Две минуты до полуночи

Кто хочет удержать — тот теряет. Кто готов с улыбкой отпустить — того стараются удержать. — Эрих Мария Ремарк

      Говорят, что самое ужасное в жизни человека — видеть, как умирает кто-то близкий и дорогой твоему сердцу. В этот момент сердце разбивается на тысячи, нет, миллионы осколков, рассыпаясь пылью в душе похуже яда, что проникает в легкие с никотином. Эти осколки потом ещё долгое время приносят боль, царапая всё внутри до крови, принося ужасную боль, которую не так просто игнорировать. Больнее может быть только тогда, когда ты понимаешь, что жизнь этого самого дорогого и любимого человека прервалась из-за тебя. Больно знать о том, что именно ты выстрелил из кольта, попав точно в цель. Ведь ты один из лучших охотников, и никак иначе быть не могло.       Дин Винчестер отличный стрелок, поэтому пуля попадает точно в голову, убивая не только Мать всех монстров, а ещё и Мию — собственную сестру. Вот только в тот момент, когда её тело заваливается на бок, из дыры во лбу течет темная, почти черная кровь, по лицу расходятся линии-вены, выступая по всему телу, а глаза становятся красными от крови, застилающей взор, стучать перестает не одно сердце. Три.       Ван Арт не знает, как именно это произошло, но какая-то странная сила заставила его повернуться, взглянуть ещё раз на Мию, хоть её тело уже давно заняла Ева, поймать взгляд и вдруг понять, что бороться надо именно за то, чтобы её зеленые глаза снова светились жизнью. Но это происходит очень быстро, он даже не успевает понять, как вдруг девушка резко дергается в сторону, а в воздухе повисает звук выстрела, становясь громче всего, что происходило здесь, на поле битвы. В первые секунды ничего даже и не происходит, так что мужчина не сильно задумывается о причине этого звука. Но потом тело Мии изнутри начинает светиться ярким светом, даже кости становятся видны, лицо будто бы покрывается черными полосами, что расходятся как трещины в стене. Это становится просто ужасным зрелищем, когда он вдруг понимает, что мертва не только Мать, но и сама Мия, в тело которой она была заключена. Это как удар ниже пояса, только в тысячи раз сильнее. Эту боль нельзя даже сравнить с чем-то другим, потому что ничего ужаснее уже не может быть. И неизвестно, кому в этот момент становится больнее всего. Можно, конечно сказать, что Мие, ведь её тело в буквальном смысле сгорает изнутри, светясь ярким красным огнём, а всё это происходит не в считанные секунды, потому что Ева — древняя сущность, руками и ногами держится за жизнь, ведь она только-только вернулась в нормальный мир и начала строить свои планы. Она никак не хочет сдаваться, делая хуже только себе и Мие, так как пуля, выпущенная из кольта, делает своё дело. Они обе были мертвы меньше чем через пять минут.       А Виктор боялся этого больше всего. Боялся вновь полюбить, потому что она ворвалась в его жизнь так внезапно и стала очень дорога за столь короткое время. Он ведь был влюблен, и это оказалось больно. Особенно терять. Однажды Аллегра, его возлюбленная, уже погибла из-за него, а сейчас и не стало Мии, единственной, кому он смог открыть свою душу, сердце, мысли. Было дико страшно вновь отдаваться чувствам, вновь впускать кого-то в свою грешную жизнь, но он ни разу не пожалел, что это была именно Мия. Его свет, маяк в ночи, так как она была единственной, кто смог вновь вернуть его к нормальной жизни. И он был дураком, полным идиотом, раз не смог защитить её, подарить ей ту нормальную жизнь, которой у неё никогда не было, которую она заслужила. Ведь больно было не от того, что теперь некому будет разогнать тьму в его душе, а от того, что его девочка умерла, так и не насладившись этой жизнью сполна.       Дин видел, как Ван Арт развернулся, чтобы посмотреть, что сейчас происходит у Персии и Бобби, и он явно не ожидал того, что вместо этого он увидит, как Винчестер собственноручно убивает сестру. Он видел такую боль в глазах вампира, что она пронизывала насквозь, заставляя внутренности сжиматься, а сердце стучать в несколько раз быстрее. Или Дин только думал так, ведь он и сам сейчас был на грани. Руки тряслись похуже, чем у самого заядлого алкоголика, кончики пальцев холодели, будто бы к ним перестала поступать кровь, ноги подкашивались, а взгляд был прикован только к ней. Слезы застилали глаза от осознания, что именно он лишил жизни свою младшую, всегда такую вредную сестренку. Он должен был защищать её, заботиться, всегда спасать, в конце то концов, жертвуя собой. Так же, как это было тогда, на перекрестке. Только теперь душа его заложена у Лилит, а второй у него, к огромному сожалению, нет. Он просит прощения у всех: у матери, которая погибла, защищая своих детей, у отца, который, казалось, всегда любил Мию больше, но всегда гордился сыном, любя его не меньше дочери, у самой Мии, которая никогда не хотела этого всего, которая хотела учиться и выйти замуж за красивого и умного паренька. Терять кого-то близкого всегда больно, особенно когда вы вместе всю жизнь, с того самого момента как родилось это рыжее чудо, особенно когда это второй раз, теперь точно окончательный. Потому что у него не осталось ничего ценного, что он смог бы обменять на её жизнь.       Самый разгар битвы, все сражаются за жизнь, ведь из чистилища начали прибывать монстры, кольцами окружая немногочисленных защитников мира, но только двое человек в полном ступоре стоят, пытаясь отойти от произошедшего. Бобби понимает всё, потому что его тоже переполняют эмоции, однако в данный момент их нужно защитить от Грегори, который, увидев бездыханное тело Евы (уже Мии), с громким ревом бросился к ней, по пути пытаясь какими-то своими заклинаниями вернуть её обратно. Именно в этот момент его перехватили Сингер и Уайт, чтобы тот точно так же не бросился на ребят.       Виктор видит битву краем глаза, но потом его вдруг захлестывает ужасная злоба, что контролировать себя он просто перестает, поэтому резко бросается на неожидавшего такого поворота Дина, сбивая с ног. Не успев ничего понять, он увидел, как вампир метнулся в его сторону и врезался, отталкивая назад. Они кубарем покатились по земле, после чего раздался грохот. Они бьют туда, куда руки могут только дотянуться, и этот несуразный бой напоминает что-то непонятное. Винчестер не нападает первым, не наносит слишком сильных ударов, а только защищается от нападок Ван Арта, ведь он совершенно точно не понимает, в чем же дело. — Ты… да ты убил её! — взрывается Виктор, как только охотник блокирует его очередной удар, и странно то, что у него всё ещё остаются силы на эти разговоры. Дин его прекрасно понимает, ведь поступил бы точно так же, причини кто-то боль Мие. Он ведь и тогда нехило приложил Макса об асфальт, когда из-за него Мия была на грани смерти. Но ведь сейчас совершенно другой случай, хотя ничего не может оправдать самого Дина от этого ужасного решения. — У меня не было выхода! — Не было… Да выбор есть всегда, стоит только поискать! Они не прекращают драться друг с другом, выясняя отношения, даже несмотря на то, что лучшим решением было бы спасать мир и своих товарищей от лап монстров из чистилища. Дин легко изворачивается от ударов вампира, ведь его техника была отточена во много раз лучше. Спасибо охоте. Поэтому в тот момент, когда Виктор в очередной раз замахивается, Винчестер ловко проскакивает под его рукой, делая выпад, а потом подсечку так, что Ван Арт валится с ног, падая на грязную землю спиной. Видит Бог, Дину не хочется делать это, однако он всё же достает свой излюбленный кол из внутреннего кармана кожаной куртки, тут же приставляя его к горлу вампира, всеми действиями показывая то, что сейчас он в беспроигрышном положении и легко может прикончить, не прилагая к этому особых усилий. Виктору не остается ничего, кроме как принять свою участь.  — А теперь послушай меня, — слова даются с трудом, потому что ком в горле мешает говорить, — У нас война, а мы ведем себя как маленькие дети. Да мне пришлось убить… её… но и это решение далось мне с огромным трудом, уж поверь. Особенно когда моя жизнь только и заключалась в том, что надо оберегать Мию. Хотя если подумать, именно это я сейчас и сделал, — он громко сглатывает и моргает, пытаясь убрать стоящие в глазах слёзы, не желая показывать слабость перед вампиром, — Если бы… если бы я оставил всё так, как есть, то страдал бы не только мир, ведь Ева наверняка осуществила бы свой план. Страдала бы Мия. — Ч-что? — тихо, почти шепотом произносит мужчина. — Ты когда-нибудь был одержим? И я не говорю про дикую жажду или что-то типа. Одержим в том смысле, что в твоем теле был кто-то другой, и он бы… подавлял тебя. Ты понимаешь, что происходит вокруг, ты всё прекрасно видишь, слышишь, но не можешь даже пошевелить кончиком пальца. Потому что тебе не дают это сделать. Это звучит страшно, но поверь, ещё страшнее тогда, когда ты сам ощущаешь всё это. Когда ты сам одержим. Ван Арту кажется, что Дин вспомнил случай из своей жизни, когда с ним уже было такое. И почему-то именно это останавливает его от дальнейших действий и расспросов. Он действительно понимает, что имел ввиду Дин, когда говорил о невозможности контролировать своё тело. Даже если с ним такого никогда и не было, то он может представить. Хотя от этого становится только хуже.       Их непонятный диалог прекращается тогда, когда откуда-то слева доносится оглушающий рёв кого-то из приятелей, ведь его серьезно ранил банши, но монстр тут же был убит мужчиной, облаченным в деловой костюм, лицо которого нельзя было рассмотреть. Через секунду рядом с ним приземлился очень и очень знакомый вампир. Тот, кто предал своих приятелей, ступил на темную дорожку, помогал их самому большому врагу. Данте Гуэрра. А если пришёл он, значит и Князь вместе с ним. Союзников, теперь, стало хоть и ненамного, но больше, что ещё хоть немного увеличивало шанс на победу и счастливое будущее. Только вот эти слова никак не взялись с тем фактом, что ради этого счастья платить приходится слишком, слишком много.       Неловкая ситуация, в которой они оказались в самом разгаре битвы, не помогает совершенно, ведь лежать на земле вместе с вампиром, когда на них смотрят приятели, не очень то классно. Приходится быстро вставать, чтобы не выглядеть глупо и нелепо. Итан Вуд молча, одними глазами спрашивает о причине произошедшего, и Дин просто кивает в сторону Мии, не имея сил самому взглянуть на бездыханное тело. Князь всё же решился взглянуть туда, куда показывал Винчестер и вдруг подумал, что лучше бы он не делал этого, ведь без сожаления и какого-то непонятного отвращения смотреть на девушку тело было невозможно. Вуд часто видел смерти, трупы, ужасные ранения, но именно от этого вида ему стало плохо. Появившиеся чувства пришлось запихать обратно, потому что для битвы требовалось быть бесчувственным, даже если и ему придётся убить своих подчинённых, которые были на стороне врага. Уже через секунду все, включая прибывших вампиров, побежали помогать и спасать своих приятелей, которым просто была необходима помощь. Подножка, сразу же выпад вперёд, блок, захват и попытка повалить на землю. Монстры в какой-то момент стали будто бы сильнее, потому что охотники уже не могли справляться с ними, постоянно попадая под удар и получая ранения. Кругом была кровь, мертвые тела существ, прибывших из чистилища, кое-где валялось оружие, которое выбили у кого-то из рук в разгаре битвы, иногда можно было легко споткнуться о палки, камни, запутаться в каких-то элементах одежды, которые непонятным образом оказались на сырой и грязной земле. Силы с каждой минутой покидали тела людей, которые без перерыва дрались с существами. Да и не только люди, на самом то деле, выдохлись так, что не могли больше сопротивляться врагам. Это было ужасно, ведь стало казаться, что в этой войне им уже не выиграть. Артур, до этого отсиживающийся в здании, вернулся к битве благодаря тому что София вовремя смогла оказать ему первую помощь. Да и на самом деле, не будь он зрелым вампиром, то давно бы уже скончался, ведь рана на его шее была не так уж и обычна. Джон, до этого просто сражающийся с монстрами, стал прикрывать спины всех сразу, тем самым пытаясь обезопасить их от внезапного нападения. Удар блокирован, нога бьёт под коленом. Волк почти падает, но вдруг находит точку равновесия. Он заносит ногу для удара в голову, но вампир уклоняется и хватает её, тут же толкая Джона снова на землю. Всего на одно мгновение он теряет концентрацию и получает кулаком по лицу, а потом ещё и ещё. Череда ударов проводится по его телу, но защитить себя оборотень не в силах. Он пытается делать какие-то попытки вновь встать на ноги, или даже просто откинуть от себя монстра, но у него совершенно ничего не получается. В это время Руфус, до этого бившийся с гулем, замечает как вампир склонился над старшим Фоллом, покрывая его тело многочисленными ударами. Этого хватило, чтобы резко ударить монстра прикладом в голову и помчаться на помощь товарищу. Охотник думает о том, что ему всё же стоит пересмотреть своё мнение насчёт всех существ, ведь, как оказалось, многие из них на стороне добра и ничего плохого людям делать не собираются.       Он бежит на помощь, боится, что может опоздать. Шум справа, откуда-то выпрыгнул ещё один и набросился на Джона. Выстрел. Пуля пролетела и застряла в плече у вампира от чего послышался дикий рёв. Ещё несколько выстрелов, направленных в него, от чего пришлось поменять магазин. Один был убит, но волку не потребовалась помощь, чтобы расправиться со вторым, который упал рядом на землю, а кровь из его рваной раны текла, пропитывая рыхлую землю. Однако и сам дядя Джон не остался нетронутым: его лапы были в крови, изо рта текла струйка крови, а шерсть слиплась, придавая волку устрашающий вид. Он был ранен, идти было больно от того, что кажется была сломана передняя лапа, но приходилось абстрагироваться от этого, делать боль фоном. Тёрнер, видя его состояние, чуть ли не заставил уйти в укрытие, иначе ещё одного такого нападения волк бы не выдержал. У тому же, на более раненых монстры кидаются чаще, чтобы обезвредить и не дать добраться до Грегори.       Все всегда восхищались умением Виктора переключаться с одной вещи на другую. Сила, в данный момент возложенная на него, влечет обязательство иметь всегда холодную голову на плечах, подходить к решению любых дел с сосредоточенностью и равнодушием. Он мог за секунды совладать со своим телом, эмоциями и силами, и молниеносно начать делать то, что требуется. Только вот почему-то именно сейчас тело стало его подводить, будто бы не подчиняясь разуму. В голове всё была МияМияМия, ужасное тело которой лежало на мокрой земле, притягивая к себе взгляд. Ван Арту всё казалось, что она сейчас, как ни в чем не бывало, встанет и вновь присоединится к нему в битве. Но этого не происходило, и вряд ли он когда-нибудь увидит её улыбку, глаза, услышит голос и заразительный смех, потому что девочка была мертва. И он не знает куда вдруг исчезли всё чувства, потому что ничего не хотелось. Жить? Нет. Умереть? Тоже нет. Оставалось только раз за разом прокручивать мысли в своей голове, непроизвольно отвлекаясь от происходящего. Погрузившись в себя, он вяло отбивал удары очередного гуля-вампира-вервольфа-банши, не особо понимая, что теперь делать. До этого у него вполне получалось уходить от ударов, делать выпады, бить морды монстрам, но в какой-то момент он упустил движение оборотня, который сражался на «злой» стороне, и тот с громким рыком побежал на Виктора, открывая свою пасть и обнажая клыки, с которых капала вязкая слюна. И, казалось бы, на этом всё. Его сейчас убьют. Только вот Данте Гуэрра так не считал. Он заметил состояние друга, понимал что драться тот уже не может, поэтому как раз вовремя побежал прикрывать его. Вампир выскочил откуда-то справа, закрывая собой Ван Арта, стоящего статуей, и принимая весь удар на себя. Клыки оборотня вонзились ему сначала в руку, потом, когда Гуэрра попытался отстраниться, зубы впились в бок, чуть ли не откусывая кусок плоти от мужчины. От вида этой картины Виктор будто бы проснулся и побежал спасать приятеля. Быстро, резко и с мокрым хрустом свернув шею оборотню, Виктор тут же склонился над медленно умирающим Данте, который ценой своей, спас жизнь Ван Арту. Укус оборотня смертелен для вампиров, но не для Древних вампиров, это знали все. Только вот Данте далеко не Древний, поэтому сейчас не остаётся ни одной надежды на то, что он сможет выжить. Даже если рана, нанесённая оборотнем не была бы смертельна, вампир начал бы испытывать боль, галлюцинации, жуткий голод и в конце концов он бы умер. Долго, больно и мучительно.       Видеть ещё одну смерть было неприятно, больно, несправедливо, ведь почему-то уходят только лучшие. Да, может Данте и предал друзей, тайно работал на врага, но только вот это никак не могло бы затмить все его хорошие поступки, которые он совершал на протяжении своей долгой вампирской жизни. Из-за опасной для жизни раны, которая ещё и не исцелялась, Данте умер через несколько минут. Последнее, что он пожелал, так это того, чтобы они несмотря на всё выиграли в этой битве. И только сейчас на Виктора будто бы снизошло озарение: он должен бороться несмотря ни на что. Мия и Данте уже мертвы, больше жертв допустить нельзя, иначе всё будет совсем плохо.

***

      Только вот что-то снова пошло не по плану, как бывает это обычно. Словосочетание «без жертв» почему-то вдруг стало обычным бессмысленным набором слов, ведь все произошло в точности да наоборот. Казалось, что нет ничего легче того, чтобы прикрывать друг другу спины, стрелять из оружия и кидаться на врагов, но, как оказалось, эти задачи были не так уж и просты. Когда стоит выбор, помочь Итану Вуду или Максу Фоллу, выбирается меньшее из двух зол. Оборотень действительно был намного слабее Древнего вампира, так что вряд ли бы смог в одиночку справиться с целой толпой арханов, джиннов, кицунэ, в то время как Итан боролся только с двумя сородичами. Так что, практически не раздумывая, мужчина бежит на помощь оборотню, который и сам уже помогал ему в бою. Артур резко бьёт одного из монстров кулаком, делает подсечку, и тот падает на землю, шипя от боли. Нога на шее, резкое движение, перелом, смерть. Со вторым всё оказалось чуть сложнее, так что пришлось делать отвлекающий маневр, потом перекидывать того через себя и только тогда убивать. Казалось бы, что тут сложного. Только вот джинна убить не так уж просто, свернутой шеи тут не хватит. И приходится идти на крайне жестокие меры. Через несколько секунд перепачканное грязью и кровью тело камнем валится вниз, а его не менее уродливая голова падет рядом. С третьим монстром Макс справляется сам, так что помощь больше не требуется. Они обмениваются кивками, ведь на большее просто нет времени, и Артур ищет глазами Князя, желая увидеть его победу. Однако вместо этого он видит изрядно побитого вампира, глаза которого были будто стеклянными, у которого всё лицо было разукрашено побоями, а руки и ноги неестественно вывернуты в стороны. Над ним склонился сторонник мага, что-то даже сказал, кажется, после чего его рука оказалась в груди Итана, а через секунду сердце было вырвано и откинуто куда-то подальше. Изуродованный, теперь уже мертвый Итан Вуд лежал на земле ещё одним трупом, которых и без него было достаточно.       А Виктор увидел эту картину, и вдруг стал думать о том, что делать с этим что-то придется. Но только не сейчас, когда они, хоть и с потерями, почти победили. Персия все ещё пыталась держать мага своим заклинанием, пока Бобби делал алтарь и расставлял ингредиенты, но с каждой минутой она слабела и шанс того, что Бишоп может вырваться, становился больше и больше. Некоторые монстры всё ещё пытались пробраться к своему лидеру и помочь ему хоть чем-то, но Дин и, как не странно, София, убивали всех, кто хоть на метр пытался приблизиться к ним. Виктор видел убийц, и он видел убийц, но никогда он не видел кого-то, похожего на Дина. Он видел, что охотник закипал, но необходимо было сохранить это чувство на десерт, а пока голый расчёт и отстрел. Резко направил ствол — выстрел в грудь. Быстро прицелился, спустил курок. Монстр со стоном боли ранений повалился на землю, зажимая грязными лапами рану на груди. Подошел ближе к нему и выпустил сразу три пули. Готов.       Плечо Дина отдало болью ранения. На руке красовался не особо большой, но при этом сильно доставляющий дискомфорт, укус. Он уже и не помнит, кто именно его оставил, потому что всё его тело было усеяно маленькими и большими ранками, синяками, где-то даже царапинами. Только вот охотник не обращал на это никакого внимания, потому что вся боль копилась в душе. Он всегда был импульсивным, несдержанным, чуточку безбашенным, только, как оказалось, всё это не имело смысла, когда он был один. Так ему не надо было притворяться, не приходилось носить маску беззаботного паренька. Раньше он скрывал свою боль даже перед сестрой, которая начинала волноваться, если вдруг Дин становился «не таким». Винчестер будто бы не замечает того, что происходит на поле битвы, потому что Персия больше не может поддерживать заклинание связывания, её силы были практически на нуле, ведь нужна была хоть капля, для того чтобы провести ритуал, и наконец-то вернуть всё на круги своя. Хотелось бы поскорее разобраться с этой проблемой и прикончить Грегори, но пока было не время. Он тоже был частью ритуала, а без него вряд ли что-то смогло бы получиться. Да и Уайт сразу предупредила о том, что мага убить нельзя. На него было наложено древнее заклятье, которое никому не под силу было снять, даже ему самому. Так что убивай — не убивай, сжигай — не сжигай, он всё равно возродится, но будет в десятки или сотни раз злее. Никому не нравится, когда его вдруг убивают.       Женщина, поначалу уверенная в своих силах, в итоге поняла, что себя слишком уж переоценила, потому что силы закончились, а у мага появилась полная свобода действий. Он разорвал наручники, которыми для чего-то сковал его Бобби, после чего оттолкнул своими силами ведьму и охотника на пару метров, а почти завершенный алтарь разрушил. Бишоп намеревался отомстить тому, кто посмел убить Мать, тем самым руша все планы и надежды на мир, которым заправляли бы только сверхъестественные существа. И каждый, занятым своим делом, не замечает как Грегори с каждой секундой становится всё ближе и ближе к Дину Винчестеру. К слову, тот тоже не особо смотрит за свою спину, всё внимание концентрируя на монстре, которого он намеревался убить. Сейчас он вообще стал работать как робот, убивая каждого без разбора, даже не особо заботясь о себе. Кажется, если бы прямо сейчас на землю упал бы метеорит, разрушая всё к чертям, то ему было бы глубоко наплевать на это. Наверное странно ничего не чувствовать, не ощущать и не понимать происходящего, но для битвы это даже к лучшему. Дин всё это время старался не отвлекаться на происходящее на поле, полностью концентрируя своё внимание на монстрах и оружии в своих руках, которым он убивал одного за другим.       И точно так же, как он бы не заметил летящий метеорит, он не замечает как постепенно к нему приближается Грегори Бишоп, стараясь ничем не выдавать себя. И это, на удивление, у него очень хорошо получается, стоит признать. Его никто не замечает до тех пор, пока маг не кидается на Дина со спины, почему-то используя только кулаки и даже не прибегая к магии. Хотя казалось бы, что тут сложного: кинул какое-нибудь сильное заклинание, убивающее всего за пару минут, и дело с концами. Может он просто был настолько уверен в своих силах, что решил убить Дина своими руками — в прямом смысле этого выражения. Внезапно раздался глухой удар, и монстр из чистилища качнулся, выронил что-то плохо похожее на оружие и, потеряв сознание, рухнул на пол с окровавленным носом. Винчестер снова не обратил на это внимания, так как подумал, что кто-то из их приятелей решил помочь, немного расчищая охотнику путь вперед. Однако это оказался далеко не кто-то из союзников, потому что в следующую секунду этот кто-то сзади навалился на Дина и тот, не удержав равновесие, завалился на спину. Он стал отчаянно отбиваться руками, не позволяя вцепиться себе в горло. Ладони нападавшего стали покрываться красными пятнами от крови, которой с каждым ударом становилось всё больше, а движения при этом стали замедляться. Лицо, район ключицы, грудь, ребра, всё было в ссадинах и кровоподтеках, ведь Грегори напал слишком неожиданно, не оставляя охотнику и шанса на спасение. Сознание стало уплывать куда-то далеко-далеко, от чего тело само по себе начинало расслабляться, а в голове была только одна единственна мысль: «Кажется это конец». Перед глазами стали проноситься картинки из прошлого, из детства и школьных дней. Наверное так и выглядят предсмертные моменты глазами самого умирающего. Человек вспоминает свою жизнь, моменты и всё-всё, что происходило за эти годы. Но всё это разрушается в один момент, когда он снова слышит голос Мии, которая пытается ему что-то сказать. И этого события из своей жизни он совершенно точно не помнит. Значит уже начались галлюцинации. Сестра что-то кричит, и, кажется, он даже видит краем глаза её приближающийся силуэт. Если каждый раз, умирая, он, перед тем как навсегда закрыть глаза, будет видеть Мию, то он готов умирать хоть каждый день, лишь бы это не прекращалось. Краем сознания он слышит выстрелы. Бах! Бах! Бах! — кто-то нажимал на курок до тех пор, пока звуки выстрелов не сменились характерным пощелкиванием, которое свидетельствовало о том, что кончились патроны. Грегори внезапно начал оседать на пол, принимая болезненный вид. Винчестер с ненавистью оттолкнул от себя заваливающееся набок тело, резко пытаясь встать на ноги. Только это у него не особо получилось, потому что в глазах резко потемнело, а ноги подкосились, из-за чего Дин снова чуть не упал на колени. Он почувствовал жуткий звон в ушах и режущую боль в плече, за которое кто-то резко схватился, не давая охотнику полностью упасть на грязную землю. Человек (или вампир, оборотень?) что-то продолжал взволнованно говорить, но Винчестер ничего не мог предпринять, потому что в голове всё еще гудело, глаза будто бы налились свинцом, не открываясь, а тело не слушалось, но не падал он только потому, что этот кто-то всё еще крепко держал его. — Пр… рок. Т… чм думал… ндо хот… б по стор… ам смтреть, — обрывки слов доносились до его ушей всё четче и четче, и охотник уже начал думать, что сходит с ума. Это был голос Мии: нежный, взволнованный, сердитый, но такой знакомый, что Дину казалось, будто он всё же умер посреди этой битвы, так и не найдя сил одолеть своего врага. Хотелось услышать её ещё раз и ещё. Хотелось, чтобы это не кончалось, повторялось снова и снова как семь кругов ада. Личного ада Дина Винчестера. Только если это ад, то сам Дин — мазохист. Он снова зашипел, прерывая бессвязный монолог девушки (в этом он уже не сомневался, только так и осталось непонятным, кто это был на самом деле), а та взволнованно начала что-то говорить, всё еще придерживая Дина и уводя куда-то в сторону. Они, с горем пополам, всё же дошли до какого-то строения, прячась за его стенами от монстров из чистилища, и Винчестер всё же смог сесть на пол, опираясь на стену и прикрывая глаза от боли. К нему всё же вернулось сознание, он смог вновь полностью контролировать своё тело, после чего открыл глаза, тут же натыкаясь на такие знакомые зеленые глаза напротив. Или это снова глюки, из-за которых он начал видеть сестру, либо сошел с ума, что вполне могло быть правдой, или же это реально была Мия. Но только это не могло быть возможным. Он сам пристрелил её Еву, которая была запечатана в её теле, тем самым убивая саму девушку. — Хотела сказать, что ты смотришь так, будто увидел призрака, — пытается начать разговор девушка, — Но тогда ты уже бы рвался в бой, так что даже не знаю, что говорить. А он и правда смотрит так, будто перед ним сидит какое-то существо, что считалось выдумкой, или того хуже. — Черт, Дин. Хватит играть в молчанку, скажи хоть что-то, — девушка выжидающе смотрит, — Ай, точно… Может у тебя что-то болит или тебя слишком сильно ранили? Он игнорирует её вопросы, потому что с каждой секундой начинает убеждаться в том, что перед ним сидит именно его сестра и никто иной. Дин пялится так, что под этим взглядом становится ужасно неуютно, но от чего-то девушка не спешит прятать взгляд. Ну, если он так сильно соскучился за те пару часов, что Мия была в отключке, то так уж и быть. Винчестер-старший пытается чуть подняться, опираясь на руку, но это оказывается именно та, раненая и вывихнутая. Он тихо шипит от боли, прикрывает глаза на секунду, тут же открывая их вновь. Будто бы Мия пропадет, рассеется как туман в тот момент, когда он выпустит её из своего поля зрения. — Ми? — тихо спросил он. Обычно твёрдый и насмешливый голос прозвучал как-то непривычно глухо и безжизненно, с толикой надежды. — Тш… Тихо. — она аккуратно приподнимает рукав куртки, чтобы осмотреть место ранения и понимает что да, плечо придется вставлять обратно. И этими мыслями она делится с братом, на что тот только еле заметно кивает, поворачиваясь чуть боком. Только он почему-то не закусывает хоть какую-то ткань, чтобы заглушить звуки боли, а девушка даже и не напоминает. После того, как они принимают нужную позицию, звучит такая знакомая фраза: «На счёт три». — Давай… Один… — сразу после произнесенного слова, Мия одним быстрым и мощным рывком дергает рукой, видит, как Дин бледнеет от боли, но после этого его руке становится получше, хоть и не настолько, чтобы отжаться пару десятков раз, но всё же. И только тогда из его рта вырывается первое полноценное слово, потому что стоны боли и угуканья считать за слова никак не получается. — Сучка… — он произносит это не задумываясь, дергая рукой пару раз, будто бы сбрасывая с неё боль, после чего переводит пытливый взгляд на девушку, и кажется, что ждет чего-то очень важного. — Придурок. Знаешь же, что по-другому я ничем не смогла бы помочь, — тут же отзывается Мия и вдруг слышит облегченный вздох со стороны брата.       А он теперь просто на сто процентов уверен, что это Мия. Его Мия, его сестра.

***

      Это было странно. Ещё недавно он видел, как её бездыханное тело лежит на земле, а из отверстия в виске протянулась струя крови, глаза были закрыты, а одежда полностью пропитана кровью. А сейчас она стояла перед ним живая. Да, может раны на теле никуда и не пропали, но вот голова была цела, а от следа пули не осталось совершенно ничего, что могло бы говорить о её ужасном положении. Она была просто вымотана так же, как и каждый из них. Девушка очень сильно удивилась, когда брат чуть ли не рывком притянул её к себе, осматривая на наличие каких-то серьезных ранений, только вот сама Мия чувствовала совершенно прекрасно, что и попыталась внушить Дину. — Эй… Что с тобой сегодня? — она отодвинула его от себя на расстояние вытянутых рук. — Просто… — он стушевался под её взглядом, но старался не подавать вида, — Ты жива, и… — Я в отключке была, мне некогда было драться, Дин… — охотница пытается понять, почему же брат такой эмоциональный, но почему-то никак не может понять его. Она говорила что-то ещё, но Винчестер-старший не особо вникал в смысл её слов, просто наблюдая за движениями тела. Похоже с ней и правда всё было хорошо, но он не понимал, как такое вообще могло быть. Когда он первый раз вытащил её из лап смерти, надо было продать свою душу мерзкому демону перекрёстка, ведь других способов он не знал, да и не был уверен, что они существуют. Дин действительно ничего не понимал, поэтому решил отложить размышления куда-нибудь подальше, иначе ни к чему хорошему это бы не привело. И только когда Мия говорит, что просто была без сознания, он снова начинает внимательно её слушать. — В отключке? Мия… А как же ритуал, Ева… ты не помнишь как я…? Он не успел договорить, и игры в гляделки были нарушены очень неожиданным образом: на улице, где проходила битва, прогремел громкий взрыв, а всё засветилось белым пламенем. Охотники быстро переглянулись, будто бы взглядами говоря что-то друг другу, после чего оба пулей вылетели из своего укрытия, идя на звук. На улице царила какая-то неразбериха: не было понятно, кто жив, а кто мёртв, нельзя было даже глазами, просто, найти приятелей, потому что монстров вдруг оказалось намного больше чем было до этого, портал в чистилище, находившийся в стене, вырос ещё в несколько раз, из-за чего монстры мощным потоком хлынули в этот мир. Но в этом всем был хотя бы единственный плюс, ведь Грегори, которого Мия до этого знатно потрепала, снова был скручен Персией, и она могла сдерживать его своим заклинанием. Бобби вновь раскладывал алтарь, но казалось, что он снова может не успеть сделать хоть что-то, так что Мия, дав перед этом знак брату, побежала помогать другу, а Дин пытался убивать окруживших их монстров.       Работка была не из легких, однако Винчестер не жаловался — если надо будет, он и не такое сделает, чтобы закрыть чистилище и убрать с дороги этого Бишопа. Голыми руками, конечно, монстров было не одолеть, поэтому он поднял с земли окровавленное мачете, которое кто-то выронил в ходе битвы, ведь этим оружием можно было легко убивать любого монстра. Отрезать голову — дело сделано. И это стало намного легче в тот момент, когда к нему вновь присоединилась София, а там уже и Артур подтянулся. Виктора и Макса видно не было, но, скорее всего, они были левее, чем это трио, и сражались вместе. С одной стороны это хорошо, может хоть так они смогут подружиться. Но все же было бы лучше, если бы они были тут и прикрывали бы Бобби и Персию, которые уже были готовы к совершению ритуала. Спасибо Мие, которая пулей примчалась к Сингеру и начала раскладывать нужные ингредиенты, поднимая их с пола. Тот, конечно, очень сильно удивился, но от чего-то сразу понял, что это именно Мия, а не Ева. Алтарь был сложен, всё было на своих местах, Уайт оставалось только смешать всё и провести ритуал, который смог бы закрыть чистилище, куда они и хотели бросить Грегори. Да, оказывается, это было возможно, потому что с этих пор портал будет навечно запечатан, так как открыть его можно только из мира живых, и только тому, кто имеет силу мертвых ведьм. Этим и решили воспользоваться. Персия прочитает заклинание, бросит Бишопа в дыру, после чего портал закроется, а сама ведьма просто напросто лишится этих сил, потому что у неё их было мизерное количество. Как раз столько, чтобы была возможность вновь закрыть чистилище. Но им всё же приходится очень сильно поторопиться, потому что слова Грегори вселяют какой-то страх, что они могут не успеть. — Ха-а… Ха-ха, — он гадко смеётся сквозь залитые кровью зубы, — Думаете, это так просто? Ева жива, ей надо просто добраться до портала с той стороны. Ха-х… Вы не успеете, и мы будем править. Бобби и Персия видят непонимание в глазах окружающих, которые вдруг, сквозь весь шум и гам, царящий на поле, услышали слова мага. Только вот они оба выглядят совершенно спокойно, что наталкивает на определенные мысли. Похоже, всё не так просто как они думали. Остаётся только провести ритуал в ускоренном режиме, чтобы успеть сделать всё возможное до того, как Ева сможет выбраться. Поэтому Уайт не убирает заклинание с Грегори, подходит к алтарю, произнося какие-то слова и размешивая нужные ингредиенты в чаше крови. Вокруг неё начинает светиться белый свет, который, кажется, уже стал символом сегодняшнего дня. — Omnia Volo Redire Fuit Multitudo Rerum Et… — слова её теряются в шуме, охватывающем всё место битвы, но это не мешает самому ритуалу проводиться. Вокруг царит настоящая война — Дин пытается отбиться от очередного вампира, Артур откидывает от Софии сразу трёх гулей, Мия сносит головы всем подвернувшимся монстрам, а Виктор и Макс наконец-то показываются на горизонте. Оба живые, это самое главное. И Мия, даже на таком расстоянии, может увидеть состояние Ван Арта. Несмотря на бой, он всё же какой-то отрешенный, все его движения будто бы происходят на автомате, а одежда вся порвана, будто он и не собирался защищаться. Его лицо не выражало ничего, кроме какой-то глубокой печали, но вместе с тем и злости на всех монстров, которые бились на стороне Грегори. От чего-то её сердце сжалось, а в душе поселился единственный вопрос: «Что такого случилось, что он ведёт себя точно как робот?» А тем временем Персия закончила читать, и произнесла главные последние слова: — Porta Magnanime Prope Iterum! — выкрикнула ведьма, после чего из её тела вырвался странный луч, соединяясь с лучом, исходившим от Грегори, а потом этот поток направился прямо в портал. Но только вместо того, чтобы сузиться, он наоборот, начал разрастаться ещё больше, что наводило панику в душе Перс. Она стала бояться, что могла вдруг всё испортить, потому что для запечатывания Грегори ей пришлось чуть-чуть подправить текст ритуала, внося туда несколько новых слов и добавляя пару других ингредиентов. Глаза мага вдруг округлились, когда из него вырвался поток энергии, будто он не ожидал, что такое станет возможным. А дыра в стене тем временем разрасталась, становясь шире и больше, шум стоял такой, что был сравним с запуском ракеты, но было чувство, будто это слышали и ощущали только ребята. Души монстров вдруг стало засасывать внутрь с такой скоростью, что через минуту уже никого не было видно, а портал потихоньку закрывался, темнота исчезала и всё становилось на свои места. На поле остались только живые, в окружении кучи окровавленных, раненых, обезглавленных тел, что навевало некий ужас на происходящее. Было сложно поверить, что монстры вернулись обратно в чистилище, Ева не вырвалась обратно, а сам Грегори Бишоп попал в чистилище, от куда теперь он никогда не сможет выбраться и, может даже, будет убит Матерью из-за сорванного плана. Ко всему прочему, было очень странно слышать тишину ночи, когда буквально несколько минут назад тут шла битва и были слышны стоны боли, крики и рычание недовольных.       Только вот спокойствие нарушилось в тот момент, когда Персия внезапно покачнулась и стала оседать на пол, ноги её подкосились, а лицо приобрело болезненный зелено-желтый оттенок. Стоящий рядом Бобби сразу заметил это, поэтому вовремя успел подхватить женщину на руки, поддерживая её под коленями, после чего стал аккуратно опускать её на землю. В этот момент все ещё больше удивились, так что на вдруг ожившую Мию никто так и не обратил внимания, даже Виктор и Макс, не говоря уже об остальных. Сейчас всё внимание было сконцентрировано на Перс. К ним с Бобби сразу же подошел Фолл, чтобы посмотреть, что же случилось. Хоть он и не был врачом, но вся его семья была сосредоточена в этой сфере, так что и он понимал многие вещи. Персия, крем глаза заметив недоуменные глаза приятелей, хотела что-то им объяснить, может, хоть причину, но вместо этого из её горла вырвался кашель с кровью, только женщина не обратила на это должного внимания, пытаясь сконцентрироваться. — Перс… Что произошло? — первым подал голос Бобби, озвучив всеобщий вопрос, что так и не смог вылететь из уст окружающих. — Кх-х… Магия, потраченная на закрытие… п-портала… Она поддерживала м-мне жизнь. Но теперь… теперь её не осталось, и… — она зашлась в новом приступе кашля, а её лицо покрылось красными пятнами. — Всё, молчи. Лучше береги силы, — прервал её Макс, — сейчас отвезем в больницу и всё будет… — Нет… Не будет. В этот момент в глазах Мии начали собираться слезы. Хоть она совершенно не знала этого человека, ей было бесконечно жаль, что её жизнь закончится именно так. Уайт помогла им в битве, пожертвовала собой, хотя могла этого даже не делать, зная, что таким образом только убьет себя. Девушка обвела взглядом всех окружающих их людей: Артур нервно потирал шею, София смотрела в пол, плечи её были опущены, что показывало искреннее сожаление, Руфус, как и Виктор, старался не проявлять эмоций, но было видно, что его тронула эта ситуация, Дин обеспокоенно смотрел на умирающую женщину, не понимая, чем же может ей помочь, а Бобби был настолько печален, что, казалось, будто он сейчас разревется. И младшая Винчестер подумала, что их могло связывать что-то большее, нежели просто работа.       Бобби наклонился к Персии, которая что-то начала тихо ему говорить, и в этот момент никто не подслушивал, считая, что это может быть слишком личная информация. Только потом, когда она отстранилась, то слишком печально посмотрела на Мию, а после просто закрыла глаза, засыпая навечно.       Никто не мог вымолвить хоть слово, потому что было непонятно, куда себя девать, но потом Бобби полностью опустил Перс на землю, как показалось Мие, быстро вытер всё-таки скатившуюся слезу с щеки, и повернулся к приятелям, говоря новые указания: — Мы… Погрустим потом, потому что нам надо убрать здесь всё, — охотник осмотрел каждого, отмечая, что они выглядят очень плохо, — Всем понятно? На удивление каждый, даже вампиры и оборотни, подчинились приказу старика, слушая его дальнейшие слова. — Виктор и Артур, вы сейчас идете за брëвнами в лес, — видя недоумение на их лицах, пояснил: — будем сжигать тела. София соберёт все магические штуки, которые остались, — девушка кивнула, — Мы с Руфусом будем собирать тела в одну кучу. А Макс соберёт по полю всё оружие, чтобы мы могли раскидать его по багажникам. И… — тут все снова посмотрели на Бобби, но он перевел взгляд за их спины, где стояла девушка, — Мия… — Да, сэр? — спокойно произнесла Мия, хотя всегда ненавидела обращаться так о отцу. И в этот момент все посмотрели туда, куда был направлен взор охотника, очень сильно удивляясь. Они не могли понять, впрочем, как и остальные, как это возможно и что произошло. Мия жива. И девушка искренне не понимала, почему все на неё так пялятся. Это было… странно и неловко. Она заметила взгляд Виктора, направленный прямо на неё. Печаль и боль в его глазах сменились сначала надеждой, что это действительно она, а потом радостью от того, что охотница жива. Для него это стало главным, и поэтому он всё никак не мог отвести от неё взгляд. — Вы с Дином пригоните машины, чтобы мы смогли сложить туда оружие и все вещи, — снова заговорил Бобби, привлекая к себе внимание. — Есть, сэр, — одновременно произнесли Винчестеры, делая это так, как когда-то было с Джоном. Только вот многие так и смотрели на Мию, а кто-то переглядывался между собой. Слова пропустили мимо ушей. — Хватит пялиться на человека! Выполняйте лучше поручения, со всем остальным разберемся потом! — прикрикнул Бобби, после чего все быстро стали делать то, что надо, мысленно надеясь, чтобы этот ужасный день наконец-то закончился.       Мия и Дин уже развернулись в нужную сторону, чтобы добраться до машин, но не успела Мия сделать и шаг, как кто-то резко развернул её к себе, крепко прижимая к груди. И это точно был не Дин. Виктор. Он сильно стиснул её в своих объятиях, вслушивался в ритмичный стук её сердца и плавность дыхания, гладил её по голове, зарываясь носом в волосы и вдыхал неповторимый аромат её тела, который считал безвозвратно утерянным. — Ты жива… жива… — он повторял эти слова так тихо, будто бы боясь, что сейчас этот момент пропадет и наступит суровая реальность, где его девочка всё так же лежит на холодной земле и не дышит. По венам пошло умиротворение, когда он понял что Мия здесь, с ним, и теперь точно никуда не денется.       До появления Мии ему было особо нечего терять. Да, он любил, но это никогда не было настолько сильным чувством, как сейчас. Но теперь он был уверен, что она именно та, кого он ждал столетия, ради которой стоило терпеть все насмешки судьбы и сложности жизни. И он сойдет с ума, если позволит хоть кому-то, каким-то обязательствам или корыстному замыслу разрушить их будущее. Виктор никогда не мог похвастаться большим количеством людей в своей жизни, но от одиночества он, конечно, не страдал. И до определенного времени это было нормальным. Но с первой встречи он стал неосознанно тянуться к Мие. И уже скоро она стала важной частью его жизни настолько, что он не мог не думать о ней чуть ли не каждую секунду, проигрывая в своей голове каждое воспоминание. И он давно признался себе в своих чувствах, как и в том, что она нужна ему больше жизни. Ведь когда она была рядом, то всё казалось ужасно незначительным. Рядом с ней он по-настоящему счастлив…       И ещё больше он убедился в этом тогда, когда она пропала, и будто бы вместе с Мией ушли все краски из его жизни. Но это было не столь плохо, ведь он знал, что её обязательно найдут и снова всё встанет на свои места. И они нашли, только не совсем сами не совсем скоро. Зато она была жива, хоть и знатно потрëпана. Только вот всё разрушилось в тот момент, когда её убили. Именно тогда мир окончательно погрузился в черно-белые краски, эмоции резко пропали, а желание жить помахало ручкой и ушло в закат. Потому что человек, который дарил любые эмоции, теперь не мог этого делать. И Виктор не понимает, что он бы делал дальше, потому что никакого смысла в его действиях уже не было. Но думать о плохом больше не хочется, потому что Мия теперь тут — такая родная, живая, и так крепко прижимается к его телу, что мир сужается до неё одной, а всё остальное становится неважным. Уже когда она медленно отстраняется, Виктор не боится, потому что она будет с ним. Это он знает наверняка. Дин уже давно ушел за машиной, но они не совсем понимают сколько времени прошло, потому что стояли так, в обнимку, кажется что вечность.

***

      Выполнив все поручения, которые выдал Бобби, они все поехали домой к Виктору, потому что у него было место, куда можно разместить уставших гостей и где можно было спокойно отойти от ночных событий. Там, на поле, они сожгли всех монстров, заметая все следы боя настолько, насколько это вообще было возможным. Трупов было много, так что времени ушло немалое количество. К тому же, пришлось что-то делать с погибшими приятелями. Данте Гуэрра, Итан Вуд, Джон Фолл, Персия Уайт — все они заслуживали чего-то более стоящего, чем просто сжигания. Но для этого не было возможности, поэтому они последовали охотничьей традиции, устроив похороны, достойные охотника. Ведь такими они и погибли, сражаясь за мир против зла. Единственный, чье тело не сожгли — Джон Фолл. У оборотней были другие… традиции, и Макс просто обязан был следовать им, подчиняясь уставу стаи. Он уехал одним из первых, но позже вернулся для того чтобы помочь охотникам. А сейчас уже был день, все собрались в гостиной, обрабатывая раны и укусы, залечивая всё остальное. По-хорошему, стоило бы поехать в больницу, но сложно было бы объяснить сотрудникам как и где они получили такие ранения. Так ещё и целая толпа. К счастью, у вампиров и оборотней работала регенерация, так что помощь нужна была только охотникам. Казалось, один только Руфус не получил слишком серьезных ранений, потому что у Дина пришлось доставать пулю из руки, и хрен поймёшь, от куда она там взялась, Мие просто обработали раны, потому что слишком глубоких порезов не наблюдалось, хотя от многих ран у неё останутся новые шрамы, у Бобби была ужасная рана на боку, но её удалось зашить, впрочем, как и всегда. Так что теперь оставалось только разобраться с Мией и её «проблемой», если это можно назвать так. Сколько бы раз не приходилось латать Дина, она каждый раз не могла перестать беспокоиться, имея страх, что может сделать что-то не так и всё будет только хуже. К тому же, пуля была достаточно глубоко, и без определённых усилий достать её было бы проблематичным. Это, конечно, мог сделать и Бобби, ведь и ему не раз приходилось проводить такие манипуляции, только он сам был не в самом хорошем состоянии. — Я сам могу… — пробурчал Дин и попытался отстраниться, только вот девушка не дала ему это сделать. Ей захотелось врезать этому придурку, который вечно делал из себя героя. — Сиди и не дергайся! Иначе я могу случайно ткнуть тебе куда-нибудь. И это будет больно, уж поверь. Движения её были уверенными, и все, кто мог наблюдать эту картину, с точностью могли сказать, что для них это совершенно обычная ситуация. Мия швырнула на диван аптечку, рывком раскрыла её. Достала антисептические салфетки, протирая место раны. Антисептик, спирт, щипцы, игла. Девушка на глаз отмеряет нить. Всё это время они с Дином спокойно о чем-то говорят, и постепенно к ним подключаются остальные. — Готов? — мужчина лишь слегка повел плечами и медленно кивнул. Девушка аккуратно обработала место на руке, после чего начала аккуратно пытаться достать пулю щипцами. Из-за того, что сделано это было не сразу после получения ранения, а только спустя несколько часов, малость зажившую рану пришлось вновь расковыривать. Дин только шипел местами, не создавая в остальном никаких звуков, что казалось странным для приятелей. Но не для Винчестеров. Они проходили такое уже не один раз, так что научились сдерживать болезненные стоны. Кажется, через года они вообще будут равнодушно сидеть, ничем не показывая своё состояние. — Вижу вы часто такое проходите, — начал Артур, который уже успел отмыться от грязи и крови и теперь просто сидел в гостиной как Виктор и Бобби. Остальные пока приводили себя в порядок. — Я на войне лет с… восьми? — поддержала разговор Мия, отвлекая себя и Дина разговором, чтобы он не так сильно концентрировался на боли. — С девяти, — поправил её брат, после чего невозмутимо ответил на молчаливый вопрос, — В восемь ты только узнала обо всём этом, к тому же, от меня. Отец рассказал через год, а ты очень внимательно его слушала, задавала вопросы. В общем, строила из себя святую невинность. Мия удивляется тому, что он действительно помнит, но Дин аргументирует тем, что в тот момент он просто боялся получить от отца, если бы сестра даже одним неправильным словом смогла бы выдать его. Только она действительно ничего не сказала, а Джон, кажется, вовсе и не заподозрил. — И каково это? — продолжает спрашивать вампир, — Ну, охотиться. — Этот вопрос звучит так же нелепо, если бы я спросила, каково быть вампиром. Мы занимались охотой с самого детства, как видишь. Я даже не представляю как можно жить. Ну, по-другому, — кажется в её глазах проскочила печаль, однако через секунду она снова была сосредоточена на пуле. — Да, согласен… Дальше они говорили обо всём: вампиры спрашивали про их первые охоты, про самые неожиданные и интересные повороты, будто им и правда было интересно. Хотя, на самом деле, всё было так. Мия иногда, невзначай, начинала спрашивать о жизни вампиров, пытаясь их хоть немного понять. Иметь дело с такими вампирами, как в чистилище — дело одно, но вот узнавать о жизни тех, кто не убивает направо и налево, а ведет приличный образ жизни — другое. А позже Дин, как настоящий старший брат, стал рассказывать самые неловкие ситуации, происходившие в их жизни. Мия краснела, называла брата придурком и сволочью, но каждый видел, как она сама начинает вспоминать эти моменты, совершенно не имея никакой обиды на брата. Бобби бурчал себе под нос, называя Винчестеров «балесами», и этот момент становился очень повседневным, обычным, привычным. — …А помните, когда мы охотились на какого-то чудика, и никак не могли понять, кто же это? — тихо смеётся Дин, — Ну, Кантон, Огайо, — на лицах Мии и Бобби отразилось понимание, — Мия тогда бегала, хваталась за голову и орала как ненормальная, пока искала свои книги. — Ой не-ет. Ди-и-ин… — Ой да, Мия. Для меня это звучало примерно так: «Бобби, где моя Книга охотника для чайников» или «Куда подевалась эта веточка шиповника, которая нужна для заклинания» или «Я не помню какая руна была нарисована в книге Откровений на 23 странице второго тома в правом углу сверху» — Затухни, — она рассмеялась этим воспоминаниям. И тогда, кстати, все эти книги, которые искала девушка, как раз очень сильно помогли в деле. Убить какую-то древнюю сущность было не так уж просто, но они справились. А после этой охоты отсиживались у Бобби, отдыхая.       Но когда пуля была вытащена, рана зашита и наложена повязка, то темы для разговора вмиг куда-то пропали, оставляя только тишину, прерываемую звуками со второго этажа. И когда все собрались в комнате, рассаживаясь, кто куда, пришло время разобраться с Мией. Все уже поняли, что сама девушка не помнит ни Евы, ни открытия чистилища, ни того, как Дину пришлось выстрелить. То есть, совершенно ничего. И они бы не рассказывали ей правды, если бы Дин до этого случайно не проболтался бы про Еву. — …Что последнее ты помнишь? — Я? — Мия задумалась, — Помню что Грегори начал читать какое-то заклинание, а потом… темнота, — девушка перевела пытливый взгляд сначала на Бобби, потом на Виктора, потому что Дин категорически не хотел рассказывать ей о произошедшем. Даже щенячий взгляд не помог, — Что всё-таки произошло? — Ты же знаешь о Еве, так? — издалека начал Бобби, — О том, что она Мать… — Мать всех сверхъестественных существ. Да, знаю. — И Грегори хотел привести её в наш мир, однако мы и не думали, что именно таким способом, — продолжил Ван Арт, всё так же не имея огромного желания рассказывать всё это. Однако Мия должна знать. — И? — И её вселили в тебя, — резко произнес Дин так, что все удивились, — Конец истории. Дин был хмурым настолько, что даже погода за окном казалось в тысячи раз лучше, чем он. Говорить о произошедшем никак не хотелось, ведь он понимал, что Мия до конца жизни будет винить себя в том, что попалась. Ведь с этого всё началось. Если бы она не сбежала, то её не поймали бы шавки Грегори и не привели к нему. И тогда он не мог бы провести ритуал для возвращения Евы, а Винчестеру не пришлось бы убивать сестру. Ведь именно такая цепочка мыслей посетила бы её голову в первую очередь. Только вот, кажется, Бобби, да и многие другие, были не совсем согласны с мнением Дина и всё порывались рассказать ей обо всём. Но первым начал Виктор, и его голос стал вдруг звучать настолько безжизненно, что по спине девушки прошелся табун мурашек, а она сама непроизвольно съёжилась. Он говорил медленно, размеренно, но при этом никому не давал попытки прервать его или вставить хоть одно своё слово. От чего-то он считал, что должен рассказать всё сам. И непонятно, откуда взялось это желание. Смысл его слов медленно доходил до Мии, но когда он вдруг закончил тем, что Дину пришлось выстрелить, в комнате вдруг повисло напряженное молчание. Пока охотница переваривала информацию, все остальные выжидающе смотрели на неё и ждали, пока она скажет хоть слово.       Только в голове Мии это всё совершенно не укладывается. В её тело вселилась Ева, прямо как мерзкий демон, но потом её, то есть Еву в её теле, убил брат, выстрелив из кольта. А Мия совершенно не помнит ничего, что происходило в этот момент. И она делится своими мыслями, уверяя, что говорит правду, и неосознанно поглаживая пальцами то место, куда попала пуля. И на её виске остался небольшой след, точь в точь напоминая родинку. Это тоже было странно. — Сейчас же всё хорошо, так? — неуверенно начала она, — Не думаю, что важно знать как и почему. Я просто рада… рада, что я жива и всё закончилось так, как закончилось. — Мы тоже рады, Мия, просто поверь.

***

      Новый день постепенно вступал в свои законные права, солнце только-только выходило из-за горизонта, а прохлада ночного воздуха сменялась свежестью утра. Девушка безотрывно следила за вампиром, отчужденно наблюдавшим за искрами огня в камине. Сложно было прочесть эмоции, которые выражало его лицо, но казалось, что он был просто спокоен. И это не было странным: битва закончилась, Грегори был запечатан в чистилище, и всё в мире наконец-то встало на круги своя. Повседневные проблемы, конечно, оставались, но это всё меркло на фоне произошедшего. Мия не особо хотела сейчас докучать Ван Арту, и решила, что лучше бы оставить его в одиночестве и направилась на выход, но Виктор остановил её и притянул к себе за руку. — Не уходи. Пожалуйста, — попросил он, и в голосе скользнули непривычно тихим голосом.       Он просил не просто остаться с ней сейчас, на пару минут, а просил остаться с ним навсегда. Потому что отпустить её он был не в силах, хотя и удерживать силой не собирался. Виктор давал ей право выбора: она может остаться с ним, и тогда в их жизни всё будет хорошо, или она может уехать с охотниками, разрушая их связь навсегда. И даже если она откажется, Виктор примет этот выбор. Если счастлива Мия — счастлив и он. Не важно, где и с кем она при этом будет находиться. Мия поняла его слова, и, на самом деле, никакого желания расставаться не было. Поэтому Мия без раздумий скользнула в его объятия, крепко прижимаясь к холодной груди. Через минуту мужчина целовал её осторожно, жадно, долго, будто бы никак не мог насытиться. А Мия не имела в себе силы противостоять его затягивающим ласкам, и наверное не хотела. Когда они всё же отстранились от губ друг друга, Виктор принялся покрывать невесомо легкими поцелуями её щеки, виски, шею и всё до чего он мог дотянуться. И мягкие руки тем временем успокаивающе гладили голову и слегка напряженную спину девушки. Будто бы всем своими действиями он говорил ей безмолвное «спасибо». Мия таяла под этими нежными ласками, расслабляясь и прикрывая глаза.       Но момент был прерван кем-то из приятелей, который заглянул в гостиную всего на секунду, чтобы сообщить об отъезде. — Понял, — тихо произнес вампир, после чего медленно кивнул, будто бы подтверждая свои слова, — Идём, милая. Девушка неохотно разорвала объятия, отходя на шаг и направляясь в сторону двери, утягивая Виктора за собой. Он просто не мог не попрощаться со всеми гостями своего дома, и все это понимали. Такси, которое должно было отвезти Артура и Софию в аэропорт, уже прибыло. Хоть изначально вампиры всеми силами отказывались лететь обратно в Амстердам, подкрепляя свои слова тем, что Итан Вуд мертв, пост Князя свободен, и сейчас начнется такая борьба за власть, что лучше бы ему иметь кого-то, кто мог бы поддержать и помочь взять власть в свои руки. Однако Виктор считал, что должен разобраться со всем сам, без помощи друзей, но если ему вдруг что-то понадобится, то он попросит помощи у отца и брата. Вампиры, конечно же ему не поверили, но всё же решили, что если он хочет разрулить всё сам, то пусть так и будет.       Виктор отошел, чтобы поговорить отдельно с Артуром о каких-то делах в Нидерландах, о Алане Ревеле и ещё о чем-то, что было не особо важным. Просил не говорить об охотниках, потому что эта информация может вызвать определенные трудности и проблемы. А это никому не надо. Да и говорить о чистилище тоже никому не стоило, мало ли что. В конце разговора Артур вдруг стал ещё серьезнее, после чего сказал беречь Мию. — Она хорошая девушка, правда. Да и делает тебя счастливым, — он слегка усмехается, — Будь она одна или даже вон с тем волком, я бы попытался что-то построить с ней. Но это ты, так что… Ван Арт только улыбается, но понимает только одно: и без всех этих советов он бы стал её беречь. Ведь иначе никак.       Артур и София всё же садятся в машину, располагаясь на заднем сиденье, и уезжают. Остаются только Руфус и Бобби. Только вот Тёрнет сидит в своей машине, один, а Бобби достает из багажника свои сумки, перекидывая их к Дину. — А… — Руфус нашел себе дело. Албион, Оклахома, — рядом материализуется Дин, складывая руки на груди, — Часа три езды. Говорит, что люди пропадают. Вот и хочет выяснить. Мия только усмехается. Легко, оказывается вернуть человека обратно к охоте. Видимо этот бой что-то снова перевернул в жизни старого охотника, и он теперь снова будет заниматься делом, а не просто сидеть в своём доме и продавать различные амулеты и другие побрякушки. Они быстро прощаются: не в стиле Руфуса слишком долго разговаривать и желать друг другу удачи. Уж кто-кто, а он считает, что если ему будет суждено умереть, то пусть так и будет и ни к чему эти просьбы о том, чтобы беречь себя. Возле дома остаются только четверо. Мия понимает, что попрощаться надо, но как-то не хочется этого делать. Да, она будет с ними общаться, будет иногда охотиться, но в этот момент ей казалось, что она предает свою семью, начиная жить нормальной (насколько это возможно в данном случае) жизнью. Бобби Сингер быстро прощается, забираясь на переднее пассажирское сиденье, и девушка впервые не возмущается по этому поводу. А Дин еще стоит несколько секунд, мнется, будто бы хочет что-то сказать. Только вот первой начинает Мия: — Дин, я хочу сказать… ты меня эм… Я имею ввиду… ты знаешь. Я много, много чего, я имею ввиду… Я эм… Тьфу! Что? Господи Иисусе, — девушка тихо смеется, впрочем как и Дин, с которым она пыталась начать разговор. — И ты меня, — кивает Дин, возвращая сестре безмолвное «прости», которое в слух так и не было произнесено. И, как обычно для них, но на удивление для других, они отлично понимают друг друга, при этом почти не говоря никаких слов. — Эй, ребят. Я сейчас разревусь, — бурчит Бобби, — Может уже поедем, а? Винчестеры и Ван Арт снова смеются, их правда веселит данная ситуация, а на лице Сингера тоже появляется что-то очень похожее на улыбку. Только потом Дин вмиг становится серьезным и смотрит прямо на Виктора так, что ему (столетнему вампиру!) вдруг становится неуютно под этим взглядом, но он отвечает тем же: смотрит в глаза охотнику. — Если с ней что-то случится, или ты вдруг её не так тронешь, то я… — Убьешь меня. Да, я знаю. И поверь, с ней всё будет хорошо.       Подойдя к машине, Дин скользнул за руль, а Бобби вдруг начал что-то ему говорить, возможно, они тоже нашли какое-то новое дело. Хищно взревев, «Импала» помчалась прочь от дома вампира, оставляя только двоих на пороге здания. Рассвет всё еще расстилался алыми волнами, а Виктор и Мия смотрели на живописный пейзаж, проплывающие облака и яркое солнце. Внезапно девушка ощутила прикосновение к своей руке, легкое и почти незаметное. А потом Виктор взял её за руку, переплетая холодные и теплые пальцы, сжимая её маленькую ручку в своей. Сама того не желая, Мия улыбнулась краешком губ от тепла, что медленно разливалось в её душе. «Теперь всё точно будет хорошо».

***

      Судьба — странная штука. Иногда она ставит людей в такие ситуации, где поступить правильно — значит ошибиться. А иногда наоборот, делает так, что из ситуации есть только один разумный выход. Он не всегда бывает хорошим и счастливым, но он всегда по-настоящему правильный. Истории могут заканчиваться и начинаться по-разному, но результат будет зависеть только от человека, от того, какое решение он примет, как сложатся обстоятельства. В определенный период жизни определенные люди встречаются с тем, кто необходим именно в этот период. Такой странный закон притяжения, такое взаимовыгодное спасение. Они проводят определенное время вместе, влюбляются, любят и понимают, что это именно тот, кого ждали всю жизнь. Встречи никогда не бывают случайными, и люди никогда не появляются просто так в жизнях друг друга. Кто-то приносит боль, а некоторые несут любовь, которая никуда не уходит даже спустя время. Но если такое всё же происходит, значит человек не предназначен судьбой, или он просто должен был появиться в определенный момент жизни…       Когда Мия, свежая и отдохнувшая просыпается в десять утра, Виктор уже не спит. Ещё не спит. Одного взгляда на него хватает, чтобы вновь начать проклинать тех вампиров, которые плохо выполняют свою работу. Виктор Ван Арт стал Князем, заменив погибшего Итана, уже пол года назад, но даже за это время проблемы, накопленные во времена старого Князя, не были полностью решены. Девушка, правда, не совсем понимала того, что происходит в офисе мужчины, ведь тот предпочитал умалчивать о своих проблемах, уверяя Мию в том, что переживать не стоит и у него всё под контролем. За столько лет жизни охотника девушка научилась хорошо распознавать ложь, что она и сделала в случае Ван Арта. Говорить ему, конечно же, она не собиралась, но теперь имела небольшое представление о происходящем. Происходившую ситуацию это ни капли не спасало. Но если Виктор не хочет говорить — его право. Заставлять никто не будет. За эти почти шесть месяцев Ван Арт стал еще более эмоциональным, стал ярче, живее. Так было и сейчас. Он услышал мягкий голос девушки, доносившийся с кровати, стоящей на приличном расстоянии от окна, возле которого расположился вампир. — Доброе утро, — он улыбнулся, тут же составляя компанию Мие и располагаясь на кровати вместе с ней, — как спалось? — Доброе, — девушка медленно зевнула, тут же поворачиваясь лицом к мужчине, — отлично, на самом деле. А ты опять только вернулся? Виктор знал, как девушке не хватает его компании, но ничего сделать с этим не мог. Проблем было столько, что последние пару дней он вообще не должен был появляться дома, но оставлять свою девочку в одиночестве он не хотел. Так что каждое утро они проводили вместе: иногда просто валяясь в кровати, медленно воруя друг у друга поцелуи, а иногда их утро было настолько жарким, что момент он вспоминал потом весь день, не имея сил делать что-либо в таком состоянии. Но бывало и такое, что они целыми днями были вместе, ходили на выставки, по магазинам, бывали в соседних городах. В такие моменты они были по-настоящему счастливы.       Только вот сегодня был не тот день, когда они провели бы всё время вместе, потому что на вечер у Ван Арта была назначена важная встреча, готовиться к которой он начинал минимум за пять часов. И времени у них, на самом деле, осталось не так уж и много. Они лениво целовались, так и лежа в кровати, но через несколько минут поцелуй стал набирать обороты. Виктор покрывал поцелуями шею девушки, спускаясь всё ниже и отодвигая мешавшую пижаму в сторону, а Мия запустила свои тоненькие пальчики в волосы мужчины, крепко сжимая их на затылке. Девушка уже почти сняла с себя так мешавшую футболку, которая сковывала движения, но в этот момент Виктор отстранился от неё, принимая вертикальное положение. Увидев недоумение девушки, он поспешил ответить на её молчаливый вопрос: — Курьер приехал. Доставка еды, — он медленно вздохнул и кинул на девушку сочувствующий взгляд. — Я не голодна, может не будем открывать? — с отрывками произнесла она. — В каком это смысле «не голодна»? — раздался недовольный голос. Рядом сидевшему Виктору не нравилось, что она в очередной раз пропускает завтрак, — Ну уж нет, в этот раз ты не отделаешься. — Вик… — произнесла девушка уже в пустоту, так как мужчина уже исчез из комнаты. Дурацкая вампирская скорость. Она откинулась обратно на подушки, пытаясь восстановить дыхание и унять бешеное сердцебиение. Было немного обидно от того, что такой момент был прерван. Но только вот через полминуты тишину в комнате нарушил зазвонивший телефон, и всё разочарование как рукой сняло. «Ну, если бы не курьер, значит звонивший нарушил бы все планы на утро» — с досадой подумала девушка. Мия перекатилась на живот, чтобы было легче дотянуться до тумбочки, где лежал злосчастный источник звука, и, не глядя, приняла звонок, каким-то образом понимая, что звонит Дин. Она встала с кровати, подходя к зеркалу, пока в трубке не послышался голос брата. — Извини, расплачивался за бензин, — произносит голос на другом конце, и Мия слышит звук открывающейся дверцы машины. — Всё нормально. Ты так просто звонишь, или по делу? — Я что, не могу просто поинтересоваться твоей жизнью? — и, не дав ей вставить хоть слово, тут же начинает говорить снова, — Вообще-то да, по делу. Я тут недалеко, подумал заскочить и взять тебя с собой. Целый месяц уже отдыхаешь, — он тихо засмеялся, так что Мия тоже не смогла сдержать улыбки. Девушка стояла перед зеркалом в своей комнате, надевая на себя толстовку и широкие джинсы. Хоть Виктор ей и купил множество другой одежды, Мия не могла отказаться от удобства. Но услышав слова Дина, она резко остановилась, только наполовину натягивая на себя штаны. Она повернулась в сторону тумбочки, где лежал телефон. — Дин, но у нас есть уже дело… — она всё же взяла телефон в руки, прикладывая его к уху. — Да? И какое? — Твоё. Чем же ещё мы в последнее время занимаемся кроме того, что пытаемся отменить твою сделку? — голос младшей Винчестер зазвучал тише, и она испуганно бросила взгляд на приоткрытую дверь. Виктора нигде не наблюдалось. — Бегаем по кругу, вот чем, Мия. Мы уже поговорили с профессором, с ведьмой, с гадалкой и с умником из цирка у чёрта на рогах, — он тяжело вздохнул, — Никто ничего не знает. Мия снова недоуменно нахмурилась. — Мы? — Бобби, — тут же исправился мужчина. — Но мы ещё не все силы задействовали, — начала протестовать Мия, жестикулируя рукой, будто брат мог её видеть, — У нас есть ещё время, давай не будем опускать руки? — чуть ли не захныкала она, понимая, что Дин снова берется за старое. И он вдруг услышал эти молящие нотки в её голосе, не имея сил возразить. Даже на расстоянии и без милых глазок она могла подчинить его себе. — Ладно, да… Хорошо. Они молчали буквально несколько секунд, Дин будто бы обдумывал свои последующие слова, а после хотел было начать говорить что-то о деле (потому что обсуждать повседневные вещи по телефону они никогда не умели), однако девушка сразу же прервала его попытки, уверяя, что ей всё равно на подробности. Поедет она в любом случае, вот тогда и разберется по ходу дела. Винчестер-старший не стал спорить, ведь знал, что всё же проиграет. Он каким-то непонятным образом почувствовал, что девушка улыбается и подумал, что всё отлично.       А пока Мия и Дин болтали по телефону о какой-то ерунде, больше споря, чем обсуждая, Виктор уже оплатил доставку, и решил расставить тарелки с едой на столе. Всё равно девушка должна была спуститься, потому что долго валяться в кровати он не любила, и тогда нет смысла нести завтрак в спальню. Так и получилось. Через полминуты послышались шаги из комнаты, а потом сама Мия показалась на лестнице. — Конечно… Ха-ха-ха, да ты издеваешься… Конечно жду… — девушка мило с кем-то разговаривала, спускаясь по лестнице. Она держала телефон между ухом и плечом, потому что руки были заняты тем, что убирали волосы в незамысловатую прическу, — К девяти быть, я помню… Ах ты! Да-да, всё, до встречи… — девушка отключилась и убрала телефон в карман толстовки, тут же переключая внимание на ступеньки у себя под ногами, чтобы ненароком не упасть, как это могло быть. — И с кем это мы разговаривали? — наигранно серьезно спрашивает вампир. — А ты как думаешь? С любовником, — девушка подходит к Виктору, целуя в уголок губ, — Обсуждали предстоящую встречу. Ван Арт тихо смеётся. — С Дином, значит. Ему скучно стало, решил поболтать? — задаёт вопрос он, когда девушка уже садится за стол, завтракать. — Нет, он… У него некоторые проблемы с делом, — Мия наколола листья салата с красной рыбой на вилку, — Он заедет сегодня. На самом деле, Виктору не требуется человеческая еда, но неизменно каждое утро они завтракают, обедают, иногда даже ужинают вместе. Это такое совместное времяпровождение, ведь в момент приема пищи можно обсуждать что угодно, ещё больше сближаясь за разговорами. Ван Арт понимает, что ценить такие моменты очень важно, потому что иногда бывает такое, что они не видятся целыми днями: у нового Князя дела, которые требуют срочного решения, а Мия иногда (всего-то пару раз) бывает на охоте вместе с братом. Но вот с её последнего дела прошло больше месяца, и теперь она постоянно находится дома, а Ван Арт всё же пропадает в офисе, нарушая все планы. Ребята на самом желе не жалуются, потому что знают: этот сложный момент в их отношениях нужно просто пережить, а потом всё снова встанет на свои места. — Долго он будет у нас? — снова спрашивает Виктор, — Не то, чтобы я против, но у меня были небольшие планы. Хотел вернуться ещё раньше. От его внимательного взгляда не укрылось и то, что Мия от чего-то смутилась, тут же убирая столовые приборы подальше от себя и как-то неловко проведя рукой по лицу, спускаясь ниже и поглаживая шею. Обычно вела она себя так в том случае, когда собиралась рассказать об охоте. Только вот Виктор ничего не понимал. Они же обсудили этот вопрос ещё в прошлый раз. — Вообще-то, — она неловко кашлянула, тут же переводя взгляд на мужчину, — Он собирался заехать сюда чтобы забрать меня. А потом мы бы… — Нет, — не успела договорить она, как Ван Арт пресек любые попытки договорить. — Но Вик… — Вспомни что было в прошлый раз и наш разговор, — его глаза немного изменились в оттенке, приобретая красный цвет, — Я сказал, что тогда был твой последний раз, ты согласилась. — Я не… Виктор… Ничего серьезного же не случилось… И, замечая раздраженный взгляд мужчины, с каплей боли и отчаяния, она невольно вспоминает события месячной давности. Тогда всё начиналось точно также: Дин Винчестер позвонил по телефону и позвал сестру на охоту, уверяя её в том, что ему одному скучно и непривычно. Тогда прошло почти 2 месяца с их совместной последней охоты, но девушка знала, что в это период охотник раскрыл не одно дело. Один. И похоже это наскучило ему настолько, что он решил взять Мию с собой. Она согласилась, да и Виктор не особо был против. Тогда ему срочно надо было улететь в Бельгию к отцу и брату, но не просто отдохнуть и навестить их, а по очень серьезному делу. Мия решила, что делать ей там нечего и поехала на охоту с братом. Подробности были не особо интересны. Как всегда: посолить и сжечь, делов то. Только всё оказалось не так просто, потому что они знатно помешали какому-то оборотню-гулю-духу-вампиру (демону, на самом деле, но знать Виктору не стоило), а потом он вдруг решил отомстить. Выследил младшую Винчестер, прокрался в дом, устроив западню. Дин тогда находился уже чуть ли не в другом конце штата, а Ван Арт только вернулся. Но главное то, что было в итоге: Мия снова была на грани смерти, будто та и правда преследовала её по пятам, их дом стал известен и другим тварям. Снова Мия была в довольно тяжелом состоянии, и может даже если бы Виктор не приехал, то через день нашел бы её мертвой. Это стало последней каплей. Тогда они очень долго разговаривали на тему охоты и, как думал вампир, пришли к соглашению. Только ничего подобного, как оказалось. Потому что Мия снова собралась на охоту, и неизвестно чем всё закончится на этот раз. — Тебя чуть не убили. И это по-твоему нормально? — почти взорвался вампир. — Я… я… — не найдя что ответить, Мия только уставилась на свои руки. Ей и правда неизвестен ответ на этот вопрос. Она жила так всю жизнь, и уже не совсем понимает что правильно, а что нет. — Отвечай! — дрожащим, почти охрипшим голосом кричит он. От такой интонации и резкой смены настроения девушка тут же дернулась, чуть ли не пугаясь. Раньше он никогда не позволял поднять голос на неё. Это было странно. В её глазах начали собираться слезы и Виктор заметил это, тут же понимая, что сам стал причиной. — Прости меня, прости, — он встает со своего места и садится на корточки возле неё и, положив руки на колени, взглянул в глаза, — Просто я волнуюсь за тебя, и боюсь… Если с тобой что-то случится, то я не переживу. Лучше просто перестань охотиться. Ты же говорила, что уже бросала это. Давай снова. — Ты говоришь ерунду, — начала протестовать она. Бросить охоту? Сейчас? Когда брату всё еще нужна помощь? Нет, нет и нет. Она может о себе позаботиться. — Мия, пожалуйста. Тебе надо отдыхать. Ты спасла мир, спасла очень много людей, — его взгляд полон нежности, но вместе с тем и боли, — Зачем так изводить себя? Ты имеешь право жить своей жизнью. Ты должна отойти от дел. Он мечтал, что они с Мией когда-нибудь поедут отдыхать на какие-нибудь острова, что будут встречать вместе рассветы и закаты, и… что он обратит её. Потому что хочет провести вместе с ней всю свою жизнь, вечность. А если она будет человеком… и если она погибнет… Он даже думать не хочет. Картина ужаса предстала перед глазами: Мия на больничной койке, бледная, почти неживая; Мия на поле боя, вся в крови и с дырой в виске, мертвая; снова она, на этот раз сильно покалеченная и со сломанной рукой. Признаться честно, он боялся, что с девушкой что-то случится и он снова будет один. Поэтому он заставлял её бросить это. И правда, хватит. — Помнишь, ты говорила, что останешься со мной? Пожалуйста, Мия… Если ты уйдешь, то… И она не смогла противиться. Сама понимала, что это не для неё. Вся эта жизнь. — Я тут, Вик. Я с тобой. Всё будет хорошо… — Милая, девочка моя, — он крепло прижимал её к себе, всё еще не веря в конец. Она будет с ним, и теперь точно будет в безопасности. Он сжимал её в объятиях, не зная, что ещё сказать и как выразить всю свою любовь. Мыслей не было. Они вмиг встрепенулись и рассеялись.

***

      В Древнем Китае верили, что если два человека встретятся один раз — это случайность, но если они встретятся снова, это судьба. Красная нить судьбы связывает двух людей навсегда. Если двое связаны красной нитью, они обязательно встретятся вновь, такова их судьба. Мия тоже искренне верила в это, потому что сейчас для неё был сложный выбор… И она решила, правда, почти не раздумывая. Она знала, что два человека встречаются, даря друг другу эмоции и прекрасные моменты, но потом обязательно расстаются. Потому что каждому надо идти дальше, входить в новый, следующий период своей судьбы. Забыть старую жизнь очень сложно, когда о ней напоминает буквально всё: ночь, дорога, лес, фотоаппарат с фотографиями, случайные воспоминания, сверхъестественное. Поэтому Мия не собирается этого делать. Ещё тогда, в Стэнфорде, она поняла, что не может жить так, что эта жизнь не для неё. Сидячий образ жизни, множество друзей и приятелей, постоянная уверенность в завтрашнем дне — такие привычные вещи для нормального человека. Но похоже она ненормальная, потому что именно в колледже она чувствовала себя неуютно, как белая ворона среди чёрных.       Сложно было прощаться. Поэтому она решила этого не делать. Всё равно, такое вряд ли когда-то забудешь.       Мия медленно спускается вниз по лестнице, осматривая всё вокруг. У неё в руках чёрная сумка с вещами и конверт с письмом. Ей показалось, что это будет лучше, чем произнести все слова вслух. Да, она трусиха. Так всё и есть. Дверь закрывается с характерным звуком «щёлк», и за ней остаются все воспоминания, накопленные за долгое время. Там же остается и письмо, где она подробно объясняет причину ухода, и… просто желает забыть. Так будет правильно. Она не должна выбирать между семьей и личной жизнью, но если «личная жизнь» заставляет сделать выбор, то лучше сразу бежать. Потому что это неправильно, нельзя предавать тех, кто с тобой всю жизнь, тех, кто ради тебя готов на всё (даже душу продать). Голос, доносящийся из машины, отрезвляет её и девушка, даже не взглянув последний раз на дом, в котором оставляет «нормальную» жизнь, спешит занять своё место на переднем сиденье. Собеседник снова пошутил, на что Мия, улыбнувшись, закатила глаза. Она сразу же расслабилась, в полной мере чувствуя себя в безопасности. Может она и не была уверена в завтрашнем дне, ни в самой себе, но прямо сейчас все проблемы ушли на второй план, потому что она была на своём месте. Дома. Дом для неё — это иногда надоедливый Дин придурок-Винчестер, «Импала» и бескрайняя дорога, которую они всегда преодолевали вдвоём.       И они, смеясь, пустились в дорогу, снова путешествуя, помогая людям и выполняя свою работу. Они ещё много раз спасут мир, потом обрекут его на край гибели, погибнут ещё по нескольку раз, будут допускать ужасные ошибки и ссориться так, что будут мысли о том, чтобы всё закончить. Только вот в конце всё снова вернется к тому, что они будут вместе. Всё потому что были он и она. Они всегда должны держаться вместе, ведь семья и машина это всё, что у них есть, а если не будет одного, что делать другому?