Когда-то у него были крылья

На следующее утро Джон пришёл, едва Шерлок проснулся. — Хочу чуть поласкать тебя перед работой. Ты не против? — Джон… — Если нет, ляг, пожалуйста, на живот. Вот так, хорошо. Мягкие поглаживания Джона сумели заставить Шерлока расслабиться. Жесткие, сильные, но такие нежные ладони доктора ласкали спину, всё дольше задерживаясь в зоне лопаток. На шрамах от потерянных крыльев. А потом к прикосновениям рук добавились прикосновения губ. — Джон… Тепло, заботливо, нежно и любяще. — Изуродовать такую кожу — это преступление, — шептал доктор, а детектив ощущал тепло дыхания. — Прости… понимаю, это неприятно… — Шерлок сделал движение, чтобы перевернуться, но его удержали, движением не грубым, но уверенным и властным. — Приятно. Мне всё в тебе приятно, Шерлок. Не думай, что они уродуют тебя. Просто мне безумно жаль… Как представлю то время, когда каждый из них был живой, разрывающей болью… Шерлок… Шерлок… Шерлок… ты такого не заслужил. Теплый воздух на имени и поцелуи в паузах. Руки Джона переместились так, чтобы поглаживать бока друга, его выпирающие рёбра. — Ничего. Сейчас ты вернулся. Мы займёмся твоим здоровьем. Займёмся тобой. — Джон… — Шерлок чуть завозился на кровати. — Я ценю твою заботу, но… но мне становится неудобно так лежать… можно… — Конечно. Переворачивайся. Когда детектив так и сделал, блогер снова склонился над ним и обвёл языком один из вставших сосков, а затем закрыл глаза и принялся посасывать и облизывать розовую горошинку. — Д… Дж… Ох… — руки Шерлока обхватили голову Джона, зарываясь пальцами в короткие жёсткие пряди. — Такой нежный, — Ватсон приподнял голову, посмотрел на сосок и наклонился обратно, целуя его, а потом по кругу ареолу. А потом по кругу же обвёл её языком. И провёл влажную дорожку до другого соска, которым занялся не менее тщательно. Джон ласкал грудь Шерлока так долго, что Холмс уже чуть не плакал от возбуждения, но ни за что на свете не хотел, чтобы его Ватсон останавливался. — Теперь ты знаешь один из моих фетишей, — улыбнулся доктор, когда руки Холмса помимо его воли соскользнули со светлых прядей и потянулись к паху. — Сколько угодно, Джон, — с трудом выговорил Шерлок, — но мне нужно… — Конечно, — доктор говорил всё также тихо, улыбаясь самим своим голосом. И его язык принялся скользить вниз, обежал пупок и коснулся напряжённого члена сыщика, пока сквозь бельё. — Ах… Ещё пара поцелуев, и Джон обхватил трусы по бокам, над тазовыми косточками и велел: — Приподними бёдра. Невесть каким чудом Шерлок сумел это сделать. Спустив трусы чуть не до колен, Ватсон чуть придержал член Холмса снизу самыми кончиками пальцев, с тихим вздохом обхватил его губами и сразу принялся щекотать языком головку, посасывать, облизывать её, выпуская изо рта. — Джон!!! На этот возглас Джон сжал член губами сильнее и насадился, взяв глубже. — Боже… Доктор двигал головой вниз и вверх, заглатывая до самого конца, пытаясь найти оптимальные для партнёра давление и темп. Ладони Джона легли на бёдра Шерлока, ненавязчиво удерживая того на месте и не давая елозить. Холмс уже не мог себя контролировать и вообще хоть что-то соображать. Он не столько кричал, сколько выдыхал разные части имени Джона, а тот иногда останавливался, чтобы выпустить член изо рта и скользить по нему языком, время от времени целуя. — Не могу больше… — сыщик вцепился в простыню. — Ох, какой ты… — Ватсон выпрямился, ибо спина от наклонов и скрюченной позы начала чуть протестовать, и обхватил член Шерлока ладонью, быстро-быстро надрачивая ему. — ДжонДжонДжонД…ЖОН! — Холмс всё же чуть выгнулся, упираясь в постель затылком и ягодицами, а Ватсон наклонился снова, чтобы накрыть ртом головку и не дать сперме забрызгать всё вокруг. Ещё несколько движений, несколько глотков, пока обессиленный сыщик не растёкся по постели. Довольный, что удалось его удовлетворить, Джон придерживая член, ещё разок провёл языком от яичек до кончика, чмокнул и чуть погладил языком самую дырочку уретры и обвёл по кругу под головкой. После чего подтянул трусы обратно и потянулся сам, улыбаясь всё также тепло и нежно. Некоторое время они просто смотрели друг на друга в этой сладкой тишине, пока сыщик не сумел выдать: — А ты, Джон? — Я позабочусь об этом сам. — Но… — Ничего, вчера я получил от тебя достаточно, — Ватсон погладил Холмса по животу, — так что сейчас отдохни. Я буду в порядке, правда. Увидимся вечером.

***

Вечером Джон ждал Шерлока в гостиной, сдвинув их кресла к чайному столику, на котором ждала своего часа коллекция перьев в красивой деревянной шкатулке. Время ожидания не томило доктора. Он тихо сидел, откинувшись на спинку. Сначала Джон собирался перебрать перья, освежить память о каждом из них, но не стал, решил, что разделит это с другом. Вот хлопнула входная дверь, через пару минут зажурчала вода в ванной, а вот и явился сам Холмс, бережно держа обеими руками небольшой свёрток. Оценив композицию, сыщик сел на своё кресло и положил свою часть сокровища рядом со шкатулкой. — Когда я ещё жил в общине Крылатых, — заговорил детектив, — я обратил внимание на мальчика, что часто ходил по поляне, под Холмом. С высоты его было не разглядеть, только золотистые волосы на фоне зелени. Я любил смотреть, как он часами сидит там, в траве, глядя снизу вверх. Порой мне казалось, что он смотрит прямо на меня. На моё окно. Я очень любил, когда он приходил и мысленно с ним разговаривал. Рассказывал, как у меня дела в школе, что было хорошего, что плохого… Думаю, я его любил, хотя в силу возраста не понимал этого. Это же был ты, Джон. — Твоё окно было третьим слева в той части башни, что над самым обрывом? На самом верху? — Да. Там было чёрное стекло, чтобы меня не было видно с улицы. — Я заметил. Такие стёкла вставляли у вас в детских комнатах? — Да. Защита от чужих глаз самого ценного. Джон кивнул. — Я иногда видел тоненький и такой трогательный силуэт в других окнах и подгадывал, когда он зайдёт туда. Я махал тебе. Мне было так тебя жаль… ты казался таким одиноким. — Благодаря тебе — нет. Ты был со мной, хотя мы ещё друг друга не знали. — И я видел, как ты паришь… я помню твои крылья… боже… — Джон перевёл взгляд на свёрток, — можно? — Конечно. Холмс тихо сидел, следя как пальцы Ватсона справляются с бечёвкой, потом бумажной упаковкой, потом ставят на стол узкий серебристый футляр. — Иногда, подбирая перо, я оставлял на его месте машинку, красивый камешек, а пару раз пряник в форме звёздочки. Медовый, свой любимый. Я думал, что вы будете искать свои перья и найдёте мои подарки. Но в основном, я хотел порадовать тебя. Джон взял футляр обеими руками, но никак не мог решиться его открыть. Шерлок наклонился к нему через стол и коснулся лба своим. Посидел так чуть и легонько поцеловал в губы. Потом выпрямился и чуть погладил тыльную сторону ладони. — Давай. Они не кусаются. Ватсон вздохнул и открыл крышку. Долго молчал, глядя на содержимое футляра. Но вот поставил его на стол, осторожно вынул все пёрышки и разложил на столе. Налево передвинул рыжевато-янтарные, с очень пушистым основанием и узким, будто об него порезаться можно, краем. — Это твоего брата. — Да. А справа положил те, что были непроглядно-чёрными, как кудри Шерлока, но с нежно-бирюзовым кончиком, как его глаза. — А это… — провёл самым кончиком пальца, силясь сдержать подступающие рыдания, — твои. — Да. — Я помню их. Я помню тебя. Я помню как сильно тебя любил… — Ватсон поднял голову, не стыдясь бегущих по щекам слёз. — Джон… — Шерлок встал со своего кресла, практически подбежал, хотя между ними было два шага всего, оттолкнул стол (но всё же осторожно, чтобы перья не разлетелись), обнял и прижал. — Ну не надо. Всё хорошо. — Нет… всё плохо. Как они могли… лишить тебя их. Таких красивых, сильных… лишить тебя неба… всей той жизни. — Зато жизнь дала мне куда больше, — Шерлок гладил Джона по спине. — Она дала мне тебя. Не вдалеке на поляне, а прямо тут, в моих объятиях. Я отдал бы свои крылья снова, чтобы только вот так быть с тобой, целовать тебя, любить тебя и быть любимым тобой. — Я очень тебя люблю. — Знаю. И я тебя. Больше всего на свете. Больше крыльев. — Их отсекли за то, что ты спустился на поляну? — Джон… — Вам это запрещено без разрешения… и до совершеннолетия. Я читал. Я так хотел поиграть с тобой тогда… — А мне было интересно, что ты кладёшь на поляне. Решил, что это подарки для меня. Всё рассчитал, был уверен, что не заметят и не поймают. А когда поймали, не ожидал, что правда отсекут и изгонят… Не верил до самого… Джон крепко-крепко обнял Шерлока, всё ещё всхлипывая. — Это всё из-за меня… — Нет. Из-за наших законов. Они тоже призваны оберегать… самое дорогое. — Было больно? — Джон снова нащупал места шрамов и закрыл их ладонями, — очень больно, Шерлок? — Уверен, не больнее чем тебе, — Холмс отыскал то место на плече Ватсона, куда вонзилась пуля во время войны в Афганистане и погладил его. Почему-то эта фраза успокоила Джона. Он даже чуть рассмеялся. — Ты хоть нашёл мой подарок тогда? — Да. Медовый пряник-звёздочку. Никогда такой вкусноты не ел. — Я куплю тебе. Завтра. Хочешь? — Почему нет. Давай заглянем на работу к Майкрофту и попробуем вызвонить Грега. Будет здорово, если сможем попить чая все вчетвером. А ты покажешь свою коллекцию и им тоже. — Хорошо. Но сначала, я покажу её тебе. — Да, конечно. А потом… сядешь опять в своё кресло, а я постараюсь сделать для тебя то, что не сделал утром. — Шерлок… — Джон вздохнул, улыбаясь в его плечо. — Это эгоистично с моей стороны… но я рад, что мы с тобой встретились и теперь вместе. — Я тоже, — сыщик чуть поворачивался вокруг своей оси, покачивая и блогера, — и очень благодарен тебе за это. — Не сбрасывай со счетов себя! — Не буду, — улыбнулся Холмс. — И… ты расскажешь мне о тех, чьи это перья, если узнаешь? — Конечно. А ты — как их нашёл. — Хорошо. Хотя план дальнейших действий был намечен, Шерлок и Джон ещё долго стояли так, обнимая друг друга. Просто обнимая и очень сильно любя. Как и много лет назад. Только теперь они могли быть вместе. Рядом. Конец.