You have to love yourself

После ухода Минхо никто больше не приходил. Хан отсыпался почти целый день. На следующее утро Феликс позвонил по телефону, желая узнать о состоянии Джисона. Тот сообщил ему, что чувствует себя хорошо, снова начиная жаловаться на приставленного к нему хёна. Ликс на это лишь засмеялся. Хан не смог воздержаться от вопроса, почему два конспиратора (читать, как Феликс и Чанбин) держались за руки в больнице. Младший ответил, что это не телефонный разговор, и они обсудят это позже. В палату вваливается Минхо. Да, именно вваливается. Джисон вздрагивает, косясь на дверь. -Феликс, я перезвоню. — И отключается, теперь уже уделяя всё своё внимание хёну. Тот стоит с улыбкой во все 32 зуба и крафтовым пакетом, из которого доносится лёгкий аромат свежей выпечки. Младший приподнимает бровь, наблюдая, как Хо всё с такой же лыбой подходит к его кровати и плюхается на неё. Минхо трясёт пакетом перед носом, облегчённо вздыхает. -Ты не представляешь, каких усилий мне стоило протащить их сюда. — Хихикает тот. Джисон всё также пытался уловить подвох. — Можно лицо попроще, пожалуйста? — Просит старший. — Я видел, как ты просил Ликси таскать тебе точно такие же, пока ты сидел в компании. Подумал, что ты их любишь и решил подбодрить тебя. — Хан смотрит недоверчиво, но всё же принимает лакомство. Желудок издал противное журчание, из-за чего щёчки младшего порозовели. — Ты завтракал? — Интересуется Хо. В ответ лишь молчание и опущенная голова. — Так, — Его начинает подбешивать такая безответственность Хана. — я спросил. Когда ты ел последний раз? -В-вчера утром. — Сдаётся под напором старшего Джисон. На что тот хмурится. Минхо поднимается с кровати, выхватывая булочки из чужих рук, кладёт их на прикроватную тумбочку, чуть пододвигая воздухоувлажнитель, и начинает движение по направлению к выходу из палаты. — Х-хён, ты куда? — Хана начинало трясти от одной мысли о том, что он как-то задел Хо. — Х-хён, п-пожалуйста, не уходи. Я не хотел тебя как-то обидеть. В груди начинает отчего-то сильно тянуть, и Джисон ощущает необъяснимое желание вцепится в свои волосы или сжать до посинения пальцы на своей шее. — П-пожалуйста, — Младший начинает утопать в рыданиях, задыхаясь. — Минхо оборачивается и сразу подлетает к тонсену, обхватывая его щёки руками. -Джисон, ты чего? Эй, посмотри на меня. — Трясёт того старший, пытаясь привести Хана в чувства. Но никакой реакции. Хан всё также умоляет не оставлять его, потерявшись в себе. Минхо был в растерянности, он сглатывает, пытаясь игнорировать щемящее сердца от такого вида младшего, и тихо зовёт его снова. — Сони, мальчик мой, я не уйду от тебя никогда. — Оглаживая Джисоновы щёки, произносит Хо. — Я хотел заказать тебе обед покушать. Куда я мог уйти от тебя, солнце моё? — Минхо заглядывает в большие заплаканные, перемещая одну руку на затылок, массируя, пытаясь отвлечь. -Т-ты правда не уйдёшь? — Спрашивает Джисон, прикрывая глаза от наслаждения, но быстро открывает их вновь. -Нет, не уйду. — Улыбается старший, спустя мгновенье он оказывается в удушающих объятьях. Но не растерявшись, отвечает на них, также крепко прижимает к себе. -Не уходи, не бросай меня. Что бы я не делал. Если ты отвернёшься от меня, я отвернусь от своей жизни. — шепчет куда-то в шею Хо Хан. -Я никогда не брошу тебя, Сони. — Минхо аккуратно поглаживает спину Джисона, пытаясь игнорировать тревожащую мысль от слов Хана, и присаживается обратно на кровать, чувствуя ладонью каждый по звонок чужой спины. «Нужно будет откормить его.» — отмечает для себя Хо. Просидев так пару минут, Хан отстраняется первым, вытирая с щёк оставшиеся слёзы. — Мне всё-таки нужно спуститься в столовую и взять тебе покушать. Я не потерплю, чтобы ты ходил голодным. — На его слова он получает смиренный кивок и выходит из палаты, прижимаясь к двери, выдыхая. То, что сейчас случилось, было похоже на какой-то кошмар. Такого беспомощного Хана старший никогда не видел. Но даже одного взгляда на него в таком состоянии, достаточно, чтобы Минхо захотелось завернуть это маленькое сокровище в пуховое одеяло и спрятать от всего плохого в этом мире, кормя сладкими булочками. Хо очень сложно держать улыбку, смотря на потухшего тонсена. Но ради его же здоровья и счастья он будет из-за всех сил пытаться. Минхо смотрит на медсестру, которая только что подошла к палате, намереваясь зайти внутрь, он запомнил её, когда приходил вчера. -Извините, можно Вас? — Девушка остановилась, готовясь слушать. — Вы на осмотр? — В ответ кивок. Хо нервничал, косясь на дверь, за которой сейчас лежит ждущий его Сони. — Джисон не ел со вчера. Можете, пожалуйста, заставить его поесть, у меня появились срочные дела. — Девушка снова кивает. — Спасибо. Я пойду. — Минхо быстро направляется на выход из больницы. Ну и что такого в том, что он как последний трус сбегает? Хо прекрасно осознаёт всю подлость его побега, но его обливающееся кровью сердце при виде такого бледного, зарёванного Хана просто перекрывает все мысли. Уже по дороге в общежитие, когда тот сидел в такси, на телефон приходит сообщение. *** Джисон ждёт хёна, смотря в окно. Слыша щелчок, он в предвкушении поворачивается, но также быстро расстраивается. -Это ты, нуна. — Девушка закрывает за собой дверь, подозрительно улыбаясь. –Ты не видела в коридоре парня…красивого…- Хан стыдливо опускает голову. -Твой рыцарь совсем не по-геройски сбежал. — Хмыкает медсестра. -Он не мой рыцарь! — Вскрикивает красный от смущения младший. -Как скажешь. — Нуна с улыбкой приступает к работе. Джисон плюхается обратно на кровать, доставая телефон, на обоях которого стояло его селфи с хёном. Он грустно смотрит в смартфон, тяжело вздыхая. -Может, напишешь ему? -А стоит ли? — Не отрывая взгляда от устройства, интересуется Хан. -Да, давай. Хочу посмотреть ещё раз на твою смущённую мордашку. Давай, не ссы. — Тыкает в него ручкой медсестра. -Ну, нуна. — Стонет Джисон, но всё же открывает диалог со старшим. Руки тряслись. Хан уже хотел стереть написанное сообщение, но его хватают за ладошку, заставляя попасть пальцами по заветной рамочке «Отправить». — О, боже. Что я наделал? — Младший зарывается в подушку под звонкий смех девушки. Спустя минуту, Джисон замирает, телефон оповещает о приходе уведомления, а он боится даже повернутся в его сторону. *** Минхо едет в такси, направляясь в общежитие, как на телефон приходит сообщение. -Почему ты ушёл, хён? — Хо удивляется, но незамедлительно печатает ответ. -Появились дела. — Минхо теперь будет до конца жизни винить себя за эту категоричную точку. -Понятно… -Когда ты приедешь? — Усмешка. -А ты ждёшь? — Прочитано. Но ответом и не пахнет. Подождав несколько минут, старший уже собирается положить телефон обратно. -Да. — Почему точка может заставить переживать сильнее, чем сам ответ? -Я навещу тебя завтра? Ты поел? — Интересуется Минхо. -Ну… -Если ты не будешь есть, то увидишь ты меня не раньше, чем на своей выписке. -Больно надо. –Хо понимает, что дальше разговор не пойдёт, и гасит экран устройства, всматриваясь в виды за окном. *** Джисон весь вчерашний день провёл в ожиданиях хёна, но тот походу и правда не собирается его навещать. Сейчас Хан лежит звёздочкой на кровати с вздёрнутыми вверх ногами. Он чувствует себя намного лучше, но его всё ещё держат тут, как в клетке. Возвращаясь в мысли о Минхо, младший решает ему всё-таки написать. Поднимаясь, не без усилий, конечно, Джисон открывает вчерашний диалог. Дверь со скрипом открывается, отвлекая от занятия. В проходе стоит Минхо. Тушуясь пару минут, тот проходит в глубь палаты, оседая на койку младшего. Комнату окутало неловкое молчание. -Я поел, как ты и просил, хён. — Смущённо начинает Джисон. Старший на эти слова улыбается, осматривая свои руки, и поворачивается к тонсену. Он зарывается ладонью в чужие шёлковые волосы, нежно массируя. Они сидят так где-то полминуты. Джисон блаженно прикрывает глаза. — Я ждал тебя вчера…- Где-то в районе груди отдаётся тупой болью, причём у обоих. -Прости, Сони. Мне надо было навестить своих малышей (котов). Им несколько дней было нехорошо. — Оправдывается Минхо, продолжая массировать голову младшего, но его руку нежно перехватывают, прерывая столь приятное занятие. Хо смотрит на резко поникшего Хана, начиная нервничать. — Я сказал что-то не то? — Но Джисон как его не слышит. Старший укладывает свою ладонь поверх чужих, надеясь успокоить, хотя сам переживал не меньше. На действия хёна Хан дёргается, поднимая на него свои глаза. Взгляд младшего был настолько холодный и пронзительный, что у Минхо невольно пробежали мурашки. — Я даже не знаю, чем мы можем заняться в больнице. Есть идеи? — Интересуется старший, нервно смеясь. -Обними меня. — Игнорируя вопрос хёна просит Джисон. Теперь в его глазах можно было увидеть…мольбу? Как будто объятья Минхо — спасательный круг, который не даст окончательно повязнуть в боли. Хан первый набрасывается на старшего. Вкладывая в эти объятья все свои последние силы. Хо по привычке укладывает руки на хрупкую талию тонсена, заставляя щёчки младшего приобрести розоватый оттенок, который тот пытается скрыть. Джисон утыкается носом в складку между шеей и ключицей, вдыхая уже полюбившийся ореховый аромат. Он же отстраняется первым, возвращая голову, в уже почти обыденную позу, вниз. — Вы поставили хореографию? — Интересуется младший, ставя своим неожиданным вопросов Минхо в тупик. В ответ тихое «да». — Помоги мне её выучить, пожалуйста. -Но тебе нельзя перенапрягаться. Не все твои силы ещё полностью восстановились. — Минхо переживает за состояние тонсена. Он очнулся пару дней назад и уже проситься репетировать. -Да ну. Это бред. — Джисон бодро вскакивает со своей койки, направляясь к свободному местечку в палате. — Я готов. — Слабо улыбается Хан. -Ну раз ты так настаиваешь. Долгих и нуторных, но не менее продуктивных два часа, Минхо всё разъяснял хореографию младшему. Как только они закончили, желудок тонсена издал предательский звук. -Ох, — Взглянул на мелкого Хо. — надо тебя накормить и откормить. — Минхо хватает прифигевшего Джисона за руку, таща в столовую. *** Они уже давно вернулись из столовой и сейчас наслаждаются в кое-то веки обычной тишиной, не наполненной волнением, страхом, неловкостью. Она просто есть, заставляя блаженно прикрыть глаза, расслабляясь. -Джисон, давно хотел спросить…- Младший лежал напротив стула у окна, на котором сидел Минхо, уткнувшись в подушку, почти засыпая. -Что ты хотел знать, хён? — Хан поднимает на него свой взгляд, встречая глубокую задумчивостью на чужом лице. -Почему? — Минхо заглядывает в глаза напротив. — Почему ты сегодня даже в изнеможённом состоянии захотел тренироваться? –В ответ старший получает, как он сразу понял, наигранную улыбку. -Всё просто, хён. Скоро камбек, а я застрял тут. Я не хочу вас подводить. — Отвечает тонсен. -Мне так не кажется. И только не говори мне, что это из-за того, о чём я думаю. — Младший начинает заметно нервничать, судорожно бегая по палате глазами, пытаясь за что-то зацепиться, лишь бы не столкнуться с этим пробирающим до костей изучающим взглядом. -Зачем мне тебе врать? Я бы ни…- Хотел было уже начать придумывать на ходу оправдание Джисон, как его перебивают. -Когда ты начнёшь ценить себя? В чём причина такой ненависти к себе? — Наклоняет голову на бок Хо. — Камбек — пустая отговорка. Думаешь, я никогда не замечал, как ты по ночам уходишь в агенство. Сначала я оправдывал тебя тем, что была не готова песня и ты мог найти покой в компании, чтобы писать или отрепетировать недавно поставленную хореографию, но сомнения пришли, когда охранник, -Уходи. — Просит Джисон. Минхо истерически посмеивается, понимает, что зацепил младшего за живое, но не покидает своего места, продолжая. -Рассказал мне занимательную историю о том, как ты убиваешься, именно убиваешься в зале. Да так, что тебя захватывали приступы кашля. И ты задыхался. -Уйди. — Сквозь зубы выплёвывает Джисон. Слышится всхлип. -Не из-за того ли это всё, чтобы сотворить из себя совершенство? –Перекидывая одну ногу на другую, давит Минхо. — Не из-за того ли это, что ты уверен, что только изменив что-то в себе сможешь принять себя? — Продолжает Хо. — Мне было всегда интересно, почему ты на концертах единственный, кто не позволяет себе вздохнуть в партии или расслабиться в некоторых движениях. Почему ты всегда стараешься показать наилучшего себя, выжимая из своего организма последние соки? — Хо наблюдает за подрагивающими плечами младшего. — Всё дело в твоей жалкой самооценке, которая не даёт тебе жить. Ты даже уверен, что когда-то твои близкие люди скажут тебе в лицо какое ты ничтожество. Но ты боишься этого, поэтому не допускаешь никого слишком близко к себе. –Старший всё также смотрит за Ханом, которым мотает головой из стороны в сторону, словно отрицая всю правдивость слов Минхо. — Ты держишь их на расстоянии, чтобы в любой момент суметь убежать и спрятаться в этом противном одиночестве. –Хо закрывает глаза, будто наслаждаясь болью и слезами Джисона, совсем не замечая скрипа кровати. — Тебе самому не смеш…-По палате разлетается звук пощёчины. Минхо смотрит в пустые заплаканные глаза младшего, держась за щёку. -Уходи. — Шепчет тонсен. Старший всё также не двигается с места, смотря в затуманенные глаза напротив. — Убирайся! — Кричит Джисон, не сдерживаясь. Хо наконец-то поднимается, быстро покидая палату. Младший обессиленно оседает на пол, захлёбываясь слезами. Хан даже и предполагать не мог, что однажды кто-то сможет разглядеть в нём то, что он так старательно скрывал годами. Джисон ненавидит себя, своё существование. Поэтому он, превозмогая усталость, впахивает в спорт зале и комнатах для практик, чтобы хоть немножко приблизиться к своему никчёмному идеалу, который сам же для себя придумал. Джисон уверен, что тогда окружающие по-настоящему полюбят его. Ведь так? Ведь тогда он кому-то понравится? Но Хан не знал, что однажды его заставят посмотреть на то, что он творит с собой, как он убивает настоящего себя, чтобы угодить чужим людям. Вот, что по-настоящему жалко, глупо, несправедливо. Ставить предпочтения КОГО-ТО выше СВОИХ. Боятся показать настоящего себя. Вот, что страшно. Вот, что безумно. Вот, что убивает Джисона. И Минхо нашёл эту далеко запрятанную причину. Ведь, если человек ценит себя, то он бы не довёл себя до такого. Он бы не пытался укрыться где-то один, прикрываясь тем, что ему так комфортно, хотя он просто свыкся с этой пустотой вокруг себя. Он бы не издевался над своим телом и организмом, обнимаясь в последствии с унитазом. Найдётся ли тот, кто сможет ему помочь? Найдётся ли тот, кто вытащит его из этого болота незаслуженной ненависти к самому себе? Полюбит ли Джисон себя настоящего, пока не поздно? Поймёт ли Хан, что его «чувства» к Минхо на самом деле выдумка, в которую он слепо поверил, в надежде заполнить пустоту внутри себя?