Развод

Дариен со скучающим видом вошел в лифт и нажал кнопку с цифрой 3. Двери почти закрылись, как в узкую щель вонзилось острие светлого зонта-трость. От неожиданности Дариен вжался в дальнюю стену, в легком шоке уставившись на металлическое острие. Двери неохотно открылись, позволяя увидеть владелицу сего аксессуара: высокая леди в персиковом пальто и шляпке, тонкие правильные черты лица, светлая кожа, горделиво вздернутый носик с мелкими веснушками и яркие, с рыженкой, глаза, излучающие уверенность. Она чем-то напомнила ему Хауру… совсем не похожа, вовсе не тот образ, но… пока он справлялся с взбесившимся пульсом и пытался понять, что именно его так напрягло, рыже-карие глаза смерили его с ног до головы, словно оценивая товар на полке, а тонкие ровные губы незнакомки дрогнули, изображая виноватую улыбку: — Вы не возражаете? Вообще, возражал! Настроение с утра ни к черту… Его грыз страх перед будущим. Счета заморозили, и пусть это не было большой проблемой, но позитива не прибавляло. Надо оплачивать номер. На горизонте очередной членский взнос за теннис на следующий год. Дариен давно отвык от чувства неуверенности и стеснения в собственных средствах. И сколько времени будет тянутся арест счетов и примерно предположить не мог. Ещё же абонемент в бассейн! Тьфу ты чёрт! И Альберт застрял в пробке и опаздывает. Конечно, — предупредил, конечно, — извинился, и попросил подождать в приемной. А вопреки ожиданиям, Хаура никак не проявилась… его лихорадило — «неужели, просчитался?!» Дариен упорно старался гнать неприятные мысли, словно пытался выработать иммунитет. Поздно спохватился, — Почки отказали! «Ещё не вечер», твердил он себе… надежда ещё теплилась и придавала сил. Выдержка не позволяя сорваться. А тут это вторжение! По сути, ничего особенного не произошло, и это не его личный лифт, даже не его дом, и не отель. Чего он так реагирует? В его проблемах не виноват мир вокруг. Соберись, тряпка! — Нет, что вы, никаких трудностей, — вежливо ответил Дариен, поправляя на переносице очки. Она вплыла в салон, наполняя воздух знаменитым ароматом Шанель: — Пятый, пропел мелодичный голос, и Дариен опешил от такой наглости, задержав на ней негодующий взгляд… Мадам дерзит. Стоит рядом с панелью, но требует, чтобы он проявил внимание и ухаживал! Зато определил, что в ней так его покоробило. Леди была француженкой, как и его жена. Только эта в Нью-Йорке погостить или проездом, а Хаура на момент их знакомства, прожила здесь почти десять лет и угадать в ней иностранку, если не замечать некоторых особенностей, было непросто. Дариен с невозмутимостью анастезиста потянулся и послушно нажал кнопку требуемого этажа, чувствуя, как она исподволь следит за ним. От него не ускользнула перемена в её лице, стоило ей уцепиться за безымянный палец… Все шесть лет он практически каждый рабочий день снимал кольцо — необходимость, знаете ли, но ещё никогда Дариен не чувствовал себя при этом голым. До этого момента. Есть кольцо на пальце или нет, ему не было разницы — важно только то, что он хочет и знает сам. Во что верит. Что бережет. Клятва, — обычный набор слов, но для него они не были пустым звуком. Или зачем они? В настоящее время его опутала сплошная неопределённость. Подвешенное состояние, в котором он находился, медленно подтачивало его уверенность и иссушало веру. — Этот город такой суетный, — промурлыкала леди в шляпке, вторгаясь в его мысли. Дариену показалось леди, нарочито подчеркивает акцент. Расставляет сети… — Я впервые в Нью-Йорке… В это он слабо верил, но продолжал учтиво улыбаться, только руку спрятал в карман пальто. — Вы не подскажите, где здесь можно отдохнуть от суеты… возможно, хороший ресторан? Я была бы вам очень признательна, — он отчетливо уловил элемент недосказанности или полунамека. Его клиентки тоже иногда переходили черту, но тогда у него был якорь за который он держался, и в мыслях, не позволяя себе оступиться. А что у него есть сейчас? За что ему держаться? Для кого? Зачем? Француженка ждала ответа, а лифт, как назло, двигался со скоростью черепахи, ох уж эти здания середины прошлого века! Дариен никогда не умел флиртовать, а за годы брака без сожаления растерял последние навыки. Оживился мобильный и Дариен ухватился за него, как за спасительный круг. Поспешно изъял трубку из кармана. «Дариен», — сквозь треск он узнал голос Альберта, — «Я в двадцати минутах езды. Скоро буду». Лифт остановился… — Одну секунду, Альберт, — Отняв трубку от уха, Дариен обернулся к леди в шляпке. Невежливо оставлять её без ответа: — Посетите парк центральной ратуши. Очень умиротворяет. Прозвучало как диагноз: «Доктор сказал в морг, значит в морг». И покинул лифт. Он не был готов закрывать свою историю болезни. Пока ещё был шанс нужно бороться за самого себя. — Не торопись, я подожду тебя в приемной, — ответил в трубку: — Я у офиса. «Чувствуй себя свободно. Только не проси Серену сделать тебе кофе. Пожалей костюм». Дариен не понял его юмора, но за совет поблагодарил и отключился. — Добрый день, — девушка поздоровались отвлеклаясь от бумаг и обратила на вошедшего свой взор. Дариен даже зажмурился, не готовый к столь глубокой и пронзительной синеве, — Рада вас видеть. Как ни в чем небывало, продолжала девушка: — Чем я могу вам помочь? Она говорила обычные фразы, а голос играл тысячью живых граней, без единой фальшивинки, без тени приевшегося безразличия. Так встречают, неожиданных, но долгожданных гостей. — Я к Альберту, — выдавил сквозь непонятно откуда взявшуюся робость, Дариен. — К сожалению, его нет на месте, — искреннее сожаление в её голосе трогало за живое… и он улыбнулся в ответ. — Я знаю. Я его подожду, если вы не против?! — Конечно, нет, — когда она улыбается, у неё на щеках появляются ямочки. — Прошу вас, проходите, присаживайтесь. Желаете чаю, кофе, просто воды? Девушка поднялась из-за стола, и он смог увидеть какой сокрушительной длины её светлые локоны… «только не проси Серену делать кофе…» пронеслось в голове сквозь дурманящий туман. «Серена…» — попробовал на язык каждый звук и подумал, что ей очень идёт. — Нет, не стоит беспокойства, — поторопился он отказаться. Устроился на диване, и развернул сегодняшнюю газету. — Позвольте, я повешу ваше пальто? — улыбнулась девушка. Эта невозможная улыбка убивала наповал. Дариен постарался сделать вид, что на него этот лучезарный поток обаяния не произвел никакого впечатления: — Не стоит беспокойства, — повторил он и положил пальто рядом с собой. Она всё равно заварила черный чай и с лёгким смущением радушной хозяйки, подвинула ему чашку. Дариен тайком наблюдал за ней, глаза против воли соскальзывали с заголовков, даже не фиксируя смысл написанного, и возвращались к ладной фигурке в сером костюме. Серена вернулась за стол и занялась делами, сверяя бумажный носитель с информацией на мониторе. Сосредоточенный взгляд, а в глазах весеннее небо и на губах полуулыбка. Свежее личико, не тронутое загаром светилось изнутри и настырно притягивало взгляд. В рабочей тишине прошло минут десять, в которые Дариен успел ополовинить чай и заметить, что, задумавшись, она неосознанно теребит тонкую цепочку на шее. Милое, трепетное создание, к которому хотелось прикоснуться, обнять, защитить и спрятать от всех и всего. От всех в первую очередь. Открылась дверь и в приёмной показался высокий брюнет мажорного вида. Красная спортивная куртка, бейсболка козырьком на бок, рюкзак на плече, дерзкий смех в глазах и нагловато изогнутые губы — ничего, чтобы вызывало расположение. По непонятным причинам именно такой тип притягивал к себе наивных мотыльков. Дариен ничуть не расстроился, что это не Альберт. И почти вернулся к статье, как сознание полоснула гербера в руках гостя. И длинный хвост. Тёмный длинный хвост, перехваченный резинкой, бесил не меньше, чем цветок в его лапах. «Хорёк хвостатый», — напрягся Дариен. Брюнет, словно не заметил его, улыбаясь в 32 зуба, подплыл к Серене, обжигая её сладострастным взглядом, и протянул цветок: — Солнышко для Солнышка, — на распев изрёк гость. Дариен уставился в газету, делая вид, что его ничего не интересует, и съедаемый желчью весь обратился в слух. Девушка охнула, и Дариен отчетливо представил, как на её щеках проступил румянец. — Алекс, я… Спасибо. Это так неожиданно. Она чудесна. Но мне немного жаль. Её срезали, а ведь она могла ещё долго жить, — благоговейное молчание окутало всех. Дариен решил, что Серена сейчас заплачет. Отогнув край газеты, он с неприкрытым интересом посмотрел в их сторону. Спина в красном загораживала обзор. Хвост захотелось обрезать! Взять скальпель на десять и одним махом резануть аккурат над резинкой. — Вот, — послышался шелест бумаг: — это надо отправить с уведомлением, а это доставить в офис Консалтинг Скрим, адрес я написала здесь. Господин Альберт очень просил не затягивать. — Первым делом туда и отправлюсь! Уверил её Алекс, — спать не лягу, а всучу. Ну-ну, — ядовито прыснул про себя Рен. Послышалась возня, курьер передал ей рабочие бумаги и убрал новые документы в рюкзак. — Куколка, — парень, небрежно бросил сумку у ног и навалился на столешницу, а Дариена передёрнуло… «Куколка?!» — У меня на пятницу два билета в кино пропадают… Можно с этим что-нибудь сделать? — Мммм, задумалась девушка, отвлекаясь от полученных документов, прижала указательный палец к губам, «так мило… и правда куколка» успел подумать Дариен, напряжённо ожидая ответ. — Я могу спросить брата… он напряженно перевернул страницу. — Он любит кино. Это бы его развеяло. Ошеломляющая простота! Ни капли задней мысли. Она правда совсем ничего не поняла и хотела выручить курьера:  — После того как усыпили Нелли, он сам не свой. Дариену не надо было видеть какой облом настиг Алекса, тот что называется «затылком изменился». — У тебя они с собой? — контрольный выстрел! Курьер стёк по столу, не найдя, что ответить. Дариен, ликуя, подавился чаем. Судьба рядом. Дышит в затылок и следит за ним… нашептывая в самое сердце: сдалась тебе эта старая болезнь. Смотри, какое лекарство тебе предлагаю… дерзкая не подошла, ну что ж. Обжегшись на молоке, дуешь на воду. Как тебе эта? Присмотрись… Дариен поежился, буквально ощущая холодное дыхание бездны. К всеобщему облегчению в приёмную вошёл Альберт: — Дариен, извини ещё раз. Кому я должен быть благодарен за твоё терпение? — Ерунда. Не бери в голову, — с непонятным облегчением приветствовал его Дариен. — Пройдём в кабинет, — предложил Альберт. Бросил недружелюбный взгляд на хвостатого курьера, на цветок, на Серену, что поспешила ответить на входящий звонок:  — Серена, я занят. Не соединяй ни с кем. — Конечно, сэр. Юридическая… — Милая девушка, изрёк Дариен, устраиваясь на диване у окна. — И ты туда же?! Нисколько не пытаясь скрыть раздражение в голосе, отозвался Альберт. Снял пальто и небрежно бросил портфель на ближайшее кресло:  — Мне хватает полсотни местных. — А что не так? Я развожусь, если ты забыл. Если бы я знал, что у тебя такая помощница… развёлся бы раньше. — Не смей, — и в зеленых глазах друга Дариен увидел предупреждение. — Понял. Вскинул руки Рен, показывая, что отступает: — Так бы сразу и сказал. — Это не то, — возразил Альберт. — Тогда в чём дело? Черная бровь вопросительно изогнулась. — Тебе поиграться и забыться, а ей боль, — насуплено проворчал себе под нос адвокат. — А если я серьёзно. Или я имею плохую репутацию? Дариен устроил локоть на подлокотнике и подпёр голову рукой, иронично взглянул на друга. — Ты сейчас вполне серьёзно разводишься. Если ты забыл! — Хотел бы. Но такое разве забудешь?! Так о чём ты хотел поговорить? Решил скорее перейти к делу, чувствуя, что Альберт не на шутку заводится. — Звонила твоя жена. Дариена ударило током. Три слова смогли разом выбить из головы сиплый голос Насмешницы Судьбы, Серену, нагловатого курьера, да и весь окружающий мир! Он уставился на адвоката, не зная как реагировать и чего ожидать. Что побудило её звонить Альберту? Альберту! А не мне… Му́ка накрыла его. На секунду ему почудилось, как сухие узловатые пальцы сжались на горле. Дариен ослабил галстук. Но уже в следующий миг он взял себя в руки. — Сегодня. Около двух, — продолжил адвокат, предугадывая вопрос. — И? — Теперь закипал Дариен. Ему нужны были подробности. Всё до последней мелочи. — Просила твой новый адрес. — И это всё? Зачем? А что мешало позвонить мне? Хаура продолжает его удивлять! Он знает её лучше, чем она сама, с закрытыми глазами нарисует каждую черточку её тела, на ощупь узнает шелк волос, на слух дыхание и даже пульс… да что говорить! — его костюмы ещё имеют дерзость источать её любимый аромат! Скорее всего… последнее ему только казалось, уехав из дома, Дариен оставил многие мелочи, и купил новый одеколон, другой. А горничная исправно, два раза в неделю, отправляла вещи в химчистку. Альберту показалось, что друг разочарован. — Наверное, думает, — сам не скажешь. — И ты сказал? — кожаный диван под ним жалобно скрипнул. — Вот, как раз выясняю, — говорить или нет.