Все дни и ночи будут наши

В тот день Вэй Ин места себе не находил. Разум буквально плавился от слов, сказанных Лань Чжанем. Душа же пылала от предвкушения, от непонятного томления. Мысли кружились в непонятном хороводе, Вэй Усянь не мог поверить в сказанное Ванцзи. «Неужели он и правда хочет, чтобы я…» — дальше Вэй Ин не отважился озвучить даже мысленно. «Как давно гэгэ хочет? Почему молчал?» — вопросы выедали изнутри. Но тут же мужчина всполошился: «Как? Я ж ни разу не делал этого. Обычно ведет Ванцзи… А если ему не понравится? А если у меня не получится?» Но как только Вэй Ин начинал представлять, каким будет Лань Чжань, шумным или нет, страстным или покорным, его лицо озаряла мечтательная улыбка. Лань Чжань в его мыслях, то стыдливо выступал из одежд, то голодно набрасывался и жарко отдавался. Карусель этих мыслей меняла выражение лица Вэй Усяня от полного отчаяния до подозрительной и веселой загадочности. Лань Чжань, как назло, исчез с поля зрения, нигде, куда шел его благоверный, он не появлялся. Вэй Усянь его обыскался и испытал некоторое разочарование. Лань Ванцзи не появился даже, когда в их дом подали ужин, и Вэй Ину пришлось есть это пресное подобие еды в одиночестве. Он ждал и ждал Лань Чжаня, но тот все не приходил. Супруг вернулся, довольно поздно, когда Вэй Ин уже уснул. Только сквозь сон он ощутил, как муж тихонько вернулся и юркнул под одеяло. Вэй Усяню было как-то слишком дремотно и просыпаться он не стал. Утром раскрыв глаза, он пережил странное щемящее чувство, будто пропустил в жизни что-то весьма важное. Оно неприятно скоблило по душе, оседая комом в горле. Вэй Усянь привел себя в порядок, вышел за порог дома и увидел Лань Чжаня совсем недалеко за разговором с братом. Цзэу-цзюнь обменялся с Вэй Ином поклонами, а Ванцзи приветственно кивнул головой. От этого Вэй Усяню хотелось кисло улыбнуться — они не прикасались друг к другу уже сутки! В душе разгоралось желание утащить благоверного за ближайший уголок, зажать его там хорошенько, да допросить на предмет вчерашних обещаний. Но вот так нахально прерывать разговор двух нефритов клана Лань Вэй Усянь не решился. Все таки у него не первое место по бесстыдству, а второе. — Ванцзи, я надеюсь, что твой совет мне пригодится. Спасибо, брат! — Лань Сичэнь улыбчиво поблагодарил брата и одарил такой же улыбкой Вэй Ина, а затем оставил супругов наедине. — Ты хоть позавтракал, душа моя? — осведомился Лань Чжань. Он всегда окружал заботой мужа. Вэй Усянь широко улыбнулся и потянулся за дозой законных объятий: — Без тебя как-то не хотелось… Ты куда вчера запропастился, гэгэ? Он скорчил обиженную мордашку, что вызвала у Ванцзи еле заметную умиленную улыбку, которая больше читалась в глазах. Но Лань Чжань не стал пускаться в долгие объяснения, ни обниматься. Живот Вэй Ина угрожающе проурчал, Ванцзи покачал головой и потащил возлюбленного наконец-то позавтракать. Когда с завтраком было покончено, Вэй Усянь довольно потянулся — это был не тот вчерашний никакущий паек, а целое блюдо вкуснейших блинчиков с затейливыми начинками. И приготовил их не кто иной, как возлюбленный Ханьгуан-цзюн. — Ты и правда хорош во всем! — Вэй Ин сначала с намеком посмотрел на Ванцзи и с показной скромностью ухмыльнулся, опуская глаза. Но Лань Чжань будто намека вовсе не понял и потащил его на урок к юным адептам, которые постигали азы каллиграфического письма во время стойки на одной руке. Некоторым молодым заклинателям было весьма сложно держать равновесие — они тяжело дышали, их руки дрожали, пот лился по спинам, на что указывала налипшая одежда. Вэй Ин с интересом наблюдал за ними, крутил в руках Чэньцин. В его сознание медленно начинала закрадываться мысль, услужливо подброшенная памятью, что однажды они уже собирались вот так любиться, ведь Лань Чжань так может, он хорошо натренирован. Но тут же он снова погрустнел — они так и не испытали возможности вот таким замысловатым методом любить друг друга. Может и на этот раз слова Лань Чжаня, что он тоже хочет угоститься, просто останутся лишь словами? Это все, словно изжога, мучило Вэй Усяня. В душе он был сам не свой. Вэй Ин снова перевел взгляд на Ванцзи, его лицо, как обычно, не выражало ничего, кроме концентрации на действиях учеников. Он проходился между рядами занимающихся, оценивал, ровно ли они держат спины, сохраняют ли равновесие, давал короткие замечания. Вэй Усяня он будто не замечал. Вэй Ин откровенно коротал время, но обижаться на супруга у него не выходило. Когда Лань Чжань посчитал, что его присутствие на занятии исчерпало себя, он коротко позвал скучающего Вэй Ина за собой: «Пойдем». Вэй Ину не терпелось хоть бы прижаться, хоть бы поластиться, и украсть у супруга недолгий поцелуй. Его так и подрывало наброситься на Ванцзи, утащить за ближайший уголок, и снова поцеловать так, чтоб у обоих голова пошла кругом и пришлось бы срочно удовлетворять свою страсть. Да. Посреди дня, когда солнце на небе еще высоко. И мужчине даже удалось затащить ненаглядного под дерево с низкой и густой кроной. В тени дерева они одарили друг друга короткими поцелуями, которые ну никак не удовлетворил голода Вэй Усяня. Лань Чжань в останавливающем жесте приложил указательный палец к своим губам и остановил Вэй Ина: «Тшшш, тихо… Не спеши». Даже такой будничный жест вызвал у Вэй Ина новую волну желания снова поприставать к любимому. Палец так чувственно касался его губ. Так хотелось обласкать сначала палец, а потом и губы. Ванцзи снова был каким-то сдержанным и слегка загадочным, не давая себя поцеловать. Он чуть отстранился и вышел из тени деревьев, и тотчас был окружён молодыми адептами. Юноши начали задавать кучу вопросов, они явно были восхищены Вэй Усянем и Лань Чжанем. Они упросили мужчин помочь им разобраться с какими-то печатями, с правильным их использованием. Это снова заняло время до самого обеда. После обеда душа Вэй Ина снова начала маяться от нетерпения. Он закусывал губу, снова украдкой посматривал на Лань Чжаня в окружении молодежи, на его узкий пояс, взглядом обнимал его за плечи, обводил очертания его тела под одеждой и тут же мысленно раздевал. Фантазия то и дело подбрасывала ему пошлые картинки с Ванцзи, в которых он ломано выгибался, забрасывал на плечи Вэй Усяню стройные ноги, откидывался на подушки, просил ещё. Из любовного ступора его вывел Сычжуй: — Учитель Вэй, вы не заняты? Можно ли с вами поговорить? Это по личному вопросу. — А? Да, А-Юань, конечно же можно. Вэй Ин, явно витающий в облаках, утвердительно ответил. — Простите, учитель, я точно не помешал? — Нет, что ты, Сычжуй-эр. Если дело личное, то думаю, что нам стоит найти место более уединённое. Адепты Гу Су Лань славятся тончайшим слухом, не думаю, что им нужно знать подробности, пойдем! Вэй Ин с некоторым облегчением вздохнул — Ванцзи не будет некоторое время находиться в поле зрения, может это поможет остудить голову и прогнать навязчивые фантазии. В несколько отдаленной беседке Сычжуй начал разговор первым: — Я за советом к вам, учитель Вэй. Вэй Ин сразу же хотел показать парню, что тот может ему доверять. — Здесь никого нет, так что можешь называть меня папой, мы же договорились, А-Юань. Хотя советчик из меня не особо хороший. Сычжуй учился называть отцом каждого их своих двух воспитателей. Что касалось Вэй Ина, то это получалось легко и просто. Желание называть папой Лань Чжаня, который провел с ним столько лет, который спас его от верной гибели, было огромным. Он и правда считал второго господина Лань отцом, почитал, искренне уважал его. Но как только надо было назвать его «папа», Сычжуй тушевался, к горлу подкатывал предательский ком, лицо покрывалось красными пятнами. Юноша набрался смелости и выпалил: — Есть один человек, нас можно назвать друзьями, мы много пережили вместе и… Учитель Вэй, папа, как понять, что кто-то тебе нравится? Не только, как друг, а и… Глаза Вэй Усяня загорелись: — Признаков может быть много. Начинает ли твое сердце чаще стучать при виде этого человека? Сычжуй утвердительно кивнул. Вэй Усянь продолжил выспрашивать: — А ты считаешь ее красивой? Никогда не хотел поцеловать? Юноша покраснел, хотя к подобным вопросам был готов. — Считаю, учитель Вэй, — и тут же себя поправил, — папа. Но, здесь небольшая проблема. Это не она. Это — он. Мне нравится парень. — Теперь Лань Цижень точно меня прибьет. Сначала оторвёт мне голову, а потом прибьет или подвергнет линчи. Или сбросит со скалы. А от Лань Чжаня откажется или запрёт в доме. Вэй Ин похлопал приемного сына по плечу. — Он из Гу Су или из другого клана? Чтобы знать, кто ещё захочет меня прибить. А-Юань вздохнул, с таким же задумчивым выражением лица уточнил: — Его родственники, вернее родственник, нас не просто прибьет — он вышибет из нас душу, а тела выбросит собакам. — Собакам? Лицо Вэй Ина перекосилось и посерело: — Эээ, лучше без собак. Не надо собак. Он оглянулся вокруг, будто и правда где-то рядом была псина, готовая броситься под ноги. Следующая догадка была ещё более ужасающей: — Душу, говоришь выбьет? Эй, Сычжуй-эр, ты так не шути со мной. Если это шутка, то очень плохая! — Отец, я не шучу. Я бы и не посмел вот так шутить. Вэй Усянь запнулся и чуть не подавился воздухом, а затем его ладонь обречённо накрыла глаза: — Он из нас точно выбьет душу, тела сожжёт, а пепел развеет по ветру. Это в случае, если дядюшка Цижень не доберется до меня раньше. Юноша тут же попытался как-то утешить отца: — А может… Может я не нравлюсь тому парню. Он отвергнет меня… Сычжуй опустил вниз глаза, его скулы напряглись, кадык дернулся. Вэй Ин с лицом, полным удивления и лёгкого недоверия тут же разуверил его: — Ага, парень, ты себя в зеркале видел? Личико нежное, губы сладкие, ресницы длинные, кожа молочного цвета. Ты никогда не замечал, как на тебя реагировали девушки, когда ты появлялся на улице? Сычжуй покрутил головой, ему и в мысли не приходило, что кто-то может считать его красивым, а уж Молодая Госпожа и подавно. Поэтому юноша и хотел спросить совета: промолчать, подавляя чувства, или признаться и узнать отвергнут его или наоборот, а дальше действовать по ситуации. Вэй Усянь скептически покивал: — Судя по тому, как часто А-Лин сбегает ото всех, чтобы пойти с тобой на ночную охоту, Цзян Чен скоро обо всем догадается и придет по наши души. Вэй Ин снова себя закостерил за недогадливость, чрезмерную слепоту. И правда, уж очень часто Цзинь Лин бывает в Облачных глубинах, всегда крутится рядом с Сычжуем, оттесняя других, ревностно относится. И на ночной охоте юноши пытаются первыми защитить друг друга. Лань Сычжуй, правда, ведёт себя одинаково вежливо и справедливо со всеми. А Цзинь Лин внимателен и сдерживает свои порывы только в адрес А-Юаня. — Видишь ли, личный пример мне показывает, что лучше признаться в своих чувствах. Здесь пан или пропал. Не стоит оттягивать на потом, Мо Сюянь Юя на всех не хватит. Мне совсем не хочется, чтобы ты страдал. Если я ошибаюсь, и А-Лин не ответит взаимностью, то здесь уже не попрешь против факта. А если же все так, как я думаю, то кто знает, куда тебя приведет кривая дорожка старейшины Илин, которая испортила Ханьгуан-цзюня. Вэй Усянь с довольным выражением лица погладил свой подбородок. Лань Юань даже не нашелся, что ответить кроме как поблагодарить приемного отца и откланяться. Разговор занял довольно много времени и отвлек Вэй Усяня от его переживаний, заставив подумать о том, в какие неведомые земли им сбегать от гнева Цзян Чена. Эта мысль невероятно развеселила Вэй Ина, на лице появилась чуть похабная мина с небольшой долей ехидства. «Ну, что же», — подумал Вэй Усянь, — «значит мне пора угоститься своей капусткой. Зря я что-ли этот огород перерыл? Я обрезанный рукав или кто? Лань Чжань супруг мне или как?». Он улыбнулся. От этой улыбки враги сбегали из поля боя и только один человек не боялся ее — благороднейший и талантливейший из заклинателей, второй господин Лань, его единственный и любимый супруг.