Сеньорита Ла-Пас

POV(Автор)

      И пока заложники во главе с Артуро пробивали стену, через которую якобы должны выйти грабители, спецотряд пробирался по канализации, прямо к тому месту.       — Берлин, заканчивайте, — проговорил профессор в наушник, замечая движение снизу.       — Найроби, мы уходим, — говорит Берлин, заходя к ней в офис, где Торрес стирал со стёкол число произведенных ими денег.       — Там ещё остались деньги.       — Нам и так хватит. Народ, — обратился он ко всем заложникам, — рад был вас ограбить, но пора бы уже насладиться нашим заслуженным отпуском, — Берлин начал разбрасывать купюры по офису, улыбаясь.       И пока кто-то наслаждался скорой свободой, Ракель была поймана, когда навещала Анхеля Рубио, который недавно вышел из комы.       Вся погрузочная была оснащена взрывчатками, установленными Токио и Рио. В том числе и фанера, которую установили после побега заложников.       Странный пик, который раздавался с её стороны, привлёк внимание Токио, и она медленно стала приближаться к нему. Но вдруг, сама того не ожидая, Токио была отброшена взрывной волной на несколько метров назад. Фанера была подорвана. Вот так и начался штурм. Несколько очередей из автоматов стал стрелять в след убегающей Токио и Рио, который успел её оттащить и спрятать. Перестрелка продолжалась несколько минут, Токио и Рио были всё ближе к тому, чтобы быть пойманными, или скорее всего, убитыми. Так почти и получилось, когда Токио получила несколько пуль в бронежилет. Рио был на шаге оттого, чтобы быть схваченным, но подоспели Денвер и Моника. Неминуемая смерть была преодолена, но только ненадолго.       Спецотряд бежал по длинным коридорам, пока грабители убегали от них.       — Они внутри, — говорит торопливо Токио, заходя в главный холл, где были собраны все заложники       — Несите браунинг к хранилищу три, — тут же берёт дело в свои руки Берлин.       — Денвер принесёт, — ответил Рио.       — Всем надеть маски! — прокричала Токио заложникам. — Что будем с ними делать? — спросила следом она.       — Передадим.       — Всем перемешаться, — закомандовала вновь Токио. — Перемешаться и встать на колени. Быстро!       — Берлин, где Ла-Пас? — спросил Рио.       — На этот счёт не переживай, Рио, она уже в хранилище, — ответил Андрес.       Токио, Рио и Берлин направились прямо туда, и спустя пять минут в главный холл ворвался спецотряд.       Заложники тут же были отправлены на свободу, как в замедленной съёмке. Они не бежали, они летели на встречу к свободе.       Другая же группа спецотряда продолжала двигаться по длинному коридору, внизу, где недалеко от них, с другой стороны стены, шли остальные заложники. И тем самым, группа отряда была обманута ловким трюкам преступников. В итоге, в запасе у грабителей было ещё достаточно времени.       Денвер и Моника были уже на свободе, с другой стороны туннеля, пока Ла-Пас дожидалась Берлина в хранилище. Морфин стал терять своё действие и рана на её животе стала ныть и отдавать сильной болью.       Хельсинки готовил браунинг, пока Найроби следила за переноской денег. Всё это проходило в таком бешеном ритме, что Ребекка не успевала подумать.       — Чудесная игрушка, Хельсинки! — услышала она голос Андреса, который во всю торопился к хранилищу, чтобы помочь Фейн. Он торопился не на свободу, а к ней. — Найроби! Как дела?!       — Траншея готова! Осталась последняя партия денег, — отвечает она, выбегая из хранилища.       Один серб продолжал таскать деньги здесь, снаружи.       — Хельсинки! — позвала Найроби мужчину. — Сюда!       — Быстрее, идём, — говорит он тому сербу, пожимая руку.       Берлин забегает в хранилище и видит Ребекку. Её лицо всё было бледное. Она еле сидела, но держалась. Весь её вид напугал Берлина.       — Только посмотри на себя, — подбегает Андрес к ней и берет за подбородок, — совсем плоха.       — Утешил, — саркастично ответила Ребекка, улыбаясь.       — Сматываемся, быстро! — забегает Рио с Токио.       — Они в подвале, — добавила Токио.       Они первыми спустились в туннель.       — Спускаются по лестнице, они уже близко, — послышался голос профессора.       — Хорошо, понял. Они знают где мы, — повернулся Берлин к Найроби и Хельсинки. — Уходим, — на этих словах, Андрес обернулся обратно к Ребекка. Она держала одну руку на ране.       Он хотел ей помочь встать, но она начала протестовать.       — Андрес, нет.       Берлина будто молнией ударило. Он отшатнулся назад, будто молния и правда в него попала.       — Не неси чепухи.       — Прямо сейчас или никогда, — произнес Хельсинки, смотря на Ла-Пас.       Ребекка понимала, что она слишком слаба и не сможет перейти туннель. Она медленно убирает руку с раны, где красовалось бордовое пятно. Глаза Берлина расширились.       — Я не смогу, ты же знаешь, — Фейн попыталась улыбнуться, но это получилось не очень. Она лишь смогла простонать от боли. — Уходите, я их задержу. Пожалуйста.       — Хельсинки! — выкрикнул Андрес. — Помоги мне!       Но Ребекка сопротивлялась.       — Что ты такое несёшь?! — выкрикнула Найроби, подходя к ней.       — Хельсинки, уведи Найроби. Пожалуйста, — Ла-Пас держалась храбро. Она знала, что всё так и должно было произойти.       Она боялась говорить Андресу раньше. Кидалась ложными надеждами, что они уйдёт отсюда вместе. Ребекка шла на это дело, чтобы повеселиться, как она всегда это делала, но она не думала, что всё закончится именно этим. Её проигрышем. И в тот момент Ла-Пас была готова пойти на это. Ради него.       — Если они зайдут в туннель, мы все трупы, — продолжила Фейн, пытаясь убедить Берлина. Но было одно но. Она знала, что Андрес не уйдёт без неё.       И тем временем, вооруженный отряд шел прямо к ним.       — Кому-то придётся остаться в траншее, — Ребекка смотрела прямо ему в глаза. — Ты это знаешь.       — Мы уйдём отсюда только вместе! — выкрикнула Найроби, но она понимала, что Ла-Пас права, а это значило, что Найроби должна поступить так, как должна поступить любая подруга на её месте. Она должна была вывести Берлина отсюда, с помощью Хельсинки.       — Найроби, пожалуйста, — простонала Ребекка, пытаясь встать.       Она молчала, но всё же собралась. Её глаза были наполнены слезами. Найроби взялась за голову и всё же подошла к Берлину, кладя свою руку на его плечо.       — Берлин, уходим. Ла-Пас права, нам нужно идти. Она найдёт выход. Она ведь всегда находит выход, — её голос дрожал. Этими словами она хотела утешить себя.       Андрес помог Ребекке встать, и та сразу сделала пару шагов к выходу из хранилища.       — Нет, — остановил он её, хватая за руку. — Ты же сказала, что вместе до конца. Ты и я.       Фейн улыбнулась и положила ладонь на его щеку.       — Уходи, пожалуйста. Ты должен идти.       — Я остаюсь с тобой.       — Хельсинки, уведи его.       Хельсинки начал делать шаги к Берлину, но он тут же наставил на него пистолет.       — Берлин, мать твою, уходим! — кричит Найроби.       — Андрес, пожалуйста, уходи.       Но мужчина продолжал стоять с наставленным пистолетом на Хельсинки. Он стоял к ней спиной. Его рука дрожала, но взгляд был настроен серьезно. Он был готов выстрелить в него, лишь бы остаться с Ребеккой. До конца.       Девушка сделала слабые шаги к Берлину и положила руку на его плечо. Она едва заметно кивнула Хельсинки, и Андрес не успел одуматься, как наушник был снят с его уха, а рука Хельсинки была на его шее, сдавливая её. Пистолет был отобран Найроби.       — Нет! — кричит он, начиная вырываться. Он наблюдал за тем, как Ребекка медленно выходит из хранилища. — Хельсинки, отпусти меня!       — Я люблю тебя, — сквозь боль произнесла Фейн.       — Ребекка, мы успеем уйти вместе! — он продолжал вырываться, пока Фейн медленно начинала закрывать дверь в хранилище. — Нет! Пусти меня! Хельсинки, ты выполняешь мои приказы! Пусти!       Ла-Пас взяла всю силу в кулак и закрыла тяжелую дверь, закручивая рулевое колесо. Пути назад не было. Слёзы тут же скатились по её щекам. Она прислонилась к двери. Где-то в глубине коридоров она услышала шорох. Они близко.       Берлин смог выбраться из хватки Хельсинки. Он подбежал к двери и попытался её открыть, хоть и понимал, что так её не откроет, ведь дверь открывается только с другой стороны. Он начал стучать в дверь и кричать, но толстые стены не позволяли что-либо услышать.       — Я люблю тебя… — прошептала Ребекка вновь и отошла от двери.       — Берлин, уходим, — пытается достучаться до него Найроби. Она видела эту боль. Сама чувствовала её. Но её боль не была сравнима с тем, что сейчас чувствует Берлин и Ла-Пас. Два разбитых сердца.       Она знала, что Ребекка не собиралась проигрывать. Проигрыш — это смерть или тюрьма. И то, что Фейн пошла против своих принципов, заставляло её сердце сжиматься ещё сильнее. От боли, горечи и потери.       Ла-Пас чуть бы не спотыкаясь, подходит к браунингу и ждёт. Её осознание того, что она сама пошла к своему проигрышу, не было сравнимо с тем, что она чувствовала ноющую боль в районе её сердце. Она мечтала о Бора-Бора, а это значит, что она мечтала быть с Андресом до самого его конца.       Ла-Пас слышит их. Слышит, что они близко. Она готовится. Заглушив сильную боль не только в районе её ранения, но и в районе сердца, она почувствовала азарт. Если умирать, то умирать красиво, как говорится. Но если вдруг, она сможет выжить, что было вполне вероятно, так как такая преступница мирового уровня, как Ребекка Фейн, была ценным кладом не только для полиции, но и для правительства.       Очередь из браунинга стала слышна на весь монетный двор, в том числе и в туннеле, где последними шли Найроби и Хельсинки, последний тащил Берлина.       — Нужно вернуться, — говорит он со злобой. Нет, не на Хельсинки или Найроби, а на себя. Он знал, что Ребекку нужно было вытаскивать раньше, пока она была ещё сильна. Пока была способно передвигаться.       — Нет, Берлин, нет, — останавливает его Хельсинки. — Она закрыла дверь. Ты не сможешь помочь ей.       Из всей этой троицы, Хельсинки был единственным, кто смог сдержать свои эмоции. Потеряв брата, он думал, что хуже уже быть не может, но когда Ла-Пас сама вызвалась прикрыть команду, Хельсинки потерял ещё одного важного человека в своей жизни. Но он держался, ради неё. Он должен был вывести Найроби и Берлина из этого туннеля. Должен быть сильным ради этой храброй девушки, которая жертвует ради их всех.       — Идём, идём, — подгоняет он их.       Ла-Пас продолжала стрелять. Она не чувствовала боль, не чувствовала, как кровь всё больше просачивается через ткань комбинезона. Она чувствовала азарт. Остановившись на пару секунд, Ребекка зарядила оружие патронами и продолжила вновь стрелять, пока копы во главе с Суаресом, стояли с двух сторон коридора, прячась от мощных выстрелов. В моменты, когда Ребекка перезаряжалась, копы начали тоже стрелять, но быстро прекращали, когда стрельба со стороны Фейн вновь началась. Пули громким хлопком врезались в стены, образуя большие дыры. Было бы очень плохо, если бы такая пуля попала в человека. Ребекка в тот момент была как Бонни, вот только без своего Клайда.       Фейн продолжала стрелять и кричать, несмотря на свою слабость, она продолжала. Если бы кто видел её сейчас со стороны, то увидел бы человека, который жаждал жизни, жаждал свободу, не боясь быть убитым или пойманным.       Вновь перезарядившись, она начала стрелять. Стреляла, несмотря на ужасный шум, заглушающий всё вокруг. И вот, когда пришло время вновь перезаряжать, прямо к её ногам была брошены две гранаты.       — В укрытие! — слышит Ла-Пас.       Не успели гранаты взорваться, как Ребекка подорвалась на ноги и быстро добежала до железной двери хранилища, быстро её открывая. Забежав туда, и успев закрыть дверь, как раздались два взрыва. Свет в хранилище начал мигать от такого напора, а само хранилище — трястись. Она пригнулась. И только тогда, Ребекка почувствовала боль. Сильную боль, от которой хотелось кричать и вновь провалится в ту тьму, только лишь бы не чувствовать её. Но вдруг, всё прекратилось. Всё перестало трястись.       Найроби вылазит последней. Их встречал профессор.       — Вы пришли, — он подошёл к брату и положил обе руки на его плечи. Но он не видел той радости на его лице, которая должна по идеи у него быть. — Ну наконец-то, — он повернулся к Найроби и Хельсинки. — А где Ла-Пас? — он кинул взгляд на туннель.       — Осталась там, — ответила Найроби, смотря прямо на Серхио.       Профессор подошёл к туннелю и взглянул вниз, а после на Берлина.       — Что ты несёшь? — спросил он у Найроби.       — За нами был спецотряд, — сдержанно ответила она. — Она была очень слаба и поэтому захотела прикрыть туннель.       — Она спасла нас, — добавил Хельсинки.       — Блять! — послышался крик Андреса, который со всей силы пнул какой-то предмет, валяющейся на полу.       Суарес медленно выглядывает из-за угла.       — Чисто, соберитесь.       Два копа вышли вперёд с щитами перед собой, и направились прямо туда, где несколько секунд назад была Ла-Пас. Остальные шли прямо за ними. Они остановились спустя четыре метра, ожидая. Идут дальше. Они ждали чего угодно, но только не девушку с рыжими волосами, выбегающую на них с автоматом в руках. Несмотря на то, что большое красное пятно красовалось на её комбинезоне, она продолжала эту игру.       Отряд начал отступать назад, пока Ребекка продолжала стрелять по ним.       — Это она! Пригнитесь! — кричал Суарес, узнав Ребекку Фейн.       Отряд отошёл почти в самый зад, пока Ребекка снова забежала за угол, перезаряжать М-16. Вновь выглянув, она пустила пули в щиты, пока зелёные точки бегали по стенам рядом с ней.       Откинувшись назад, Фейн прикрыла глаза.       — Ребекка, — профессор проговорил в наушник. И именно в тот момент Ла-Пас вспомнила, что забрала у Берлина наушник. Она быстро одела его, и тогда услышала, как профессор зовёт её.       Он слышал стрельбу, когда Фейн хотела что-то сказать. Его сердце бешено стучало. Ла-Пас вновь начала стрелять по копам, но попадала лишь в щиты.       — Ребекка.       — Профессор, — спокойно ответила Ла-Пас, — в данный момент я немного занята, — вновь выглянув, она выстрелила, чтобы остановить движение к ней.       — Беги в туннель, — Серхио слышал выстрелы и тяжёлое дыхание Фейн.       — Боюсь, это невозможно, — ответила она, продолжая стрелять.       — Мы собираемся взорвать туннель, выбирайся. Ты сможешь.       — Спасибо, что продолжаете верить в меня, профессор, но они уже близко. Уходите! — кричит Ребекка, сквозь шум от стрельбы в её сторону.       — Без тебя, нет.       — Серхио, если я не умру от моего ранения, то есть вероятность того, что я смогу выжить. Ребекка Фейн нужна им. И если это так, то когда это закончится, позвони моему другу и скажи, что пчёлке нужен мёд, — на этих словах Ребекка попыталась засмеяться.       — Ла-Пас…       — Серхио, если это мой конец, то я хотела бы попрощаться с Андресом.       Продолжая стрелять, Ребекка ждала, сильно сжимая рану. Вся её рука была полностью в её крови.       — Бекк, уходи оттуда, — послышался голос Берлина в наушнике. — Я не уйду без тебя.       Услышав его голос, Фейн прикрыла глаза, меняя обойму.       — Вперёд! — слышит она со стороны стреляющего в неё отряда.       Ребекка слышала боль Берлина в его голосе, от чего ей становилось невыносимо больно.       — Андрес, — прошептала она, снова выглядывая из-за укрытия и стреляя, — как бы мне хотелось остановить время. Мне очень тяжело делать тебе больно, хотелось бы всё вернуть. Чёрт, как бы я хотела иметь семью с тобой, — Ребекка усмехнулась.       — Прошу, уходи… — его голос дрожал.       — Пожалуйста… Уходи… Езжай на Бора-Бора… — по щеке девушки скатилась слеза.       Профессор стоял, прислонившись к стене обеими руками.       — Хельсинки, взрывай туннель, — приказал он. Глаза Серхио были влажными от слёз.       — Нет, — остановил Берлин Хельсинки, когда заметил, что тот уже достал детонатор.       В его наушнике послышались выстрелы со стороны Ребекки.       — Пригнуться! — выкрикнул Суарес.       — Хельсинки, это приказ. Взрывай туннель! — уже более приказным тоном сказал профессор, подходя к брату.       — Нет, нет, — Андрес подбежал к Хельсинки, но тот его остановил.       — Хельсинки, взрывай туннель! — продолжал повторять профессор. Он должен был быть сильным ради команды, ради своего брата.       — Берлин, — останавливает он Андреса.       — Хельсинки, нет!       — Я люблю тебя, Андрес. Люблю… Не забывай об этом.       — Берлин, — Хельсинки продолжал удерживать его.       Андрес отошёл назад от Хельсинки и взялся за голову, с силой пиная ногой камень на полу.       — Бекка, Бекка…       — Прошу, если это мой последний день, скажи, что любишь меня. Скажите это, — Фейн мотала головой, перезаряжая автомат.       — Ты же знаешь, что люблю. Я люблю тебя, Ребекка…       Серхио подошёл к брату и обнял его, Берлин схватился за него, будто только это может спасти его.       Раздался взрыв. Хельсинки взорвал туннель. Услышав этот взрыв, Ла-Пас откинула автомат так, чтобы копам было хорошо это видно. Это значило, что она сдаётся. Ребекка сняла наушник и разломала его.       — Нет… — прошептал Андрес, услышав треск в ухе.       — Брат, нужно уходить, — Серхио продолжал обнимать Берлина, чувствовал, как мир его брата только что разрушился.       Ребекка сидела, прислонившись к стене и сжимая рану, пока отряд продолжал к ней приближаться. Они видела брошенное оружие, но думали, что это могла быть уловка.       Они медленно поворачивают в сторону Ла-Пас и замечают её, всю в крови и бледную.       — Руки держать на виду! — прокричал Суарес.       — Не могу, боюсь, что я так потеряю больше крови.       — Капитан, был отдан приказ никого не оставлять в живых, — проговорил один из копов.       — Если оставите меня в живых, — еле прохрипела Фейн, — то прославитесь до конца своей жизни. Повысят в звании, увеличат зарплату.       — Замолчать! — выкрикнул Суарес, а после отдал приказ: — вывести её и передать врачам. Шесть машин отправить за скорой. Только тайно. Нельзя, чтобы профессор прознал, что она выжила.       Ребекка победно улыбнулась, а после, больше не сопротивляясь, закрыла глаза и впала в бессознание.       Так и закончилось ограбление королевского монетного двора Испании. В среду, на 128 часу ограбления, в 18:28 вечера. Для всех, Ребекка Фейн была мертва, так как новости передавали, что из банка выносили тело девушки, накрытое покрывалом, но нас самом деле, она просто была в бессознании, пока её друзья и любовь всей её жизни, успешно смогли скрыться от полиции, скрываясь в международных водах. ___________________       Пять дней спустя. Профессор набирает номер, который дала ему Ребекка.       — Слушаю, — послышался знакомый голос.       — Пчёлке нужен мёд, — проговорил Серхио на одном дыхании.       Спустя двух секунд тишины, звонок завершился. Профессор принял это как знак, что друг Ла-Пас всё понял. Его всё ещё не покидала надежда, что она может быть жива. ___________________       Полтора месяца спустя.       — Мать твою, ковбой, где тебя черти носят?! — кричит викинг в трубку. — Ты должен был быть здесь пятнадцать минут назад.       — Викинг, не кричи, мы почти на месте. По пути произошли трудности.       — Жду, — мужчина положил трубку и стал дожидаться машину.       И буквально через пять минут, в квартиру заходит ковбой. Он был на два года младше викинга. За ним сразу заходит девушка с русыми волосами, в зелёной футболке и в черных штанах.       — Пчёлка, — викинг подбежал к девушке и с разбега обнял её, кружа по всей комнате.       — Викинг, полегче, — говорит Ребекка. — Полегче.       Он поставил Фейн обратно на ноги.       — Далеко же тебя засадили. Почему тебя не пытали? — тут же задал он вопрос.       — Я тянула время. Притворялась всё ещё больной от ранения. Мол, потеряла много крови и тому подобное.       — Мы думали, что тебя всё-таки убрали, когда смотрели новости, — викинг на ходу наливал любимый коктейль девушки, точно зная, что она любит. — Но когда позвонил твой профессор, мы кинули все силы, чтобы вытащить тебя.       — Спасибо. Но мне нужно возвращаться к жизни. Много времени прошло.       — Всего месяц прошел, куда ты торопишься?       — Для меня месяц это много, — Фейн грустно улыбнулась, вспоминая, что Андресу осталось недолго.       — Куда ты теперь?       — Не задавай глупых вопросов, — отвечает Ребекка, усмехаясь. — Где моя одежда?       Викинг указал на комнату, и девушка тут же направилась туда. _________________       Две недели спустя.       — Мистер Монтеро, — женщина, лет пятидесяти пяти бежит по песку к мужчине, который лежал на шезлонге с закрытыми глазами. Но когда услышал, что его зовут, он сел.       — Миссис Гомес, в чём дело? — спокойно спрашивает мужчина.       — Неизвестная яхта направляется сюда. Её нету в базе.       Мужчина нахмурился и пошёл за женщиной, попутно захватив пистолет.       В этом самом мистере Монтеро можно было узнать Андреса де Фонойоса.       Яхта уже успела подойти близко к берегу острова Бора-Бора. Андрес оставался стоять в укрытие, наблюдая издалека, пока миссис Гомес пошла встречать гостей. Несколько жителей Бора-Бора тоже заинтересовались прибывшими и выглядывали со всех сторон.       Русые волосы развивались на ветру, влезая в глаза их обладательницы. Она была в кружевном белом топе, чуть ниже её пупка, и в лёгких штанах. На глазах были очки. Она не могла видеть издалека, кто находится на острове, но точно видела несколько людей, отдыхающих на пляже. Андрес тоже не видел, кто находится на яхте. Но когда Ребекка встала ногами на песок, он узнал её. Знакомые черты лица, знакомый силуэт, вот только волосы были другой длины и другого цвета. Его сердце забилось в ускоренном темпе, пока он смотрел на неё. И когда Ребекка стала оглядываться по сторонам, то тоже заметила его. Её губы расплылись в широкой улыбке, и тогда, когда они так и продолжали стоять, глупо смотря друг на друга, пока их сердца быстро бились, что готовились вот-вот вырваться из грудной клетки обоих, Ребекка сделала шаг вперёд. Андрес продолжал стоять, ведь он не думал, что вновь увидит её. Ему показалось, что он видит призрака, что болезнь начала прогрессировать сильнее, но когда Андрес заметил, что она идёт, нет, бежит к нему, он тоже бросился бежать прямо к ней. И когда она между ними оставались считанные метры, они резко останавливаются, продолжая тяжело дышать. Ребекка смотрела на Андреса с улыбкой, пока тот до сих пор не мог поверить, что она жива и стоит прямо перед ним.       — Только не говори, что я умер, — произнес он на одном дыхании, протягивая одну руку к её щеки.       Но вместо ответа, Ребекка подалась вперёд, накрывая его губы своими. Их поцелуй перерастал в более страстный, в более жадный. Это был как глоток свежего воздуха для них, как спасательный круг для тонущего.       — Я же обещала тебе, что ты и я, вместе, до самого конца, — прошептала Ребекка в губы Андреса, прислоняясь лбом к его. — На Бора-Бора.       Он улыбнулся, нахально, ехидно, как любила Фейн. Два месяца она мечтала вновь увидеть эту улыбку. Увидеть его.       — Я люблю тебя… — прошептал Андрес, прикрывая глаза и наслаждаясь любимым ароматом.       — Я тоже тебя люблю, Андрес де Фонойоса. _________________       Для Ребекки Фейн было слишком легко пойти по тёмному пути. У неё никого не было. Ни матери, ни отца. Всю жизнь она росла в сиротском доме, где росла с Дэйвом — её лучшим другом, который продолжал ждать её в Японии. Они росли вместе. Знакомы с самого детства. Вместе стали грабить и жульничать. Если Дэйв делал всё это ради денег и жизни в кайф, то Ребекка делала это ради забавы.       Она всегда бралась за крупные дела. Фейн всегда говорила другу, что жизнь слишком скучная и её надо как-то скрасить яркими красками. Но после ограбления Королевского монетного двора Испании, её принципы изменились. Она выжила после того серьезного ранения в банке ради него. Ради Андреса де Фонойоса. Ради эгоманьяка и нарцисса от головы до самых пят. Тот, кто впился ей под кожу хуже всякого сильного наркотика.       И даже тогда, когда она лежала рядом с ним на кровати, когда он издавал последние вздохи, среди бескрайних вод, под звёздами, и когда костры горели повсюду, Ребекка знала, что сесть в красную машину профессора одиннадцать месяцев назад, было лучшим её решением за всю её жизнь.