Сансара

      На излюбленном угловом диванчике на этот раз устроились двое — Чжао и еще один, к которому почему-то иногда обращались «кошак». От Вана Шень Вэй узнал, что парня на самом деле зовут Да Цин, а прозвище он получил за любовь к рыбе, ночным прогулкам и привычке легко засыпать на самых разнообразных поверхностях и в любое время суток.       Небольшой стол был завален кучей распечаток, поверх которых легла большая бумажная карта. Редкость, которую весьма безжалостно черкали карандашами.       Чжао что-то высчитывал, смоля одну сигарету за другой и изредка прикладываясь к бокалу.       Да Цин громким шепотом спорил с ним, больше налегая на сушеные анчоусы, чем на пиво.       Шень Вэй методично натирал стаканы, вполуха слушая очередного нуждающегося в собеседнике посетителя.       Идиллия, блин.       С того памятного разговора прошла почти неделя. Чжао не особо явно, но в то же время достаточно ощутимо избегал соседа, а тот, поняв, что размытый пьяный сон-воспоминание оказался не таким уж и сном, не знал, с какого бока к нему подступиться. В итоге одолженная одежда вместе с той чертовски уютной курткой кочевала в пакете по маршруту дом-бар-дом.       Куртку хотелось надеть, а перед Чжао извиниться.       К диванчику подъехал старина Гао, включился в спор. Спустя пару минут на карте красовалась очередная размашистая пометка, хозяин бара вернулся в свой кабинет, а Да Цин сгреб все бумаги в толстую папку и куда-то отправился.       — Убрать? — Шень кивнул на оставленную едва початую кружку.       Мужчина поднял глаза на подошедшего бармена:       — Нет, он скоро вернется. Поменяешь пепельницу?       — Да, конечно.       Когда Шень вернулся, Чжао молча кивнул ему на свободное кресло, и молодой человек, убедившись, что остальным посетителям он пока не нужен, присел с краю.       Молчание затягивалось.       — Извини.       — Прости.       Слова прозвучали одновременно, и Вэй вдруг понял, что помнит такой же эпизод. Только сидели они где-то в другом месте. И извинялся… за что он извинялся тогда?       — За то, что плохо ладишь с электроникой? — как-то грустно и беззлобно поддел его Чжао.       — Что? Нет, — точнее, да, именно за это он и извинялся, но не сейчас. — Я действительно не рассчитал с алкоголем. Понимаю, что это ни в коей мере меня не извиняет, но все-таки…       — Но все-таки не можешь не извиниться, — хмыкнул собеседник куда-то в кружку с пивом. — Да и я хорош. Давай… Давай просто забудем этот эпизод, а?       — Да. Так будет лучше.       — Спасибо… Рэй.       Бармен вздохнул:       — Ты же знаешь, что меня не так зовут на самом деле. Или… — смутная догадка закралась в голову, — его так же звали, поэтому ты не хочешь? Твоего…       — Любимого, — подхватил неловкую паузу Чжао. — Да, его так и звали. В одной далекой-далекой жизни, где я так и не сказал ему.       — Не сказал — что? — с трудом сглотнув странный комок в горле.       — Ничего, — мужчина залпом допил напиток. — Не успел сказать. Не смог.       — Расскажешь?       Чжао качнул головой:       — Не сейчас. Быть может, однажды…       — Утвердили выезд. Тридцать часов на подготовку, — бесшумно подошедший Да Цин хлопнул на стол похудевшую папку и плюхнулся на диван, жадно присасываясь к бокалу. — Кого возьмешь, шеф?       — Первую и четвертую тройки. Вроде ничего серьезного не предвидится, справимся без Чу, он просил отгулы.       — Выезд куда? — немного неловко встрял в разговор Шень.       — Да за химерой очередной, — брякнул Да Цин, закидывая в рот сразу несколько рыбин.       — Кошак…       Голос Чжао был таким угрожающим, что тот едва не подавился и спешно засобирался:       — Ох, совсем забыл, жена же ждет, шеф, ты уж прости, я побежал, не пей много!       И удрал. Как самый заправский кот.       Чжао покачал пустой бокал, и Шень без слов принес ему новую кружку.       — Химеры?       — Химеры, — нехотя подтвердил тот.       Задумчиво схлебнул пену, покачал головой и направился к барной стойке вместе с кружкой:       — Пойдем, а то тот мужчина уже минут пять пыхтит, что тебя на месте нет.       Обслужив посетителя и в качестве извинений положив больше закусок, Шень Вэй вопросительно посмотрел на своего соседа.       — Это не самая открытая информация, — предупредил тот.       — Бармен может только слушать, и никогда — пересказывать услышанное, — слегка улыбнулся он.       Чжао молчал довольно долго, но когда Шень уж было решил, что тот закроет тему, его сосед тихо заговорил.       — Это началось около пятидесяти лет назад. Исследовательский центр под покровительством военного министерства в этом городке существует уже не одну сотню лет, и регулярно берется за самые сумасшедшие идеи. С точки зрения науки это, конечно, замечательно, да и регенерационную медицину они смогли поднять до небывалых высот, но вот отдельные проекты… От военных поступил заказ — улучшить породу армейских собак. А эти энтузиасты подошли к делу с размахом, благо, финансирование таких заказов всегда на высшем уровне. За восемь лет исследований они не только улучшили породу, но и смогли сконструировать генетически абсолютно новое животное. От собак там мало что осталось, да и к лучшему это, наверное. В этом существе в принципе нельзя выявить особой схожести ни с одним из известных животных.       — Поэтому ты называешь их химерами?       — Их так все называют. Лучше определения и не придумаешь, в самом деле. Так вот, зверюшки оказались очень сильными и выносливыми. С высокой способностью к мимикрии. И вполне охотно начали размножаться, когда создали второй экземпляр.       — Но лаборатория…       — В любой лаборатории найдется свой сумасшедший. Насколько мне известно, здесь была девчонка. Вчерашняя студентка, пожалела «бедных детишек» и каким-то образом вынесла потомство на улицу. Материнская особь впервые с начала работ взбесилась, перегрызла половину персонала и вырвалась наружу. По следам потом определили, что потомство она увела за собой. Папашу вместе со всеми данными о проекте спешно уничтожили, а инцидент — как это любят делать военные — старательно замяли. А через десять лет начали появляться слухи о странных животных. Сначала — редкие и безобидные. Потом — все хуже и хуже. Наш отдел учредили пятнадцать лет назад, когда стая полностью вырезала одну деревню. С тех пор «собачки» поумнели, так явно на рожон уже не лезут, но нет-нет — выбираются за едой «в люди».       — Неужели так необходимо подвергать… — слово «себя» Шень в последний момент проглотил, заменив более нейтральным, — людей опасности? Столько разнообразной техники и оружия, неужели нельзя…       — Собачки-то поумнели, Рэй. Сильно поумнели. От сложной техники скрываются так, словно и не было их никогда. Вот и остается — по старинке. Разведывать, выслеживать простым людям с довольно примитивным оружием. Как ни странно, но шансов уничтожить так гораздо больше.       — Это слишком опасно, — покачал головой бармен.       — А жизнь вообще штука опасная. От нее даже умирают, — мрачно пошутил Чжао.       — Шеф… Ты начальник этого отдела? Разве нужно начальнику отправляться на такие выезды?       Чжао вдруг расплылся в улыбке. В глазах плясали чертики, и отчетливо читался вопрос: «А ты за меня волнуешься?».       Шень Вэй нахмурился и покачал головой. Шеф Чжао был невозможен.       Невозможно проницательный.       — У меня есть преимущество перед всеми подчиненными, — как ни в чем не бывало продолжил тот. — Я свою смерть знаю. И причину, и дату… За все двенадцать воплощений это не менялось. На этих выездах смерть мне не грозит.       — А если тринадцатое воплощение окажется несчастливым, и ты не сможешь ничего предугадать?       — Оно и к лучшему, — Чжао отставил опустевшую за разговором кружку и протянул карту для оплаты. — Гореть мне что-то уже надоело. Холодно сегодня на улице, есть что-нибудь потеплее твоих костюмов?       — Та куртка, — от неожиданной смены темы ответ получился убийственно честным, и от понимающей улыбки собеседника Шень почувствовал, как начинают гореть уши.       — Будь осторожен, — замявшись, куда-то в сторону пробормотал он.       Чжао с грустной улыбкой слегка кивнул в ответ.       — Ты тоже.