Судьба распорядилась верно /Fate Set Right

<b>30 июня 1978 года (продолжение) </b> <b>— С —</b>        — Да.        Такое простое слово, но в тот миг, когда оно слетело с губ Гермионы, казалось, тяжёлое тёмное облако рассеялось у него над головой, унося с собой давившее напряжение, от которого у него всё ныло. Северус поднялся с колена и притянул её в свои объятия, его губы накрыли её так стремительно, что её радостный смех родился прямо на его губах. И он улыбнулся, всё ещё целуя её, несмотря на то что улыбка оставляла мало места для этого. Её руки обвились вокруг его шеи, и, когда она так уютно прильнула к нему, он почувствовал себя достаточно лёгким, чтобы поднять её над землёй и один раз крутануть.        Она рассмеялась ещё громче — музыка для его души, — и он опустил её, отстранился, чтобы взглянуть на свою невесту, свою будущую жену, свою Гермиону.        — А я думала, ты собираешься всё разорвать, — сказала она, звуча лишь слегка обиженно. Она легонько шлёпнула его по плечам, но больше рук не убрала.        — Я был к этому готов, — ответил он. — Я хочу на тебе жениться, но понятия не имел, чувствуешь ли ты то же самое. Хотела ли ты вообще зайти так далеко.        — Хочу, — сказала она, проводя пальцами по его волосам, несмотря на их состояние. Прикосновение было таким благоговейным, что он чуть не почувствовал себя красивым — несмотря на свои физические недостатки.        Но её прикосновение напомнило ему о кое-чём важном.        — Тогда, полагаю, я должен закрепить обещание, — сказал он, взяв её левую руку в свою правую и надев кольцо, которое держал на кончике пальца, на её изящную руку.        Серебряное кольцо с россыпью бриллиантов вокруг изумруда было семейной реликвией, предназначенной его матери, но миновавшей её, когда она вышла за Тобиаса вместо того человека, которого хотели для неё родители. На пальце Гермионы оно казалось крупным, но выглядело правильно. Он не мог представить, что пошёл бы к ювелиру за каким-нибудь модным кольцом, не говоря уже о том, как сильно ему нравилась сама идея кольца семьи Принц на её пальце, когда фамилия, которую он мог ей дать, была Снейп.        — Северус, оно великолепно, — выдохнула она, в изумлении глядя на свою руку.        — Оно не новое, — сказал он очевидное.        — Мне всё равно. Сам факт, что… ты должен был получить его от кого-то, и я готова поспорить, что этим кем-то была либо твоя мать, либо бабушка. Тот факт, что они позволили тебе отдать его мне…        — Гермиона, моя мать обожает тебя по-своему, а моя бабушка очень хочет с тобой познакомиться. Кольцо мне буквально сунули в лицо, когда я приехал в дом Принцев поблагодарить бабушку за всё, что она для меня сделала на каникулах. Единственное, о чём я жалею, — что не смог приехать к тебе сам.        — Северус, честно, тебе не нужно извиняться за отсутствие встреч. Ты собирался увидеть меня на вечеринке у Малфоев, и я не буду винить тебя за желание повидаться с теми, кто остался от твоей семьи.        — И это одна из многих причин, почему я тебя люблю, — сказал он, беря её за щёку и притягивая для глубокого поцелуя. Её одобрительное мычание на его губах заставило его притянуть её ещё ближе, почти заворачивая в свою мантию.        Его будущая жена. У него была будущая жена! Умная, яростная, сильная, храбрая, красивая будущая жена, с которой он проведёт остаток своих дней. Ещё никогда не было так приятно осознавать, что Альбус Дамблдор может ошибаться.        Старый хрыч весь год намекал и делал замечания, которые заставили Северуса сомневаться. Он не верил ни единому слову о Сириусе Блэке и знал по его мыслям, что Гермиона могла бы практически сидеть у него на коленях, и вся реакция Блэка была бы не более чем притворством. Но был Люпин, который, как Северус знал из признания Гермионы, не стеснялся высказывать свои чувства и намерения. Слышать от Альбуса, что они двое, кажется, сблизились, даже после того инцидента, заставило Северуса задуматься. Особенно когда им с Игорем так редко разрешали переписываться. И, конечно, он уловил от того же директора новость о том, что роман Поттера и Лили закончился. Северус был разочарован, но тот сказал с этим проклятым блеском в глазах, что это было неизбежно. Почти никому не удаётся сохранить отношения со своей школьной любовью, и не встретил ли он каких-нибудь милых девушек в лагере Волдеморта?        Когда он попросил — умолял — Никола отпустить его на выпускной Гермионы, он всё время ужасно боялся, что это глупая затея. Его Мастер разрешил, довольный тем, что его ученик сдал экзамены с такими высокими баллами, и Северусу пришлось собрать всю смелость, чтобы трангессировать к воротам Хогвартса. А затем, когда он направился к Гермионе, которая выглядела потерянной и одинокой, он понял, что чувствует на себе испепеляющий взгляд директора. Он решил тогда пропустить через сознание лишь часть своей тщательно продуманной речи: прекратить отношения как есть. Потому что он собирался их прекратить. Он больше не хотел, чтобы Гермиона была просто девушкой — они должны были либо двигаться вперёд вместе, либо разойтись.        Северус был совершенно, безмерно благодарен, что она выбрала двигаться вперёд.        — Эй! Найдите себе комнату, вы двое! — крикнул Блэк, возвращая Северуса к реальности.        Он повернулся и увидел, что мародёры и Лили идут к ним.        — У меня есть комната, — сказал он только Гермионе. — Снятая в «Дырявом котле».        — Самоуверенно, — усмехнулась она.        — Что мне понадобится место, чтобы утопить свою печаль после твоего отказа, подальше от Каркарова? Да, я предполагал нечто подобное. Но теперь этому можно найти и лучшее применение, не так ли? — сказал он, касаясь носом её кудрей, и она хихикнула.        — О, вы двое такие милые, меня аж тошнит, — подначил Блэк, когда они подошли на расстояние, удобное для разговора. — Вы выглядите такими счастливыми, и…        — Это кольцо! — потребовала ответа Лили, и Северус насладился мгновенной и разнообразной реакцией пяти зрителей.        Петтигрю задумчиво нахмурился, но ничего не сказал, уставившись куда-то в сторону озера. Поттер выглядел как капризный ребёнок, который не получил того, что, по его мнению, заслуживал. Лили смотрела широко раскрытыми глазами, на грани слёз, её черты озаряла надежда. Блэк выглядел так, будто не знал, за кого больше радоваться. А Люпин… о, Люпин выглядел совершенно опустошённым.        — Северус сделал мне предложение! — радостно подтвердила Гермиона, протягивая руку Лили, чтобы рыжеволосая могла рассмотреть получше.        — О, оно прекрасное, — улыбнулась Лили. — Но, Сев, серьёзно? Цвета Слизерина? — поддразнила она, передавая руку Гермионы Блэку.        — Не думаю, что мне бы понравились красный с золотом, если честно, — сказала Гермиона как раз перед тем, как Блэк издал долгий низкий свист.        — Серебро гоблинской работы. И такие камни сейчас уже не гранят. Отличная работа, Снейп. Предполагаю, это семейное кольцо, но стоит оно больше, чем у большинства волшебников лежит в Гринготтсе.        — У какого Пожирателя Смерти ты его стянул? — спросил Поттер, и Северус с удивлением заметил, что Блэк бросил на него уничижительный взгляд.        — Волшебная половина Снейпа происходит из семьи Принц, — подал голос Петтигрю, привлекая внимание к себе. — Так ведь, Снейп? Ты часть древнего чистокровного рода. Последний из них, кажется.        — Это так, — ответил он, и волосы у него на затылке встали дыбом: что-то в том, как стоял Петтигрю, в его манере говорить, казалось совершенно ему несвойственным.        Поттер фыркнул, но ничего не сказал, его глаза упали на Лили.        — Что ж, семейная реликвия или нет, кольцо прекрасное, и я безмерно рада за вас двоих, — сказала Лили, и Северус пожалел, что Гермиона действительно отошла, чтобы обнять подругу, и позволила Лили тоже подойти к Северусу.        — Поздравляю, Северус, — сказал Люпин, и, несмотря на усталость от Блэка, он шагнул к паре, протягивая руку.        Северус посмотрел на протянутую руку, затем на Люпина, усмехнулся и с размаху ударил его.        Хруст кулака, врезавшегося в нос Люпина, был невероятно удовлетворяющим, ощущение ломающегося хряща — прекрасным катарсисом. Каждый раз, когда оборотень приходил ему на ум с того момента, как он прочитал о его губах на губах Гермионы, он думал о том, как было бы показать Люпину, как мужчины из Коукворта обходятся с теми, кто пытается украсть их женщин. Реальность оказалась даже лучше, чем мечты.        — Какого чёрта, Нюниус!? — взвизгнул Поттер, обнажая палочку и направляя её на Северуса.        Гермиона обнажила свою палочку почти так же быстро, как Северус, а Блэк отстал от них на долю секунды, давая понять, что если Поттер решит напасть на Северуса, то будет трое против одного.        — Ремус сам напросился, Сохатый, — ответил Блэк, поднимая другую руку в попытке утихомирить друга. — Не то чтобы у Северуса был шанс врезать ему за февраль до сих пор.        — Это правда, — ответил Люпин, его голос звучал приглушённо, так как он закрывал нос и рот руками. — Я бы поступил так же.        — Это был поцелуй, — возразил Поттер так, будто они были неразумны.        — Это было нападение, — возразила Гермиона, поворачиваясь обратно к Северусу. — За которое я его уже ударила.        — Да, — признал Северус, понимая, что Гермиона намекает, что это было необязательно, и не желая признавать, что это было необходимо.        Она изо всех сил старалась не усмехаться, но, когда лёгкий намёк на улыбку всё же прорвался, она покачала на него головой.        — Мистер Поттер, хотя я понимаю, что вы больше не ученик этой школы, я всё же вежливо попрошу вас убрать палочку, — сказала Минерва, приближаясь к ним и настороженно осматривая сцену. Делия и Боб были позади неё, хмуро глядя на мародёров, с которыми они явно не были знакомы. Боб с подозрением уставился на окровавленный нос Люпина.        — Ради вас, профессор, — сдался Поттер, убирая палочку и поправляя выпускную мантию, прежде чем жестом приказать остальным следовать за ним. Лишь Петтигрю и Люпин подчинились, и Поттер выглядел искренне расстроенным, когда Блэк неторопливо подошёл к Делии.        — Миссис МакГонагалл, прекрасны, как всегда. А где сегодня ваш маленький проказник?        — Олли с братом Боба, — ответила она с тёплой улыбкой. — Рада тебя видеть, Сириус. Ты не ввязываешься в неприятности?        Минерва громко фыркнула, и Блэк, кажется, проявил достаточно благоразумия, чтобы не отрицать это.        — Полагаю, вы вот-вот обретёте зятя, — сказал он, хлопнув Боба по плечу, прежде чем пройти мимо них.        Делия повернулась к ним и просияла, как раз когда Минерва сказала:        — Давно пора, парень. Только в феврале разрешения просил.        Северус вздохнул, понимая, что пройдёт время, прежде чем он сможет увести Гермиону в «Дырявый котёл», чтобы должным образом отпраздновать их новый статус. <b>4 июля 1978 года</b>        — Я не могу этого позволить, — сказал Дамблдор так же просто, как отказался бы от чашки чая.        — Я не спрашивал вашего разрешения, — прорычал Северус, сверля старика взглядом. — Я просто сообщаю, что мы с Гермионой планируем пожениться.        — И я не могу позволить этому случиться, — повторил Дамблдор. — Я говорил раз за разом, Северус, что у тебя не может быть привязанностей. Если что-то случится, если встанет выбор между Гермионой и всеобщим благом…        — Вы ожидаете, что её окклюменция даст сбой? Или что она по глупости ворвётся на сборище Пожирателей Смерти, объявляя себя магглорождённой ведьмой, любящей Свет? Каким образом вообще может возникнуть выбор между Гермионой и всеобщим благом? — потребовал Северус, стукнув кулаком по подлокотнику кресла.        — Я не уверен, что твой другой хозяин сочтёт тебя полностью преданным, если ты женат…        — Мой другой «хозяин», как вы изволите его называть, был так доволен новостью о нашей предстоящей свадьбе, что практически потребовал, чтобы Люциус Малфой устроил вечеринку в нашу честь, — отрезал Северус. — Потому что брак со старинным чистокровным родом…        — Она не чистокровная.        — И я не идиот. Я знаю, что это не так. Моя мать, чёрт возьми, практически выдрессировала её, чтобы она выглядела как чистокровная. Но Тёмный Лорд считает её потерянной наследницей чистокровной линии Грейнджеров, и он рад, что она присоединится к последнему из чистокровной линии Принцев. Он хочет отпраздновать это, как и все союзы, которые были заключены.        — И вас это ни капли не настораживает?        — С чего бы?        — Этот человек не понимает любви. Он не способен на неё, — сказал Дамблдор так, будто это откровение должно было внезапно указать Северусу на его заблуждения.        На самом деле Северус изо всех сил старался не усмехнуться. Конечно, Тёмный Лорд не понимает любви, ибо он есть чистое зло.        — Возможно, он не понимает любви, но он понимает брачные отношения и то, как рождаются дети. А для сторонника превосходства крови новое поколение чистокровных — или почти чистокровных — это то, чего он желает. Большинство этих браков в любом случае не по любви, так какая разница?        — Северус, мне жаль. Ты должен расторгнуть помолвку.        — Как бы не так, — отрезал он.        — Тогда я вынужден буду сделать так, чтобы свадьба не состоялась, — непринуждённо пригрозил он.        — И как вы это устроите, директор? Вы не её опекун и вообще никак о ней не заботитесь, теперь, когда она больше не ученица. Она может стать ученицей где угодно, так что, если вы думаете, что, отобрав это у неё, вы нас остановите, — нет. У вас нет реального влияния в министерстве, которое позволило бы вам подделать какие-либо документы, — и тут в глазах старика появился едва уловимый холодок, когда Северус легко раскрыл, что этот ублюдок, вероятно, собирался сделать. — Если только вы не убьёте её, — продолжил Северус. — Вы не можете нас остановить.        — Есть способы, — сказал Дамблдор с пожиманием плеч, его глаза снова засияли, словно он только что не пытался вмешаться в чужую жизнь. — А теперь, есть новости?        — Три дня назад было шесть новых посвящений. Никто не говорил, и, поскольку они были из тех, кого Тёмный Лорд…        — Том, — перебил Дамблдор.        Северус скривился.        — Тёмный Лорд назвал бы … внешним кругом. Те, кто достоин носить маску и иметь метку, но являются всего лишь особыми прихвостнями, пока не докажут свою ценность. Это заставило меня понять, почему меня и других выбрали на наши позиции. Это либо талант, либо деньги, что приводит меня к мысли, что Тёмный Лорд может быть ослаблен, если каким-то образом лишится финансирования. — Здесь Северус замолчал. Он долго раздумывал, стоит ли делиться этим с Дамблдором, не зная, знает ли старый хрыч, кто его мать, или о статусе его семьи. Но, как говорится, был не был… — Я попросил свою бабушку, Эну Принц, любезно не передавать мне моё наследство до тех пор, пока не умрёт моя мать. Она продолжит финансировать моё обучение — это было сочтено не подлежащим обсуждению, но моё пожелание она удовлетворила. Я не хочу, чтобы Тёмный Лорд думал, что я могу быть ещё одним почти бездонным хранилищем, из которого он сможет сосать деньги.        — И на что Тому нужны деньги?        — Обычное: еда, жильё, шантаж. Ничего необычного, насколько я видел.        Дамблдор кивнул.        — Новые Пожиратели Смерти?        — Молоды, — ответил Северус. — Недавно окончили школу, только четверо слизеринцев, насколько я мог судить по голосам.        — Иностранцы, остальные двое? — спросил Дамблдор.        — Нет, англичане. Знакомые, хотя я не думаю, что сталкивался с ними достаточно часто, чтобы точно определить, кто они, только по голосу.        Дамблдор погладил бороду, наклонив голову, и задумчиво хмыкнул.        — Изгои своего факультета, готов поспорить. Непопулярные, вероятно, или бедные. — Он вздохнул, и Северус сдержался, чтобы не закатить глаза на эту скорбь, которую старый волшебник вложил в этот вздох. — Что есть, то есть, полагаю.        — Совершенно верно, — сказал Северус, когда камин в кабинете директора засиял зелёным. Когда каминная сеть активировалась, вышел Аластор, стряхивая с одежды сажу. Северус улыбнулся — едва заметно, лишь уголком рта. Его окклюменция развивалась всё больше и больше за последний год, и теперь он часто был маской, едва проявляя какие-либо эмоции, если только не находился рядом с кем-то, кому полностью доверял. Гермиона, Аластор и Минерва были единственными, кто видел его настоящую гамму эмоций. МакГонагаллы, Блэк и Лили получали лишь половину его. Остальные, ну…        Дамблдор, разумеется, попал в число остальных.        Аластор увидел его сидящим в одном из кресел напротив директорского стола и усмехнулся Северусу понимающей усмешкой. От этого аврор выглядел как-то зловеще.        — Слышал, поздравления принимаешь, Снейп? — сказал он, прихрамывая к Северусу.        Молодой волшебник встал и пожал руку Аластора, когда тот её протянул. Он был немного ошеломлён, когда суровый аврор притянул его для крепкого, быстрого объятия и хлопнул по спине так сильно, что у Северуса перехватило дыхание.        — Аластор, ты не можешь серьёзно говорить, что они должны пожениться, — непринуждённо сказал Дамблдор, хотя что-то в его позе говорило о том, что он уверен, что сможет переубедить Аластора, если тот будет не согласен.        — Должны, — сказал Аластор. — Знаешь, от кого я услышал?        — От Мин, — сказал Северус, уже зная, что весьма вероятно, ведьма рассказывала всем и каждому, что он просил у неё разрешения (в присутствии Боба и Делии) на руку Гермионы.        — Кроме неё, — сказал Аластор, добродушно шлёпнув Северуса по голове. — Из «Пророка».        Дамблдор бросил на Северуса сердитый взгляд, но тот лишь пожал плечами и покачал головой. Он понятия не имел, как его помолвка могла попасть в «Пророк», он сам объявления не давал. И, учитывая, насколько счастлива (и очень восторженна) была Гермиона по поводу помолвки, он сомневался, что его невеста поместила бы объявление в газету, не сказав ему сначала.        — Похоже, кто-то счёл нужным добавить это в светскую хронику.        Его мать? Бабушка, возможно? МакГонагаллы? Или, может быть…        — Нарцисса Малфой, — заключил Северус. Он посмотрел на Аластора, и тот нахмурился. — Мы с Гермионой были в Косом переулке, праздновали её выпускной и нашу помолвку, когда случайно наткнулись на Малфоев. Кольцо        Гермионы — фамильная реликвия, Нарцисса его заметила, и в следующий момент мы уже должны были стать почётными гостями на вечеринке, объявляющей о нашей предстоящей свадьбе. Что, должен сказать, то, что она пошла и дала объявление - делает всё ещё более забавным.        — Вы собирались присутствовать на мероприятии с Пожирателями Смерти и не подумали сообщить мне? — спросил Дамблдор.        — Честно говоря, нет. Учитывая, что я обычно не посещаю подобные мероприятия по вашим приказам, я не счёл нужным упоминать об этом. И поскольку, насколько я знаю, это будет всего лишь вечер с излишним количеством вина и танцами, я едва ли счёл это необходимым.        Дамблдор холодно посмотрел на него, и Северус ответил тем же. Он почувствовал зудящее вторжение на краях своего сознания и усмехнулся. Попробуй, старик. Попробуй.        Когда Дамблдор не получил ничего, кроме повседневной рутины, он склонил голову и сдался.        — Хорошо, Северус. Ты доказал свою точку зрения. Если на этом мероприятии что-то произойдёт, ты немедленно сообщишь мне.        — Разумеется, — сказал Северус, едва сдерживая усмешку. Однако его ироничный поклон был слишком хорош, чтобы устоять. Затем он повернулся к выходу и пошёл прочь.        Отказаться от женитьбы на Гермионе? Потому что этот ублюдок, похоже, хочет, чтобы он был одинок и несчастен? Нет, он не сделает ничего подобного. Если только…        Образ, мелькнувший в сознании Гермионы — он сам, старший, с усмешкой, совершенно недовольный ею, — промелькнул в его голове. Края были размыты, и, казалось, становясь тем человеком, он начинал накладывать отражение, которое видел в зеркале каждый день, на образ себя старшего.        Но что, если причина, по которой ты выглядишь таким чертовски несчастным, в том, что она уходит от тебя? Что, если Дамблдор убедит её, что это правильно? В конце концов, она знает будущее, она знает меня оттуда, так что, что, если она знает сейчас…        Он не мог закончить эту мысль. <b>8 июля 1978 года</b> <b>— Г —</b>        Ведьмы и волшебники в изысканных нарядах танцевали, кружились и общались в оттенках тёмно-синего, зелёного, серого и чёрного. Бальный зал был изысканно украшен, напоминая Гермионе диснеевские фильмы, которые её бабушка смотрела с ней, когда она была маленькой. В воздухе витал пьянящий аромат вина, шоколада и изысканных блюд, а атмосферу наполняла чудесная смесь музыки и разговоров. Это было прекрасно, и всё это было для неё, для Северуса. Но это также было невыносимо ошеломляюще.        У неё болела голова от окклюменции — она прятала свои секреты глубоко в сознании, позволяя при этом считывать лишь её счастье по случаю. Вдобавок ко всему, нужно было помнить все правила чистокровного этикета. Гермиона Грейнджер, конечно, никогда ничего не забывает, но играть роль и заставлять её выглядеть правдоподобно было гораздо труднее, чем она ожидала.        Северус сейчас был с Люциусом, Родольфусом Лестрейнджем и ещё несколькими, кто, как она знала, был женат, и, не желая казаться неспособной функционировать без него, она держалась в стороне. Она улыбалась тем, кто улыбался ей, но в основном все оставляли её в покое. Она была гриффиндоркой, полагала она, редкой гостьей среди присутствующих этим вечером. Настолько редкой, что, казалось, она не узнавала никого, кто мог бы быть с её факультета.        Она снова окинула взглядом комнату, заметив садовые двери, позволяющие гостям выйти подышать свежим воздухом. Ещё один взгляд на Северуса сказал ей, что он наблюдает за ней, его взгляд так незаметно переместился на неё, что она чуть не пропустила это.        Гермиона, зная, что он увидит, куда она пошла, двинулась по периметру комнаты и направилась к свежему ночному воздуху.        Большую часть дня шёл дождь, и вечерний воздух был прохладным, хотя и немного влажным. Но, стоя на террасе и глядя на удивительный сад и гуляющих белых павлинов, Гермионе было всё равно.        — Вам следует быть внутри, — голос Нарциссы Малфой застал её врасплох, и она покраснела, когда её хозяйка мягко улыбнулась.        — Как и вам, миссис Малфой.        — Просто Нарцисса, пожалуйста. Или Сиси. Люциус всегда испытывал привязанность к Северусу и считает его чем-то вроде младшего брата. Это делает нас чем-то вроде семьи.        — Я не знала, что Северус и Люциус действительно так близки. Честно говоря, он никогда не упоминал Люциуса до нашей первой встречи с вами, — ответила Гермиона, и её щёки заалели ещё сильнее.        — Это не слишком удивительно. Я уже была замужем за Люциусом к тому времени и не знала, что он всё это время переписывался с Северусом. Северус, конечно, не упоминал тебя Люциусу до нашей встречи, но потом, как Люциус носился… — Она усмехнулась. — Он был вполне доволен, конечно. Он беспокоился, что увлечение Северуса грязнокровкой продолжится.        — Лили, — сказала Гермиона и задалась вопросом, не было ли в её голосе достаточно убедительности. Она пожала плечами, словно всё это было совершенно ниже её достоинства. — Она пыталась привлечь, или, возможно, вернуть внимание Северуса в начале, но потерпела неудачу.        — Как и должно быть, — сказала Нарцисса, затем тяжело вздохнула. — Не думаю, что она была ужасным человеком, но…        — Не продолжайте, — спасла Гермиона чистокровную женщину, которая, казалось, потеряла дар речи. — Я всё же жила с ней. Тщеславное, пустое, эгоцентричное создание. Если вся мужская часть Гриффиндора и все её знакомые мужского пола не бегали за ней с высунутыми языками, она была несчастной сукой.        Нарцисса откинула голову назад и рассмеялась — искренним, настоящим, изящным хохотом, и Гермиона не могла не усмехнуться. А под поверхностью таилось и восхищение тем, что женщина может быть такой же прекрасной и элегантной в глубоком, душевном смехе, как и в грациозных поклонах и танцах.        — Я знала нескольких таких ведьм. Моё сердце принадлежало Люциусу с того момента, как я его увидела, и я никогда не смотрела ни на кого другого. Но были ведьмы, которые просто ненавидели, что у меня есть его внимание. У вас с Северусом было то же самое? Ты знала, что он…        — Мерлин, нет, — энергично сказала Гермиона, заработав ещё один смех от ведьмы. — Северус, с того момента, как я его встретила, был просто сварливым, грубым волшебником, который надсмехался над всеми, кто ему не нравился, а это были большинство. — Гермиона покачала головой. — Но мы прониклись друг к другу. Думаю, ему просто нужно было знать, что я не буду, как другие, не повернусь к нему спиной в тот момент, когда с ним трудно иметь дело.        — Северус действительно требует некоторого терпения, — согласилась Нарцисса, когда между ними появилась пара бокалов с шампанским.        Гермиона взяла его, зная, что между ними, вероятно, стоял невидимый домовой эльф. Она улыбнулась пустому пространству, надеясь, что маленькое создание это увидело, прежде чем оно, вероятно, исчезло.        — Итак, ваша свадьба? Когда она состоится? — спросила Нарцисса, отпив из своего бокала.        Гермиона посмотрела на своё обручальное кольцо.        — Мы не обсуждали это, если честно. Думаю, не раньше следующего года, — сказала она, и её разум нарисовал потускневшее от времени воспоминание об Авроре Снейп. Она пошла в школу, когда Гермиона была на втором курсе, не так ли? И она была одной из самых старших на своём курсе, если она правильно помнила, хотя её день рождения был давно забыт, если вообще был известен. Значит, она должна была родиться где-то после сентября… через два года?        Глубоко покраснев, Гермиона сделала ещё глоток шампанского и сказала:        — Вероятно, к следующему году, не позднее декабря следующего.        Нарцисса уставилась на неё:        — Ты беременна, нет?        — Нет! — ответила Гермиона. — Нет, просто…        — Но хотите, — мягко и печально сказала Нарцисса. — Это я понимаю.        Сердце Гермионы сжалось от боли за эту женщину, зная, что ей придётся ждать почти так же долго до рождения Драко.        Хотя она знала, что это не совсем правильно, Гермиона протянула руку и положила её на плечо Нарциссы.        — Ты когда-нибудь станешь матерью, — сказала она, борясь с трепетом в сердце, чтобы дать этой женщине немного покоя. — Магия знает, когда для этого лучшее время. Возможно, сейчас просто ужасное время.        — Белла не может, — прошептала Нарцисса едва слышно.        — Вероятно, к лучшему, — возразила Гермиона. — Она не кажется… полностью в себе. Извини, я знаю, она твоя сестра.        Нарцисса пожала плечами:        — Я никогда не была так близка с ней, как с нашей другой сестрой, Дромедой. Но она… потеряна для нас.        — Мне жаль, — снова сказала Гермиона.        — Нет, нет, дело не в том… просто её исключили из семейного гобелена. Нам не положено говорить о ней.        Гермиона кивнула, словно понимая, и сделала мысленную заметку спросить об этом Северуса позже.        Нарцисса глубоко вздохнула, затем усмехнулась:        — К лучшему. Поскольку отец Люциуса хочет отойти от дел по состоянию здоровья, и Люциусу нужно принять бразды правления, возможно, лучше подождать, пока мы обустроимся.        — Возможно, — кивнула в знак согласия Гермиона, делая глоток шампанского одновременно с Нарциссой.        В этой женщине было что-то странно успокаивающее, и Гермиона обнаружила, что она ей довольно симпатична. Это было почти как с Драко в те времена, что казались вечностью назад, незадолго до того, как она провалилась во времени. Предоставься возможность, она представляла, что они с Нарциссой могли бы стать в некотором роде союзницами. <b>5 октября 1995 года</b> <b>— А —</b>        — Зачарованный пергамент? — Брови Авроры удивлённо приподнялись, даже когда её губы изогнулись в усмешке. — Как удивительно зловеще.        Джинни самодовольно улыбнулась:        — Я никому не говорила, что он зачарованный. Только тебе. И если кто-то из вас проболтается, значит, нам никогда не добиться успеха.        — Признаться, я слегка раздражён, что не придумал это сам, — прокомментировал Драко, выходя из ванной, которую создала Выручай-комната.        Аврора возвращалась в гриффиндорскую башню после встречи с родителями, когда заметила компанию гриффиндорцев, направляющихся к лестнице на седьмой этаж. Похоже, пока они с Фредом отсутствовали в Хогсмиде, они придумали план встретиться в Выручай-комнате на ночёвку — то, чего не случалось уже слишком долго. Она присоединилась к ним, по пути встретив Драко и Луну.        Драко сел в своей серой пижаме — комната изменилась с тех пор, как в последний раз они использовали её для этой цели. Больше не было разделения по цветам факультетов, и только по чёткому разделению на две кучи можно было понять, что больше подходит мальчикам, а что — девочкам.        — Может, ты и не придумал пергамент, зато ты придумал перья, — указал Гарри.        — Перья? — нахмурилась Аврора, и она заметила, что большинство понятия не имели, о чём говорят Гарри и Драко. Единственный, кто, казалось, знал, был Рон, и он был таким пятнисто-красным, что Аврора не думала, что это будет что-то хорошее.        Драко самодовольно улыбнулся, плюхаясь рядом с Гарри.        — Я ещё не отрезан от своего наследства или Гринготтса. Отец понятия не имеет, что я не особенно жажду места при Тёмном Лорде, так что у меня всё ещё есть деньги. Перья, неломающиеся, лучшие из лучших, и теперь зачарованные Протеевыми чарами. Маленькие серийные номера на пере будут меняться, показывая время и дату наших встреч, когда мы начнём. Не хотелось бы, чтобы наш прославленный инструктор прознал о том, что мы делаем, до того, как мы начнём.        — И ты не думаешь, что не будет подозрительно, если некоторые из нас будут пользоваться перьями за два галеона? — спросил Рон, выглядя весьма возмущённо.        — Да брось, Рональд, — фыркнула Джинни. — Только Миона была бы достойна пера за два галеона.        — Перестань говорить так, будто она мертва, — возразил Рон.        На лице Драко появилась усмешка — истинное и совершенное злодейство, такое, что Невилл на мгновение замер, прежде чем занять своё место рядом с Авророй в кругу.        — Ты прав, Узли, — сказал Драко. — Она не мертва. Вообще-то… — Он замолчал, чтобы призвать свою сумку; Рон вздрогнул, когда Драко достал палочку, а Луна непринуждённо пригнулась, когда сумка прилетела от стены позади неё. — Мы с Грейнджер поддерживаем связь, и она, возможно, упоминала одного парня.        — Парня? — спросил Гарри, выглядя озадаченным. Лицо Рона стало ещё более тёмно-красным.        — Да, — сказал Драко, открывая сумку и роясь в ней. — В отличие от некоторых, когда я пишу, я не просто сетую на свои проблемы или разглагольствую о спорте, который им до лампочки. Даже если я собираюсь обыграть тебя в этом году, Поттер. Нет, я спросил, и она была более чем готова поделиться. С доказательствами.        Авроре не понравилась усмешка на лице Драко. Сердце замерло и заколотилось, когда он достал фотографию из сумки. Он провёл с ними всё лето, и внезапно все альбомы и прочее, на что ему раньше не разрешали смотреть, стали доступны благодаря знанию того, кто его тётя Ги. Аврора не сомневалась, что маленький хитрый воришка что-то стащил для такого момента.        — Кажется, они были на каком-то балу, — объяснил Драко, передавая фотографию Рону. Все бросились смотреть, но Аврора лишь сердито посмотрела на Драко.        — Чёрт возьми, — сказал Рон, бледнея.        — В чём дело, Уизел? Разочарован, что он не огненно-рыжий?        — Он похож на…        — Снейпа, — выдохнула Джинни. Луна бросила на Аврору тайную улыбку, но ничего не сказала.        — Действительно похож, — сказал Гарри, и на краях его шрама появилась хмурая складка. — Прямо как… Я имею в виду, у этого парня волосы собраны назад, и они не выглядят жирными, но…        — Он похож на Снейпа, — выдохнул Рон.        — Нет, — сказала Джинни, качая головой. — Нет, этот парень не похож на него. Не пойми меня неправильно, Миона могла бы найти парня и получше, но он не так уж плох. Просто серьёзный, и всё.        — Они выглядят счастливыми, — заметил Гарри. — Они мне чем-то напоминают моих родителей. То, как они смотрят друг на друга на фото. Счастливые.        — Судя по тому, как она отзывается, думаю, она уже наполовину влюблена в него, — непринуждённо вставил Драко, разглядывая свои ногти на предмет грязи.        — Он не игрок в квиддич, — заметила Джинни.        — Думаю, он любит книги, — сказала Луна так, будто искренне сомневалась. — Гермиона, я уверена, выбрала бы только начитанного.        — Нет, — с уверенностью сказал Рон, отрицательно качая головой. — Нет, они просто приятели, и всё. Он, наверное, больше интересуется волшебниками, а Миона просто не хотела приглашать меня пойти с ней.        — Ты обиделся, когда тебе подарили перо за два галеона, — сказала Аврора. — Как именно ты планировал переплыть океан, если отказываешься принимать дорогие подарки?        Рон пошевелил ртом, как рыба, но, очевидно, не мог заставить себя ничего сказать.        — Ладно, насчёт этого кружка, который я должен вести, — сменил тему Гарри. — Нужно ему название?        — «Настоящий класс защиты», может быть? — задумалась Джинни.        — «Армия Поттера», — усмехнулся Драко. — Или, возможно, «Собрание птенцов Феникса».        — Полезно, Малфой, — возразил Гарри, толкая Драко локтем.        — А что насчёт «Отряда Добра»? — спросила Луна. — Просто, эффективно…        — Мы могли бы называть его «ОД» для краткости, — задумалась Аврора. — Звучит как… Ну, нам нужно практиковать ОД. Как будто нам лень произносить целиком.        — Мне нравится, — задумчиво сказал Гарри.        — Итак, завтра мы распространим новости, но тихо, — сказала Луна с мечтательной улыбкой. — Мы найдём тех, кто хочет быть частью Отряда Добра.        — Нам понадобится кто-то, кто соберёт пуффендуйцев, — напомнила Джинни.        — сказал Рон, вручая фотографию родителей Авроры обратно Драко. — Давайте займёмся чем-нибудь весёлым.        — Например? — спросил Драко.        В центре их полукруга появился футбольный мяч, его чёрно-белый узор поблёскивал в свете свечей.        Гарри усмехнулся:        — Когда-нибудь играл в футбол, Невилл?