Глава 47
23 июня 2026 г., 18:00
— Г —
23 августа 1996 года
— Может, посвятим детей в это? — спросил Сириус, пока Гермиона ставила чайник на стол.
— Спасибо, дорогая, — пробормотал Аластор, наливая себе первым. Кричер подошёл с подносом печенья, немного улыбнувшись в ответ на улыбку Гермионы и её «спасибо».
— Нет, не тогда, когда часть того, что я должен вам сказать, касается одного из них. Пока у нас не будет плана, я не хочу, чтобы они знали подробности, — твёрдо сказал Северус, качая головой.
— Что ещё могло случиться на этот раз? — спросила Минерва с явным раздражением, забирая чайник у Аластора.
Гермиона обошла стол и села между Северусом и Ремусом.
— Вечно Дамблдор что-то недоговаривает, — проворчал Аластор. — Видно, как он ловко уходит от вопросов. Не хочет говорить о своей руке, а я распознаю проклятие, когда увижу его.
— Да, вместо этого он твердит о разведывательных миссиях. О том, чтобы распространять информацию против вы-знаете-кого, — проворчала Минерва.
— Слова ничего не сделают против него, — насмешливо сказал Сириус. — Он на свободе, все знают, это общеизвестно. Ты либо боишься его, либо на его стороне. А если боишься, то либо не высовываешься, либо уезжаешь из страны, либо сражаешься против него.
— Потому что человек, который когда-то ратовал за превосходство крови, теперь хочет только подавлять маглов и порабощать маглорожденных. Я могу сказать вам сейчас, что сообщество оборотней уже склоняется к его поддержке, — сказал Ремус, стукнув по столу. — Альбус Дамблдор и Волдем… — он взглянул на Северуса.
— Не надо, — предупредил Северус.
— …Реддл — единственные, кто вообще рассматривают какое-либо будущее для стай.
— Но разве Фенрир не среди его последователей? — спросил Сириус. — Разве он не причина того, почему многие из вас стали оборотнями?
— Да, — серьёзно сказал Ремус. — Но людям всё равно, был у нас выбор или нет. Оборотень не может удержаться на работе, не может жить в обществе. Я был одним из немногих, кому действительно удалось попасть в школу.
— Значит, ты хочешь сказать, что нам нужно что-то предложить оборотням? — спросил Аластор.
— Всё, что я говорю — спасибо, Минерва — всё, что я говорю, это что Альбус посылает нас в мир, рискуя нашими шеями, прося других подняться против Тёмного волшебника, который вернулся из мёртвых. И я не думаю, что мы можем разбрасываться словом «крестраж».
— И это возвращает нас к тому, что я хочу обсудить, — сказал Северус. — Начнём с руки.
— Проклята? — спросил Аластор.
— Да, — кивнул Северус. — Достаточно сильно, что, будь он более слабым волшебником, он бы умер в тот момент, когда надел кольцо на палец.
— Чёртов идиот! — рявкнул Аластор. — Какого чёрта заставило его сделать такую глупость?
Северус покачал головой.
— Не сказал. Но мы знаем, что есть крестражи, возможно, он коснулся одного из них.
— Мои исследования не показали, что крестражи так действуют, — сказала Гермиона. Северус посмотрел на неё, озадаченно. — Я попросила у твоей матери заглянуть в её библиотеку.
— Ты отважилась на это одна? — спросил он, и Гермиона не могла понять, больше он шутит или обеспокоен.
— Ты говоришь о своей матери так, будто она демон.
— День на день не приходится.
Гермиона покачала головой.
— Я нашла книгу, которую просматривал Лео. Она была… тревожной. Но, насколько я понимаю, крестраж может сильно влиять на тебя. Альбус сказал, что был одурачен, возможно, он был под влиянием одного из них. Джинни не знала, что делает, теряла часы своей жизни из-за контакта с дневником. И если мы считаем, что Гарри может быть живым крестражем, посмотрите, насколько он безрассуден, он вспыльчив, хотя теперь это случается реже, когда он научился окклюменции. Крестраж — это часть развращённой души. Честно говоря, я думаю, Гарри пострадал меньше всех, потому что у Реддла почти не осталось души, чтобы развращать его.
— Но он не может причинить физический вред, пока ты не попытаешься его уничтожить. Могу поспорить, Тёмный Лорд поставил на них дополнительную защиту. Умно, на самом деле, когда под угрозой часть твоей души.
— Значит, Альбуса соблазнили надеть это кольцо, и оно его прокляло, — подвела итог Минерва. — Что теперь?
— Он дал ясно понять, что не намерен говорить вам, что умирает, — сказал Северус. — И он хочет, чтобы это сделал я.
Никто не пошевелился. Гермиона не была уверена, что кто-то вообще дышал.
Она сидела тихо, попивая чай, пока Северус рассказывал остальным о своей встрече с Альбусом и о часах, которые он провёл, корпя над заметками, рунами и крысами, совершенствуя заклинание, которое заставляло цель выглядеть мёртвой. Как ему потребовалось много времени, чтобы понять контрзаклинание и осознать, что крыса, находившаяся под проклятием день, с меньшей вероятностью оживёт, чем та, которая была под ним час. Он рассказал, как он был уверен, что у него есть безотказный план инсценировать смерть Дамблдора, только чтобы директор потребовал убить его в любом случае.
— Что ты имеешь в виду? Какие у тебя могут быть причины его убивать? — спросила Минерва, когда Северус закончил.
— Много, держу пари, — проворчал Сириус.
— Не то чтобы он дал мне список, Минерва, — вздохнул Северус. — В типичной манере Альбуса, он только улыбнулся и ушёл. Я думал об этом с тех пор, как он мне сказал. Единственное, что я знаю, это то, что он пытался разрушить мою жизнь. Он хотел, чтобы я был изолирован, отрезан, зол и обижен. Я не знаю, почему.
— Всегда пытался доказать, что это вредит твоей легенде, — сказал Аластор. — Иметь связи и всё такое.
— Он был взбешён, когда узнал, что Гермиона беременна Лео. Сказал, что дети всё усложняют, — согласился Северус.
Гермиона заметила, как напряглись Ремус и Сириус; Ремус смотрел в стол, а челюсть Сириуса сжалась.
— Он ставит Поттера выше всех остальных, но считает глупым, когда Молли беспокоится о своих детях, — покачала головой Минерва. — К сожалению, то, что вы говорите, меня не удивляет.
— У него остался максимум год, убью я его или нет. Трудно сказать, кого он назначит лидером, но, думаю, можно с уверенностью сказать, что он не скажет всем правду. И цитирую: «Я не люблю класть все яйца в одну корзину, особенно в ту, что часто висит на руке Реддла». Это его оправдание для меня, и мне очень интересно услышать его доводы для остальных.
— Что ж, всё станет немного проще, когда Гермиона станет преподавателем по Защите. Информация будет передаваться свободнее, по крайней мере, с половиной из нас, — сказала Минерва.
Гермиона не хотела зацикливаться на этом. Изначально она думала, что Септима решила уйти, когда Альбус попросил её преподавать. С поступлением Лео в Хогвартс она могла бы сократить свою консультационную работу, но когда он ясно дал понять, какую должность она займёт, она не могла ему отказать.
— Тем не менее, нужно быть осторожными, — сказал Аластор. — Постоянная бдительность. Альбус может ничего нам не говорить, если заглянет в наши головы и обнаружит, что мы знаем больше, чем он думает. То же самое с вашими детьми.
— Когда мы скажем им? — спросил Сириус.
— Позвольте им насладиться летом и остатками невинности, — сказал Северус. — Тёмный Лорд вернулся, и если его планы осуществятся так, как он хочет, у детей будет очень мало шансов на это.
— А —
30 августа 1996 года
Косой переулок был уже не тем, что даже четыре недели назад. Многие магазины были закрыты и заколочены, отчего он казался безлюдным. К счастью, ходили слухи, что это только в Лондоне, а не везде. Выходные в Хогсмиде были бы ужасно скучными, если бы это было так.
Она сопровождала своих родителей и брата в переулок, но разошлась с ними, когда они направились к Олливандеру. У неё был момент наедине с собой, когда она выбирала палочку. Она не могла вспомнить, где был Лео, но его не было с ними, что позволило ей пережить этот момент.
Лео получит свою палочку довольно поздно, потому что все надеялись, что Олливандер вернётся. После того как магазин был закрыт на пару недель, его сын пришёл, чтобы помочь с началом учебного сезона. Однако его магазин был не единственным, который закрылся, поэтому она оказалась в «Дырявом котле», а не в кафе Фортескью, как планировала изначально.
«Всё ещё не могу поверить, что я была одной из его последних клиенток», — читала она, потягивая сливочное пиво. «И подумать только, мы все были в тот день в переулке. Что, если это были Пожиратели Смерти и они узнали нас? Бабуля была так рада, так горда, думая, что я действительно волшебник, как мой отец, но я не знаю. Я почти уверен, что мой отец не был бы так напуган».
— Что читаешь? — голос Фреда заставил Аврору подпрыгнуть, и она с досадой вздохнула, когда её сердце успокоилось. Он сел напротив неё, и, хотя она хотела сказать ему уйти, она, по правде говоря, была рада не быть одной.
— Письмо от Невилла, — ответила она, опуская пергамент.
— Невилл, — сказал Фред, и Аврора попыталась понять, почему он произнёс его имя таким тоном. Она была одновременно счастлива и недовольна. — И как поживает наш дорогой Невилл?
— Узнай, — сказала она, протягивая Фреду пергамент и отпивая ещё глоток.
Она смотрела, как он читал, замечая все его небольшие мимические тики, пока он читал. Дёрганье бровей, мимолётную улыбку.
Когда он положил пергамент, он слабо усмехнулся.
— Он правда влюблён в тебя.
— Это твой вывод из этого? — сказала она.
— Да, — просто сказал Фред. — Но у Нева всегда были на тебя виды. И вот он спрашивает, как ты. Какие у тебя планы на учебный год. С кем ты общаешься. Он прощупывает почву, я бы сказал. Вероятно, пригласит тебя на свидание до Рождества.
Аврора нахмурилась.
— И что ты думаешь об этом?
Фред посмотрел на стол.
— Это я всё прекратил.
— Ты также сказал, что будешь рядом как друг, — возразила она, и он кивнул, словно только что вспомнил об этом. — Итак, как друг, который не близок с Невиллом, что ты думаешь?
Фред взглянул на неё, изучая. Он протянул руку через стол, взял её сливочное пиво и отпил. Она приподняла бровь, и он слегка усмехнулся, прежде чем усмешка угасла. Затем он вздохнул, смирившись.
— Я думаю, тебе стоит согласиться, — сказал он. — Если у Невилла хватит смелости спросить разрешения у твоего отца, тогда дай парню шанс. Это не повредит, и, ну, он может быть… — Фред пожал плечами.
— И это не… это не…
— На днях я встретил одну милую девушку, — сказал он, и сердце Авроры внезапно сжалось. — Хорошенькая, окончила Шармбатон. Она работает ученицей у мадам Малкин. Она спросила, не хотел бы я выпить с ней чаю. — Он расправил плечи. — Нам нужно двигаться дальше, Рори. Ты встречайся с Невви, я буду встречаться с Жанетт.
— Хорошо, — сказала она, протягивая руку через стол и забирая своё сливочное пиво. — Если он пригласит, я соглашусь.
— Ладно, договорились. Прекрасно, — согласился Фред.
— Теперь я вооружён, — голос Лео привлёк их внимание, и Аврора заметила веселье в глазах Фреда, прежде чем он хорошо попытался его скрыть. — Так что если ты здесь, чтобы причинить моей сестре ещё больше страданий…
— Какая палочка выбрала тебя, юный мастер Снейп? — спросил Фред, его улыбка прорывалась сквозь маску.
— Чёрный ясень, десять с половиной дюймов, волос единорога. Как у моего отца. И, конечно, достаточно мощная, чтобы заклясть тебя, если Аврора проронит хоть одну слезу.
— Не обещай таких вещей. Слеза может быть от смеха.
— И что же тебя рассмешило бы? — запротестовал Лео.
— Мой одиннадцатилетний брат пытается защитить мою честь, — возразила она.
— Я не буду пытаться. Я преуспею, — заверил её Лео.
— И я думаю, мы теперь достаточно хорошо знаем друг друга, чтобы ты знал, что я никогда не причиню вреда твоей сестре намеренно, — бросил вызов Фред. Затем, с озорной усмешкой, Фред наклонился и прошептал Лео что-то, чего Аврора не слышала. Глаза Лео расширились, и он решительно кивнул.
— Считай, что сделано, — сказал он.
— Считай, что сделано? — спросила Аврора.
— О, это Бетти меня зовёт? Еда готова, нужно бежать, — сказал Фред, вскакивая на ноги. Затем он остановился, чтобы оглянуться на неё. — Был рад тебя видеть, Рори. — И не сказав больше ни слова, он ушёл.
Аврора смотрела ему вслед. Он сказал ей двигаться дальше, и она так и сделает. Возможно, не с Невиллом, но с кем-то. Она сделает это. Правда.
— Я это сделаю, — сказал Лео, и Аврора повернулась к нему. — Если кто-то причинит тебе боль, я его закляну.
— Взаимно, — сказала она с улыбкой, ероша его слегка жирноватые волосы.
— Эй! — воскликнул он, быстро поправляясь. — Если я собираюсь быть на самом достойном факультете Хогвартса, я не могу позволить своей сестре-гриффиндорке растрёпывать мне волосы.
— О, не собираешься присоединиться ко мне?
— Нет, — категорично сказал он. — Я буду слизеринцем, как папа.
— Г —
31 августа 1996 года
Они были на площади Гриммо, что для Сириуса, должно быть, было совсем нелегко. Гермиона сидела рядом с ним, положив руку ему на бедро в знак поддержки, её муж был с другой стороны, скрестив руки и сердито глядя на Ремуса. Не то чтобы Северус не мог придумать дюжину причин, чтобы в любой момент устроить Ремусу такой холодный приём, но, по крайней мере, на этот раз это было в знак солидарности с другом.
— Где Гарри? — спросила Гермиона у Сириуса, который, казалось, неплохо держался, несмотря ни на что.
— Он с Драко в доме Энди, — ответил Сириус.
Взгляд Северуса смягчился, и он приподнял бровь, поворачиваясь к Сириусу.
— Ты считаешь это разумным?
— Почему нет? — спросил Сириус.
— Учитывая… напряжение между ними? — спросил Северус.
Сириус фыркнул.
— Для этого нужно, чтобы они его признавали. Нет, я не волнуюсь. И если каким-то невероятным образом они решат сделать этот шаг вместе с Энди, Тедом и Сиси под одной крышей, то тем лучше для них.
В столовую вошёл Дамблдор, глаза его сияли, рука была спрятана под мантией. Гермиона задавалась вопросом, скажет ли он что-нибудь об этом на этот раз, но она сомневалась. Взгляд на Аластора и Мин сказал ей, что они задавались тем же вопросом.
— Мы сделаем это обсуждение относительно коротким, если мы все сможем прийти к соглашению. Нам нужна охрана, чтобы перевезти Гарри.
— И других детей, — сказала Минерва.
Дамблдор улыбнулся.
— Не думаю, что нам нужно беспокоиться о всех них.
— А почему нет? — возразила она. — Не только Поттер ходил в Министерство.
— Нет, но только Гарри — Избранный.
— А зачем делать мишень на его спине ещё больше, приставив к нему охрану? — саркастически возразил Сириус. — Вы-знаете-кто в «Пророке». Люди знают, что он вернулся, и если кто-то всё ещё считает Гарри Избранным, толпа вокруг него — это последнее, что обеспечит ему безопасность.
— Думаю, сопровождение было бы разумным, Сириус, — спокойно сказал Ремус.
— Ты так думаешь, но ты не его опекун, не так ли?
— Джентльмены, — сказал Дамблдор, поднимая только здоровую руку, чтобы успокоить их.
— Возможно, если бы у нас были Кингсли, мисс Тонкс и ещё один-два аврора, которым можно доверять, чтобы они стояли на платформе, это выглядело бы скорее как общая безопасность, а не как особое обращение, — предложил Северус. — Родители и так будут на взводе, это заверит их, что все под защитой.
— Я согласен со Снейпом, — сказал Аластор.
— Как бы то ни было, наша забота — Гарри, — твёрдо сказал Альбус.
— Так пусть за ним следят на расстоянии, — предложила Гермиона. — Привезите его туда пораньше, одним из первых, с другом. Он уже с Драко…
— Нет, отсюда и ниоткуда больше, — твёрдо сказал Альбус.
— Нет, — сказал Сириус. — Он уже там, с вещами, и если ему нужно сопровождение, эти голубки могут последовать за ними. А учитывая, что Ремус уже переехал к Тонкс, не составит труда встретиться утром. Прямо за чашкой чая, Ремус? Или ты теперь пьёшь только кофе?
Гермиона закрыла лицо рукой, качая головой.
— Обязательно тебе делать это сейчас? — спросил Ремус.
— Понятия не имею, о чём ты. Это простой вопрос. Когда ты был со мной, ты пил чай по утрам. Теперь, когда ты с Тонкс, мне интересно, изменились ли твои привычки.
— Это ты ушёл, Сириус, — напомнил ему Ремус.
— Да, потому что после почти двадцати лет любви к тебе я решил, что не хочу быть на вторых ролях у очередной женщины.
В комнате воцарилась неловкая тишина, и Гермиона подняла глаза, чтобы увидеть смущённого Ремуса, удивительно спокойного Сириуса и Дамблдора…
Гермиона расхохоталась при виде выражения широко раскрытого изумления на лице директора.
Когда Сириус повернулся к Альбусу, тот просто пожал плечами.
— Называй меня мелочным. Я прекрасно понимаю, что устраиваю сцену.
— Как… что значит, ты был влюблён в Ремуса? — спросил Альбус.
Сириус оглядел остальную комнату, прежде чем с недоумением снова повернуться к Дамблдору.
— Вы же были с Гриндевальдом, не так ли?
— Нет. Да. Я хочу сказать, я думал, вы были с миссис Снейп.
Настала очередь Сириуса рассмеяться.
— Нет, Ремус вздыхал по ней, а не я.
— Мы обсуждали, как обезопасить Гарри, — быстро вмешался Ремус.
— Думаю, вопрос решён, — сказал Аластор. — Команда авроров на платформе, наблюдает за всеми. Тонкс следует за Поттером и Малфоем из дома Энди. Договорились.
— Я не думаю…
— Отлично! — Сириус хлопнул по столу. — Кто хочет пинту?
— Показывай дорогу, парень, — сказал Аластор, вставая и прихрамывая к двери. Кингсли последовал за ним, и Сириус вышел следом.
Они оставили Снейпов, Уизли, Тонкс, Ремуса и Минерву смотреть, как Дамблдор ошеломлённо смотрит на кухонную дверь.
— Как бы вы ни хотели иметь последнее слово во всём, Альбус, диктовать нам, как делать дела, не сильно отличается от того, как действует вы-знаете-кто, — сказала Минерва, вставая. — Уже поздно, и если нам не нужно готовить детей к завтрашнему дню, мы должны быть готовы к детям. И я, например, с большим нетерпением жду завтрашней Распределительной церемонии. — И прежде чем уйти, она повернулась к Северусу. — Он будет гриффиндорцем.
— Нет, не будет. Он будет слизеринцем, — возразил Северус, тоже вставая, игнорируя притихшего Альбуса, и последовал за Миневрой. — Вот увидите.
— А —
1 сентября 1996 года
— Ты уверен, что хочешь сесть один? — спросила Аврора Лео, когда они направились к поезду. Их родители только провели их через барьер, обняли и сказали, что скоро увидятся. Примерно так же было, когда Аврора впервые поехала в Хогвартс, и, поскольку оба их родителя должны были быть среди персонала, им не имело смысла задерживаться. — Нас всего семеро, а Джинни, Рон и Драко примерно на полпути пойдут в вагон старост.
— Я буду в порядке, Аврора, — сказал Лео, расправив плечи и выглядел спокойным. Должно быть, это была окклюменция, потому что до того, как они добрались до вокзала, он прыгал так, будто наступило Рождество. О, он действительно пытался надеть на себя этот чопорный образ волшебника.
— Ладно, — сказала она, чуть не взъерошив ему волосы. Мрачный взгляд Лео заставил её отдернуть руку, и она попыталась не смеяться над тем, каким он был милым.
Она посмотрела, как он направился к другим юным первокурсникам и второкурсникам, а затем пошла искать своих друзей. Аврора двинулась по коридору, зная по прошлым годам, где примерно они будут.
Она нашла вагон, в котором сидели Драко и Гарри, и ей почти не хотелось заходить. Они сидели довольно близко друг к другу, наклонившись друг к другу, их руки почти касались.
Она знала из рассказов Драко, что они с Гарри ещё ни в чём не признались, но разговоры стали длиннее, а взгляды интенсивнее. Честно говоря, ей почти хотелось послать какое-нибудь проклятие через дверь, которое заставило бы Гарри удобно упасть вперёд, а рот Драко смягчил бы его падение своими губами.
— Эй, Рори, что ты здесь делаешь? — спросил Невилл с усмешкой, открывая дверь, не глядя.
Драко и Гарри отскочили друг от друга, прежде чем успокоиться и сдвинуться обратно. Но, к сожалению, не так близко.
— Привет, ребята, — улыбнулся Гарри, когда они с Невиллом сели напротив.
— Привет, — ответила она. — Вы, э-э, приехали вместе?
— Да, — быстро сказал Гарри. — Э-э, ну… я был с Драко прошлой ночью, ну, в смысле, у его… э-э… у его тёти дома. Где он живёт. С ней. И его мамой. И Тедом.
— Поттер, — усмехнулся Драко.
— Да, так что Тонкс пришла и проводила нас с Ремусом.
— И это было совсем не неловко, — усмешка Драко стала шире, когда дверь открылась, и вошли Рон, Джинни и Луна.
После того как все поздоровались и расселись — Рон и Луна с Гарри и Драко, а Джинни с ней и Невиллом, — Аврора спросила:
— Почему было неловко?
Гарри посмотрел на свои пальцы.
— Сириус расстался с Ремусом.
— Что? — сказал Рон с абсолютным отчаянием в глазах. — Почему? Зачем он это сделал?
Гарри выглядел неловко.
— Ремус… ну, Ремус…
— Люпин хотел переспать и с моей кузиной Дорой и с Сириусом. И быть с ними обоими.
— В-в одно и то же время? — спросил Невилл, густо покраснев.
— Думаю, он на самом деле имел в виду иметь отношения с ними обоими, — снисходительно объяснила Джинни.
— Уверена в этом, Уизли? — усмехнулся Драко. — Мог иметь в виду другое.
— Заткнись, придурок, — она закатила глаза, пока Драко хихикал.
— Значит, Сириус просто ушёл? — спросила Аврора.
Гарри пожал плечами.
— Не думаю, что он принял это решение быстро. Он был как бы не в себе большую часть лета. Он казался более решительным после моего дня рождения. Затем он… ну, однажды ночью он усадил меня и сказал что-то вроде: «идёт война, и ничто не определено. Так что не жди кого-то. Не сдерживайся». Что-то в этом роде.
— Он не ошибся, — сказала Луна. — Никому из нас не гарантировано завтра, даже в мирное время.
— Это совсем не депрессивно или что-то в этом роде, — вздохнул Рон.
— Депрессивно или нет, это хорошее напоминание, — сказал Гарри. — И у меня такое чувство, что этот год будет… важным.
— Чёрт возьми, просто отлично, — снова вздохнул Рон, слегка застонав. — Хочу один год, приятель. Один нормальный год.
— Мне также нужно провести отборы по квиддичу практически на все позиции, так что это тоже меня тяготит, — непринуждённо сказал Гарри.
— Ты же знаешь, что я всегда был твоим лучшим другом, да? — спросил Рон.
— Да, ну, всё равно нужно пройти отбор, приятель, — пожал плечами Гарри.
— Ты взяла свою метлу? — невинно спросила Джинни, и Аврора посмотрела на неё с озорной усмешкой.
— Конечно, взяла.
— Чёрт возьми, — проворчал Рон. Не то чтобы ему действительно нужно было волноваться, Аврора не претендовала на его место в команде по квиддичу.
— Л —
С того момента, как письмо из Хогвартса опустилось перед Леонидасом Снейпом, он почувствовал, что наконец-то попадает туда, где должен быть. И с тех пор его разум был заполнен другими воображаемыми достижениями: он будет на Слизерине, как его отец; он будет пользоваться благосклонностью профессоров и будет дружить только с самыми умными; он сможет притворяться чистокровным, как тренировался с тех пор, как понял причины, по которым его собственная мать делала то же самое, и у него будет самая лучшая жизнь с того момента, как он сядет в поезд.
Что ж, поездка оказалась не такой, как он надеялся. Он сидел в купе только с одной девушкой: она уткнулась носом в «Хогвартс: Историю».
— Я это читал, — сказал он, надеясь завязать разговор, когда стало ясно, что никто больше к ним не присоединится. — Меня мама заставила.
— Неужели? — высокомерно ответила девушка, и Лео крепко сжал губы на всю оставшуюся часть поездки. Лучше промолчать, чем сказать что-то не то и всё испортить. Дядя Сириус говорил, что одна из его самых больших ошибок — открыть рот и сказать что-то не то, особенно когда человек, которому он говорил ужасные вещи, теперь был его хорошим другом.
Но вскоре они добрались до замка, переплыли озеро на лодках и стали ждать распределения.
Идти через Большой зал в качестве ученика было по-другому. Он чувствовал на себе взгляды всех учеников в зале, или, по крайней мере, вокруг себя. Он слышал шёпот то тут, то там и обернул свой разум окклюменцией, как щитом, защищая его от выпученных глаз и язвительного шёпота, которые, как он был уверен, были связаны с его фамилией.
Он заметил Аврору, и она улыбнулась ему и слегка помахала. Её друзья, казалось, удивлённо переглянулись, но сам Гарри Поттер одарил его лёгкой усмешкой. Тот парень, который водил её на Святочный бал пару лет назад, выглядел так, будто вот-вот намочит штаны. Лео должен был признать, что это заставило его чувствовать себя немного лучше.
Также помогло укрепить его уверенность то, что он увидел за учительским столом не только своего отца, но и свою мать. Они были рядом, слегка улыбаясь ему. Грудь Лео слегка выпятилась, когда он и остальные первокурсники стояли перед учительским столом.
— Абердин, Даниэль, — прочитала со свитка тётя-профессор МакГонагалл, и застенчивая блондинка у начала очереди подошла к табурету. И так началось.
Лео едва обращал внимание на происходящее вокруг, пока не услышал:
— Снейп, Леонидас, — что означало его очередь. Очередь, которую он ждал с первого дня в магловской школе.
Он услышал пару возгласов «ещё один» в толпе, пару просьб расплатиться по ставкам, но в основном, по сравнению с остальным распределением, было зловеще тихо. Он смутно помнил, как Рори упоминала, что то же самое случилось с ней.
Лео заметил едва уловимую усмешку на лице тёти, прежде чем огромная шляпа опустилась ему на голову и спустилась достаточно низко, чтобы он ничего не видел.
«Ещё один Снейп», — сказала шляпа в его сознании. — «Я могу сказать наверняка, что тебе не место в Пуффендуе».
Лео фыркнул.
— Я хочу быть на Слизерине. Я хочу быть похожим на своего отца, — сказал он шляпе.
«Слизерин, действительно. Ты амбициозен, изобретателен, креативен. Но ты также довольно храбр или хочешь им быть. Ты хочешь быть похожим на отца, но боишься, что не будешь таким же храбрым, как он. Умён, остроумен, жаждешь знаний. Да, я знаю, где ты преуспеешь. Куда я распределила бы твоих родителей, если бы они не были такими упрямыми».
А затем, вслух, чтобы все слышали, шляпа прокричала:
— Когтевран!
Лео сидел в шоке, и чувство предательства сжало его душу от того, что одна из его первых надежд на Хогвартсе разбилась.
Не Слизерин.
Даже не Гриффиндор, как Рори.
Когтевран.
Он выпрямился, смутно слыша аплодисменты школы, веря, что слышит там Драко и уж точно Рори. Он оглянулся через плечо, боясь, что разочаровал отца.
Но Лео увидел, что его отец выглядит чрезвычайно гордым. Гордее, чем когда-либо в своей жизни по отношению к Лео. Никогда, когда его перевели на два класса вперёд в магловской школе, никогда, когда он овладел окклюменцией до того, как смог держать палочку. Это немного смягчило боль от ношения синего и бронзового вместо зелёного и серебряного.
Он сел в конце стола Когтеврана, застенчиво помахав Драко, который сидел в конце стола Слизерина с первокурсниками. Его псевдобрат помахал ему в ответ и показал большие пальцы, что было довольно странно, но затем снова перевёл внимание на мальчика за своим столом.
И тут рядом с ним села белокурая девушка, самая безмятежная из всех, кого он когда-либо видел. На ней были серёжки-редиски, а на голове красовались розовые очки, которые напоминали Лео руки. Линзы были тонированными — правая синяя, левая красная, — и он понятия не имел, что о ней думать.
— Здравствуй, Леонидас, я много слышала о тебе от Рори.
До него дошло.
— Ты Луна, — сказал он, подражая отцовской протяжности.
— Да. Я знаю, что я здесь немного изгой, но если тебе понадобится помощь или с кем-то поговорить, ты можешь найти меня после отбоя, когда не сможешь навестить сестру или родителей. — Она взглянула на учительский стол.
Лео моргнул, глядя на странную девушку. Он посмотрел на стол Гриффиндора и улыбнулся сестре, которая выглядела благодарной за то, что её подруга была с ним. Что ж, он надеялся, что скоро заведёт своих друзей, чтобы не быть младшим братом Рори. Ему бы не хотелось иметь такую репутацию.
— Добро пожаловать, — сказал директор, привлекая их внимание, — в новый учебный год. Что было не так с его рукой? Она выглядела обожжённой или мёртвой. Лео с восхищением смотрел на конечность, пока директор продолжал свою приветственную речь. — Который, я надеюсь, будет наполнен единством. Как всегда, Запретный лес запрещён для учеников. Мистер Филч вывесит список запрещённых предметов на этот год. И прежде чем мы начнём наш пир, я хочу представить вам вашего нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, профессора Снейпа.
На мгновение воцарилась тишина, а затем раздались озадаченные и любопытные шёпоты. Лео взглянул на учительский стол, увидев, как его родители усмехаются друг другу.
— Позвольте мне внести поправку, — Дамблдор слегка озорно усмехнулся. — Профессор Северус Снейп по-прежнему будет преподавать зелья. Я хочу поприветствовать вашего преподавателя по Защите, профессора Ги Снейп.
