Судьба распорядилась верно /Fate Set Right

<b>8 октября 1995 года</b> <b>— С —</b>        Было далеко за полночь, и, хотя Северус никогда не позволял себе проверять эссе так поздно, он начал отставать. Не то чтобы комендантский час много для него значил, но всегда было забавно (и полезно для его зловещего образа) бродить по коридорам вскоре после его наступления, чтобы ловить студентов, которые пытались вернуться откуда-то, откуда они опаздывали. Но не сегодня. Его уже трижды вызывали с докладом к одному хозяину, к счастью, с достаточным количеством информации, чтобы отделаться лишь быстрым ударом Круциатуса. Ничего похожего на то, что получали другие за то, что не смогли найти способ проникнуть внутрь, чтобы забрать пророчество, или те, кто должен был планировать освобождение Пожирателей Смерти, заточённых в Азкабане.        Это, конечно, означало, что, когда он возвращался в Хогвартс, чтобы поговорить со своим другим, менее жестоким, но не менее жестокосердным хозяином, у него не оставалось времени на работу профессора. Выходные в Хогсмиде, отработки, а также визиты жены и сына заставили Северуса всё чаще откладывать проверку. И вот он сидел в своём кабинете, справа от него — стакан огневиски, который он аккуратно потягивал, слева — почти пустой горшок с красными чернилами, чтобы легко макать перо.        Он чуть не опрокинул остатки от стука в дверь.        Он тихо застонал. Только бы не Амбридж. Пожалуйста, пожалуйста, только не Амбридж.        — Войдите, — позвал он, сосредоточившись на эссе перед собой и стараясь не смотреть, кто входит.        Он вздрогнул, увидев, как порог переступил Гарри Поттер.        — Десять очков за нахождение после отбоя, мистер Поттер, — машинально сказал он, хотя в его голосе не было и доли той язвительности, которую он использовал бы, будь они в коридоре. Он опустил перо и оглядел мальчика. Он выглядел немного растрёпанным и был не в школьной форме. Северус не знал, что и думать об этом зрелище, тем более что сам Поттер, казалось, не был уверен, почему он здесь. — В чём дело? — спросил Северус.        — Я не знаю, с кем ещё об этом поговорить, — тихо сказал мальчик. — Я рассказал Сириусу, и он… он не знал, что делать, в первый раз. Сказал, что, если это повторится, я должен поговорить с Дамблдором. Но даже если бы я сейчас захотел ему рассказать, я не смог бы, потому что Амбридж следит за всем, и мне не нужно, чтобы она что-то передала в министерство.        Северус понимающе хмыкнул, даже не обращая внимания на неуважение Поттера или отсутствие титула при упоминании жабы.        — Я говорил с Дамблдором, но он, кажется, не… не был обеспокоен. Кажется.        — Боюсь, меня не ставят в известность о каждом вашем разговоре. О чём именно вы хотите поговорить со мной?        — О моём шраме, — сказал Поттер, указывая на него. — Он болит, и когда болит, я чувствую то, что чувствует Волд… э-э, что чувствует Реддл.        Самообладание Северуса позволило его лицу остаться бесстрастным, хотя внутри он кричал. От разочарования, потому что Дамблдор должен был поделиться этим с ним. От страха, потому что это был сын Лили, крестник Сириуса, в каком-то смысле и его собственный, и чувствовать чужие эмоции вот так — это было не нормально.        — Что вы имеете в виду? — тихо спросил он, и мгновение спустя Северус понял, что обычно это тон его угроз. Поттер, со своей стороны, не знал, то ли злиться, то ли бояться. — Сядьте, Поттер, — сказал Северус мягче, — и помогите мне понять, что вы имеете в виду, говоря «как он себя чувствует». Откуда вы знаете…        — Дамблдор сказал, что после его возвращения мой шрам будет болеть всякий раз, когда он рядом, всякий раз, когда он чувствует ненависть.        — И это всё, что вы чувствовали? Его ненависть? — нахмурился Северус.        — Нет. Не… не ненависть. Скорее… гнев. Сегодня вечером было что-то… было… как будто он был зол, но ещё и нетерпелив. Я не знаю, но это было по-другому в прошлом месяце. В прошлом месяце, когда я это почувствовал… я не понял до сегодняшнего вечера, что это была какая-то радость.        Северус сглотнул. Месяц назад? Его вызывали примерно тогда, и Тёмный Лорд был отвратительно доволен его докладом. Поттер получал отработки от садистской питомицы Министерства, слишком беспокоился о квиддиче и недостаточно — о защите от чего бы то ни было. Был обычным подростком, не готовым к миру. У него не было ничего больше, так что это вызвало короткий приступ пытки, которую Тёмный Лорд так любил раздавать в этом воплощении, но тот вечер был удачным.        Поттер это почувствовал? Как такое возможно?        Северус постучал пальцем по столу, изучая Поттера, а именно его шрам.        — Вы чувствуете что-нибудь ещё?        — Ну, — Поттер поёрзал, — я, кхм, видел сны в прошлом. Сны, в которых видел его откуда-то снизу. И они все… они все были реальными. Вот как я узнаю… — Поттер замолчал, его щёки ярко заалели.        Северус не хотел его оскорблять, хотя должен был признать, что история со снами звучала странно. Но, с другой стороны, чувствовать кого-то на расстоянии без связи тоже было странно. У Поттера бывали вспышки гнева, это правда, но ничего подобного Тёмному Лорду. На нём не могло быть отпечатка. Если только…        — Поттер, вы слышали об окклюменции? — спросил он мальчика и ничуть не удивился, увидев, как Поттер покачал головой. Он кивнул. — Моя жена и я, когда мы были на пятом курсе, обучались искусству окклюменции. Это практика защиты своего разума от вторжения, и, если вы сможете её освоить, вы сможете делать слегка изменённые или фрагментированные воспоминания, чтобы ввести в заблуждение легилимента. То есть человека, вторгающегося в ваш разум.        — Как… как чтение мыслей?        — Разум — это не книга, которую можно открыть по желанию и читать на досуге. Разум — сложная, многослойная вещь, мистер Поттер. Маглы могут называть это чтением мыслей, хотя легилименту предстоит правильно интерпретировать то, что он видит.        — И вашей жене тоже пришлось этому учиться?        — Это было необходимо, потому что у неё были секреты, которые она должна была скрывать от всех. Когда её обучали, изначально это было с намерением сохранить эти секреты в безопасности, если бы её каким-то образом схватили. Это стало ещё важнее, когда она по глупости решила связать свою жизнь с моей.        — Как романтично.        — Она знает моё мнение, — непринуждённо сказал Северус и был слегка удивлён, увидев усмешку Поттера. — Она не так искусна, как я, но в её разум вторгался Тёмный Лорд более одного раза, и она успешно его загораживала. Я говорю вам это, Поттер, потому что думаю, что вам, скорее всего, придётся этому научиться.        Поттер побледнел.        — Как?        — Я научу тебя, — ровно ответил Северус, увидев выражение полнейшего шока на лице Поттера. — Я пришлю тебе весточку, когда смогу это сделать.        — Спасибо, профессор, — ответил Поттер. — И спасибо, что выслушали. Что действительно выслушали, а не просто отмахнулись. Я… я ценю это.        Северус кивнул, не зная, что сказать. Гарри Поттер, поступивший в замок пять лет назад, — надо признать — был, вероятно, тем же мальчиком (или, точнее, молодым человеком), что стоял перед ним сейчас. Плохой первый день в сочетании с копией его заклятого врага с глазами его лучшего друга, которая, казалось, не обращала на него никакого внимания, закрепили за Поттером репутацию «вылитого отца». Высокомерный, самоуверенный, считающий себя выше всех, — Северус не колеблясь признался бы, что мальчик ему не нравился.        Мнение Авроры несколько поколебало его отношение, а последующий переход Драко на сторону Поттера помог ещё немного. Даже влияние Сириуса — хорошее, несмотря на то, каким был сам Блэк в подростковом возрасте — сформировало из Гарри Поттера достойного молодого человека. И он становился мудрым. Влияние друзей не из Гриффиндора творило чудеса.        Северус наклонился вперёд и схватил перо и клочок пергамента:        — Это убережёт тебя от неприятностей с мистером Филчем или профессором Амбридж, если вы столкнётесь. Другие профессора, если они остановят тебя, вряд ли потребуют письменного доказательства того, что ты пришёл навестить меня.        — Спасибо, сэр, — сказал Поттер, дожидаясь, пока Северус закончит с пропуском.        Когда Северус протянул ему пропуск, он задержал его, пока Поттер не встретился с ним взглядом.        — Ты говоришь о нашем разговоре только тем, кому доверяешь хранить тайну. Аврора и Драко, я знаю, умеют молчать.        — Понял, — сказал Поттер, и Северус по глазам понял, что он действительно всё понял. Он отдал Поттеру пропуск и проводил взглядом молодого человека.        Когда дверь закрылась, Северус тяжело вздохнул. Взмахом руки он запер дверь на засов и воздвиг чары, которые предупредили бы его, если бы кто-то попытался к нему прийти. Затем он встал из-за стола, забыв о проверке, и направился к камину. Щепотка пороха в решётку:        — Коттедж, — объявил он, прежде чем шагнуть в зелёное пламя.        Он закружился в потоке, а затем был вытолкнут через камин в тёплую, уютную гостиную. Света было достаточно для чтения, и в комнате было тихо. Запах крепкого ароматного чая ударил в нос, а также витал аромат лазаньи.        — Северус? — сказала Гермиона с того места, где она растянулась на кушетке; книга, которую она читала, закрылась, и она, казалось, колебалась, вставать ли.        Он двинулся к ней.        — Поттер, Гарри, говорит, что чувствует Тёмного Лорда, — сказал он, опускаясь на колени и видя страх и замешательство в глазах жены. — Они связаны. И хотя я знаю, что кровь Поттера использовали для возрождения, этого не могло быть достаточно для такой связи.        Гермиона нахмурилась:        — У Гарри всегда болел шрам, когда Тёмный Лорд был рядом. Я помню, это сильно мучило его на первом курсе из-за Квиррелла. Я не помню, болел ли его шрам на втором курсе, при том почти-возрождении.        Сердце Северуса упало в пятки, всё ниже и ниже с каждым словом жены.        — Он всегда болел? — прошептал он, и она кивнула. — И до этого было почти-возрождение, с помощью его старого дневника. А когда его уничтожили… Дерьмо! — Он вскочил на ноги и развернулся к камину. Взмах и взмах палочки — и четыре эфемерные львицы разлетелись в разные стороны.        Он услышал, как Гермиона завозилась на кушетке позади него, но он смотрел на камин.        Минерва прошла первой, отряхиваясь и отходя в сторону. Аластор трансгрессировал к каминной полке, как и Люпин. Сириус прибыл через камин, слегка растрёпанный, в одной оксфордской рубашке и брюках.        — Северус, что происходит? — спросил он, оглядывая собравшихся.        Тяжело вздохнув, Северус снова взмахнул палочкой, притягивая стулья и трансфигурируя их во что-то более удобное, располагая кругом. Он жестом пригласил их всех сесть, повернулся и занял место на кушетке рядом с Гермионой. Он опустил голову на мгновение, собираясь с мыслями, пытаясь понять, как сказать то, что знал.        — То, что будет сказано в этой комнате, не может быть повторено. Старайтесь никогда не думать об этом в присутствии кого-либо, кроме нас. Мы пятеро должны быть единственными, кто знает или знает, что у нас есть эти подозрения.        — Это звучит как явное отсутствие доверия, — заметил Люпин.        — Это так, — ровно ответил Северус. — Но я считаю, что мы — единственные, кто действительно заботится о Поттере.        — Итак, что же происходит? — спросил Сириус.        Северус снова сделал укрепляющий вдох.        — Сегодня вечером Поттер пришёл ко мне с тревожной информацией, — сказал он и пересказал то, что сказал ему Гарри. Он смотрел, как беспокойство и страх смешиваются на лицах присутствующих, понимая, что ни малейшей части этой информации до них не доходило. Затем он добавил информацию, которую дала ему Гермиона, касающуюся первых двух лет Поттера.        — Итак, — начал Сириус, словно у него выбили воздух из лёгких. — Значит, когда Гарри говорил, что ему снятся сны… что это значит? Он рассказал мне о сне в прошлом году, который оказался пророчеством, а не просто странным. Что… что происходит?        — Я думаю, — начал Северус, не уверенный, хочет ли он произносить вслух мысли, роящиеся в его голове. Вместо этого он решил пойти от обратного. Пусть они сами додумаются. — Давно, в первой войне, после того как Поттеры ушли в подполье, было собрание внутреннего круга. В тот момент казалось, что между светом и тьмой было равновесие, и некоторые из самых преданных его последователей высказали необходимость в том, чтобы он объявил преемника. Они хотели, чтобы волшебный мир был очищен, и, хотя они никогда не считали бы никого, кроме Тёмного Лорда, идеальным лидером для такого дела, они боялись того, что произойдёт, если Тёмный Лорд падёт. Тогда он заверил нас, что никогда не умрёт. Что он будет жить вечно, что он принял меры, чтобы это обеспечить. Он не сказал как, конечно, но вскоре после этого он подарил Малфоям и Лестрейнджам подарки, которые, как он просил, они должны были хранить в безопасности. Вскоре после этого Регулус исчез. — Это он сказал Сириусу. — Я понятия не имею, что случилось, но это произошло вскоре после того, как Тёмный Лорд попросил у Регулуса вашего домового эльфа.        В сознании Сириуса, казалось, вспыхнула идея, но, прежде чем он успел высказать свои мысли, заговорил Аластор.        — И Альбус знал.        — Конечно, — сказал Северус. — И вскоре после этого собрания Гораций Слизнорт объявил о своей отставке. Именно так я получил должность главы Слизерина и был вынужден использовать своё мастерство для обучения детей. Это было, конечно, к лучшему, так как Тёмный Лорд пытался найти способ иметь кого-то близкого к Дамблдору и посчитал это идеальной возможностью для шпионажа. — Он посмотрел на Грюма, видя, что бывший аврор что-то уловил, его разум работал над тем, чтобы сложить кусочки пазла. Пришло время открыть остальным последнее из того, что знал Северус, в надежде, что он не единственный, кто думает так радикально. — Когда Тёмный Лорд пал, Альбус сообщил мне, что он восстанет снова. Он был очень уверен в этом, и я сомневался в этом десять лет, до первого, почти-возрождения.        — И какое это имеет отношение к Гарри? — спросил Люпин, его голос был тихим.        — Поттер и Тёмный Лорд связаны, — сказал Аластор.        — Больше, чем это предсказано пророчеством? — спросил Сириус.        — Похоже на то. Что именно там было? Кто-нибудь помнит? Мы можем охранять эту чёртову штуку, но никто из нас не может ею воспользоваться, — спросил Аластор.        — Приближается тот, кто обладает силой победить Тёмного Лорда, родившийся у тех, кто трижды бросал ему вызов, рождённый, когда умирает седьмой месяц. И Тёмный Лорд отметит его как своего равного, но он будет обладать силой, которой Тёмный Лорд не знает. — Северус вздохнул. — Это всё, что я успел услышать, прежде чем Аберфорт выгнал меня, думая, что я подслушиваю с недобрыми намерениями. Я думал, возможно, я слышал что-то о том, что один не может умереть, если другой жив, но это… это кажется…        — Чёрт! — взревел Аластор, вставая и расхаживая по кругу. — Чёрт! — снова взревел он, разворачиваясь к ним всем. — Вы хоть представляете, что это значит? Хоть представляете, что всё это, чёрт возьми, может означать?        Прежде чем кто-то успел ответить, маленький голос произнёс:        — Крестраж.        Северус — и, вероятно, все остальные в комнате — повернулись к лестнице, где на ступеньках в тени сидела маленькая фигурка.        — Леонидас, — сказал он.        — Что ты делаешь не в постели? — спросила Гермиона, но Северус хотел знать кое-что более насущное.        — Откуда ты знаешь, что такое крестраж?        Он видел, как плечи сына дёрнулись в пожатии плеч:        — Я прочитал об этом в книге.        — В какой же книге ты мог об этом прочитать? — потребовал он ответа.        Лео спустился по лестнице так, что, когда добрался до площадки, он стоял. В своей застегнутой пижаме он казался намного меньше, чем почти одиннадцатилетний. Его переминание с ноги на ногу было почти детским.        — В доме у бабушки была книга, — сказал он, глядя в пол. — Она была очень старая и немного пыльная. Не думаю, что она знала, что она там. Я пролистал её, и, ну, я прочитал, что это такая магия, о которой слишком ужасно даже говорить. Но она позволяет кому-то жить вечно, даже если его тело побеждено, так там говорилось. Ничего о том, как создать, или что происходит, когда создаёшь, просто…        — Это серьёзная тёмная магия, о которой ты читал, парень, — сказал Грюм, и Лео поднял глаза на сурового волшебника с застенчивой усмешкой.        — Это вызвало у меня мурашки. Я в итоге спрятал книгу. Я хотел её сжечь, но мне было как-то страшно, что случится, если я попробую. Я знаю, что у некоторых книг есть защита, и это была довольно тёмная книга.        — Леонидас, никому не говори о том, что ты прочитал, сможешь? — спросил Северус, и его сын энергично кивнул.        — Лео, — сказал Грюм, прихрамывая к маленькому мальчику. Он опустился на колени, изучая его.        Лео, со своей стороны, не вздрогнул, хотя сначала выглядел опасливо.        — Ги, Снейп, можно? — спросил он.        Северус услышал согласие Гермионы одновременно с тем, как и сам согласился, зная, что задумал Грюм, так же хорошо, как и он.        — Будет немного странно, мальчик, не бойся.        — Я ничего не боюсь, — сказал Лео, чуть-чуть вздёрнув подбородок.        — Будешь гриффиндорцем, как твоя мать и сестра? — спросил Грюм.        — Нет, — ответил Лео. — Я буду слизеринцем, как отец.        — Слизеринцы не славятся бесстрашием.        — Он бесстрашен, — ответил Лео, и сердце Северуса согрелось от восхищения и уважения в голосе сына.        Грюм кивнул, затем достал палочку и коснулся виска Лео. Мальчик вздрогнул, но не закрыл глаза. Он встретил взгляд Моди, позволяя аврору делать то, что тот задумал.        Время шло. Секунды или минуты, было неясно. Но когда Аластор отступил, Лео тяжело вздохнул.        — Ты прирождённый, как твой отец, — сказал он Лео. — Думаю, твоей матери стоит уделить время, чтобы научить тебя возводить стены. Ты слишком умён, и тебе не следует хранить то, что ты знаешь, в своей голове незащищённым.        — Боже, что ещё он знает? — спросил Сириус.        Лео усмехнулся:        — Больше, чем ты думаешь, дядя Сириус.        — Дядя? — спросил Люпин, избавляя Северуса от необходимости задавать тот же вопрос.        — Сириус заходил на послеобеденный чай, — просто сказала Гермиона. — Он узнал Лео, и Лео узнал его.        — Хватит этой болтовни, — отмахнулся Аластор. — Юный мистер Снейп, отправляйтесь в постель. Нам, взрослым, нужно ещё немного поговорить.        — Да, сэр, — кивнул Лео. — Спокойной ночи, папа, мам. Тётя Мин, дядя Сириус, сэр, мистер Люпин.        Все пожелали Лео спокойной ночи, и он поднялся наверх на лестницу. Для предосторожности Северус наложил вокруг гостиной «Муффлиато».        — Мы говорим о том, о чём я думаю? — спросила Минерва. — Что вы-знаете-кто создал крестраж и что это каким-то образом Поттер?        — Я думаю, он создал больше одного, — осторожно сказала Гермиона. — Дневник, который уничтожил Гарри на втором курсе, он сам…        — То, что Тёмный Лорд доверил Лестрейнджам. Три. Три крестража. Это…        — Противоестественно, — сказал Сириус.        — Но это заставляет меня задаться вопросом, зачем Реддлу понадобился домовой эльф? Это было связано, или нам нужно беспокоиться о чём-то ещё? — спросил Грюм.        — И почему Дамблдор ничего из этого нам не сказал, — мрачно заметил Люпин.        — Потому что он хочет контроля, — просто сказал Северус. — Он хочет, чтобы игроки были там, где, по его мнению, они должны быть. Орден Феникса — не более чем его армия, созданная, чтобы действовать вне закона, а это значит, что никто из нас не может знать слишком много. И самое главное, он слишком сосредоточен на своей версии всеобщего блага.        — Например, держать меня в Азкабане, — задумчиво сказал Сириус, — а Гарри — у Дурслей.        — Попытки посадить Снейпа в Азкабан и разлучить его с семьёй, — указал Аластор.        — Не доверять никому со Слизерина и верить, что поддержка Гарри должна исходить только из Гриффиндора, — покачала головой Минерва.        — И теперь мы знаем, что он, вероятно, скрывал это от всех нас и, скорее всего, не планировал рассказывать и Гарри, — скривился Сириус.        — Но как нам уничтожить крестраж? — спросила Минерва. — Как Поттер уничтожил дневник?        — Клыком василиска, — сказала Гермиона.        — Который мы с Альбусом извлекли… — Северус замолчал, когда воспоминание промелькнуло перед ним. — Шесть.        — Шесть? — сказал Люпин, его голос звучал так, будто его вот-вот вырвет.        — Ты уверен? — спросил Аластор.        — Точно, — кивнул Северус. — Так что, если только нет другой причины иметь их, а я не припоминаю, чтобы яд василиска использовался для чего-либо, кроме противоядия.        — Итак, шесть крестражей, — сказал Аластор, качая головой.        — Но он не может намереваться убить Гарри, — рассудила Гермиона. — В конце концов, он должен был победить Тёмного Лорда.        — Если только победа над тем-кого-нельзя-называть не означает смерть, чтобы крестраж внутри него тоже умер, — печально добавил Сириус.        — Если у моей матери всё ещё есть семейные книги, возможно, стоит съездить туда и посмотреть, есть ли что-нибудь о живых крестражах. А пока…        — Мы должны держать это в секрете, — сказал Сириус. — Дети не должны знать.        — Думаю, пришло время начинать посвящать детей во всё это, — рассудила Гермиона.        — В пятнадцать лет? — спросил Северус.        Гермиона пожала плечами:        — Тебя попросили шпионить в шестнадцать. И давай посмотрим правде в глаза: Пожирателей Смерти не волнует, что Гарри — ребёнок, и не волнуют его друзья, которые неизбежно встанут рядом с ним.        — Я сказал Поттеру, что научу его окклюменции, но не думаю, что смогу обучить всех.        — Твоя дочь умеет ставить щит? — спросил Аластор.        — Рори умеет. Не прирождённая, но она может закрываться, — ответила Гермиона.        — Драко обучала Нарцисса, и я помогал ему, когда он был младше, — вмешался Северус.        — Значит, кроме Гарри, нам нужно беспокоиться о детях Уизли, мисс Лавгуд и мистере Лонгботтоме, — задумчиво сказала Минерва.        — Но разве не будет выглядеть ужасно подозрительно, если внезапно Гарри и все его друзья научатся защищать свой разум? — спросил Люпин.        — Это означало бы, что Дамблдор действительно обратил на него внимание, — ответил Сириус. — В последнем письме от Гарри говорилось, что Альбус практически не удостаивал его разговором.        — Я буду докладывать тебе, Сириус, как продвигается окклюменция Поттера. Ты сможешь передать информацию Аластору.        — Нужна помощь? — хрипло спросил он.        Северус покачал головой:        — Альбус почувствует твоё проникновение в школу, а без причины, которую он сам объявил, это только привлечёт подозрения ко всем нам.        — Что подводит нас к тому, что мы с тобой оба исчезли из замка через камин, — указала Минерва. — Как нам объяснить, если с нас потребуют ответ?        Северус пожал плечами:        — Я пришёл навестить жену, так как у нашего сына поднялась температура, а в коттедже не было жаропонижающего, ни ингредиентов, чтобы его приготовить. Возможно, я послал тебе сообщение доставить мне его или просто ингредиенты. Пока ты здесь, вы двое разговорились…        — Да, да. Тогда позволь мне пройти первой и немного подождать. — Минерва встала. — Полагаю, мы закончили строить заговоры.        — Разумеется, — усмехнулся Северус. Минерва улыбнулась в ответ, а затем шагнула в камин, чтобы отправиться в Хогвартс.        — Я буду время от времени заходить, чтобы учить мальчика, — сказал Аластор.        — Мы будем рады видеть вас, Аластор, — улыбнулась суровому старому аврору Гермиона; он выглядел слегка смущённым, прежде чем трансгрессировать.        — Мне не нравится думать, что Дамблдор использует нас, — сказал Люпин, когда их осталось четверо.        — Он использовал меня в шестнадцать, думал, что использует и четырнадцатилетнюю Гермиону. И как странно, что сразу после выпуска, когда казалось, что перспективы твоего будущего были очень ограничены, он магическим образом взял тебя в Орден и пообещал тебе работу? Как быстро старшего Поттера попросили попытаться закрепить за собой место в Визенгамоте? Могу гарантировать тебе, Люпин, мы все — фигуры на его шахматной доске.        — Северус прав, Ремус, — сказал Сириус.        — Мне трудно в это поверить, — признался Люпин.        — Тогда поехали со мной на площадь Гриммо, и я расскажу тебе свою версию. Скажу тебе, почему я полностью согласен с Северусом и почему я полностью поощряю Гарри создавать свой собственный класс защиты. — Увидев хмурый взгляд Люпина, Сириус усмехнулся. — Вот именно. Ты не в курсе, а должен бы, Лунатик. Возможно, тебя нужно ввести в курс дела.        С ошеломлённым кивком Люпин последовал за Сириусом через камин на площадь Гриммо.        Оставшись одна, Гермиона повернулась к Северусу.        — Мы действительно идём за спиной у всех остальных? Ты знаешь мой уровень доверия к Альбусу, но к Молли и Артуру? Кингсли?        — Мы — единственные пятеро, кто владеет хотя бы некоторым уровнем окклюменции, — ответил Северус, лаская щеку жены. — Альбус не должен знать, что мы всё поняли, иначе он попытается как-то всё переиначить или сочтёт нас угрозой для своих планов. Я знаю, что в пророчестве было больше, больше того, что помогло бы нам понять. И я начинаю думать, что Тёмный Лорд тоже подозревает об этом, поскольку у меня такое чувство, что именно это он и ищет. <b>9 октября 1995 года</b> <b>— А —</b>        Они вошли в Выручай-комнату, и, хотя логически Аврора знала, что она будет другой, она не ожидала увидеть это. Она направилась к одному из металлических манекенов в дальнем конце комнаты, подальше от книг и стены с тёмными детекторами. Протянув руку, она остановилась в миллиметре от лица.        — Он так похож на маску, которую носит мой отец, — сказала она, оглядываясь на остальных. — О чём ты просил? — спросила она.        Гарри пожал плечами:        — О месте, где можно тренироваться сражаться. О месте для тренировок. О таком, где нас не найдут.        — Ты не упоминал в этой мысли ничего о Пожирателях Смерти? — спросила она. Он покачал головой.        — Так они и выглядят? — спросил Невилл, подходя, чтобы встать рядом с ней.        — Более или менее, — сказала она. — Обычно все они немного отличаются, так они и отличают друг друга, когда они в масках, но при этом скрывают свою личность.        — Я не заметил, — сказал Гарри.        — Ну, мы же не стали бы их разглядывать вблизи, — предположила Джинни. — В конце концов, мы от них убегали.        — Но даже на кладбище…        — Приятель, — сказал Рон, — тебе, наверное, простительно, что ты упустил это из виду.        Гарри машинально потёр левую руку, которую ещё недавно располосовало.        Раздался тихий стук, затем дверь открылась, впуская Драко и Теодора Нотта.        — Леди, джентльмены, — сказал Драко, оглядывая их всех. — Уизел, — сказал он, заметив Рона, и лицо отдельно взятого Уизли запылало. — Знаю, это не тот звёздный состав со Слизерина, который вам хотелось бы, но что есть, то есть.        — Он подписал пергамент? — спросила Джинни.        Теодор пожал плечами:        — Я подписал.        — Достаточно хорошо. Почему бы вам не занять места на подушках, пока ждёте, — предложил Гарри, и Теодор сделал это, а Драко подошёл к Гарри. Они не успели ничего сказать, как дверь снова открылась, и вошла группа когтевранцев.        Поскольку сейчас должна была быть небольшая суматоха, Аврора жестом пригласила Невилла следовать за ней к подушке. В конце концов, не было смысла смотреть на манекен.        Когда они сели, к ним присоединились близнецы, и Фред, конечно, сел ближе всех к ней.        Не то чтобы разговор, который она имела с родителями несколько дней назад, повлиял на их. Фред продолжал с ней флиртовать, и даже сейчас он обнял её, почти касаясь Невилла. Но больше не было попыток поцеловаться, ни намёков на свидание в будущем. Честно говоря, она не знала, должна ли она быть благодарна или разочарована. Аврора часто металась между этими двумя эмоциями.        Она смотрела, как Джинни пошла сесть с Роном, Луна осталась с Драко и Гарри, пока остальные когтевранцы разошлись. Двое пошли сесть с Теодором Ноттом, двое — с младшими Уизли, но большинство предпочло сесть отдельно.        Некоторые отставшие гриффиндорцы — те, кто не входил в их компанию — вошли вместе с пуффендуйцами.        — Думаешь, мы получим ещё немного нытья от нашего дорогого Захарии? — спросил Фред, наклоняясь.        Невилл, должно быть, услышал, потому что ответил:        — Я слышал, он был довольно нерешителен насчёт подписи, думал, что Гарри врёт. Но Джастин верит, и Захарий пошёл с ним.        Когда все расселись, а Джастин Финч-Флетчли — единственный представитель Пуффендуя — встал рядом с Гарри, они вчетвером повернулись лицом к остальным.        — Итак, добро пожаловать всем. Рад, что вы нашли это место, — сказал Гарри, переминаясь с ноги на ногу. — Итак, мы все здесь, потому что…        — Амбридж — жаба, — крикнула Анджелина, и хор согласия последовал за ней.        — Да, ну, это тоже. Но в основном мы здесь, потому что хотим быть готовы защищать себя. Итак, хммм, — Гарри посмотрел на Драко, стоящего справа от него, и на одно мгновение Драко улыбнулся.        — Не смотри на меня, ты лидер этой операции, — сказал он.        — Я? — спросил Гарри, его голос сорвался.        — Не могу представить кого-то лучше, кто возглавил бы нас, чем учитель, — безмятежно улыбнулась Луна.        — Не уверен, что у меня есть право голоса, но я согласен, — сказал Джастин, вызвав смешки остальных.        — Ладно, — сказал Гарри, кивнул, облизал губы, нахмурился, собираясь с мыслями. Как будто опустился занавес — Гарри выпрямился, плечи расправились, голова поднята. — Итак, первое, что мы все должны уметь делать, — это обезоруживать. Поэтому первое заклинание, которое мы выучим и все отработаем до совершенства, — это <i>Экспеллиармус. </i>        — О, пожалуйста, профессор Локонс учил нас этому на втором курсе, — насмешливо сказал Захария, закатывая глаза и качая головой.        — И ты можешь его выполнить? — бросил вызов Драко, на что не последовало ответа.        — И я думаю, точнее будет сказать, что если кто нас и учил — не просто рассказывал, а действительно показывал, — так это профессор Снейп. И каким бы простым оно ни было, я использовал его в июне против вы-знаете-кого. Это спасло мне жизнь.        — Так давайте приступим, приятель, — сказал Джордж.        — Итак, все разбиваются на пары. Драко, не против продемонстрировать со мной?        Драко кивнул, и все в комнате поднялись на ноги.        — Будешь моей парой? — немедленно спросил Невилл, и Аврора посмотрела на него — он нервничал.        — Конечно, Невилл, — сказала она с кивком.        Они отошли немного в сторону от близнецов, наблюдая за демонстрацией Гарри и Драко. Они безупречно обезоружили друг друга, и, увидев пример, они переключили внимание друг на друга.        — Леди, первый ход, — сказал Невилл, жестом предлагая ей начинать.        Аврора сосредоточилась, взмахнула запястьем:        — <i>Экспеллиармус, </i> — сказала она, едва повысив голос.        Красно-белая искра вылетела из кончика её серой палочки, и палочка Невилла вылетела из его руки, словно она её призвала. Поймав её ловко, она бросила её обратно.        — Готов? — спросила она.        Он кивнул, принял стойку и:        — <i>Экспеллиармус! </i>— Невилл отлетел назад, его собственная палочка вылетела из руки.        Аврора подбежала к нему, опустилась на колени рядом и сердито посмотрела на всех, кто смеялся над ним.        — Ты в порядке? — спросила она.        — Да, думаю, да.        — Тебе не нужно вкладывать в него столько силы, — сказал Гарри, помогая Авроре поднять Невилла на ноги. — Более короткие движения. У тебя получится.        — Да, конечно.        Они вернулись к практике, и после двенадцатой неудачной, но уже менее насильственной попытки Невилла подошли близнецы.        — Может, тебе нужна другая цель? — предложил Фред.        — Потому что ты явно не хочешь причинять вред Рори.        — Не то чтобы ты мог.        — Этим заклинанием, во всяком случае.        — Х-хорошо, — согласился Невилл.        Фред посмотрел на Аврору и подмигнул, затем подвёл её к своему брату, а сам взял на себя задачу тренироваться с Невиллом.        — Ладно, сестрёнка, — поддразнил Джордж, — покажи, на что способна.        — Я тебе не сестра, — ответила Аврора.        — Пока нет, — парировал он с усмешкой.        Она обезоружила его почти мгновенно после этого.        Пока они продолжали, Джордж время от времени поддразнивал её насчёт её не совсем, но почти отношений с Фредом, и они по очереди обезоруживали друг друга.        Прямо перед тем, как Гарри объявил об окончании вечера, Невилл ударил Фреда довольно сильным обезоруживающим заклинанием. <b>10 октября 1995 года</b> <b>— А —</b>        Было уже за полночь, когда Аврора пробралась обратно в гостиную. Камин был единственным источником света в комнате. У огня виднелся чей-то силуэт — кто-то расслабленно откинулся на диване и, казалось, смотрел на пламя.        Она двинулась к нему. Босые ноги едва ощущали быстро остывающий каменный пол, длинная футболка с длинным рукавом и фланелевые пижамные штаны в основном защищали от холода. Конечно, в своей спальне ей было бы гораздо уютнее, но это…        Аврора обошла диван и села на свободное место, поджав под себя ноги, чтобы согреть пальцы. Она повернулась к своему спутнику, и её сердце чуть ёкнуло, когда она встретилась с ним взглядом и увидела его озорную усмешку.        — Поздновато ты встала с постели, Снейп, — бесстрастно сказал он.        — А кто это оставил мне записку встретиться здесь? — возразила она, приподнимая бровь.        Фред усмехнулся:        — У тебя отлично получается снейповская бровь.        — Если думаешь, что я хороша, ты бы видел моего брата.        — Надеюсь, увижу.        На мгновение они замолчали.        — Невиллу ты действительно нравишься.        — Мы друзья, — пожала плечами Аврора.        — Мы тоже друзья, — заметил Фред. — Друзья, которые целовались.        — Но можно ли это вообще назвать поцелуем? — возразила она.        — Пожалуй, ты права, — мудро сказал он. — Было недостаточно долго для настоящего поцелуя. Мощный чмок, пожалуй?        Она рассмеялась:        — Да, пожалуй.        Он засмеялся вместе с ней, но постепенно посерьёзнел.        — Рори, ты мне очень нравишься.        — Ты мне тоже очень нравишься, — тихо ответила она.        — И у меня такое чувство, что твой отец не в восторге от идеи наших отношений, — сказал он, протягивая руку и осторожно беря её за руку.        Она смотрела, как он проводит большим пальцем по её костяшкам.        — Он не хочет, чтобы я вообще с кем-то встречалась. А вот мама конкретно против тебя.        Фред нахмурился:        — Она меня знает?        — Да, — ответил Аврора с усмешкой, а затем продолжила, прежде чем Фред успел спросить подробности. — Но мне, возможно, всё равно придётся быть прикрытием для Драко, если уж на то пошло. И… и даже если нет, меня не могут видеть с тобой в таком качестве, где другие могут…        — Значит, даже у Невилла нет шансов, — усмехнулся Фред, и Аврора снова хихикнула.        — Наверное, нет, — сказала она. — Особенно потому, что мой отец захочет, чтобы у него попросили разрешения встречаться со мной или что-то типа того. У него действительно есть видение того, как за мной должны ухаживать и бла-бла-бла.        — О, значит, это было не только ограничение на Святочный бал, — кивнул Фред. — Ладно, решено.        — Решено?        — Да, — сказал Фред, глядя ей прямо в глаза, отчего у Авроры перехватило дыхание. — Я пойду к нему завтра и попрошу разрешения за тобой ухаживать. То есть, если леди не возражает? — спросил он, поднося их соединённые руки ближе к себе.        — Я… я не возражаю, — заикаясь, сказала Аврора и была благодарна тусклому свету и жару камина, на которые можно было списать румянец.        — Тогда решено, — сказал он, поднося её руку к губам и целуя костяшки. — Знаю, в это трудно поверить, но я умею быть осторожным.        — Правда?        — Когда это того стоит, да. А ты, Рори Снейп, того стоишь.        — Фред, ты становишься почти милым, — поддразнила она.        — Боже, ты права. Лучше это исправить.        Он наклонился — не медленно, не быстро, но давая ей достаточно времени, чтобы отстраниться, если бы она захотела. И Аврора не отстранилась.        Поцелуй остался целомудренным, но едва-едва. Их губы встречались и расходились больше раз, чем Аврора могла сосчитать, и если бы её отец сказал «нет», когда Фред спросит, и Фред это уважит, то этот поцелуй был достоин того, чтобы быть последним. Пальцы одной руки Фреда мягко перебирали её волосы, другая лежала у неё на талии. Она держала одну руку на его плече, а другую положила ему на спину.        Как раз когда её накрыло самое странное волнение, Фред отстранился.        — Иди в постель, Снейп.        — Ты тоже, Уизли, — возразила она.        Он рассмеялся, поднялся с дивана и протянул ей руку, чтобы помочь встать. Он не отпускал её руку, пока вёл к лестнице в девичью спальню. Ни прощальных поцелуев, ни одного последнего украденного прикосновения. Фред сжал её руку, а затем направился вверх по лестнице в свою спальню. Аврора усмехнулась про себя, возвращаясь в свою постель, и заметила, что она была не единственной, кто поднимался по ступенькам с лёгкой пружинкой в шаге. <b>— С —</b>        — Мне нужно выпить, — сказал Северус вместо приветствия, врываясь в кабинет Минервы сразу после ужина.        — Не говори мне, что ты раскрыл ещё один из секретов Альбуса? — спросила она, глядя на него с ноткой паники.        — Хуже, — сказал он, проводя рукой по волосам. — Вопреки здравому смыслу, я только что позволил Фреду Уизли ухаживать за моей дочерью.        — Ухаживать? — переспросила Минерва.        — Да, — ответил Северус.        Она уставилась на него на долгое мгновение, прежде чем медленно начала посмеиваться. Когда он нахмурился, смех перешёл в заливистый хохот, доведший ведьму до слёз.        — Это не смешно. У моей дочери есть… парень.        Минерва не переставала смеяться, и после того, как прошло достаточно много времени, а она, казалось, не собиралась останавливаться, Северус встал и направился к её бару, чтобы налить себе пару пальцев виски.        Фред Уизли обещал быть осторожным. Обещал быть идеальным джентльменом. Поклялся, что позволит Северусу выпотрошить его, если когда-нибудь причинит ей боль. И Северус согласился.        Если это когда-нибудь выйдет ему боком, Северус будет ссылаться на временное помешательство от стресса. Ничего другого не оставалось. Ну, разве что хороший виски.