Все дни и ночи будут наши

Когда на небесном покрывале яркими огоньками замерцала звёздная россыпь, Лань Ванцзи медленным шагом прогуливался в обнимку с возлюбленным. Глаза Вэй Ина загадочно поблескивали, на губах играла нежная улыбка. В его душе царил покой, и он перестал чувствовать себя одиноким. Рядом с таким довольным Вэй Ином второму господину Лань было тоже спокойно и радостно на душе. В их тесном мирке не существовало амбиций, зависти, непонимания, а лишь безграничная любовь. Мужчины просто наслаждались близостью, им было о чем поговорить. Но ещё ценнее то, что им было о чем и помолчать. Вэй Ин учился понимать своего супруга, язык его тела, нечитаемое выражение лица, соотносить его мысли со взглядом. Он хотел наверстать упущенное и хоть как-то сгладить пережитую возлюбленным боль. Поэтому Вэй Усянь старался при каждом удобном случае дотронуться до Лань Чжаня, взять его за руку, обнять. Он ничуть не пытался изменить своего драгоценного нефрита. Лань Ванцзи, по мнению Вэй Ина, был идеальным. Когда мужчины дошли до цзинши, ночная прохлада приятно касалась кожи, пение птиц располагало к романтическому настроению. В дом идти совсем не хотелось, да и жалко было тратить на сон время. Вэй Усянь взял супруга за обе руки, переплетая пальцы и ласково его чмокнул в кончик носа, а затем провел губами по щеке. Он явно наслаждался моментом. Лань Чжань от ощущений на миг прикрыл глаза, такая короткая ласка тронула его до глубины души. Вэй Ин простодушно предложил: — Давай сегодня посидим на крыше, гэгэ. Лань Чжань поддержал идею: — Я совершенно не против, душа моя. Вэй Усяню очень нравилось, как любимый называет его. В этом его «душа моя» было столько заботы, преданности, искренности. И самое главное — Лань Чжань раскрывался перед ним, отбрасывал ненужные барьеры, переставал быть таким молчаливым. Вэй Усянь любил голос мужа - такой низкий, бархатный, его хотелось слушать и слушать. Мужчины сидели на коньке крыши, Вэй Ин достал флейту и по ночных Облачных Глубинах полилась мелодия, стирая все сожаления, обиды. Лань Чжань восхищённо улыбался, не особо скрывая это. Когда супруг доиграл, Ван Цзи, обнял его и притянул к себе: «Ты замёрз, я согрею тебя». Вэй Усянь закрыл глаза, прижался к любимому. По телу сладкой волной разлилось тепло. Вэй Ин негромко признался: — Лань Чжань, я так тебя люблю, что мне хочется говорить тебе об этом постоянно. Может я болтливый дурак, но не могу молчать. Да, я беден, и у меня ничего нет кроме моей флейты: ни собственного дома, ни денег, ни драгоценных слитков. Но все же я чувствую себя самым богатым на свете. У меня есть то, что дороже всего в мире — это твоя любовь. Я знаю, что ты, возможно, достоин лучшего и твой дядя прав. Но мне ничего не надо, мне никто не нужен — только ты. Ванцзи расчувствовался, прижал его руку к губам, и сказал: — Не отпущу. Только мой. А затем добавил, указывая на сердце: — Ты здесь. Люблю тебя… От искренности Лань Чжаня у Вэй Усяня душа запела, а глаза загорелись. Они тихонько сидели, любовались звёздами и молились небожителям за свое выстраданное счастье в три поклона. Тихо шумели по ветру бамбуковые заросли, стрекотали сверчки. Двое мужчин наслаждались чарами ночи и друг другом.