Сансара

      — Почему Да Цин назвал меня профессором? Ты ему рассказал? — Шень выставил на стол чай.       — Я же говорил — слишком похож. Даже в мятом костюме, — Чжао усмехнулся, разглядывая собеседника.       Мятая синяя рубашка, расстегнутая верхняя пуговица, легкий беспорядок на голове… Но даже сквозь все это отчетливо проглядывала какая-то интеллигентность.       — Без очков гораздо лучше, — бормотнул Чжао в чашку.       — Это ты тоже уже говорил, — отрешенно заметил Шень.       Такие ночные посиделки с чаем легкой паутинкой выплетали доверие. Ровное и спокойное, когда чужое присутствие не кажется неуместным, а тишина кажется уютной.       — Расскажешь? Про жизнь в той деревне.

***

      Деревушка была самой что ни на есть обычной — сотня домов, небольшой магазинчик, больничка с тремя врачами и чисто номинальный полицейский участок, больше занимающийся природоохраной да поисками заблудившихся туристов. Ближайший город был в сорока километрах, и многие предпочитали перебраться туда или, как минимум, найти там работу. Дорога занимала не так уж и много времени, а в деревушке было скучно и до невозможности спокойно.       Когда-то это был шахтерский поселок, но шахты давно закрыли. Часть раскопов осталась в виде причудливой сети пещер, куда изредка наведывались туристы.       Вернуться сюда после учебы было хорошей идеей, несмотря на все сопутствующие подобной глуши проблемы.       До тридцать первого дня рождения оставалось всего полтора месяца — значит, осталось потерпеть еще всего лишь две недели. В этой жизни я тебя не встретил, да и что бы ты забыл в этой глуши?       Это было к лучшему. Не знать тебя здесь, не видеть, жить одними воспоминаниями… Без тебя жизнь казалась унылой до невозможности. Словно и не было в ней ничего хорошего, ничего светлого. Впрочем, а было ли в моих жизнях хоть что-то светлое кроме тебя? Не думаю. И пусть эта тоскливая жизнь была не жизнью даже, а просто — проматыванием времени, бесконечным циклом из трех действий — работа, еда, сон. Пусть. Зато не пришлось видеть твою смерть.       На всякий случай постучал по столу — не сглазить бы. В конце концов, до того самого дня еще целых две недели.       — Ш-шеф, у нас тут это… п-проблема, — слегка заикающийся напарник, сбежавший с невыносимо скучного дежурства на затянувшийся обед, пулей влетел в помещение.       — Что опять?       — Г-геологи…       Одно дело — туристы, облюбовавшие окрестности шахт для активного отдыха. Побегают кругами по ущельям, обшарят размеченные маршруты по пещерам, сделают тысячу фотографий, заблудятся на ровном месте… Это было привычно и ничуть не нарушало спокойную жвачку бесконечно ленивой атмосферы участка. Туристов находили в два счета, выписывали штрафы за костры в неположенном месте и отправляли обратно к редким рейсовым автобусам.       С геологами дело обстояло гораздо хуже. Государственные специалисты объявлялись раз в пятилетку для стандартного обследования состояния шахт и внепланово — после сильных землетрясений. Когда-то давно шахты закрыли из-за сильнейшего взрыва рудничного газа. С тех пор хоть никакие работы и не велись — проверки все равно проводили, слишком уж близко к шахтам подобралась деревушка. Впрочем, за последнюю сотню лет точно ничего не случалось, а копать глубже было уж слишком скучно даже для такого скучного места.       Однако в последние лет десять как минимум раз в год находилась парочка энтузиастов — выигравших ли какой-то грант на научные исследования или ищущих материалы для диссертаций — желающих ознакомиться с местными шахтами, добываемыми породами и прочая, прочая, прочая…       — Заявка была?       Исследователи настолько надоели начальству, что с некоторых пор с них стали требовать согласованных с кучей инстанций заявок на работу в пещерах.       — Б-была, и даже с сейсмологами согласована!       — Разворачивай их, — вздохнул я. — Согласована-то она согласована, да землетрясение только позавчера было.       Землетрясение, да. Пострадали два мелких пацана, качающихся на заборе, да старичок со стремянки упал. Восемь ссадин и пять синяков на троих. Плюс небольшой беспорядок от попадавших с полок вещей. Однако за повод считать можно: было? Было! Извольте ожидать, пока пройдут проверки. Даже если при таких незначительных толчках все проверки сводились к двухнедельному закрытию пещер и визуальному осмотру внешних выходов на поверхность.       Сан Цзань убежал спорить. С улицы доносились обрывки фраз, раздраженный женский голос — девушки только не хватало! — и заикания напарника.       — Прошу прощения, — приятный голос оторвал от двухтысячного за сегодня заштрихованного квадратика в старой тетради. — С кем я могу поговорить по поводу доступа к пещерам?       — С начальником, — штриховка две тысячи первого квадратика получилась кривой.       Да не может быть…       — А где я могу найти начальника?       Накаркал-таки.       — Здесь, — вздохнул я, не торопясь поднимать взгляд.       Я узнал тебя по голосу. По вежливым интонациям, спокойному и уверенному тону.       — Тогда не могли бы вы уделить мне несколько минут?       Со вздохом отложив карандаш, я все-таки посмотрел на тебя.       Немного растрепанная прическа, повседневная одежда, вежливая улыбка. Правда, раздражение уже мелькает в глазах.       Извини.       — Наш университет получил грант на исследование. Все документы были подготовлены и согласованы, все сроки обговорены, и теперь, когда мы уже здесь, оказывается, что работать нам не дадут?       — Дадут. Через две недели.       — Мы не уложимся в сроки, у нас сильно ограничено время.       — Можете со спокойной совестью написать на меня жалобу. Я с удовольствием ее подпишу, приложу все необходимые печати, и это будет достаточным для оправдания всех ваших переносов сроков. Где вы планировали жить? Позвольте, я отвезу.       — В палатках, — ты недовольно дернул уголком рта. — Это позволит больше средств потратить непосредственно на исследования.       — Глупости какие. Разместим вас у бабули Эр. Три человека — профессор и два аспиранта, одна девушка, верно? У нее как раз есть три свободных комнаты.       И почему я сразу не обратил внимания на ту заявку, когда она только пришла? Надо было ставить категорический отказ, тем более, так близко к тому самому дню.       — Шеф! — из переговорной выбежала новенькая. — От сейсмологов данные пришли.       — Где эпицентр?       — На севере. Пять километров от двадцать пятой точки.       Двадцать пятая точка — та самая, запрещенная для посещения часть. Заваленный после взрыва рукав шахты.       Слишком близко.       — Профессор! — я постарался выдать самую широкую улыбку. — К сожалению, одна из опасных зон оказалась слишком близко к эпицентру землетрясения. Мы не можем допустить вас ни к внешним пещерам, ни к внутренним шахтам, пока не будет проведена полная проверка. Я запрошу комиссию и получу для вас официальный документ для переноса сроков исследований, не волнуйтесь.       Глядя в спину тебе, широким сердитым шагом удаляющимся из участка, я понял, что обязан сделать все от меня зависящее, чтобы не пустить вас к пещерам. Не пустить туда тебя.       Даже если в очередной раз не получится обмануть судьбу.       Даже если ты будешь ненавидеть меня до конца жизни.       До конца девятой реинкарнации всего две недели.       Целых две недели.       Но я все равно рад тебя видеть.