Тёрн и огонь

      Лёд скрипит.       В тебе самом, внутри. Не оглянись: он давно уж поглотил       И гордых досок свод, что звали домом так много голодных зим, и мачты, рухнувшие вниз, и иссохшие скелеты, что корабли хранили.       Ты здесь застыл, ты сам — корабельный остов, из костей и жил. Вмерзаешь глубже в край тюленей, сказочных видений, что дышат жаром под мехами, кинжалом над языком, магическим сиянием.       Где твой предел?       Ты помнишь. Расчерченные данью английской крови иссини-белые скалы, обломки уставших душ, неловкие пальцы скитальцев. Водного простора нет.       Ты лишь хотел       Хоть одного спасти, капитаном быть — до края, идти, пока хватит сил.       Оставлял как безвыходную дань друзей, врагов, чьими телами расчерчивали багряным лёд. Плевать на проклятый проход! Ты жить хотел — и не один, а вместе с теми, что отныне тенями скользнут в долгие зимние сны.       Ты умер с ними, капитан, охотник тебя догнал.       И распростерт, распят, как древний бог, ты обменял себя на того, кто видит дальше океанских глубин, ты — жертва и язычник, хранитель, сердце похоронил среди снегов.       Безмолвие лаской льнёт к спине, вьётся верёвками в пальцах, томными танцами шепчет новые тайны.       Вот твой предел.       Капитан, теперь ты узнал,       Какая на вкус душа тюленя.