You have to love yourself

Утро встречает Джисона головной болью и спазмами в области рук. Оглядывая кровать, Хан замечает на ней засохшие капли крови. В голове быстро проносятся события прошлой ночи, заставляя холодные мурашки пройтись по спине. Что это был за голос? Джисон сходит с ума? Почему сцены из страшилок о неизвестном голосе оказались явью? В комнату зашёл Феликс с аптечкой. При виде Джисона, он ужасается. Конечно, как можно не испугаться что-то похожее на приведение с впалыми щеками, красными и опухшими от слёз глазами, пустым взглядом и изуродованными кровоточащими руками? Оттаяв, Ликс подошёл к Хану, снова усаживаясь на кровать. -Что случилось? Уверен, что точно ничего хорошего. Минхо-хён сказал, что ты поранился и попросил помочь тебе, зная, что ты не удосужишься хоть продезинфицировать, не то что наложить повязку. — Голос Ли дрожал, он никогда не видел друга в таком разбитом состоянии. -Что же он сам не пришёл, раз так волновался? — Джисон усмехнулся и отвернул голову к стене, протягивая руки Феликсу. Тот начал обрабатывать раны. В нескольких царапинах отсвечивали осколки, засевшие глубоко в кожу. Слеза младшего, упавшая на руку Хана, заставила того повернуться. Ликсу хотелось если не забрать, то хоть разделить боль друга. Ему с каждым днём всё сложнее смотреть на убивающегося Сони. Почему столько боли и страданий выпало именно этому светлому, доброму, талантливому мальчишке? Сколько ему ещё осталось терпеть, чтобы стать счастливым? Неужели, он стерпел недостаточно? Неужели, нет способа спасти его? -Ликси, ты то чего плачешь? — Где теплота в этом голосе? Куда делась то озорство, свойственное ему? Почему остался лишь холод? -Т-ты… Т-тебе не больно? Ты спал с такими порезами на руках? Зачем ты терпишь? — Феликс отрывает глаза от ладоней, встречаясь с пробирающей пустотой в чужих. -Я уже давно перестал чувствовать боль, Ликси. Ну, а если и так, то наслаждаюсь ей, запоминая каждую секунду, она приятнее, по сравнению стой, которая терзает моё сердце. Думаешь, я сумасшедший? -Я ничего не думаю, Хани. — Феликс вернулся к своему занятию. Больше они ни о чём не говорят, закончив, Ли говорит лишь, — У нас сегодня практика, не забудь, пожалуйста. Я оставил еду на столе. Ты должен поесть. Мы с ребятами пойдём раньше. — и уходит. **** Сидя за столом, Джисон рассматривал оставленную еду. Аппетит не шёл, от слова «совсем». Всё-таки он берёт палочки дрожащими от изнеможения руками. Съев три кусочка мяса, Джисон понимает, что больше не может из-за подступающей тошноты. Налив себе стакан воды и выпив его залпом, покидает кухню. Взяв с собой одежду для тренировок и тетрадь с лирикой, направляется в компанию. **** Джисон проходит в зал, где все уже разминались. Сразу за ним заходит хореограф. В течение тренировки Хан чувствовал себя мягко сказать не очень… Он всё время сбивался, из-за чего приходилось прогонять снова и снова. К середине тренировки его губы начали приобретать синеватый оттенок, а тело отказывалось слушаться, становясь ватным, голова кружилась. -Джисон, что происходит? Ты как будто не с нами. Я впервые вижу тебя таким. Произошло что-то плохое или страшное? — Странное поведение тонсена начало настораживать педагога. -Ничего страшного, я просто немного теряюсь в этой хореографии, простите, сомбеним. -Так, тогда устроим перерыв пару минут, соберитесь, нам нужно работать, а не нюни разводить. Я скоро вернусь, — Хореограф вышел из зала для практик. Постояв на месте пару минут, не выдержав ощущения того, что кто-то наблюдает за ним, Джисон решил сходить проветрится. Ему в след смотрел Минхо, к которому подошёл Чанбин, желая что-то сказать, но его опередил всплывший непонятно откуда Ликс. -Хён, я думаю, вам стоит поговорить. Мне кажется, вы оба страдаете. И то что произошло вчера… Если это не обсудить, то может в дальнейшем повлиять не только на ваши взаимоотношения, но и на всю группу. — Феликс выглядел взволновано. Выслушав младшего, Хо взглянул за его голову и ушёл на поиски Хана. Феликс перевёл взгляд на Чанбина, который явно недоумевал о происходящем. Они не общаются уже второй день, что вызывает у старшего недобрые мысли. Бин только хотел заговорить, как Ли развернулся и ретировался к бесящимся Сынмину и Чонину. На его действия Со лишь нахмурился, отмечая для себя, что кому-кому, а им точно стоит поговорить по душам, желательно без лишних ушей. *** Минхо вышел в коридор, ища Хана. Тот, шатаясь, направлялся по всей видимости в туалет. Ли последовал за ним. Как только Джисон зашёл в кабинку, настала тишина. Спустя пару минут послышались звуки, свойственные, когда человека рвёт. Минхо остолбенел. Выйдя из кабинки, Хан замечает чьи-то ноги. Он. Младший научился узнавать его даже по частоте вздохов, а по ногам для него проще простого. Джисон проходит к раковине, включая кран, и начинает умываться. За всеми его действиями тщательно следит Ли. -Джисон, — Резкий голос заставляет замереть, но спустя несколько секунд Хан продолжает. Минхо смотрит с ужасом на то, как повязки на руках младшего наполняются водой, но походу того это мало волнует. — Джисон. — Повторяет старший, но никакой реакции. Это продолжалось бы вечно, если бы Джисон не закрыл кран, намереваясь покинуть санузел. Но Минхо не сдаётся. -Нам нужно поговорить, — Хан лишь вздыхает, желая скорее уйти, убежать от этого изучающего взгляда, который заставляет поджилки трястись. Младший уже почти открыл дверь, как его резко тянут за плечо назад. Тело Джисона не слушается, последние силы он смыл несколько минут назад в унитаз, из-за чего отлетает в стену, ударяясь спиной. Если бы не рука Минхо на его запястье, он бы точно скатился на пол. -Решил добить меня? — Ухмыляется Хан, пряча глаза за отросшей чёлкой. Из-под неё он наблюдает за крепкой хваткой на его руке. Он так похудел, что старший смог обхватить её всеми пальцами. -Почему ты не реагируешь на меня? — Игнорируя вопрос Джисона, спрашивает Ли. Он чувствовал дрожь в теле тонсена, из-за чего начинал переживать ещё сильнее. -Я сейчас, как ты мог заметить, ни на что не реагирую. Думаешь, ты какой-то особенный? Я же уже просил оставить меня в покое, что ты привязался? «Джисон, что ты несёшь? То бегаешь за Минхо, надеясь на его внимание, а когда тот хочет с тобой поговорить, сбегаешь, как трусливый мальчишка» — мелькает в голове Хана. -Я ясно вижу, что с тобой что-то происходит. Я переживаю за тебя. Я твой хён и обещал твоим родителям, что буду о тебе заботиться. Може… Но Джисон его уже не слышал. В голове лишь «Трусливый мальчишка, трусливый…мальчишка…трус…» Он трус. Перед глазами вновь всплывает картина ночи. — «Ты трус, прими своё одиночество, ты жалок.» -Нет-нет-нет, — Как в бреду начинает Хан, пугая Ли. — Нет-нет, — Его зрачки расширяются, а тело начинает трясти. — Я не трус, — Джисон вырывает руки из хватки Минхо, царапая его отросшими ногтями, словно дикое животное, вцепляясь ими в голову. — Нет-нет-нет, — Хан начинал задыхаться, приобретая красноватый оттенок кожи. Минхо, не нашёл лучше способа, чем притянуть младшего за затылок к себе, сжимая в крепких объятьях. Даже через толстый слой одежды он чувствовал бешено стучащее сердце младшего, которое вот-вот разорвётся от нагрузки. — Я не трус, не трус, — Джисон начинает метаться в руках старшего из стороны в сторону. Его разум как будто покинул тело, даруя свободу его внутренним демонам. -Ты не трус, Сони. Ты самый смелый. Тише, мой маленький. Я здесь, с тобой. Ты не трус. — Минхо всё также удерживал младшего в своих руках, поглаживая затылок, боясь отпустить. Ли начал скулить от безысходности. Что происходит с Джисоном? Что происходит с его маленьким лучиком света? Спустя минуту, метания Хана становились слабее. Он чувствовал, что теряется. Джисон закрывает глаза и оседает на пол, утягивая ничего не понимающего Минхо за собой. -Д-Джисон? Джисон! Приди в себя, прошу тебя. — Минхо первый раз в жизни держит на своих коленях человека без сознания. Сони, его Сони, любимый Сони сейчас лежит и не подаёт признаков жизни, только еле стучащее сердце выдаёт его. На щёку младшего сверху падает одинокая слезинка и скатывается по щеке на пол. Ещё одна, и ещё… Гробовую тишину разрывает всхлип. — Хани, прошу тебя. — шепчет Ли, сердце которого обливается кровью. — Хани! — он прижимает бессознательное тело к себе, прислоняя его щёку к своей, захлёбываясь в рыданиях. Непонятно сколько бы это продлилось ещё, если бы не вошедший Феликс, который так и застрял в дверях. — О боже мой….