Судьба распорядилась верно /Fate Set Right

— А — 1 сентября 1996 года       — Тебе не повезло, Рори, — сказал Рон, накладывая себе полную тарелку еды. — Оба твоих родителя преподают.       — Ты понимаешь, что это означает, что Гермиона — наш профессор, — прошипел Гарри, наклоняясь к Рону, пытаясь говорить тихо.       Было забавно наблюдать, как краска отливает от лица Уизли, когда до него дошло, что человек, у которого он списывал ещё два года назад, теперь будет проверять его домашку.       — Чёрт возьми, — сказал он, глядя на свою тарелку. Аврора предположила, что нужно сильно постараться, чтобы испортить аппетит Рона, но в этот раз он был близок к этому.       — Не может быть всё так плохо, — сказала Джинни.       — Она когда-то для удовольствия писала лишние эссе, — вспомнил Гарри. — Она там, где она есть, потому что использовала штуку, чтобы брать больше уроков, — сказал он гораздо тише, чтобы не привлекать внимания тех, кто не в курсе. — Будет плохо.       — По крайней мере, мы чему-то научимся, — сказал Невилл, пытаясь звучать оптимистично. — Мы знаем, что у неё большой опыт, и в прошлом году она поощряла тебя проводить ОД, так что вот.       — Вы все просто боитесь, что она будет похожа на моего отца, — заметила Аврора с усмешкой. — Вы боитесь, что она станет Подземельной Летучей Мышью II.       — Ну, — сказал Рон, глядя на учительский стол. — Может быть. Придётся просто подождать и посмотреть, наверное.       Аврора взглянула на своих родителей, увидев искру радости в глазах отца впервые с тех пор, как она стала ученицей. Она заметила, как его взгляд метнулся к столу Когтеврана, и проследила за ним, увидев Лео, сидящего с Луной; он выглядел застенчивее, чем она когда-либо его видела, пока двое других первокурсников разговаривали с ним.       Она улыбнулась, надеясь больше всего на свете, что у Лео первый год сложится гораздо лучше, чем у неё. — Г — 2 сентября 1996 года       Она нервничала. Без сомнения, Гермиона Джин Снейп боялась войти в свой первый послеобеденный класс. Первый урок дня, с первокурсниками, был относительно лёгким. Даже с Лео там, она не придавала этому значения. Также она не придавала большого значения своему классу второкурсников Гриффиндора и Слизерина. Но это, это было то, к чему она не была готова. Потому что два или двадцать лет назад они были её ровесниками. Это должен был быть её год, её класс, и она дрожала.       Она глубоко вздохнула и вошла в комнату. Наступила тишина. Её преподавательская мантия, которая была парой мантий Северуса, трансфигурированных под неё, развевалась, а не хлопала, когда она спускалась по ступенькам к передней части комнаты. Её волосы, изменённые возрастом и беременностью, были собраны в аккуратный пучок. Её лицо, старше, мудрее, было бесстрастным. Некоторые могли разглядеть под всем этим Гермиону Грейнджер, но для тех, кто не знал правды, всегда оставалась тень сомнения.       Она проигнорировала своих бывших друзей, сидевших вместе в первом ряду. Она почти чувствовала запах страха, исходящий от Рональда, который боялся перспективы того, что она будет задавать эссе. Эта часть, надо признать, была довольно забавной.       Гермиона встала перед доской и повернулась к классу. Она сразу заметила пару слизеринцев, которые не удосужились обращать внимание. Крэбб и Гойл, Нотт (хотя это могло быть из-за задачи, стоящей перед ним), Булстроуд. Остальные смотрели на неё с любопытством.       — Кто может сказать мне, кто был самым тёмным волшебником всех времён до Тома Реддла? — спросила она. Увидев хмурые взгляды и недоумение, она поправилась: — Вы-знаете-кого.       — Э-э, Гриндевальд? — сказала Лаванда Браун.       — Гриндевальд, верно. А до него? — Никто не ответил. — До него был Годелот, а до него — Эмерик Злой. Вы заметите, если почитаете об этих именах, что чем дальше в историю мы уходим, тем более безобидным становится «величайшая Тьма». Кто-нибудь может сказать мне, почему? — Снова тишина. — Потому что Тёмные искусства эволюционируют. Они изменчивы, постоянно меняются. Как только мы думаем, что овладели ими, приручили их, нашли способ противостоять каждому проклятию, они меняются на то, чего мы не знаем, чего не ожидаем. Именно поэтому у нас есть класс Защиты от Тёмных Искусств. Не только для того, чтобы научиться защищать себя, но и для того, чтобы понять, что такое Тёмные искусства в своей основе. А теперь я собираюсь использовать отсылку к одному из своих собственных уроков ещё в мои школьные дни. Кто из вас когда-нибудь насылал сглаз?       В отличие от её пятого курса, в классе не было застенчивости. Некоторые даже гордо подняли руки.       — Превосходно. А теперь опустите руки… спасибо. А теперь поднимите руки, если считаете, что Тёмные искусства… совершенное зло.       Здесь образовался явный разрыв. Небольшое количество слизеринцев подняли руки, в то время как из Гриффиндора руки опустили только Гарри и Дин.       — Знали ли вы, что сглаз на самом деле считается тёмным заклинанием? — спросила она класс.       — Но, профессор Снейп! — запротестовала Парвати.       — Ах, давайте это исправим, хорошо? — перебила Гермиона. — Прежде чем возникнет какая-то путаница, я хочу, чтобы вы называли меня профессор Ги.       — Почему не вашу девичью фамилию? — спросила Лаванда, сузив глаза.       Гермиона впилась взглядом в глаза Лаванды, используя свою окклюменцию, чтобы казаться холодной, позволяя лёгкой усмешке появиться на губах.       — Я отказываюсь использовать своё прежнее имя, — сказала она, оставив всё так.       Если дети Пожирателей Смерти упомянут её, это будет воспринято именно так, как она играла почти два десятилетия: хотя Грейнджер и было старым именем, оно было запятнано связью с МакГонагаллами, и она не хотела, чтобы её прошлая жизнь ассоциировалась с ней и Северусом.       — Профессор Ги, — снова попробовала Парвати. — Сглаз — это не то же самое, что проклятие или наговор.       — Ты права, мисс Патил, это не так. Но это заклинание, созданное с намерением навредить, используемое с намерением по крайней мере смутить, и часто причиняющее какой-то дискомфорт. Режущий наговор может отрубить конечность или разрезать ткань. Он не задумывался как тёмное заклинание, он не был создан таковым, но он таков. Потому что намерение может быть изменено и оно может причинить вред.       — Значит, вы хотите сказать, что мы все станем тёмными? — сказала Лаванда.       — Станем? — усмехнулась Панси. — Я слышала, что ты сделала с Дженис Моррис с Пуффендуя, потому что та посмотрела на Уизли в магазине его брата. Ты уже на полпути.       Лаванда стала тёмно-красной, от смущения и ярости.       — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, ты…       Гермиона непринуждённо подняла палочку и выпустила громкий хлопок, заставив класс взвизгнуть и вздрогнуть. Она подождала, пока все успокоятся, бесстрастно глядя, как они все смотрят на неё с опаской.       — Да будет вам известно, что в этом классе не будет места оскорблениям. Никаких насмешек. Никаких указаний на то, кто, по вашему мнению, светлый или тёмный. Мистер Поттер, наш предполагаемый спаситель волшебного мира, сидит рядом с мистером Малфоем, который слизеринец и чистокровный. Ваш факультет не определяет, какой ведьмой или волшебником вы станете. Вас распределили в одиннадцать лет, основываясь на качествах, которые являются частью вашей сущности. Но помните: амбициозность не означает враждебность, храбрость не означает благородство, преданность не всегда хороша, а остроумие не означает интеллект. Взгляните хотя бы на вашего профессора Локонса.       Это вызвало несколько смешков.       — Откуда вы знаете Локонса? — подозрительно спросил Симус.       — Я жена профессора Снейпа. Я встречала всех сотрудников, которые когда-либо работали в Хогвартсе. И профессор Локонс сделал своим делом, чтобы все знали, кто он. А теперь, пожалуйста, откройте страницу двести девять. Прочитайте одну страницу, а затем мы обсудим, почему у нас есть классификации Тёмных искусств. — А —       — Никогда не думал, что скажу это, — сказал Рон, когда они все сидели за обедом, — но мне понравился этот урок.       — Влюбился в учительницу? — спросил Драко, сидя за столом Гриффиндора между Гарри и Авророй. Он получил пару странных взглядов, но в основном, казалось, никто не был против. Более того, Аврора заметила, что это побудило Парвати и Лаванду сесть за стол Когтеврана с Падмой.       — Отвали, Малфой, — нахмурился Рон. — Мы это уже проходили.       — Так какая она? — спросила Аврора. — Она строгая, как мой отец, или…?       — Страшная, — подчеркнул Рон.       — Она гораздо более сдержанная, — согласился Драко. — В то время как у твоего отца острый язык и он много высмеивает, твоя мать… спокойная. Кажется, она всё делает с видом безмятежности.       — Кроме тех случаев, когда упоминаешь её имя, — вспомнил Гарри. — Ей это совсем не понравилось.       Аврора достала палочку, чтобы наложить вокруг них «Муффлиато». Было немного жужжания, но сойдёт.       — Это из-за её легенды, — объяснила она.       — Боже, у вас в семье все двойные агенты? — спросила Джинни.       — Нет, я помню, Гермиона рассказывала мне об этом, — сказал Гарри. — Её удочерил брат профессора МакГонагалл и его жена, и она взяла их фамилию. Грейнджер… было её чистокровной связью. Кажется, был какой-то старый мастер зелий по фамилии Грейнджер. В любом случае, поскольку МакГонагаллы были полукровками, а тот, кто её удочерил, женился на маглорожденной, она притворялась, что рада от них избавиться.       — Как дядя Северус отбросил своё магловское наследие, она отбросила свою любящую маглов семью, — сказал Драко.       — Не говоря уже о том, что, думаю, все бы поняли, кто она, если бы мы называли её профессор Грейнджер, — сказал Невилл. — Она не так уж сильно отличается, правда? Рори немного похожа на свою маму, большинство просто решило бы, что поэтому она выглядит знакомой. Назови её Грейнджер — и всё кончено.       — Что доставило бы много хлопот моему отцу.       — И тебе, — указал Драко.       — И Лео, — напомнила им Аврора, глядя на брата, который сидел в конце своего стола, склонив голову над книгой. — Интересно, как у него дела? — Л —       Хогвартс отстой. Не то чтобы он, Леонидас Снейп, когда-либо произнёс это слово вслух, но это был отстой! Разве пуффендуйцы не должны быть добрыми? Почему они дразнили его на уроке? Ах да, потому что оказалось, что, хотя он был гением зельеварения, мастером окклюменции в возрасте до одиннадцати лет и ходячим учебником, он был… неловким. И если бы это была его единственная проблема, он бы с ней справился. Но в попытке показать хихикающим идиотам, что он превосходит их во всём… он взорвал своё перо. Как он умудрился испортить Вингардиум Левиоса? Ах да, он хотел сделать это без палочки. Как его сестра на пятом курсе. Потому что упаси Мерлин не быть ей ровней.       Ему не нужно было читать учебник. Как и его родители, его способность к запоминанию была почти фотографической. Но он также знал, что здесь, в Большом зале, где были и его родители, и его сестра, и Драко, никто не посмеет дразнить или мучить его.       Храбрый? Ха! Нет, он не был храбрым, как его отец. Определённо не настолько, чтобы быть на Гриффиндоре, как его мать и сестра. И, по-видимому, недостаточно хитрым, чтобы быть на Слизерине, как его отец, его амбиции тоже хромали.       Но сейчас он не чувствовал, что принадлежит и Когтеврану.       Он нигде не принадлежал. Ни здесь, ни в магловской школе. Нигде.       Тяжело вздохнув, Лео перевернул страницу, уставившись в пустоту, желая, чтобы у него был Маховик Времени, чтобы начать всё заново. Как у мамы. — А — 5 сентября 1996 года       — И как прошла первая неделя у всех? — спросила её мать, когда они все сели ужинать в личных покоях родителей. И это было то, к чему нужно было привыкнуть? Прошло много времени с тех пор, как они все жили вместе в замке. Ещё до рождения Лео, если не считать недели после его рождения. И, казалось, Хогвартс, будучи разумным, знал, что её мать отказалась от обычных покоев, отведённых для преподавателя Защиты, и расширил жилые комнаты и кухонную зону в покоях её отца, чтобы освободить место для неё.       Домовые эльфы всё ещё приносили еду. И как она могла винить свою мать за то, что она позволяла им баловать всех хорошей едой во время семейного ужина? Конечно, Аврора видела, как её мать слегка морщилась, когда эльф с таким рвением объявлял, что он «к их услугам», но её мать была не лучшим кулинаром, и, ну…       — Я ненавижу здесь всё, — сказал Лео, и Аврора резко обернулась, чтобы с беспокойством посмотреть на брата.       — Ненавидишь? — спросил отец. — Почему?       — Потому что я не вписываюсь! Эта чёртова шляпа ошиблась, и теперь я выгляжу как дурак, — огрызнулся Лео, и Аврора слегка отпрянула, когда его взгляд встретился с отцовским.       — Леонидас, Распределяющая шляпа не ошибается. И ты вечно жаловался, что не вписываешься в магловскую школу. Так что случилось? Кто-то тебя обижает? — последняя фраза была произнесена холодно, и Аврора слишком хорошо помнила, каково это было в первые несколько месяцев.       — Не—не совсем, — пожал он плечами. — Несколько пуффендуйцев дразнили меня, но я нахмурился на них, как ты, и они перестали.       Аврора фыркнула, а затем рассмеялась, представив это.       — Это не смешно, Рори! — огрызнулся Лео.       — Но это смешно! Ты понимаешь, что теперь они, наверное, ещё больше тебя боятся? Может, они были идиотами и забыли, кто твой отец, пока ты не напомнил?       — Но у меня нет друзей! — закричал Лео.       — У меня здесь сначала тоже не было друзей, — сказала Гермиона, и Аврора посмотрела на маму. Она пожала плечами, покачав головой. — Спроси у отца, я была ужасной всезнайкой. Я была полна решимости доказать, что принадлежу этому миру, цитируя всё, что знала. Я чувствовала себя выше, когда превосходила сверстников из волшебных семей, но это не делало меня очень симпатичной.       — Ни у кого в этой семье первые несколько месяцев не были лёгкими, — сказал её отец, и Аврора могла только кивнуть. — Дай себе время, Леонидас. И перестань пытаться выделиться. Да, ты умный и одарённый юный волшебник, и, вероятно, мог бы дать фору некоторым болванам с курса твоей сестры. Но ты должен перестать выделяться. Это только ухудшит ситуацию.       — Да, папа, — признал Лео, задумчиво глядя на свою курицу с картофелем.       — А ты, Рори? — спросила её мать.       Она пожала плечами.       — Рассказывать особо не о чем. Кроме того, что Гарри проводит отборы по квиддичу на следующей неделе.       Когда её мать сказала: «Абсолютно нет!», её отец спросил:       — Загонщик или охотник?       Лео оживился, пока их родители смотрели друг на друга.       — Прошу, дамы вперёд, — уступил он.       — Квиддич опасен! Она может пострадать или того хуже.       — Она столкнулась с дюжиной Пожирателей Смерти вместе с шестью друзьями, — напомнил он.       — Она вернулась раненой.       — Если уж на то пошло, это была вина Луны, и это была случайность, — вставила Аврора.       — Это отвлечёт от учёбы, — снова попыталась её мать.       — Аврора лучшая на своём курсе, Гермиона, ей вряд ли нужно об этом беспокоиться, — сказал Северус. Брови матери нахмурились, и она, казалось, хваталась за соломинку. Аврора усмехнулась, когда её отец усмехнулся. — Идёт война, дорогая. Есть вещи и похуже сломанной руки. Кроме того, ей сначала нужно попасть в команду.       — Я больше склонялась к сломанной шее, но, полагаю, ты прав. — Аврора усмехнулась, когда её мать вздохнула с поражением.       — Вероятность того, что Рори серьёзно пострадает во время матча по квиддичу, очень мала. Единственная серьёзная травма за последние двадцать лет была у Гарри Поттера, когда Рори только начинала, и, кажется, это был домовой эльф, не так ли?       — Да, Лео, ты прав.       Их мать снова тяжело вздохнула. 12 сентября 1996 года       — Ты волнуешься? — спросила Джинни, когда они направились к полю, держа в руках мётлы.       — Наверное, — ответила Аврора. — Я имею в виду, да, потому что я хочу быть в команде, и я знаю, что Гарри не будет играть в любимчики. И я хочу попасть в команду, чтобы заставить маму немного больше нервничать. Но я не волнуюсь, потому что, чёрт возьми, я знаю, что облетаю большинство наших однокурсников, а есть ещё те, кто придет без мётел.       — Да, мне их немного жаль, — поморщилась Джинни. — В смысле, никто не захочет летать на школьной метле во время матча по квиддичу. Это как напроситься на травму.       — Очевидно, — усмехнулась Аврора.       Джинни медленно выдохнула, подойдя немного ближе к Авроре, когда они поднимались.       — У нас всё получится, — сказала она, расправив плечи и вздёрнув подбородок. — Мы можем облететь Рона, а он был вратарём целый год.       — У нас абсолютно всё получится, — согласилась Аврора.       Они присоединились к остальной массе народа, которая уже собралась на поле, и она составляла по крайней мере половину факультета.       — Итак, группы по десять, сначала проверим полёты. Когда я увижу, кто из вас умеет летать, мы перейдём к игровым позициям. Помните, единственная закрытая позиция — ловец, — крикнул Гарри.       Аврора огляделась, заметив, что на трибунах было не так много людей. Она вздохнула с облегчением, стряхивая напряжение с плеч. Летать было легко, и она знала, что им с Джинни не о чем беспокоиться.       — Вы готовы? — спросил Рон, выглядя намного бледнее обычного.       — Конечно, — с уверенностью сказала Джинни. — А ты?       Гарри свистнул:       — Итак, собираемся в группы, готовимся. Каждый раз, когда я свистну, группа взлетает.       Было довольно печально, что несколько групп из примерно полудюжины так и не поднялись в воздух. Была целая группа без мётел, надеявшаяся, что Гарри не вызовет их в небо, пока не приземлится другая группа, чтобы они могли одолжить метлу. Также было много первокурсников, которые, к сожалению, ещё не научились летать и сразу падали. Пока эта группа поднималась, Аврора оглянулась через плечо на трибуны и увидела всю свою семью. Всю семью. Не только родителей, брата, Драко и тётю Мин, но и бабушку Делию и Оливера.       Никакого давления, Гарри, просто твой бывший капитан, а теперь профессиональный игрок в квиддич, на трибунах.       — У Луны на голове лев? — спросила Джинни.       — Думаю, да, — согласилась Аврора. И тут Гарри свистнул, и наступила очередь их группы.       Она, Джинни, Рон и Кэти Белл были явными лидерами в своей группе, поэтому она не удивилась, когда Гарри сказал им отойти в сторону, пока остальные переходили к следующему этапу.       — Боже, что здесь делает Оливер? — запыхтел Рон.       — Он член семьи, — сказала Аврора. — Готова поспорить, тётя Мин рассказала моей бабушке об этом. И она, должно быть, сказала Олли.       — Подожди, — сказала Джинни. — Оливер приходится родственником профессору МакГонагалл?       Аврора кивнула.       — Он её племянник. Его отец, её брат, был убит Пожирателями Смерти, когда он был младенцем, и моя бабушка как бы ушла в подполье. Она встретила и вышла замуж за чистокровного в Ирландии, и он усыновил Олли. Сам он не мог иметь детей, так что…       — Эй, — сказала Джинни, хватая Аврору за запястье. — На какую позицию ты пробуешься?       — Загонщик, — ответила она. — Гарри достаточно видел меня в товарищеских матчах и знает, как я играю охотника. Решила рискнуть.       — Удачи, — кивнула Джинни.       — Итак, разбиваемся на команды, — крикнул Гарри. — Я зачарую ваши рубашки, чтобы определить команду, чёрные и белые. Лучшие игроки попадут в команду.       Аврора села на метлу и подлетела к бите, которую Гарри левитировал над головой. Она поправила хватку, вздохнула и сосредоточилась.       Она была Снейп, и разве они не были известны тем, что они не слишком дружелюбны? Разве не отличный способ выплеснуть эту агрессию — разбить мяч о команду соперника?       Мысленный настрой успокоил её нервы, и её накрыло чувство холодной решимости. Должно быть, это подействовало, потому что, когда она посмотрела на своего коллегу-загонщика, он заметно вздрогнул. Это заставило её усмехнуться, и когда Гарри свистнул, чтобы начать игру, она взлетела.       Аврора бросилась за летящим бладжером, который направлялся к её товарищу по команде. Она крепче сжала биту и изо всех сил размахнулась. Бладжер взлетел, и хотя часть её мозга кричала, что она целится в Джинни, её подруга великолепно увернулась, доставляя квоффл к кольцам.       Аврора услышала свист другого бладжера, летящего к ней, и быстро пригнулась. Она злобно посмотрела на него, прежде чем набрать скорость и обогнать его. Она взлетела вверх и ударила по нему. Возможно, не так сильно, как ей хотелось бы, но она смогла выбить одного из учеников, пытавшихся стать охотниками. Она развернулась, наблюдая, как другая команда отбила бладжер обратно в сторону Кэти. Она нырнула вниз, отбила мяч тыльной стороной биты и позволила своему товарищу по команде забить гол.       Она не знала, как долго они играли, но к тому времени, когда Гарри свистнул, она была потной и уставшей, под кайфом от адреналина. Она защитила свою команду от большинства бладжеров. Пару раз до неё добрались двое парней и сделали несколько ударов, но это не умаляло её отличной игры.       Когда она приземлилась, она снова начала слышать — люди на трибунах аплодировали. Она не смотрела. Аплодисменты ничего не значили. Джинни подошла, и они обменялись «дай пять», но ничего не сказали. Слишком запыхавшиеся, слишком нервные, но причина не имела значения.       Гарри стоял на поле, выглядя серьёзным, просматривая пергамент на своём планшете, время от времени постукивая пером по подбородку, размышляя.       Переведя дыхание и напившись воды, Аврора, Джинни и Рон сбились в кучу, ожидая.       — Итак, — сказал Гарри. — В основном выбор был очень трудным. Но я принял решение. Вы все были великолепны, но некоторые были немного лучше других. Итак, Белл, Пикс, Робинс, Снейп, Уизли и Уизли — вы в основном составе, — сказал Гарри, и Рон чуть не перекричал его своим восторгом, пока он продолжал. — Кут, Маклагген и Томас — запасные.       Остальные, кто не попал в команду, ушли, немного расстроенные, один или двое ворчали о фаворитизме, но Авроре, честно говоря, было всё равно. Да, она была другом Гарри, но она умела играть.       — Не целься мне в лицо, когда мы встретимся, — сказал Драко, один из первых вышел на поле с трибун. — Я буду признателен, если ты не испортишь мою привлекательную внешность.       — Привлекательную? — поддразнила Аврора.       — Только за это ты никогда не выиграешь ни одного матча. Ни одного.       — Мы встретимся только раз, Драко. И хотя я, возможно, попытаюсь тебя замедлить, мы оба знаем, что ты не моя главная цель.       — Поздравляю, Рори, — сказал Невилл, застенчиво улыбаясь, а затем покраснев. — И Джинни, и Рона. Знаете, поздравляю всех вас. Вы попали в команду. Ура, — сказал он, останавливаясь и потирая затылок, отказываясь смотреть на кого-либо из них.       — Отличный полёт, юная леди, — голос её отца остановил все разговоры. — Только не жди, что я буду поддерживать тебя, когда ты будешь играть против моего факультета.       — И не мечтала, — легко согласилась Аврора. — Кроме того, у меня есть мама. И Лео.       — Хотя я признаю, что профессор Ги на твоей стороне, не рассчитывай на своего брата, иначе ты будешь очень разочарована, — сказал он так, будто это было серьёзной угрозой. Краем глаза она видела, как некоторые ученики с ужасом смотрят на них. В конце концов, как этот великий зануда может так разговаривать с собственным ребёнком? Но никто не заметил дразнящего блеска в его глазах или лёгкой усмешки, дрожащей в уголке его губ. Она поняла добродушную насмешку: хотя Лео и распределили на Когтевран, он, вероятно, будет поддерживать Слизерин просто из духа противоречия. Поддерживать псевдобрата вместо настоящей сестры.       Аврора коротко кивнула, и профессор Снейп ушёл, проходя мимо своей жены, которая, когда он отвернулся и большинство не смотрели, беззвучно похлопала Авроре и показала большой палец вверх, прежде чем повернуться и последовать за мужем.       — Твоя семья чокнутая, все до одного, — сказал Рон.