Небесный уроборос

      Солнечный свет пробивался сквозь веки. В нос бил запах цветов, где-то вверху громко перекрикивались птицы. Мальчик перевернулся на спину, сонно потянулся и неохотно открыл глаза. — Надеюсь, все это было всего лишь сном, — пробормотал Энней и еще раз с удовольствием потянулся. — Ой, если бы!       Мальчик тут же вскочил. Он был, уверен, что находится тут один. — Выспался? — послышалось за спиной.       Энней обернулся и тут же со всех сторон был атакован объятиями целой кучи друзей и знакомых, сначала он даже не успел разглядеть их всех. Это оказались Кацу, Ио, Рен и Шен, несколько малознакомых Детей и даже Гамби. Все они выглядели очень вымотанными, но и это не могло сдержать их улыбок. — Я уж было подумал, что ты подох. — сказал Гамби то ли с огорчением, то ли с облегчением. — Ты не представляешь!.. — начала Шен. — Мы со всех сторон бомбили по этой драконихе... — подхватил Рен. — ...а она взяла и сделалась обратно собой! — ...в смысле превратилась в нормальную Лету... — ...без кучи ног и красных глаз! — Да! — Что?! И где она? — воскликнул Энней. Он никак не мог предположить, что все может закончиться так хорошо для нее. — В одном из Храмов. Ей еще предстоит пройти долгую реабилитацию, но она хотя бы не кусается. — пояснил Кацу с сочувствующей улыбкой.       Энней не удержался и еще раз обнял друзей, с трудом не давая себе заплакать. Но вот он заметил, что кого-то не хватает: — А где же Атланта?       Кацу хмыкнул. — Об этом можно не волноваться. Она настолько опытная и упертая, что я удивлен, как это ты переродился быстрее нее! Вы ведь вместе прошли Эдем, получается? — Я... я не помню. Даже не помню, как именно оказался в Эдеме.       На миг все задумчиво притихли, но все же твердо решили не делать поспешных выводов и дождаться ее Дома, где просыпаются все перерожденные. Насколько понял Энней из спутанных рассказов Шен и Рена, Гамби все же решил обратиться за советом к Духам-старейшинам, а не устраивать самосуд. Духи долго спорили между собой, но все же сошлись во мнении, что Атланту стоило простить, ведь она не только допустила такую трагедию без злого умысла, но и ощутимо помогла в битве.       Однако прошел целый день, но она так и не появилась. Фауст очень переживал и сутками караулил Дом, вглядываясь в лицо каждого перерожденного, что появлялись там, но и через три дня, и через пять дней Атланта не прилетела. У Детей не оставалось иного выбора, кроме как признать ее мертвой.       В Небесных Землях отродясь не было каких-либо погребальных традиций, но Кацу предложил обратиться к древним обычаям Людей, чтобы почтить память всех, кто не вернулся Домой из этой битвы со Тьмой. Тогда Дети сделали десятки бумажных фонариков со свечами внутри — по одному на каждого павшего. Это привлекло всеобщее внимание, поэтому на церемонию прощания пришло гораздо больше Детей, чем было задумано.       Когда небеса укрылись темным одеялом, вышитым звездным бисером, жители Небесных Земель собрались в Доме. Они отпустили бумажные фонарики, и те легко поплыли по воздуху прямо навстречу далеким звездам, которых так и не смогли достичь при жизни те, кого они олицетворяли. И уже после того, как фонарики исчезли в ночной синеве, все еще долго смотрели в небо, и каждый думал о чем-то своем. В этом мире смерть была настолько редким явлением, что на нее реагировали гораздо острее, чем на любую смерть из мира Людей. Но такое мероприятие помогло многим справиться со своим горем, мысленно проститься с друзьями и отпустить их.

ЭПИЛОГ

— И что, ему типа нормально? — А чего ты ожидал? Что он начнет гореть на солнце, как вампир? — Вампир? Это вообще что? — Это как Люди... но пьют кровь. И горят на солнечном свете. Я смотрела человеческие воспоминания в Хранилище Знаний, там про такое много. — А... а что такое кровь? — Не знаю, какая-то странная жижа. Хорошо, что у нас такой нет.       Энней молча слушал Кацу и Ио, силясь понять, о чем они говорят. Он так и не побывал в этом самом Хранилище, и понятия не имел, кто такие «Люди». И тем более он не представлял, что такое «вампиры». К слову, все действие происходило в теплой и солнечной Полуденной Прерии, и прямо сейчас троица лениво наблюдала за злобным крабом, которого Кацу только что притащил из Леса. Он думал, что крабы тоже связаны с Тьмой, и обязательно страдают от света. Но этот краб чувствовал себя прекрасно, и даже с удовольствием сбивал с ног зазевавшихся Детей. — Энней? — чья-то рука легла ему на плечо. Он обернулся и вздрогнул. Прямо на него смотрели восемь горящих глаз. — Это я. — сухо пояснило существо голосом Фауста. Оказалось, он обзавелся новой маской в виде паука. Она подходила его натуре, и смотрелась довольно... жутко. — А? — Это подарок, который давно приготовила для тебя Атланта.       Фауст вручил Эннею бумажный сверток и сразу же ушел. — Что там? — Кацу заглянул юноше через плечо, но тут же был опрокинут вредным лесным крабом.       Энней отошел подальше от этой зверюги и развернул коричневую бумагу. На секунду подарок ослепил его, и он не сразу понял, что держит в руках — это было мягкое, белоснежное полотно, которое так сияло на солнце, что было больно смотреть. Но оно было таким красивым! Будто сделано из всех звезд с небосвода. — Ого, какой красивый плащ! — присвистнула Ио, но без особой зависти. Кацу тоже подошел, одной ногой отпихивая от себя краба, и провел рукой по сияющей ткани.       Энней поспешил сбросить свою старую коричневую накидку и с благоговением накинул на плечи новые крылья. — Ну как? — Ослепительно. — честно ответила Ио.       От всего сердца мальчик мысленно поблагодарил Атланту и еще немного покрутился в обновке, не в силах оторвать от нее взгляд, но в конце концов уселся на траву и придался той же приятной лености, что и его друзья. Но и это длилось недолго: уже через несколько минут за их спинами прозвучало раздосадованное «ауч!» и довольно замысловатое ругательство. Все обернулись на звук.       Судя по всему, неугомонный обитатель Леса снова повалил кого-то на землю, да еще и намертво вцепился в плащ бедолаги. Кацу хихикнул, но все же встал и подбежал к пострадавшему, Ио с Эннеем остались наблюдать за ним — уж больно хорошо им сиделось. Он подал упавшей девочке руку, поднял ее с земли и оторвал от нее краба — правда, прямо с куском коричневой накидки. — Ох, прости пожалуйста! Он такой непоседа.. хах... — Да уж. — девочка хмуро оглядела испорченный плащ. — Эм... я могу подкинуть тебе несколько свечей на новый! — Да ладно, ничего страшного. — Правда? Кстати, я Кацу.       Она посмотрела на него с недоумением. Затем немного задумалась. — То есть... так, подожди. — девочка потупила взгляд, — Все, кого я встречала, представлялись мне. Но откуда они берут свои имена?! — У тебя что, его нет? — Неа. И что, это постыдно?! — Вовсе нет! А ты его вообще хочешь? В смысле имя. — Глупый вопрос, конечно хочу!       Энней прыснул и обменялся с Ио многозначительным взглядом. Кацу тем временем выглядел растерянно, теребил край своей накидки и молчал. Ио громко кашлянула, и он резко пришел в себя. — Д-да... то есть, я могу дать тебя имя! Если хочешь. Ой, ты ведь уже сказала, что хочешь... — Да ну! — девочка подпрыгнула и схватила Кацу за руку, — Было бы круто! Конечно давай!       Тот достал белую свечу, разок выронил ее, поднял, затем кое-как встал на колено и дрожащими руками поднес свечу мотыльку. — Если ты согласишься принять ее, — непривычно тихо начал Кацу, — я обещаю, что стану тебе хорошим учителем и наставником. — Конечно! — радостно взвизгнула девочка и приняла свечу. Энней с ностальгией наблюдал, как этих двоих окутывает теплое сияние и образует между ними тонкую душевную связь. Когда все было закончено, Кацу, кажется, до конца осознал происходящее и от радости запрыгал на месте. — Лишь бы не Румпельштильцхен, — тихо хихикнул Энней. — Что? — не поняла Ио. — Потом расскажу. — Отныне твое имя... — Кацу выдержал эффектную паузу, — Стелла! На языке Людей это означало «звезда». — Стелла!       Глаза мотылька загорелись, прямо как две маленьких звездочки. Она вся просияла и кинулась на Кацу с объятиями. Он тоже был вне себя от радости, усадил малышку себе на плечи и принялся носиться по лугу, повторяя «наконец-то!» и «я столькому тебя научу!». Не долго думая, Энней с Ио присоединились к ним.       Всем жителям Небес потребовалось еще много времени, чтобы забыть ужасы произошедшего и смириться с утратами. Но теперешние безопасность, радость и красота в конце концов вымыли горечь из их сердец. На смену старым героям приходили новые, и их жизни также обрастали интереснейшими историями, и так будет продолжаться еще много, много лет.