся Тодороки, про себя отмечая, что честность Бакуго подходит. — Ты вычеркнул себя из списка? — Пфф, — фыркнул Кацуки, обходя Тодороки по левую сторону, слегка задел плечом и ответил: — Он сгорел ярким пламенем. И ушёл обратно в общежитие, чтобы успеть хоть немного перекусить перед занятиями. «Бакуго и его благодарность, как отдельный вид искусства», — про себя хмыкнул Шото, смотря вслед вспыльчивому однокласснику.***
На вторую половину недели они вновь возвращались в общежитие Старателя. Ради стажировки им разрешалось пропускать некоторые уроки, тем более на третьем курсе уже делали акцент именно на практику. Бакуго развалился на диване в общей комнате и листал что-то в телефоне. Киришима рядом во всю хрустел какими-то крекерами и наслаждался отдыхом — у него пока что выходные на стажировке, а портить себе настроение домашним заданием он не планировал. По крайней мере, до вечера так точно. — Этот Половинчатый придурок в туалете утопился, что ли? — себе под нос буркнул Бакуго, убирая телефон в карман. — Пфф, — с набитым ртом пустил смешок Эйджиро, видимо, представляя это зрелище. — Тогда у нас будут проблемы с водопроводом. В это же время со ступенек спустился обсуждаемый потенциальный «туалетный водолаз», на ходу разговаривая по телефону. — Хорошо… Скорее всего… Да, давай… — Не прошло и года, — съязвил Бакуго, поднимаясь с дивана и прихватывая кейс с геройским костюмом. — Мне надо будет заехать домой, я забыл забрать летнюю форму, — сказал ему Шото, отводя глаза в сторону. Реакция Бакуго до смешного предсказуема. — Тогда какого хрена я тут торчал?! — крикнул взрывной парень, а на ладонях, кажется, произошел взрыв. — Во-первых, я сам только вспомнил, а, во-вторых, я не запрещаю тебе идти со мной, ты же знаешь, — на этих словах Киришима, всё ещё сидящий рядом, даже отставил крекеры в сторону. Тут началось кое-что поинтереснее, ведь Тодороки практически прямым текстом пригласил Бакуго к себе домой, ещё и с такой формулировкой, будто далеко не первый раз. — А какой мне с этого толк? — ощетинился Кацуки, а Киришима мысленно сделал мощнейший фейспалм из-за друга. Что тут думать вообще. — Халявный ужин и свободный вечер, — безразлично пожал плечами Тодороки. — Как хочешь, так и поступай. Он развернулся и пошёл к выходу, махнув рукой Киришиме. Бакуго недовольно цыкнул, но всё же пошёл за ним. Перспектива вечернего отдыха вместо очередной операции «Поесть и не попасться» явно перевешивала раздражающую компанию Тодороки и всей его семейки. — Удачи на стажировке, — крикнул им вслед Киришима и сам пошёл наверх по этажам в поисках таких же бездельников, с которыми можно позависать и немного пообсуждать своего взрывного друга, а точнее — конкретные ситуации с ним и Тодороки. Ничего личного они не обсуждали, но иногда вместе с Каминари, Миной и Серо строили просто безумные шуточные теории друг о друге и об одноклассниках. Уровень участия Бакуго обычно ограничивался просто присутствием и колкими фразами (если он был в хорошем настроении) или же он просто уходил спать. Они довольно быстро добрались до дома Тодороки. Всё тот же традиционный стиль — лаконичные украшения, привычные деревья в саду и узкая тропинка, ведущая от ворот в сам дом. Бакуго уже не оглядывался вокруг, ведь это уже было довольно знакомо. За два года стажировки с Тодороки он несколько раз бывал здесь, чаще всего — по таким же дурацким причинам. — С возвращением! — крикнула Фуюми, как только они открыли дверь. — О, Бакуго, ты тоже пришёл. — Ага, простите за вторжение, — буркнул Кацуки, оставляя обувь у порога. — Ужин уже почти готов, присядь в гостиной, — слегка махнула рукой в нужную сторону Фуюми и обратилась к брату: — Я запаковала твою форму, она наверху. Возьми сразу, чтобы не забыть. Шото кивнул и сразу же направился к лестнице. Бакуго скинул свои вещи в углу комнаты и, по совету девушки, устроился на полу за низким столом, скрестив ноги по-турецки. Комната не была богата что на мебель, что на украшения — стол да пару шедевров каллиграфии на стенах, пользы которых Бакуго совершенно не понимал. Зацепиться взгляду было решительно не за что, поэтому он был даже рад, когда за тонкой дверью послышались чьи-то шаги. Он обернулся как раз в тот момент, когда в комнату зашёл Нацуо. — Опять ты тут?! — чуть не крикнул старший брат Шото, вовремя прикрывая рот рукой, ведь сестра точно бы не погладила его по голове за такое поведение. Она была слишком рада хоть какому-то другу Шото, пускай и тот зеленоволосый мальчик, приходивший вместе с ними в самый первый раз, выглядел куда лучше. — ХаАа? — Бакуго дёрнул бровью и натянул привычный оскал. Жители этого дома были либо слишком отмороженными, либо слишком дружелюбными, поэтому в перепалках со старшим братом Шото он буквально отводил душу от правильной семейки. Хотя, правильными их точно не назовешь. — Если есть какие-то претензии, то высказывай их своему Половинчатому брату, который меня сюда таскает. — Никогда его не пойму, — ответил куда-то в пространство Нацуо, плюхаясь за противоположный конец стола. Теперь у Бакуго появилось занятие — достать ледяного придурка-старшего: — Хочешь ограничить своего маленького братца и запретить ему разговаривать со злыми дядями? — Отвянь, взрывной, — раздраженно кинул Нацуо, втыкая в какое-то место на противоположной стенке. Мда, способность отмораживаться от окружающих в любой момент у них явно семейная. Такая себе дополнительная причуда, которая проявилась у всех. Повисшее молчание разрушил приход Шото. Младший из семейства кинул свои сумки в тот же угол, что и Бакуго, и примостился между парнями за столом. — Больше ничего не забыл, Двумордый? Давай, пошевели извилинами наперёд, — не упустил кинуть шпильку Бакуго, за что удостоился двух взглядов — безразличного и раздраженного. — Нечего тут пялиться! — Завались ты хоть на минуту! — Нацуо! — послышалось со стороны дверного проёма. Там стояла Фуюми с кастрюлей для набе в руках и недовольно смотрела на брата. Шото встал, забрал из её рук тяжёлое блюдо и поставил в центр стола. Наваристый бульон, который еле покрывал разнообразие ингредиентов — овощей, мяса, тофу и лапши (гречневой, естественно) — выглядел аппетитно, поэтому про себя Бакуго отметил, что ужинать в этом доме не так уж плохо. Фуюми вернулась с остальными столовыми приборами и расставила их перед каждым. — Бакуго, блюдо не очень острое, так что держи, если захочешь добавить себе, — рядом с гостем она поставила в добавок баночки с чили, черным перцем и паприкой. — Спасибо, — себе под нос буркнул парень, не находясь, на что огрызнуться. Они приступили к еде и огромная на вид порция очень быстро опустела, разлетаясь по желудкам. Кацуки одним махом допил остатки бульона, облизывая слегка покрасневшие от чили губы, и откинулся назад, опираясь на руки. Но его мирное переваривание пищи прервал телефонный звонок, раздававшийся из глубины сумки. — Черт, кому там жить надоело? — выругался Бакуго и поплёлся отвечать на звонок, ведь если это родители, то потом разговор будет немного… эмоциональным. На экране смартфона светилось имя абонента «Дерьмоволосый». «Какого хрена ему надо?» — про себя подумал парень и взял трубку. — Вопрос жизни и смерти, — сразу же раздалось по ту сторону экрана. — Ты ещё у Тодороки? — Пиздец вопрос у тебя, конечно, — вспылил Бакуго, слыша на фоне голоса остальной компании. Эта кучка дебилов опять что-то придумала. — Да. — ООоо, — раздалось дружное эхо в трубке. — А можешь сфотографировать его дом? — За каким хреном я должен это делать?! — крикнул в трубку Бакуго, порядком злясь на непоседливых товарищей и их непонятные внезапные идеи и, не дождавшись ответа, сбросил звонок. — Киришима? — решил уточнить Шото, посматривая на взбешённого одноклассника, на что тот только кивнул. Не успел кто-то ещё что-то сказать, как зазвонил уже другой телефон — звук доносился из кармана Тодороки и, кажется, Бакуго догадывался, кто бы это мог быть. Судя по ответам, просьба к нему звучала аналогично. Шото долго не сопротивлялся и, отключившись от звонка, сделал пару снимков комнаты, на которые попал и Бакуго. — Эй, какого… — не успел возмутится взрывной парень, как Тодороки отправил сообщения и перебил его: — Странное желание — увидеть традиционный японский дом. Не думал, что это такая редкость. Надеюсь этого хватит. — Просто послал бы их. — Ага, — неопределённо повел плечами Шото и встал. — В любом случае, нам уже пора. Спасибо за ужин, Фуюми. — Ой, подожди, я хотела кое-что сказать тебе, — остановила его сестра. Она покосилась на Бакуго и тот вышел в коридор первым, перед этим забирая свои вещи. В жизни Кацуки есть некоторые вещи, которые повторяются с завидной частотой. И правило под названием «я знаю все грёбаные секреты семьи Тодороки» работало прямо лучше всех. Начиная ещё с того случая на спортивном фестивале два года назад, он постоянно оказывался в таких ситуациях, становясь невольным слушателем. Вот и сегодняшний день исключением не стал. «Они действительно не понимают, что такие тонкие стены для звука вообще не помеха» — с раздражением отметил Бакуго, невольно прислушиваясь к разговору. Из него выплывало, что Старатель наконец лично встретился с Рэй Тодороки. Кацуки не совсем понимал, насколько это важная новость и, тем более, плохая она или хорошая. Но погруженный в свои мысли Шото, который всю дорогу до общежития настолько был оторван от реальности, что пару раз чуть не врезался в столб и случайных прохожих, наводил на определённые догадки. «Одни беды с вами», — снова про себя выругался Бакуго, смотря в спину Тодороки, когда тот молча ушёл в свою комнату. Бакуго всё ещё не считал, что семейные проблемы Половинчатого должны хоть как-то его касаться, но одно обстоятельство не давало ему покоя. «Черт, это и правда раздражает», — который раз подумал Бакуго, выходя из своей комнаты спустя какое-то время. Он успел сходить в душ и сменить надоевшую школьную форму на более удобную черную майку и свободные мягкие брюки того же цвета. Бакуго много чего не любил в этой жизни, но быть в должниках перед кем-то явно стояло в топе этого «списка». — Я вхожу, — крикнул Кацуки, для приличия постучав. Ответа не последовало, но он всё же прошёл в комнату. Хоть верхний свет и не горел, но очень яркая настольная лампа вполне справлялась с освещением небольшого помещения. При первом беглом взгляде ему показалось, что тут пусто, но потом он заметил Тодороки, сидящего на кровати. Он тоже явно был недавно из душа — длинные пряди на шее и лице прилипали к коже, а на изголовье кровати висело полотенце. — Ты что-то хотел? — повернулся к стоящему на пороге гостю Тодороки. — Нет, блин, прогуляться по комнатам вышел, — огрызнулся Кацуки, но отступать было некуда. — Да, хотел. Тодороки поднял глаза и внимательно посмотрел на мнущегося одноклассника, который старательно разглядывал противоположную стену, будто бы вел с ней увлекательную беседу. — В общем, я ненавижу разгребать семейные драмы. Но ты недавно помог мне со своими дерьмовыми мыслями, поэтому… Я могу что-то сделать сейчас? — на одном дыхании выпалил Бакуго, рассматривая уже не стену, а пол. Только сейчас на него накатило какое-то смутное волнение, что Шото может поднять его на смех из-за этого. Хотя объективных причин такому поведению не было, всё-равно становилось неспокойно. Тодороки же откровенно удивлялся такому повороту со стороны Бакуго. Все предыдущие разы его «поддержка» была довольно своеобразной и, если это действительно была она, спрятанной под непробиваемым коконом грубости. Так что такое предложение выглядело, будто его сказал другой человек. Хотя, если так подумать, Тодороки не мог вспомнить, когда они по-настоящему ругались в последний раз. Да и мелких перепалок стало порядком меньше. Он уже подзабыл лицо действительно злого Бакуго со времён турнира на первом году обучения. Кажется, он когда-то спрашивал его об этом… — Ты чего завис, Половинчатый? — привлёк к себе внимание Кацуки, вырывая Шото из мыслей. — Вообще со мной всё в порядке, я уже достаточно обдумал ситуацию, — задумчиво сказал Тодороки и тут же поспешно добавил: — Но твоя компания будет как нельзя кстати. Он хлопнул рукой рядом с собой и ещё немного придвинулся к стене, освобождая место. «Какого хрена ты тогда на улице творил?» — про себя подумал Бакуго, а вслух сказал только: — Тц, как хочешь. Он завалился на предложенное место и подложил руки под голову, немного смягчая себе положение. Деревянное изголовье — довольно неудобная штука. Заметив это, Тодороки подсунул ему подушку и Кацуки наконец смог умоститься более-менее удобно. Они не знали, сколько просидели молча в таком положении. Шото снова выпрямил спину, еле-еле касаясь ею такого же ровного и твёрдого изголовья, колени подтянул к себе, а голову откинул назад, досконально изучая рельеф потолка. Длинные пряди челки, обычно скрывающие лоб и ниспадающие на глаза, в таком положении легко упали назад, открывая непривычный вид на лицо, а в особенности — на шрам. От нечего делать, Бакуго осматривал комнату. С последнего раза в ней совершенно ничего не изменилось, что совершенно логично, поэтому его взгляд упал на сидящего рядом Тодороки. Всё тот же Двумордый, вот только… — Я думал, он заходит дальше по голове, — невольно сказал вслух Бакуго, смотря на шрам, который шёл ровно по линии роста волос. — Вода стекала больше вниз, да и волосы сработали как неплохая защита от кипятка, — слишком флегматично объяснил Тодороки, отрывая взгляд от потолка и поворачивая голову к собеседнику. Несмотря на стандартно хмурое непробиваемое выражение лица, Бакуго было жутковато это слушать, а тем более представлять. А вот воображение медлить не стало и решило именно сейчас подкинуть живописную подробную картинку — как маленький мальчик пытается вывернуться из рук матери и выпрыгнуть из-под обжигающей струи. От внезапной яркости и реалистичности своего воображения Кацуки даже опешил. — Прости… — не успел Бакуго закончить непроизвольно вырвавшееся слово, как ему на живот мягко опустилась макушка Тодороки. — Какого…?! — Я отдал тебе подушку, а мне, между прочим, тоже неудобно. И не кричи так. — Тц, делай, что хочешь, — Бакуго понимал, что сам пришёл к нему и теперь не имеет права жаловаться. Сейчас взрывного парня больше беспокоил вопросы, начинающиеся на «Какого хрена…» Какого хрена ему сейчас не хочется подорвать наглую Половинчатую морду? Какого хрена он вообще решил помочь? Какого хрена он рассказал ему свои переживания? Какого хрена он вообще возникает в его голове и провоцирует столько вопросов? Крутясь в этом урагане мыслей, Кацуки опустил взгляд на центральную фигуру всего этого и наткнулся на пристальный взгляд разноцветных глаз. Изучающий и с немалой дозой интереса он неуловимыми движениями скользил по лицу и Бакуго ответил тем же, рассматривая каждый миллиметр лица напротив. — Чё так пялишься? — рыкнул в ответ Бакуго, наконец отгоняя непонятный ступор. — Если очухался окончательно, то я сваливаю. — Да, я в порядке. — с некоторым сожалением поднялся Шото. Хотя с другой стороны — он радовался тому, что ему можно будет разобраться со своими мыслями в одиночку. Впрочем, активное самокопание нужно было не ему одному.
