Ring around the roses

- Эй, нюниус, куда же ты?! Это невежливого уходить посередине... разговора. Эй! А ну стоять! Догоните же его! - Крик моих мучителей режет слух хуже трения стекла, но я слишком поражен, чтобы заострять на этом внимание. Я совсем не надеялся на то, что в этот раз смогу вырваться. Но резко вскочив на ноги я даже не пытаясь разглядеть что-либо в этой безлунной ночи, рванул вперед, ни капли не щадя тело. Выживу, мне не в первой. В легких что-то отвратительно клокочет, из горла вырывается едва ли не свист, а разорванное в клочья тряпье отнимает скорость и маневренность, который мне и так ой как не хватает! Ну почему, почему всегда я?! Мокрая трава достает мне до пояса, и я не знаю, хорошо это или плохо. По крайней мере, есть шанс скрыться, лишь бы не поскользнуться на этой самой чертовски мокрой траве! Мои милосердные преследовали по какой-то причине резко останавливаются, но я никак не могу себе такого позволить. Мне плевать, что там у них, но я искренне надеюсь, что кто-нибудь из них да умер. Резко сворачивая из этих травяных недозарослей, я таки поскальзываюсь, но вскрик застревает у меня в горле. Внушительная пропасть в трех шагах являет собой абсолютную неожиданность. Я не успеваю среагировать, и сдается мне, это будет моей последней ошибкой. *** Я резко вскидываюсь, всматриваясь в тьму. В отличие от других людей у меня не бывает сонной заторможенности, и я прекрасно помню, что со мной произошло. Вот только... Где я? - Ты очнулся... Робкий, неуверенный и немного испуганный детский голос, заставляет меня подпрыгнуть так что позвоночник в мгновенье скручивает в неведомый узел и я, шипя, резко откидываюсь обратно на сено. - Извини! Я не хотел тебя напугать! Да он сам меня боится... Я даже не знаю, кем надо быть, чтобы бояться МЕНЯ. Кстати, его самого-то я и не вижу. Хотя я вообще мало вижу, лежу неподвижно. Мне кажется, одно малейшие движение и позвонки с чистой совестью разойдутся. - Кто ты? - Самый волнующий вопрос. Мне даже уже почти не важно где я. Судя по всему какой-то прогнивший, но теплый сарай. Странное сочетание. Боже, как же ужасно хрипит голос. Это уже какое-то шипение. - Я Гарри. Это многое объясняет. Очень многое. Но я уже привык молчать, когда так и тянет дерзить. Так что, думай сам, мальчик, какую чушь ты только что сморозил. Он тихо вздыхает и ненадолго замолкает. Готов поспорить, он что-нибудь теребит или смотрит в пол. Никогда не видел настолько выразительного сочетания голоса, вздохов и молчания, настолько выразительного, что мне даже не приходится смотреть на него, чтобы видеть. А может, он просто предсказуем. - Извини, я знаю это не объяснение.... Дошло. Я не надеялся. - Но мне больше нечего сказать. Ты был без сознания, и я принес тебя сюда. У тебя, кстати, была сломана рука, и я перевязал ее... Он говорит так, словно извиняется. И голос так странно дрожит. Мне это не нравится. Совсем. Он слишком напоминает тень, от которой я бегу. Так не пойдет. - Спасибо, - с присвистом выдыхаю я и тоже замолкаю. Конец моим легким. Я где-то читал про мага, который постоянно кашлял. Умер он не скоро и даже чуть ли богом не стал, но, боюсь, мне так не повезет. Еще у него был вечно помогающий брат близнец. Но обо мне некому позаботится и некому спасти. А главное - у него была магия, и нетрудно догадаться, что у меня ее нет. В этом мире вообще нет магии. Я едва дышу. Печально. Я думал, у меня больше времени. А тот маг вообще очень похож на меня. Это утешает, потому что со временем он стал самым могущественным волшебником. Несмотря на веселое детство. Мое детство. И чертову юность туда же. Я тихо вздыхаю и все-таки делаю вторую попытку подняться. Спину ломит, но все вовсе не так страшно, как я думал. Приняв более-менее устойчивое сидячие положение, я, наконец, осматриваюсь. Несмотря на мои попытки для начала осмотреть помещение, взгляд упорно зацепился за этого мальчишку. И он тоже смотрит на меня. Не мигая. Своими ядовито-зелеными глазами. Дыхание обрывается. У меня даже нет слов для сравнения. Это как молодая трава, концентрированная кислота и чешуя змеи одновременно. Мне на секунду кажется, что они светятся. Я мелко, почти незаметно вздрагиваю, но он замечает и немедленно отводит глаза, закусывая губу. - Этот цвет никто не терпит... Не знаю почему, но мне хочется его переубедить. Даже несмотря на то, что его взгляд действительно вызывает абсолютно не те эмоции, к котором хочет воззвать сам мальчик. Этот контраст поражает. Я тихо начинаю отстукивать костяшками неведомый ритм какой-то старой песни, к тому же невпопад, но этого достаточно, чтобы он не выдержал и чисто по инерции посмотрел на меня. На этот раз я не вздрагиваю и взгляда не отвожу. - Видишь? Я вполне могу его терпеть, - с присвистом выдыхаю я, и тут же на меня нападет приступ кашля. Внезапно. Резко. Можно сказать, из-за угла. Это нечестно. Он резко поднимается с пола и подходит ко мне, опускаясь рядом и прижимаясь всем телом. Сквозь выступившие слезы, я вижу, как он срывает какой-то амулет со своей груди и вкладывает мне в руку, затем шепчет какие-то слова. Спазм моментально оставляет мое тело, и я против воли обмякаю в его руках. Я жду чего угодно. Насмешки или хоть какого-нибудь объяснения. Но он молчит. Он просто сидит рядом и смотрит своими зелеными глазами. А я растерянно моргаю, откровенно не понимая, что произошло. Его ужасно растрепанные угольно-черные волосы касаются моих. Цвет один, а контраст поразителен. У него он скорее уходит в коричневый, чем в синий, да и в лохматости я ему сильно уступаю. Он ловит мой взгляд. Искусно и ненавязчиво, но в самую надежную ловушку, и мысли отбойным молотком выбиваются из моей головы. Кровь стучит где-то в висках, а тело еще едва заметно дрожит после спазма. Он закусывает губу и резко отводит глаза, едва заметно краснея. - Извини, - он шепчет почти не слышно. Я не буду спрашивать за что. Мы оба это понимаем. И оба понимаем, что извинение - не извинение вовсе. - Что это было? - мой голос еще более хриплый. Я поражен, что он не пропал. Он все так же смотрит в пол, не решаясь оторвать свой дивный взор от прогнивший доски. Чтож, его право. - Это было... ммм... волшебство..? Он сказал это так неуверенно, что мне становится почти смешно. Использовать нечто, не зная, что это, в высшей степени забавно. Волшебник погорелый. Разве маги не должны знать, что такое их сила? Ни на что другое это похоже не было. Даже я бы сказал с большей уверенностью, что это было именно чудо или магия. Я тихо фыркаю и смотрю на медальон в свой руке. Обычный медный медальон с красным шестигранным камнем по центру. По теории открывается, но слабая попытка сделать это одной рукой мне ничего не дает. Он светиться каким-то тусклым дрожащим синим сиянием. А я просто смотрю и не могу поверить. - Я нашел в одном доме несколько книг и этот амулет, - заговорил он все также не поднимая глаз - Дом собирались снести, а мне стало интересно и я принес их сюда. Я не решился читать книги, но до амулета я не мог не дотронуться, а когда я это сделал, он засветился и стал странно мерцать. Было такое чувство, что кровь мгновенно похолодела и понеслась по венам с удвоенной силой. У меня тогда был отвратительный шрам на спине, но, когда я пришел в себя, он исчез... А потом я узнал, что могу излечивать раны. Но твою руку я все равно трогать не решился... - он говорил сбивчиво, с придыханием, и я едва разобрал его слова. Но меня все равно заинтересовала одна маленькая деталь. - Почему ты не решился прочесть книги? – Возможно, я его перебил, но мне показалось слишком важным узнать: почему. Он замолчал на полуслове, растерянно моргая. - Они... Я... Давай я принесу их тебе, хорошо? - он тут же встал, не дожидаясь моего ответа, и направился к какому то обугленному деревянному столу. Его движения были одновременно порывисты и скованы. Интересно, он весь состоит из таких противоречий? Обернув книги в какую-то красную ткань, он также стремительно вернулся, усаживаясь рядом со мной. Дрожащими руками он протянул мне фолианты. Я с легкой настороженностью смотрел на него. В его глазах читался почти вселенский ужас. Что же такого в этих книгах, мальчик? Я понял это едва развернув бархат. Переплет книги был сделан из человеческой кожи. Полностью. Мне стоило огромной выдержки не отбросить ее сию секунду, и единственную слабость, которую я себе позволил, это затаить дыхание. Руки мелко дрожали, но я помнил о мальчишке, который сидел рядом и с огромным интересом даже каким-то благоговейным восторгом смотрел на меня. Черт бы его побрал. Не будь его рядом, я бы выкинул этот фолиант в бездну, ко всем чертям, куда угодно, лишь бы не видеть и не вспоминать. Но мальчик смотрел на меня этим абсурдно восторженным взглядом. Взглядом, которым на меня никогда не смотрели другие... ...И я не могу не признать, что тяга прикоснуться, изведать, узнать полыхала в моей душе едва ли не сильнее, чем страх. Странная запретная несгибаемая тяга... - С... Смотри... - Голос мальчишки заставил меня вздрогнуть и резко сосредоточить взгляд на книге. "Ты забыл как дышать, дитя света?" Трепещущие тени на переплете сложились в буквы и тут же расплылись, принимая форму черепа. Вздох застрял у меня в горле. "Ты так умрешь" Гарри прижался ко мне, и я нашел в себе силы резко выдохнуть. - Что ты? - тяжело дыша, спросил я. По легенде какой-то черный маг разделил свою душу на осколки и один из них поместил в дневник. Не то, чтобы я верил в это, но мне стало не по себе. "Ты близок к истине, но не совсем. Я лишь отражение души, но никак не ее часть. И Волдеморт здесь не при делах" Волдеморт... Гарри лишь сильнее прижался ко мне. "Я вижу, ты храбр. Умен. Проницателен. Желаешь ли ты стать носителем дара?" Я едва ли понимал о чем он. Или оно. Но я хотел. Хотел хоть чем-то отличиться, хотел власти, хотел найти возможность хотя бы прожить больше года, хотел владеть тем, чем не владел никто другой, хотел защитить, в конце концов. Себя, этого мальчишку, который так доверчиво ко мне прижимается и едва заметно дрожит. Странно, но я уже не чувствовал ни малейшего страха, лишь жажду и искушение. Мои ли это эмоции? Хаотично пляшущие тени снова начинают складываться в символы. Я едва успеваю их различить... "Мальчик, ты сделал свой выбор. И я отдаю тебе дар" И тени с переплета подобно крылатым копьям молниеносно вонзаются в мое тело, лишая контроля над сознанием, я коротко вскрикиваю и оседаю на пол. *** Он склоняется надо мной. Я его не вижу, но чувствую. Тепло его тела, энергию, несовместимую с моей, но и не враждебную... Кажется, он что-то говорит, взволнованно, быстро, сбивчивого. Боль еще не до конца отпустила мое тело, я едва держу себя в сознании, но все же нахожу в себе силы подняться и посмотреть на него. Я тяжело дышу, а мой взгляд, наверняка, мутнее тумана. Он замечает это и как-то виновато смотрит. Как будто в этом есть его вина. Он едва ощутимо прижимается к моему плечу, и я не нахожу в себе сил, чтобы не облокотится на этого мальчишку, едва ли не разваливаясь на его груди. Он словно ожидал этого. Ни слова протеста, ни удивления во взгляде. Я прикрываю глаза в надежде выровнять дыхание, и спустя какое-то время мне это даже удается. В его глазах читается вопрос. Десятки вопросов. Решись он сейчас задать хоть один, готов поспорить, он бы не смог выбрать какой. Но он не решится. Между прочим, когда нет вопроса, очень сложно на него ответить. Я в замешательстве. Я не знаю, что сказать. И в этом вихре мыслей и эмоций я неожиданно выдаю фразу, которая потрясает нас обоих. - Останься со мной. Я напрягаюсь в его руках. Я совершенно не хотел произносить то, что произнес. Зрачки его глаз сужаются, а я молча жду приговора. Я себя не узнаю, а его не знаю. Положение дел меня в высшей степени не устраивает... Чтобы я, да доверился какому-то ребенку, да ни за... - Я останусь - шепчет он, феерично затыкая голос мыслей у меня в голове. Его шепот пусть фигурально, но огрел меня по голове пыльным мешком . Такое я ощущаю впервые в жизни и уверен, забуду не скоро. А он улыбается. Просто сидит и улыбается. Мальчик, ты только что связал свою жизнь с некромантом или чёрным магом или как-то там еще, не суть важно. А ты сидишь и улыбаешься. Я тебя не понимаю. *** Утро давно расцветает во всей красе, что внушает мне жуткие опасения. Я должен возвращаться домой. Я вообще не должен был выходить из дома. Боюсь даже подумать, ЧТО меня ждет по возвращению, но и не вернуться я тоже не могу. Я тихо вздыхаю и перевожу взгляд на мальчишку, сопящего над фолиантом. Неужели он не спал, когда я был без сознания? Да еще и книги вызвался штудировать вместе со мной. Мы занимались не больше двух часов, но выучили столько, сколько по доброй воли не учили никогда. Но этого мало. Этого чертовски мало, даже чтобы поднять перо в воздух! Не говоря уже о поднятии мертвецов из могил или вызов демонов... Кстати у этого горе-волшебника даже талант к некромантии выявился, если верить трактатам. И хотя он больше склонен к лечению, нежели "темным искусствам", его энтузиазм поразил даже меня. Не один я в детстве книжек про некромантов начитался... Наверное, мне нужно его разбудить, не записку же оставлять, в конце концов. Будь моя воля, я бы не просто не стал его будить, я бы заснул рядом. - Гарри, - я сказал это едва ли не шепотом, но он дернулся так, как будто и не спал вовсе. Увидев, кто перед ним, или даже так: кого перед ним НЕТ, он заметно расслабился. Но у меня перед глазами до сих пор стоял его взгляд полный страха, покорности и смиренного ожидания. Что же должно было случится, что его пугает собственное имя? Ха. Как будто бы я не вздрагиваю каждый раз, как произносят мое. Он виновато улыбнулся и пробормотал приветствие. Я так понял, это был завуалированный отказ отвечать на вопросы. Его стыдливая усмешка и короткий кивок только подтвердили мою догадку. Он гораздо умнее, чем кажется... Или же просто научился меня чувствовать. - Ты сможешь прийти сюда после заката? - спрашивает он, по-детски сплетая за спиной пальцы. - Я надеюсь, что да, - мой голос так и не восстановился. Он все еще слишком сильно похож на шелест. Меня бы передернуло, если бы кто-нибудь говорил бы со мной почти шипя, а его это совсем не волнует. И я опять не понимаю. Он только грустно улыбается на мой ответ, осторожно, слишком осторожно собирая книги в льняную сумку. Он не уточняет, не просит обещания и не интересуется "почему". Он просто принимает это как данное. Такое чувство, будто он заранее смирился с моим возможным предательством, и просто радуется каждой минуте. Я бы так не смог. Обещания застревают у меня в горле. Возможно, мне сегодня переломают обе ноги, а я не поэт, чтобы бежать к своей любви без ног, достав ей яблоко без рук. Да и не тянет этот мальчишка на прекрасную даму. Я чувствую себя жалким реалистом. Интересно, а если я стану поэтом, может мне удастся все это проделать? Что-то мне не верится. Поэты просто мечтатели и хвастуны. Ни больше, ни меньше. Жалкие люди, утонувшие в своей сюрреальности. Мы выходим оттуда вместе. Оглядываясь назад, я краем сознания подмечаю, что это все-таки сарай. До жути старый, до жути неприметный. Самое страшное, что в другой ситуации, я бы постарался запомнить это место до детальной точности. В другой ситуации я бы не забыл про сломанную руку. В другой ситуации я бы смог оторвать взгляд от его глаз. Я запоминаю, как мы идем по этому лесу лишь подсознательно и, сдается мне, наступит тот момент, когда моя невнимательность выйдет мне боком. Но не сейчас. Сейчас я просто боюсь, что не скоро его увижу. Я просто боюсь, что на этом мое волшебство закончится. Признаюсь честно, я и не заметил, как мы вышли на тот обрыв, с которого я так постыдно упал. Мальчишка подвел меня почти к самому краю, указывая на стог сена внизу. - Если спрыгнуть отсюда, то скорее всего сломать ничего не получится, да и до нашего дома всего девять шагов. Я коротко киваю, стараясь игнорировать странное ощущение, когда он сказал "наш дом". Я лишь встряхиваю головой и подхожу к краю. При взгляде вниз у меня захватывает дух. Я просто поражен, что не умер, когда упал отсюда. Кровь стынет в жилах при мысли, что, возможно, мне придется прыгать еще раз. И все-таки высота здесь огромная. Я не знаю, как я не расшибся к чертям, и не знаю, как я решусь на этот прыжок. Здесь футов пятьдесят, не меньше... Но его ободряющая улыбка разбивает вдребезги все мои сомнения. Мысли путаются. Я вообще не могу здраво мыслить, когда он рядом. Я делаю неопределенный жест рукой, который должен сойти за прощание и почти бегом направляюсь домой. Чтобы не передумать. Чтобы не думать. *** - Ты думаешь, тебе все позволено, щенок?! - Меня рывком припечатывают к стене, сжимая руку вокруг моего горла. В затылок отдает жуткая боль, а в глазах меркнет. Но если я потеряю сознание - будет только хуже. По шее течет что-то теплое. Он поднимает меня над полом, сильнее сдавливая горло. Мое дыхание окончательно обрывается, а тело сотрясают спазмы, но я не делаю ни попытки освободится. Все равно мне не дадут умереть. Не так просто. Я буду умирать в самых ужасных мучениях, которые только можно представить. Уж мой-то отец об этом позаботится. - Что это? - каркает он, сжимая сломанное запястье. Рука оставляет мое горло, и я падаю на колени, тяжело дыша. - Я спросил что это?! - Он наступает ногой на покалеченную руку, почти раздрабливая мою кость. Я протяжно вскрикиваю, до рези зажмуривая глаза, но остаюсь неподвижен. Одно лишнее движение и станет еще хуже. Нельзя шевелиться. - Вижу, у тебя завелась шлюшка, которая перевязывает тебе раны, а? Отведешь к ней? - я едва слышно всхлипываю. Я должен быть зол, но как не стараюсь я не могу ассоциировать этого мальчишку со шлюхой. Как будто к нему этого слово просто неприменимо. - Я не знаю, где он... - отец резко хватает меня за волосы, запрокидывая голову. Он не мигая смотрит мне в глаза. - Не врешь, ха? Я даже не удивлен, что такое отродье, как ты, оставила даже шлюха. Но я никак не думал, что тебя заинтересуют парни... Вот черт. - Значит, захотелось экспериментов... С какой дивной безмозглой беспечностью я бросил это "он". Теперь никакая правда меня не спасет. - Раз так, то я с удовольствием найду тебе подходящею компанию. ТАКОЙ эксперимент ты не забудешь никогда. Он отстраняется, отпуская мои волосы. Я боюсь бросить взгляд на него, когда он уходит. Мое тело рефлекторно вздрагивает от громкого хлопка двери и на этом резерв моей нервной системы иссякает. Я падаю на бок уже не сдерживая всхлипов. Он снова нашел, как унизить меня. И самое страшное, это идею подкинул ему я. Плечи содрогаются от беззвучных рыданий, а глаза раздирают несдерживаемые слезы. Больно... Как же это больно. Пусть это прекратится. Пожалуйста...