Сансара

      — Кошак, какого хрена?! — трагический шепот вырвал его из сна. — Мы так не договаривались!       — Мы договаривались, что ты больше не будешь колоть столько стимуляторов.       Болела голова и левая рука — отлежал.       — Да я же говорю, никак без этого не получилось бы!       Сквозь щель в плотных шторах заглядывала луна. Значит, уже поздний вечер…       — Чжао, у тебя было две тройки. Раненных — еще только двое. Почему ты сам тащил Чена?       Подушка хранила след цитрусов. Он всегда любил шампуни с такими запахами…       — Пришлось разделиться. У нас данные неполными оказались. Не меняй тему. Почему он здесь?       Интересно, когда началось это «всегда»?       — Потому что ты сам к нему пошел.       В груди потеплело. Пришел…       — Почему ты меня не остановил?       Стоп.       С трудом выпутавшись из одеяла, Шень Вэй сел на краю кровати. Судя по тонкой полоске света, разговор велся в коридоре. Почему? Да Цин не стал заходить?       — Тебя попробуй останови!       Очки и телефон нашлись на тумбочке, но он не стал их брать. Босиком прошлепав до входной двери, открыл ее шире:       — Да Цин, почему ты не заходишь?       На молодого человека уставились оба: и взъерошенный Чжао, и злой Да Цин.       — Потому что он меня не пустил. Сказал, что не хочет тебя будить, — сдал второй мужчину с потрохами.       — Кошак!       — Не ори, всех соседей перебудишь. Одного вон уже разбудил…       — Кошак…       — Короче! — Да Цин всучил ему сумку. — Разбираешь документы. Пишешь отчет. Пьешь лекарства. И три дня сидишь дома! Никаких прогулок. Никаких сигарет. Никаких пьянок. Ешь. Спишь. И восстанавливаешься. Дома! Иначе Чжу Хон тебе голову оторвет. Профессор Шень, проследите, пожалуйста!       Тот только кивнул и потянул Чжао обратно в квартиру:       — Ты чего встал? Пошли спать.       Опешивший Чжао в квартиру затянулся легко. Да Цин махнул рукой закрывающейся двери и ухмыльнулся: теперь начальник точно не отвертится от домашнего режима.       — Проголодался? — Шень пытался рассмотреть выражение лица мужчины в полумраке квартиры.       В кухонное окно светил фонарь, добавляя теням оранжевых красок и подсвечивая шикарный беспорядок на голове Чжао. Шень улыбнулся и потянулся пригладить непослушные вихры.       — Или чаю заварить?       В глазах мужчины напротив мелькнуло странное выражение. Радость. Надежда. Желание…       Мелькнуло — и пропало, осталась только грустная улыбка.       — Шень Вэй.       — М? — волосы под пальцами были немного колючими.       — Проснись.       От внезапно включенного света Шень охнул и зажмурился. Проморгался, давая глазам привыкнуть… И отдернул руку, делая шаг назад.       — Ох… Прости.       — Просил же: не надо.       — Я… Извини.       — И чего босиком вышел, там тапочки стояли, — Чжао усмехнулся чему-то своему. — А что, есть что-то поесть? Мой холодильник хронически пуст. Сам не знаю, зачем он тут стоит.       — Там… Тефтели. Ты просил вчера.       — О, круто! Погреешь?       — Да, сейчас, — с усилием потерев лицо, Шень направился в сторону кухни. — Сейчас.       — Тапочки.       Неловко надев принесенные шлепанцы, Шень закопался в холодильник. Было чертовски стыдно. Что он делает? Что он вообще сказал? «Пошли спать»? Уму непостижимо, Да Цин мог совсем не то подумать…       — А что ты тут, кстати, делаешь?       Чжао обнаружился за столом, болтающий ногами, в нетерпении постукивающий пальцами по столешнице. С хитрой такой улыбкой. Только глаза были серьезные.       Шень пожал плечами, не зная как ответить.       Да Цин покривил душой, сказав, что его шеф проспит двадцать часов. Нормально спал он первый час — Шень Вэй как раз успел перемыть посуду и немного прибраться в квартире.       А потом начал метаться по постели. Стонал, выгибался дугой, вцеплялся железной хваткой в одеяло и не вовремя сунувшегося проверить Шеня. Кажется, на предплечье остались синяки.       Не зная, чем помочь, он менял ему холодные полотенца — от них Чжао ненадолго затихал. Но стоило ему отойти, как тот снова начинал метаться, рвано что-то шептать в бреду, стонать… Приходилось сидеть неотрывно, следить, нести какую-то успокаивающую чушь.       Спокойный сон вернулся к Чжао ближе к обеду, когда солнце уже миновало щель между штор и теперь оставалось маленьким пятнышком на полу. В глаза словно песка насыпали, и он закрыл их всего на минутку…       Проснувшись поздним вечером в чужой постели.       И как это объяснить?       — Ты пришел в бар вчера, — осторожно начал Шень. — После того, как наш курьер сказал, что вы вернулись с раненными. Ты проводил их в госпиталь и пришел в бар.       Пожалуй, ничего лучше правды здесь не будет.       — Попросил проводить домой. Мол, иначе уснешь по дороге. А уже дома заявил, что голоден. Попросил омлет и тефтельки…       Чжао фыркнул, пытаясь сдержать смешок:       — И ты приготовил мне их только потому, что я попросил? Как это мило.       — Ты… — Шень замялся, пытаясь задавить странное смущение. — Да. Я просто на днях приготовил лишнего.       — Охотно верю. Дальше, видимо, у меня пошла кровь носом, — Чжао потеребил переносицу. — Черт, ненавижу ощущения после этого. Потом пришел Да Цин, вкатил мне укол, и я отправился спать?       — Ты ничего не видел, — Шень с тревогой посмотрел на собеседника. — Чжао, что это за побочные эффекты такие? Ты не помнишь, что было вчера?       — Могу только догадываться. С моей точки зрения я заснул в госпитале, — тот потянулся, закинув руки за голову. — Но этот вариант мне нравится больше. А омлет к тефтелькам будет?       — Ты его вчера еще доел, — Шень брякнул тарелку на стол. — Если очень хочешь — могу сходить посмотреть, кажется, у меня еще оставались яйца.       — Да нет. Хорошо, что съел, для нормальной работы антидота нужно много белка, — пробормотал Чжао с набитым ртом. — М-м-м, объедение. Обожаю твою стряпню.       Шень Вэй едва не уронил заварочный чайник.       — Я первый раз тебе готовлю.       — А я уже обожаю, — выкрутился Чжао.       Именно что выкрутился — спрятал глаза и активнее заработал палочками, сжимая их сильнее, чем нужно.       — Почему мне кажется, что мы давно знакомы? — прервал неловкое молчание Шень.       Эта странная мысль давно засела в голове. Было что-то такое… Да слишком много всего было. И его собственное поведение…       — Был у нас в участке один парень — Сан Цзань. Так вот, он всем мало-мальски приглянувшимся девушкам так говорил. Молодежи в деревне было мало, приезжих — еще меньше, так что некоторые дамы эту фразу слышали по несколько раз.       — Ты работал в полицейском участке в деревне? А почему перевелся? — Шень с удовольствием позволил перевести тему, возмущенный намеком на флирт.       — А кто сказал, что перевелся? — Чжао с сожалением оглядел пустую тарелку. — Как родился там, в этой глуши, так и помер.       — Опять пожар? — Шень переложил ему остатки овощей и мясных шариков.       — Взрыв газа в заброшенной шахте. Но, в общем-то, это почти одно и то же.       — И зачем ты туда полез?       — Потому что эти геологи… — собеседник отчетливо скрипнул зубами. — Предупреждали же их, просили подождать еще немного…       — Он тоже там был? — выскользнувший вопрос отдавал на языке горечью.       Чжао только криво улыбнулся.