You have to love yourself

Пустота. Первое и последнее, что видит Джисон, когда открывает глаза. Проморгавшись, он привстаёт с одинокой кровати, что была единственным предметом в комнате. Хан как будто оказался в клетке, из которой невозможно найти выход. Хотя бы потому, что ничего, кроме чёрных стен и такого же оттенка пола, нет. Никого. Темнота. Одиночество. То ли это, о чём ты мечтал, Джисон? То ли это, куда ты бежал? Когда ему всё-таки удаётся встать с постели, он сразу замечает что-то маленькое возле ножки кровати. Подойдя ближе, он замечает ту самую фотографию, лежащую в осколках, которую он разбил в спальне Минхо. Даже капли крови никуда не исчезли. Невольно Хан переводит взгляд на свои руки и замирает. Где кровь, которой пропиталась повязка? Джисон судорожно начинает разматывать руку, задержав дыхание. Когда первый бинт падает на пол рядом с босыми ногами, он отшатывается, словно может убежать от собственных рук. Не может быть. Не веря, он принимается разбинтовывать вторую. Но ничего нового не происходит. Порезов нет. -Это сон? Но почему такой реальный? -Хах, глупенький. Это не сон, — Эхом раздаётся по тёмной, вызывая мурашки. Джисон сглатывает вязкую слюну, оглядываясь, надеясь найти источник голоса. -Где я? — Сам не зная куда говорить, чтобы его расслышали, произносит Хан. Перед ним пролетает тень, заставляя вздрогнуть. В следующую секунду его затылок опаляет тёплое дыхание. Джисон закрывает глаза, боясь встретиться взглядом с неизвестностью, и поджимает пальцы на руках и ногах, вгрызаясь ногтями в кожу. -Ты далеко от реальности. Ты же хотел укрыться в одиночестве и обрести покой. Я осуществил твои желания. Теперь ты должен заплатить мне за мою щедрость, не думаешь? — Сладкий шёпот с хрипотцой помогал забыться. -И что ты хочешь? — Начиная терять былую уверенность в голосе, спрашивает Хан. Резко тепло сзади исчезает и раздаётся противный смех, который заставляет скривиться. Как бы Джисону хотелось вместо его услышать мелодичный голос Минхо. Представляя хёна, лицо младшего расслабилось, но он всё так же стоял с закрытыми глазами. -Какой же ты всё-таки глупенький. — Хан почувствовал усмешку в голосе. В мгновение ока дыхание вновь вернулось на затылок. — Позволь мне выйти, и я устраню все причины твоей нескончаемой боли. Доверься мне, и ты станешь счастлив. — Тень начала обволакивать руки, сжимая ладони. Джисон не мог пошевелиться, его как будто связали невидимыми верёвками, но голос всё равно продолжал опалять ухо, — Дай мне власть над тобой. -Т-ты х-хочешь причинить кому-то боль? — Хан наконец-то смог выдавить из себя вопрос. -Если ты не желаешь, то я буду понежнее. Только все те, из-за кого ты страдал, лишь захлебнутся в слезах и горечи, когда поймут, что ты терпел. Только выпусти меня…- Джисон опустил взгляд, замечая, что теперь тень обволакивает и его талию. Голос сзади давил, надеясь, заставить сдаться. Проходят считанные секунды. -Простите меня…- Младший всхлипывает, кивая головой, соглашаюсь. Темнота в секунду покидает тело, теплота пропадает. Его вновь окутывает холод, заставляя встрепенуться. Хан начинает глубоко дышать, задыхаясь. Тень передним начинает сгущаться, образуя водоворот. Последние силы покидают Джисона, ещё бы пара секунд и он бы свалился безвольной куклой на пол, но Хан неожиданно бросается к ножке, всё-также одиноко стоящей кровати, шипя от пронзающей боли в коленях, хватает в руку осколок от фотографии. Задерживая дыхание, тот прижимает стекло сколом к запястью, резко проводя по нежной коже. Тень мгновенно рассеивается. -Вздумал шутить надо мной? — Хан вздрагивает, но не теряя ни секунды, так же быстро проводит по второй руке, ощущая бешено стучащее сердце. Он наблюдает, как кровь начинает наполнять порезы, стекая на пол, задевая ноги. Джисон съезжает с коленей, в последний раз смотрит на улыбающегося Минхо. -Я не могу. Не могу допустить, чтобы кто-то страдал из-за меня. Не могу возненавидеть себя ещё больше. Пусть я буду трусом, но не могу. — Шепчет посиневшими губами Сони, выдавливая что-то на подобии улыбки, прикрывая в миг потяжелевшие веки. Джисон валится на пол, зажимая в руке окровавленный осколок. Тишину разрушает режущий слух гогот. В темноте сверкнуло два белоснежных зрачка, постепенно наливающихся кровью. -Как можно настолько не ценить себя… -И растворились в тени. *** Противное пиканье аппаратов давит на уши, а свет пробирается сквозь закрытые веки, заставляя скривиться. Джисон приоткрывает сначала правый глаз, но почти сразу его закрывает обратно, белые стены слишком противны для того, чтобы это было первое, что встретит глаз. Нельзя было выбрать цвет поприятнее для больницы? Ах, точно. Красота и эстетика важнее. Затем он пытается разлепить левый, но попытка вновь проваливается. Спустя несколько минут, Хан пытается снова и у него получается, морщась, продолжая драку со светом, ему удаётся победить. Разглядывая палату, Джисон отмечает, что та довольна просторна и наверняка дорогая, но не сильно зацикливаясь на этом, продолжает. В окне, слева от его койки, виднеются крыши домов. Должно быть больница большая. Медленно поворачивая голову вправо, Хан вздрагивает, сразу получая из-за резкого движения разряд пронзающей боли по всему телу, и шипит. Он внимательно осматривает лежащего напротив, мирно спящего Минхо, не доумевая, что тот здесь забыл, так ещё и в роли пациента. Хотя Джисон не помнит, как сам тут оказался, что он может знать тогда уж о хёне. Слабость вновь приливает к телу, и младший погружается в сон. *** В этот раз открыть глаза удалось легче, чем в прошлый, чему Хан рад. Он сразу в предвкушении поворачивает голову, но разочаровывается. Кровать, на которой лежал Хо, пуста и прибрана. «Странно. Привиделось что ли?» — думал Джисон. Дверь в палату открывается, и внутрь заходят все, кому было не лень, как считал младший. Начиная с доктора, заканчивая переживающими парнями. Взгляд Хана врезается в, втихаря скреплённые, руки Чанбина и смущённого Феликса, по первому можно было понять, что отпускать он не собирается. Как долго он вообще тут провалялся, что эти двое уже за лапки держаться? Хана удивил тот факт, что все были в чёрном. «Надеюсь, не меня хоронить собрались.» — Ужасаясь собственной мысли, младший решает запихать её куда подальше. К койке подходит врач, оставляя ребят позади. — Сони, я твой лечащий врач. — Джисон перевёл глаза на доктора. — Тебя доставили к нам два дня назад. Всё это время ты был без сознания из-за истощения организма. И мне будет очень интересно узнать, как ты до этого дошёл, так как твои друзья мне сказали, что просто не доглядели, но я уверен проблема кроется куда глубже…- Мужчина посмотрел на взволнованный взгляд Хана, понимая, что задел того за живое. — Кхм, но не будем об этом. Компания дала тебе две недели на восстановление, из которых одну ты проведёшь здесь под нашим контролем, а вторую уже дома. Так, думаю на этом всё, — Доктор начал перелистовать бумаги, прикреплённые к планшету. «Ещё неделю тут валяться…» — Джисон был крайне недоволен развитием событий. -А и ещё, Минхо будет помогать тебе с восстановлением, ну, теперь точно всё. Я вас покину. — Хан выпал в осадок от такой заявы. -Стойте, подо…- Джисон резко подрывается с кровати, пугая всех присутствующих, и также быстро падает обратно, чувствуя, как катетер с подсоединённой к нему капельницей проворачивается, вызывая дикую боль. -Господи, ты что творишь? Хоть немножко думаешь? — Врач бросает документы, подрываясь к младшему. -М-мне не нужна помощь. Я сам смогу восстановится. — Игнорируя дрожащий голос, произносит Хан. -Ну-ну. С твоими выходками ты только угробишь себя окончательно. — Шипит доктор, пытаясь аккуратно достать иглу. -Да я…- Хотел возразить Джисон, но сталкиваясь глазами с Минхо, замолкает. В них он видит сожаление? Не выдержав и пары секунд под взглядом Хо, Хан прикрывает глаза веки, отворачиваясь. -Я всё сказал, он будет тебе помогать и точка. Я бы не хотел, чтобы твои друзья потеряли такого милашку, как ты. Понял меня? — Наконец-то вытащив прибор, приказывает Врач. В ответ получает лишь приглушённое «Угу» и улыбается, поглядывая на часы, оборачивается на всё это время молчавшую толпу позади него. — Так, мальчики, что стоим? Время для посещений закончилось. Давайте, придёте завтра. — Начал подгонять прифигевших парней мужчина, вызывая у Джисона улыбку. Хан зарывается в одеяло, рассматривая свои руки. Ладони почти зажили, но его больше смущали запястья, на которых красовались маленькие царапинки. Почему именно на них он почувствовал спазмы и режущую боль, когда начал приходить в себя? Но решив, что ничего серьёзного, прикрывает глаза, надеясь, на в кои-то веки сладкий сон. *** Flashback* День происшествия* После картины, увиденной в туалете, Феликс не мог найти себе место. Он испытал большой шок, сразу вызывая скорую, пытаясь до её приезда привести в чувство Минхо, который, как в бреду умолял Сони очнутся, прижимая его всё крепче. Скорая забрала двоих, Феликс смог напроситься, взять его с собой. Но как только они прибыли в больницу, младшего всё-таки оставили за дверью, а хёнов положили в одну палату. Минхо был напичкан успокоительным и снотворным, позже ему наложили швы на пару царапин, так как они были слишком глубокие, и сообщили, что тот пока не проспится, побудет в больнице. К Джисону подключили капельницу, не разрешая беспокоить визитами, из-за слишком резких перепадов показателей. И пока они не придут в норму, посещения запрещены. Другие ребята приехали почти сразу же, как узнали, что двое в больнице, не доумевая о произошедшем. -О боже, Ликси, что произошло? — Чан-хён шёл впереди всех. Ли поднимает голову на хёна и, не сдерживая слёз, бросается в его объятья, на секунду ловя хмурый взгляд резко остановившегося Чанбина. Но это всё сейчас его никак не беспокоило. Какие чувства? Какая ревность? Когда твой друг лежит без сознания и не факт, что тот очнётся. Феликс лишь сильнее зарывается в толстовку хёна, пытаясь найти в ней утешение. За несколько часов до того, как Джисон очнулся* Хан уже больше суток не приходит в себя, хотя, показатели стабилизировались. Минхо выписали ещё днём, тот уехал освежится и привезти вещи Сони, которые попросил собрать Феликс, зная, что Джисона не выпустят из больницы также быстро, как Хо. Ликс не покидал больницу с тех пор, как приехал впервые. Остальные уехали обратно в общежитие, дожидаясь хороших новостей оттуда, а Чан отправился в компанию. Ёнбоки сидит на железных стульях рядом с палатой друга, рассматривая свои ботинки. Он находит в этом что-то увлекательное. За всё то время, что он здесь, Феликс успел познакомиться с медсестрой Джисона, которая проверяет его состояние каждые два часа и списывает данные с аппаратов, к которым подключён Хан. Общаясь с этой на вид очень милой девушкой, он узнал, что она для него нуна, у неё есть муж и дочка. Также Ликс выяснил, что та скоро собирается в очередной декрет. Надо было видеть эту удивлённую мордочку, которая вызвала у девушки громкий смех. -Эй, мелкий, — Надо отметить, что хоть девушка была мила внешне, но характер бунтарки иногда проскальзывал. — Хоть кофе выпей, а то будешь скоро рядом со своим другом лежать, — Протягивая младшему стаканчик с горячим напитком, подшучивает нуна. -Не стоило…- Щёки Феликса стали приобретать розоватый оттенок, и он вскочил с нагретого местечка. -Давай, давай. Я настаиваю, но, если не хочешь, я могу выкинуть. — Девушка ловко состроила обиженную моську. -Ой, не стоит выбрасывать. Спасибо, нуна. — Феликс широко улыбается, принимая кофе, и благодарственно кланяется. -Ну вот, другое дело. А мне пора навестить твоего дружка. — Девушка щёлкает младшего по носу и заходит в палату. — Не скучай, Ликси. Ли тихо хихикает с милоты нуны. Как только он собирается сделать глоток, его прерывают. -Развлекаешься?