Интродукция

Осадок горечи на душе не исправился к пятнице. В голове, казалось, всё ещё слышится нежный, вечно спешащий женский голос, повторяющий обещания из раза в раз. Пора бы привыкнуть к этому, отпустить и дать времени, которого ей так часто не хватало в былые времена, когда оно полностью было заполнено им, однако хотелось надуться и сбежать из дома в знак протеста. Досадно улыбнувшись, Чонгук удивлялся абсурдности своих мыслей. Сколько бы он искусно не старался делать вид выросшего из школьной формы парня – его сознание всё ещё влезает в кроссовки тридцать восьмого размера. Настрой для домашних посиделок с алкоголем не улучшался. Ко всему прочему, порог знакомый квартиры отвечал безмолвием после нескольких нажатий звонка. Должно быть, за дверью очень весело, настолько, что громкий «дзинь», разрывающий тишину, утопал в голосах толпы. Это выводило из себя больше, чем насильно вытянутое из дома собственное тело. Чон не из терпеливых, поэтому дал двери с отделкой «под дерево» чёрного цвета последний шанс. Его присутствие, как он считал, не обязательно: Хосока он поздравил, как только узнал новость о его практике. Алкогольное опьянение – заманчиво, жуткое похмелье утром и нелепые попытки людей завести с ним разговор отрезвляли желание расслабиться с бутылкой соджу или ещё с чем-нибудь. Для себя Чон решил, что если его не впустят ближайшую минуту, он развернётся, театрально вздохнёт, сделав вид глубоко обиженного, и уйдёт домой, бесполезно проводить время за телевизором и едой из доставки. Неплохая перспектива. К сожалению, стоило ему подумать об этом с блаженной улыбкой, как из-за двери показалась светловолосая макушка его подруги. Михё широко улыбнулась при виде него и, не говоря ни слова, пропустила его внутрь, встретившись с раздосадованным перекошенным лицом. А он уже ощущал на языке вкус сочной курочки барбекю. Пока Чонгук снимал ботинки, он заметил, сколько обуви уже стаяло ровно ряд и, к своему удивлению, музыка играла не так громко. Голоса людей взрывали ушные перепонки. Определённо он припозднился. В воздухе, даже в коридоре, ощущался запах спирта и горького табака. Чон поморщился и повесил чёрную куртку на крючок. Трезвым он не переносил пьяных – пьяным он не переносил себя, предпочитая оставаться в состоянии где-то между «время лёгких откровений» и «без штанов жить удобнее». Сегодня он даже не хотел проходить первую стадию, желая воспользоваться первым подвернувшимся случаем, и уйти домой, ссылаясь на плохое самочувствие. Вновь подняв глаза на подругу, Чонгук сомневался, что у него получится привести план в исполнение. Всем своим устрашающим видом она говорила, что любой выйдет отсюда только с её разрешения. Должно быть, на его лбу написано желание сбежать, что Михё укоризненно подняла тёмные брови. Это было похоже на то, как ожидающие правды матери смотрят на своих детей, уже зная подноготную во всех подробностях. Обычно в таких случаях стоит выдать всё как есть и Небеса смилуются над тобой, но Чону было любопытно каково на том свете. Чтобы выглядеть менее подозрительно, парень достал из кармана куртки телефон и оставил его в руках, перекладывая его из одной ладони в другую. Почесав затылок, он выдал самую большую нелепость: — Милый наряд, — Мин опустила глаза вниз, оценивая, может ли лёгкое чёрное платье до колен на бретелях, с глубоким вырезом расцениваться как «милое». Ткань струилась на изгибах её тела, безусловно подчёркивая все его достоинства. Волосы, собранные в низкий пучок на затылке, гладко зачесаны, не выпуская ни одного волоска из причёски. Макияж выполнен в тёмно-коричневых тонах, отдающих стилем западных моделей девяностых. В целом, внешний вид Михё можно было охарактеризовать любым словом, но только не тем, которое сказал Чонгук. Тем более парень никогда не делал комплиментов в сторону девушки. Он предпочитал им неуместное фырканье. — Видимо, я должна сказать спасибо, — девушка, если и посчитала это странным, то не стала зацикливаться, пожав плечами, — просиди здесь хотя бы часа полтора и можешь дальше заниматься своими делами крутого, самовлюблённого парня. Вся уверенность рассыпалась, как снежный замок. Чон правда пытался провернуть нечто подобное с человеком, который смотрит на людей как сквозь стекло? Он убрал телефон в задний карман брюк. Слабая усмешка не осталась незамеченной, и Михё бросила на него неодобрительный взгляд. — Я понял, остынь, — от его слов девушке хотелось его придушить и оставить на пороге, чтобы после уходящие люди, оставившие помойку в доме её парня, запинались об него в наказание. — Знаешь, сколько я думаю о твоём убийстве? Одной ногой он уже входил в душную, заполненную людьми гостиную, но забавная, по его мнению, реплика, заставила его остановиться. Чон хмыкнул и с едкой улыбкой сказал, уже предсказывая реакцию подруги: — Больше, чем может себе позволить психически здоровый человек. Ни на секунду не задумываясь, Мин, стоявшая позади парня, резко подняла ногу и пнула его под зад, стараясь задеть его как можно больней острой шпилькой её серебряных туфлей. Это сработало. Тело Чонгука потеряло равновесие на некоторое время и чуть смачно не ввалилось в гостиную, но рука успела ухватиться за угол гладкой стены. Тут же он повернулся в сторону девушки, игнорируя скрежет собственных зубов. Её самодовольное лицо и немного нахмуренные брови дали понять, что возможно это мог быть последний шаг в его жизни. Его тело было согнуто пополам, и девушка приблизилась. — Мы все знаем, что ирония – это способ выжить, не так ли? Развлекайся, Чонгук, — громкий шёпот обдал ухо парня, оставляя влажный след от теплого дыхания. Холод, что почувствовал парень после её незамедлительного ухода, казалось, просочился внутрь. Выпрямившись, Чон заметил, что Михё растворилась в толпе, оставив за собой дорожку запаха безбожно дорогого парфюма. В лёгком пряном аромате улавливались нотки полыни, отдававшей горькостью, которая напоминала о той, с кем он имел дело. Их дружба – проход по тонкому лезвию. И по неведомой причине Чонгуку это приносило такие же ощущения, как банджи-джампинг. Без сомнений, адреналин был его любимым блюдом. Боль от удара ушла на второй план, пока парень рассматривал знакомых людей вокруг. Не то чтобы он имел кучу друзей, скорее тысячи навязчивых знакомых, которые сами его находили, а он любил иметь репутацию дружелюбного и милого парня, поэтому пять минут разговора не такая уж большая плата за это. Его постоянная компания также была здесь, он знал, но видел пока только одного: Намджун стоял с напитком в руке у столешницы и удивлялся тому, что говорил, кажется, его одногруппник. К нему Чон не хотел подходить, так как знал, что стоит спросить как дела, так начнётся тоскливая тирада про его парня, которою между прочим лучше оставить при себе, не заставляя не касающихся этого людей капаться в ней тоже. Сочувствие и понимание никогда не были его союзниками, скорее соперниками его безразличию. Его фигура во всём чёрном: панама, оверсайз толстовка и брюки с цепями по бокам, привлекла внимание его тонсена, выглядевшего противоположным образом, начиная с его светящегося счастьем лица до светло желтых штанов и кремового свитера. Схватив первую попавшуюся бутылку соджу, он большими шагами приблизился к нему. — Хён, привет! — не спрашивая надо ли ему, младший впихнул бутылку ему в руки, а затем мягко сжал его плечи, продолжив лепетать, — ты пропустил самое интересное. — Если это пьяные выкрутасы Хосока, то этот фильм я пересматриваю чаще, чем «Мулан», — некоторые вещи были его слабостью, например, сильная девушка, спасающая Китай. Свободной рукой он тактично постарался убрать ладони парня, который впрочем сделал это без его помощи. — Не могу поверить, что ты до сих пор его пересматриваешь, — Чимин не разделял его любви к шедеврам мультипликации, — но вообще ты угадал. Он напился раньше, чем я планировал, мне даже не пришлось пользоваться широкой спиной Джэву. При упоминании соседа Пак повернулся в сторону, где на полу около дивана сидел высокий брюнет с крупными чертами лица. Его чуть пухлые широкие губы были опущены, а глаза, внешние уголки которых смотрели вниз, бесцельно глядели по сторонам. Пак слабо махнул ему рукой. Бесстрастное лицо не изменилось, но он помахал в ответ, что определённо сделало Чимина счастливее. — Ну, не милашка ли, — произнёс под нос себе парень, — бесит меня. Младший всегда смешил Чона своим несуразным поведением. От его нескончаемой энергии непрошенная улыбка растёт сама по себе. Даже существа вокруг кажутся людьми. — Так ты всё ещё избегаешь Хосока? Чон, покачиваясь (всё-таки у его подруги тяжёлая нога), прошёл за ним к диванам, сняв чёрную панаму. Она легла рядом с ним, как и зелёная бутылка. Его тёмные прямые волосы упали на лицо, скрыв то, как он скривился от запаха сигарет, который сильнее ощущался, стоило ему сесть на белый диван. Видимо, заполненная окурками пепельница, уместившаяся на стеклянном журнальном столике, была тому причиной. — Я бы этого не делал, если бы он понимал слово «нет», — Пак с шумом уселся на диван напротив, похлопав по плечу Джэву, сидящего рядом. Помимо них, Чон, к своему удивлению, увидел спящего в кресле Юнги. Он был в большой чёрной футболке с рисунком и спортивных серых штанах, как всегда не заморачиваясь для подобных событий. Хосок их общий друг и естественно, что он оказался здесь, но Мин обычно не спит в многолюдных местах. Должно быть, у него тоже была сложная неделя, либо он сильно напился, что было маловероятно. Здесь сострадание внезапно включилось, и он решил не тревожить друга, отдавая его на растерзание снам. — О, хён, ты же не знаком с Тэхёном, — обращение к нему оторвало Чонгука от созерцания забавного лица Юнги, когда он спит. Он почти умилялся этим. Незаинтересованно парень повернулся и увидел ещё одного человека, сидящего на краю дивана. Глаза парня оторвались от телефона, неловко посмотрев на него. В тёмно-синей толстовке с капюшоном, натянутым на голову, и взлохмаченной челкой, закрывающей глаза и при тусклом освещении, его лицо трудно было разглядеть, хотя Чон представлял себе, как он выглядит – они сталкивались на учёбе. Закинув руку на спинку дивана, Чонгук широко расставил ноги, стараясь выглядеть готовым к разговору, что нельзя сказать о Тэхёне. Чимин быстро приблизился к смутившемуся парню и прижался сбоку с широкой улыбкой, сверкая белоснежными зубами. — Прошу вашему вниманию Ким Тэхён собственной персоной, — похоже, также насильно вытянутый из дома, судя по тому, как он ёрзал. Пак продолжил, повернувшись в сторону Чона, — Ну и наш сонбэним Чон Чонгук, — его представление было менее торжественным – удар по самолюбию. Тишина пропиталась неловкостью, как воздушный бисквит сиропом. Честно говоря, Чонгук думал, если он скажет банальное «приятно познакомится», то это только подольёт масла в огонь. Широко раскрытые глаза устало уставились на него в недоверии так, что парень почувствовал себя неуютно. Парень на полу, до этого хранивший молчание, прыснул от смеха и, взяв на себя ответственность, Чимин посмотрел на него, быстро изменившись в лице: — Ты видишь здесь что-то смешное, Ли Джэву? — прорычал он, приподняв одну бровь. — Боже, только посмотри на них, они хотят провалиться сквозь землю, — сквозь неугомонный смех произнёс он, — ты сегодня смутил Тэхёна миллион раз. Уверяю, он ещё не скоро выберется с тобой куда-нибудь. — Я бы прибил тебя, но ты оплачиваешь половину аренды, — он почти шипел. — Да, а ещё покупаю продукты, бытовую химию и всё такое, потому что в отличие от некоторых работаю, — это был вызов. Двое остальных забыли друг о друге, с интересом следя за развивающимся противостоянием. Возможно, это сравнится с «Мулан». Ноздри Чимина раздувались, подбородок вздёрнулся к потолку, а Джэву это только больше веселило. Сколько он выпил, что так спокойно сидит, смотря прямо в глаза распалённому соседу? Это обыденное поведение для них, однако Ли обычно тише. Огненные переглядывания и острое молчание затягивались и вдруг, напряжённое лицо Пака расслабилось, заметив что-то позади высокого парня. — Отберёшь у Хёншик-хёна чипсы? — прищурившись, всё также с вызовом сказал Чимин, — возможно, твои конспекты будут жить. Чонгук поразился быстрой сменой настроения младшего и украдкой взглянул на парня, с которым они так и не перекинулись любезностями. Тому не было дела до друга и его странных просьб. Его лицо застелил клубок дыма и только сейчас Чон заметил в его руке джул. После затяжки, Тэхён вновь обратился к своему телефону, усердно что-то набирая в нём с нахмуренными бровями. Пока он следил за Кимом, спорившие до этого парни мгновенно испарились со своих мест. Обернувшись, Чон обнаружил, как они надвигались на какого-то парня, точнее это делал Джэву, а Чимин держался позади. — Они серьёзно пошли туда? — вслух риторически спросил Чон, всё ещё следя за ними. — Он неделю ел почти один рис, чтобы съесть всё, что здесь есть, — впервые подал голос Тэхён, — тем более хён должен Чимину. Новый низкий голос, разбивший тишину, удивил Чонгука. Он взглянул на парня, но тот был увлечён печатанием на телефоне. — Не находишь это странным? — неожиданно для себя попытался продолжить беседу Чон. — Все находят Чимина странным в первую встречу, во вторую – никто не обратит внимания, даже если он будет голым. Тэхён впервые оторвал глаза от светящегося экрана смартфона и заблокировал его с характерным звуком щелчка. Его слова были правдой: Чимин – особенный, в приятном смысле этого слова, хотя Чонгук не мог сказать точно, потому что Михё та, к кому он ближе всего. С ним он пересекается только в присутствии остальной компании. Обдумывая как развязать снова возникшее молчание, парень взял лежащую до этого рядом бутылку соджу. Желание выпить не появилось, но хотелось чем-то занять себя. Крышка отлетела на пол, и Чон считал это маленькой местью Михё, которая наверняка будет неимоверна зла из-за любого мусора в квартире. Тем более, никто не узнает, кто её оставил здесь. Отпив немного алкоголя, Чон поморщился от первого глотка и решил сразу, не стесняясь, перейти к первой стадии опьянения – лёгким откровениям. — Как вижу, ты тоже не особо горел желанием приходить сюда, — звучало больше как утверждение, нежели вопрос. Карие глаза напротив распахнулись ещё шире в удивлении. Должно быть, он хотел продолжить посиделки в одиночестве в обнимку с телефоном, делая нервные затяжки. Чону же нужно было каким-либо способом скоротать время и лучше собеседника, чем неразговорчивый сгорбленный парень, он не находил. Меньше глупых вопросов и сбивающих с толку рассказов о повседневной жизни, терпения на которые у него заканчивалось. Конечно, его персона прославлена тем, что помогает людям с решением проблем интимного характера и, по правде говоря, это единственное, что ему нравилось обсуждать с незнакомцами. — Нет, мне хотелось прийти. Это просто мой способ веселиться. — Сидеть в углу дивана, залипая в телефон? Слова Чона прозвучали немного грубее, чем он ожидал, поэтому Тэхён непроизвольно сгорбился сильнее и засунул руки в карман толстовки вместе с телефоном. Невозможно было что-либо прочесть по его лицу: он опустил глаза в пол, будто чёрный пушистый коврик под ногами – самая интересная вещь в комнате. Пальцы правой руки Чонгука резко ощутили пустоту. В последнее время у него появлялось мимолётное желание вернуться к старой привычке. — Мне нравится оставаться хотя бы на время одному, сонбэ, — тихо ответил Ким спустя мгновение. — Называй меня хён, — Чонгук сделал ещё глоток, остро чувствуя, как жидкость обожгла горло. Давно он не выпивал, — с таким успехом, можно оставаться дома. Или ты живёшь не один? Эта мысль внезапно пришла в голову парню. Ему не было знакомо чувство, когда кто-то находился с ним семь дней в неделю, но он прекрасно помнил, как Михё жаловалась на жизнь с шумными, назойливыми родственниками. Делить с кем-то жильё – это шанс пятьдесят на пятьдесят: может попасться кто-то вроде Джэву, спокойный парень, знающий о важности личного пространства, а может – Чимин, липнущий к людям, как сонная коала к веткам деревьев. Хотя, Тэхён не выглядел как кто-то, кого бы беспокоило поведение Пака, иначе как бы эти двое сошлись. — Не один, но он часто не бывает дома, — это добавляло ещё больше вопросов. — Тогда, что тебе не нравится, если твоего соседа часто нет дома? Я бы был счастлив. Щёки Кима покрылись смущённым румянцем, а взгляд снова увлёк ковёр. Чон пытался понять причину такой реакции. Его глаза уцепили на столике рядом с диваном пустые бутылки такого же соджу, что он держал в своей руке. Тэхён, насколько было ему известно, был довольно скрытным. Об этом он непроизвольно узнал из разговоров Михё и Чимина, понятия не имея, почему его мозг сохранил эту информацию, как остальную болтовню этих двоих. Поразмыслив, он сложил несколько слагаемых, и пришёл к выводу, что парень, несмотря на приличный вид и чёткость речи, выпил достаточно, чтобы не следить за тем, что он говорит. Также покрасневшее лицо говорило о не просто дружеских отношениях Тэхёна с его соседом. Не только Мин Михё умеет читать людей. При воспоминании о ней он недовольно фыркнул. Его задница все ещё ощущала последствия пинка. — Неразделённая любовь? Грустно, — Чон сочувственно вздохнул. — Что?! — Ким чуть не подпрыгнул и огляделся по сторонам, — хён, пожалуйста, говори тише. Пришло новое осознание. Чонгук улыбнулся без насмешки. — Никто не знает? — он действительно убавил тон. Парень начал нервно теребить шнурок на капюшоне толстовки. — Я предпочитаю никому не говорить об этом. — Но ты сказал мне. Первому встречному, — уточнил он. — Просто забудь это, хён, — раздражённость, промелькнувшая в голосе Кима, развеселила Чона. — Я недостаточно выпил, чтобы что-то забыть. И если тебя так это беспокоит, я никому не скажу, — ему всё равно на чужие секреты и, может быть, это мотивирует людей делиться ими с ним, — можешь говорить, что угодно. Михё говорит, что незнакомцам высказываться легче. — Тебе же плевать, — он продолжал ерзать на месте. — Если говорить откровенно, то да, но кому это мешает? Я выслушиваю много чужого дерьма и, как видишь, никто не жалуется. — Это… — парень старался подобрать слова. — Лицемерно? Отчасти так. Однако если бы я придавал значение всему, что мне говорят, то я бы сошёл с ума, — фундамент разговора был заложен, и Чон мог расслабленно откинуться на диван. Ему неожиданно хотелось услышать, что расскажет новое лицо. — Я думал, ты слушаешь людей только о сексе. — Разве это не связанно? Где плохой секс, там и проблемы в отношениях, — ему казалось это логичным. — Я не знаю. Наверное? — Тэхён достал джул из кармана и сделал затяжку. Для себя Чон нашёл преимущество в электронных устройствах для курения – от них не пахло горьким табаком. — В любом случае, нам обоим не хочется в центр событий, — большим пальцем он указал за спину, где выпивали и веселились люди, — а разговор займёт время. — Почему я должен что-то рассказывать? — Потому что ты уже начал, — весомый аргумент. Они сидели некоторое время в тишине, пока Тэхён обдумывал слова старшего. Когда это начинало затягиваться, Чонгук уже готов был встать и уйти, чтобы больше не тревожить младшего, явно находившегося в стрессе от его вопросов. Естественно, Чон догадывался о своей беспардонности, но никогда не думал, что это может в некотором смысле давить на людей. Ему всего лишь было любопытно, никаких злых намерений он не преследовал. — Это не неразделённая любовь, — наконец, сказал Ким, что вернуло в реальность старшего. — Значит, вы вместе с этим парнем? — Чон старался мягче подтолкнуть его к продолжению. — Да. — Давно? — Больше года, — громкий вздох раздался по комнате. Для старшего такой срок был большим. Он не представлял, как можно столько времени быть с человеком рядом и не захотеть его прибить, ведь он ощущал раздражённость и сильный упадок сил, проводя с друзьями больше двух часов. Исключением были Хосок и Михё и, по мнению Чона, заслугой этого была девушка, прекрасно осознающая желания парня и свои. Таких как Мин в стране найдётся мало, в мире больше, однако это мало что меняет. Люди страдают эгоизмом. Но кому их винить? Думать о себе в первую очередь нормально, а во вторую – о других уже выбор каждого. Это несёт за собой лишнюю ответственность, иногда одностороннюю, поэтому легче избавиться от неё. Путь меньшего сопротивления – выгодное решение. — Он много работает? Учится? — Чонгук старался предположить причину частого отсутствия парня Тэхёна дома. — Хён не делает ничего из этого, — тихо пробурчал Ким, но старшему удалось расслышать, — у нас вроде как свободные отношения. На секунду глаза Чона удивленно раскрылись. Этот парень – находка для его пытливости до таких тем. Ко всему прочему, свободные отношения никак не вязались со скромным образом младшего. Если рассмотреть второкурсника внимательнее, то на ум приходит груда тяжёлых учебников, бессонные ночи перед ярко-горящим ноутбуком с энергетиком и полнейшее несуществование личной жизни. Подобные несостыковки будоражили и подогревали взращённый интерес. Для человека знакомого лично с Кимом около десяти минут, он неприлично много судит о нём. Отбросив опустошённую бутылку на пол, Чон сжал переносицу большим и указательным пальцем, прикрыв ставшие внезапно тяжёлыми веки. Сегодня его мозг посещает через чур много инородных мыслей, вытесняя его, тоскливые. Хотя бы ненадолго забывалось невысказанное в очередной раз разочарование. Напряжённое до этого тело расслаблялось под натиском алкоголя и образовавшееся беседы. — И как проходит? — как день было ясно, что отвратительно. Чонгук не удивился бы, если узнал, что младший, находясь в телефоне, проверяет чат с его загадочным парнем. Тэхён прикрыл глаза большой ладонью, громко вздыхая. Во всём парне виделась огромная неприкрытая усталость, непомещающаяся в пространство квартиры. — Мы разные в плане социальности. Он всегда был человеком, у которого много друзей и знакомых. Я никогда не был против его общения с кем-либо, но… Когда он только предложил эту идею со свободными отношениями, я стал совершенно не понимать чего он хочет, — Ким говорил тихо и несмело. — Зачем тогда ты согласился? — этот вопрос буквально висел в воздухе. — Потому что так легче мне и ему. Хён сказал, что не хочет расставаться, но также не хочет мне изменять. Я долго думал и понял, что это не так плохо, — видно, что у него закончились слова. Его руки немного дрожали, а Чон был не в том состоянии, чтобы это заметить. — Проще говоря, он сказал, что ты его не удовлетворяешь. Заключение будто облило холодной водой ошарашенного Кима. Чонгук не ходил вокруг до около, пробивая дорогу прямо. Этим он не хотел задеть или как-то обидеть младшего, он просто честен, как ребёнок, рассказывающий незнакомцу, под каким ковриком хранятся ключи от дома. — Это нормально, — добавил он, — люди не всегда сходятся в сексуальном плане. — Это неисправимо? — голос становился едва слышимым. Рукой старший откинул вечно падающие волосы и посмотрел в сторону, задумавшись. Этот случай был интересным, и Чону хотелось бы взяться за него, тем более Ким не казался человеком, который обвинял весь мир в своих неудачах, строя из себя жертву обстоятельств. В большинстве к нему приходят именно такие люди, а иметь с ними дело равносильно дать разрешение голове взрываться от мигрени при каждой встрече. С другой стороны, парень недавно пообещал взять отдых, соглашаясь с голосом разума, говорящим только о курице в соусе барбекю и одиноком голубом атласе, без дела лежащем в прохладной мастерской всё ещё в упаковке. Засунув руку в задний карман в неудобной сидячей позе, Чон достал свой телефон последней модели. Спустя некоторое время смартфон оказался прямо перед лицом удивлённого Тэхёна. Он легко поднял голову и увидел стоящего в ожидании Чонгука, подтягивающего съехавшие брюки. — Запиши свой номер, — небрежно бросил он, откашливаясь, пока младший неуверенно пялился на экран с открытым приложением создания контакта, — поговорим в другом месте, без алкоголя и лишнего шума. Пальцы всё-таки обхватили телефон и медленно стали набирать цифры. Чонгук отвернулся, думая, что именно он сбивает парня пристальным взглядом. С каких пор его стало волновать, как на него реагируют люди? Ах точно, он же милый и дружелюбный парень. В напоминании об этом, когда Ким аккуратно протянул телефон обратно, Чонгук сверкнул самой доброжелательной улыбкой, на которою был способен. На его попытку Ким вопросительно поднял брови, разбив желание хорошо относиться к людям, пускай притворно, на ближайшее время. — Я позвоню или напишу тебе, как будет свободное время, — Чон посмотрел на светящийся экран, где красовался новый контакт «Ким Тэхён». Справившись с миссией, он сел на промятое им же место на диване. Владелец новых цифр в его телефоне замолчал, ожидающе глядя ему за спину. Позади почувствовалось надвигающееся нечто. Грубое шарканье ног и грохот сбитого неизвестного предмета заставили Чонгука искривить лицо в недовольстве. Мужские руки резко легли ему на плечи, а в нос ударил сильный запах перегара. Парень прижался щекой к лицу Чона, потираясь, как ласковый кот, при этом издавая мычащие звуки. Голова Чонгука рефлекторно отвернулась от источника вони, чтобы не стошнить на пол и не испортить дорогущий паркет с ковром. — Чонгу-у-ук, — Хосок был пьян. Отвратительно пьян. На той стадии, когда слова выходили несвязными слогами с перерывами на неконтролируемое икание, — я тебя искал. Этот грустный, невнятный тон брошенного щенка убивал порывы к алкоголизму. Обычно, когда Чон доходил до кондиции невменяемости, Михё молниеносно подлетала и уносила тело, желающее разложиться звездой на любой горизонтальной поверхности, будь то морозный тротуар или пол в центре гостиной. Поэтому не было ничего необычного в стуке высоких шпилек по гладкому паркету и стону боли, как только рука с идеальным красным маникюром оттянула за волосы почти бездыханное тело. Облегчение расплылось внутри Чонгука, и он благодарно кивнул Мин. — Какого хрена ты творишь?! Я оставила тебя в спальне, это что значит? Гнев девушки, не направленный на него, был потрясающим зрелищем. Распалённое лицо с уже не так идеально лежащим макияжем кричало всем видом о беспощадной расправе. Её сильная хватка в тёмных волосах наверняка приносила много боли, даже сквозь притупившиеся ощущения. Она умело игнорировала скривлённого и мучащегося Хосока, осаждая одним властным взглядом. Беглецы всегда получают более жестокое наказание, когда их возвращают. — Помоги мне отнести его, — она обратилась к Чону. Без разговоров, он вскочил с места, последний раз обернувшись на соседний диван. Место оказалось пустым – Тэхён скрылся незаметно. Растерянно Чонгук огляделся по сторонам в поисках пропажи, но от него не осталось и следа. В маленьком пространстве, как и до этого, пахло бычками сигарет, и больше не улавливался лёгкий аромат мяты, потерю которого Чонгук осознал только сейчас. Юнги по-прежнему умиротворённо спал в кресле. В его лице он пытался найти хоть какие-то признаки знания о местонахождении младшего. Спящие, как и мертвецы, не разговорчивы. — Долго стоять будешь? — гнев Мин плавно смещался в его сторону, и лучше будет предотвратить это как можно скорее. Ещё раз оглядев комнату, Чон тяжело вздохнул и направился к другу, сброшенному на пол около дивана. Оказывается, Тэхён, как и он любитель не говорить простое «пока», предпочитая глухое исчезновение. И в этом старший видел что-то необычно родственное. Уходя от места разговора, он пообещал в скором времени связаться с не попрощавшимся парнем. Так или иначе, прощание ходит недалеко от конца.

***

Остывшая чашка кофе и вновь пустое место напротив напрягали Чонгука. Как и тихая мелодия из колонок, не умиротворяющая только его, и не мешающие никому люди вокруг, снижающие тон для столь громких выходных. Это самое спокойное место, которое было известно Чону, кроме собственных апартаментов. Здесь действительно можно насладиться горячим напитком, вкусными закусками и потерять счёт времени, достигая дзена, теряющего присущую суть за прозрачными расписными дверьми. Милый интерьер в светлых жёлтых и зелёных тонах также был привлекателен: никаких излишеств, из декора только вазы и эстетичные фотографии в белых рамках на стенах. Нежно и со вкусом. К тому же, кафе находилось недалеко от его дома, что добавляло плюсов этому месту, однако весь ворох положительных эмоций оставался позади, когда минуты на экране телефона приближались к нулю. Это была пятая попытка связаться с Ким Тэхёном, оказавшимся более занятой личностью, чем президент. Первый отказ был связан с загруженностью на учёбе, будто не Чонгук был выпускником этого года, его работа, такая же тайная, как и он сам, не дала им встретится два раза, а в четвёртом сообщении он лишь кратко написал, что он очень извиняется, но его парень повёл его в кино – скучнее свидания не придумать. И, конечно, это всё сопровождалось большим количеством «извини». По мнению Чона, младший немного переходил грань в этом смысле. Нет, старшему было досадно, но капля понимания в нём присутствовала и помнила измотанный взгляд второкурсника. Он надеялся, что тот спит хотя бы семь часов в неделю, не говоря о дне. В итоге, они сошлись на том, что лучше Ким предложит день, когда будет свободен. Спустя неделю после событий в доме Хосока они договорились. Тэхён написал время, Чонгук – место. Почти идиллия, если бы не отсутствие главного героя всей встречи за две минуты до назначенного часа. Шумно пыхтя от воспалившихся ожиданием нервов, Чон в голове отсчитывал последние секунды, уже готовый получить сотню «извини, хён» от Кима. В этот раз не пройдёт: ему льстило, что младший искренне желал встретиться и всегда воспитанно отвечал ему, но он не первый и не последний такой. Ему придётся отказаться в следующий раз, вымученно сожалея, ссылаясь на нехватку времени. Отчасти это было правдой, в его руках давно не было ткани и швейной машинки, а Юнги сообщил, что забыл, как выглядит лицо самого большого засранца – из-за обучения в разных корпусах они могут пересекаться только на обеде, но Чон бессознательно стал голодать, сидя перед блокнотом с эскизами в мастерской с пустой головой. Администрация университета могла бы его исключить и избавить от страданий получения высшего образования. У него много талантов, которые смогут обеспечить его будущее и без диплома. Недавно за обедом, он с успехом накрасил ногти Чимину прозрачным лаком с блёстками и получил большую благодарность от него в виде стаканчика американо. Спрос на маникюр в наши дни огромен, и он неплохо справлялся. Зная стоимость на процедуры красоты, он бы мог ни в чём себе не отказывать, крася ногти девушкам и болтая об их личной жизни. У него приземлённые мечты и это его чудесным образом красит, как он считал. За полётом фантазии, Чонгук не заметил, как часы перевалили за четыре часа (время встречи), а двери наконец распахнулись, впуская тяжело дышащего парня в тёмно-зелёном свитшоте под джинсовой курткой и спортивных чёрных штанах. Его волосы слегка убраны назад, открывая влажный лоб и блестящие в свете ламп от пота брови. Рот только успевал прерывисто хватать воздух и аромат выпечки в нём делал это затруднительным. Чон заметил, как широко раскрытые глаза младшего быстро бегали по помещению, и решил слабо махнуть поднятой вверх рукой, чтобы привлечь его внимание. Это сработало, и Тэхён немного шаркая ослабленными после бега ногами, приблизился к столику в углу, где горели две винтажные под бронзу лампы, заменяя падающий из окна свет. — Боже, мне так жаль, что я опоздал. Было трудно найти это место, — снимая джинсовую куртку, кланялся Ким, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Чон пожалел о своих мимолётных мыслях по поводу отказа парню. От него несло неподдельным сожалением и раскаянием за опоздание и за все переносы встречи, когда Ким несмело вешал куртку на крючок напольной вешалки и ещё раз поклонился, присаживаясь. Вина Чонгука, что он не смог детально объяснить местонахождение кафе и не поинтересовался насколько далеко оно от дома Тэхёна. Стряхнув несуществующую пыль с чёрной однотонной футболки, парень откинул руками лезущие в глаза волосы назад. — Проехали, — отмахнулся он, — хотя я впервые добиваюсь встречи с тем, кому требуется разговор со мной. — Но у меня не было твоего номера, хён, до того как ты написал, а потом я действительно хотел прийти, но время не было удобным для меня, — трезвость делала Кима более зажатым, подбирающим слова. — Ты мог бы сразу написать, когда тебе удобно, чтобы мне не приходилось бегать за тобой, — и почему он это делал? Потому что внутреннее любопытство раздирало его, а знание тайн младшего, неизвестных никому (Чимину), позволило бы ему скрыто усмехаться, когда Михё и Чимин заведут речь о человеке, сидящем напротив него. Знать то, что не знали эти двое, возносило его на ступеньку выше и прилично повышало уровень его эго. — Это было бы грубо? — младший качнул головой, чтобы скрыть дискомфорт. — С чего? — что было грубым, так это тон Чонгука. — Ты, скорее всего, занят, я не хотел настаивать на своём, — его взгляд упёрся в поверхность стола. Связующая нить логики была утеряна. Честно, Чонгук понятия не имел, о чём говорит Тэхён. В его семье принято пороть за то, что пишешь первым? Его телефон бьёт его током, когда он делает это? Или Чон выглядит настолько угрожающим? Больше объяснений странным оправданиям он не находит. Напряжение в теле накатывало волной, отчего нога старшего начала нервно дёргаться под столом. — Сделаю открытие, люди приходят к решению проблемы, когда оба излагают свои желания. Не все готовы подталкивать и задавать наводящие вопросы. Я надеюсь, ты понимаешь, о чём я говорю? — на этом он хотел закрыть тему. — Да. Извини, — Ким ответил тихо. Это случилось снова. — Незачем постоянно извиняться. Разговор качался на грани неловкости. Губы Тэхёна медленно превращались в кровавое месиво, так сильно он их кусал от взгляда, слов старшего. Чон жалел, что организовал встречу в милом кафе, а не в ближайшем баре. Под действием алкоголя узел из языка младшего не просто, да развязывался. Инициатива в данный момент оставалась за Чонгуком. — Хочешь заказать что-нибудь? — он решил сгладить возникшую атмосферу натянутости, стараясь сохранить доброжелательность в своём голосе. Одинокая белая чашка с кофе, стоящая на блюдце, привлекла внимание Кима и, казалось, что он только в этот момент осознал, где находится. Спрятав руки в рукава свитшота, младший слабо покачал головой и сохранял молчание, не решаясь посмотреть на Чона. Несмотря на взъерошенный вид после бега, на его лице прослеживался едва заметный слой макияжа, благодаря которому он выглядел свежее. К сожалению, тональный крем не до конца скрывал тёмные круги под осунувшимися глазами, а только делал ярче обычно сероватый тон кожи. Кроме этого, парень не использовал больше косметики и это ему шло. Чон находил парня симпатичным, хотя он редко оценивал людей на основе внешности – его волновала опрятность и ухоженность. Эти критерии подходили Тэхёну: волосы чистые, одежда отглаженная, ногти коротко острижены, подпилены и от него приятно пахло мылом и чем-то морозным, поэтому априори он был красив. Его личность тоже оставляла хорошее впечатление, не считая нервозности и молчаливости. Проведя короткий анализ, Чон мог поставить ему хорошо с плюсом – для отлично нужно узнать больше информации. — Итак… — старшему ещё не приходилось наводить людей на рассказ о проблеме. Они всегда говорили без умолку – не остановишь. Сейчас ситуация была точно противоположная. Решая начать с чего-то более повседневного, Чон задал вопрос, — как прошло свидание? — Свидание? — переспросил Тэхён, будто впервые слышал это слово. — Да. Ты писал, что ты ходил в кино со своим парнем. Обычно это называют свиданием, — язвительность уже стала его второй кожей. Губы младшего вытянулись в тонкую нитку, а руки неловко сложились в замок на столе. Они были влажными, но Чон отказался это комментировать, мысленно желая, чтобы у парня была повышенная потливость, а не постоянная реакция на любое штормовое предупреждение. — Ничего особенного, посмотрели фильм и пошли домой, — если бы их разговор был путём из пункта А в пункт Б, то они бы стояли на месте. — Романтика так и блещет. Что ещё? Только не нужно молчания, иначе я выйду на пенсию в этом кафе, — опять же, ему совершенно не нравится такой способ обращения к Тэхёну, но, видимо, только бесцеремонность давит на газ. — Но больше действительно ничего не произошло. Утром хён уехал, я ещё не успел проснуться, — он перебирал пальцами, и Чон был уверен, что ему хотелось закурить. Как не странно, их желания были схожи. — Неужели свидания у молодых людей так скучно заканчиваются? — уголки его губ легко приподнялись, однако Тэхён помрачнел. — Если честно, то я хотел продолжения, но Джахван-хён просто лёг спать, — неизвестный парень приобрёл имя, значит пункт Б не за горами. — Давай откровенно, без стеснений и зажиманий. Мы оба знаем, зачем здесь собрались, поэтому выдавай как есть. Как бы много решило умение людей говорить друг с другом. Будь так, то его мать никогда не оказалась бы на другом континенте, а он в опустелой квартире. Чону хотелось ударить себя за погружение в тоску. — Мне уже неловко от мысли, что ты знаешь о моей ориентации, а… — Стой, — он вскинул руку, перебивая, — начнём с того, почему это должно волновать меня, когда я сам бисексуален, — продолжение осталось на его языке, так как он внезапно вспомнил, в какой стране живёт. За принятым равнодушием чаще всего скрывалась неприязнь, как бы это не отрицали. Поддерживающее окружение Чонгука создало тепличные условия, в которых это было обыденностью, поэтому ему не приходилось задумываться на эту тему. Предшествующая до этого жизнь Тэхёна ему была неизвестна, но он мог догадаться, что там существовали моменты, заставившие скрывать себя, — окей, теперь до меня дошло. Ты не рассказываешь про отношения никому по этой причине? — Я научен тем, что некоторые вещи должны быть за закрытыми дверьми, — что-то в прямом тоне и в этой фразе не понравилось Чонгуку. — Но я не собираюсь тебя осуждать за что-либо, можешь быть спокоен. В знак одобрения он накрыл скрещенные ладони младшего. Холод больших ладоней, ощутимый подушечками пальцев, заставил поёжиться, как при редком для них выпаде снега. За собой тактильности Чонгук не замечал, и Тэхён не был таким, судя по его раскрытым в шоке глазам. Его руки, словно обожжённые, тут же были вырваны из-под ладоней Чона. Младший впервые поднял на него недоумевающий взгляд. Неужели, они свернули в тупик? — Бля, извини, — Чон неловко почесал затылок, скрывая виновные рук, — давай ещё раз. Хорошо? — Всё нормально, хён. Это просто было неожиданно, — неловкая улыбка разыгралась на губах Кима. Чон успокаивающе улыбнулся в ответ, — ладно, — тяжело выдохнул парень, — я думал, что Джахван-хён меня не хочет, но после последнего раза я понял, что я даю не то, что он хочет. — В каком смысле? — Чон добил остывший кофе, оставляющий неприятное послевкусие на языке. Чашка с громким стуком была отставлена на блюдце. — Он сказал, что устает от отсутствия проявления инициативы с моей стороны. Когда дело касается не постели, то у нас всё хорошо, но в этом случае – он ищет того, что хочет у других, — парень говорил размеренно, обдумывая каждое сказанное слово, словно не хотел болтнуть лишнего. Уловить это было не так сложно. Чон посчитал это результатом скованности. — Твой парень предложил решение этой проблемы – свободные отношения. Я не думаю, что это плохо искать удовлетворение на стороне, когда ты согласен на это. Тем более, ты можешь делать то же самое, ведь у тебя тоже есть свои предпочтения, которые не сходятся с твоим парнем. — Вот именно, что я не могу, если это не Джахван-хён, — в отчаянии Тэхён впился руками в волосы, опустив голову. — Почему? — он устало откинулся на спинку дивана, чувствуя головой прохладу стены позади него. Его веки прикрылись, а уши продолжали внимательно слушать, что скажет младший. — Как бы глупо не звучало, но я хочу только хёна. Я пытался попробовать с кем-то, и мне захотелось только бежать, — громкость голоса начала снижаться. Уголки его губ тоскливо опустились вниз. Слова Тэхёна наталкивали на одну мысль: всё снова упирается в высокие чувства. У Чонгука они вызывают разъедающую головную боль и рвотный рефлекс. Младший казался адекватным рассудительным парнем, однако был подвластен мнимой любви, очевидно заставляющей искать несуществующие недостатки в себе. Это стало предпосылкой отрицания Чона возможности существования длительных романтических отношений. На одной глубокой симпатии не выживешь, если сексуальное желание тянет к совершенно другому. — Не пойму, он твой первый во всех смыслах, что ты так держишься за него? — Нет, у меня были короткие отношения с другими парнями, — мысленно Чон обрадовался, что у младшего имеется хоть какой-либо опыт. — Тогда, почему твой парень может позволить себе спать с другими, состоя в отношениях, а ты нет? — брови старшего нахмурились. — Если бы я знал, — похоже, в его голове шли длинные мыслительные процессы, утомившие его, поэтому он потёр глаза до красноты кожи век. Тональный крем стерся в местах прикосновения рук, и теперь Ким выглядел забавно, отчего Чон незаметно для себя улыбнулся. — Ты сказал, что пробовал переспать с кем-то. Что именно произошло? — Чонгук заметил, что к Киму, в отличие от предшествующих людей, он не испытывал редкой озлобленности по течению беседы. Мелкую раздражённость из-за медлительности – да, но это было повседневным настроением парня. — У меня была скорее возможность, которой я не захотел пользоваться, — он прикусил губу, — хён, я правда хотел бы заняться сексом с каким-нибудь незнакомцем, но… — Точно хотел бы? — вновь перебил Чон. — Неделю назад я не был в этом уверен, но сейчас я осознаю, что да. Идея возникла в голове Чонгука, и он обдумывал с нескольких сторон насколько она казалась абсурдной и нормальной в сложившиеся ситуации, однако не спросишь – не узнаешь: — Ты хотел бы попробовать со мной? — Чон выдал предложение будничным тоном, как будто приглашал Кима на обед. Чонгук не совсем незнакомец, и они даже не рассматривали друг друга в сексуальном плане, что не совсем соответствовало планам младшего. В любом случае, один из них свободная птица, другой полусвободная и в этом была доля логики. В момент, когда лицо Тэхёна побледнело, а глаза были готовы вывалиться из орбит, старший стал сомневаться в правильности своего решения. — Ты… — в его голосе ощущалась смесь удивления и неверия, — серьёзно? — Да, почему нет? — его лицо по-прежнему сохраняло холодное спокойствие. Встреча подходила к развязке, и он уже решал поехать ли к звавшей к себе нуне или закончить так и не начавшийся эскиз. Тишина была естественной ответной реакцией, и оставалось лишь смиренное ожидание. Тэхён, не веря, уставился отрешённо в стену. Спокойная музыка ласкала слух, а места за столиками сменяли посетителей. Уют не доходил только до столика в углу, обтянутого раздумьями. — Я согласен, — пробормотал наконец младший. Чонгук усмехнулся, хотя согласие младшего казалось чем-то нереальным. Его внутреннее я, всё ещё было уверено, что хватит двух разговоров, чтобы узнать человека. У него не было сомнений в этом до тихого ответа Кима. — В следующий раз обсудим это подробнее, а сейчас я предлагаю всё-таки заказать что-нибудь поесть. После последовала беседа об учёбе, работе и незначительных вещах под вкус свежей выпечки. Младший оттаял и делился подробностями своей жизни. Голова Чона впервые почувствовала непривычную лёгкость, отрекаясь от навязчивого шума извне. Договорённости были отложены далеко на задний план, давая время на размышления. Это было нужно обоим. И вновь старший видел в этом что-то необычно родственное. Откладывать на потом иногда спасает от необдуманности.