Небесный уроборос

      Золотая Пустошь не видела такой битвы со времен Великой Войны, а та была так давно, что все воспоминания о ней превратились в бледные призраки прошлого, которые вот-вот канут в небытие. Сейчас же пески Пустоши то и дело вздымались от ударов, падений и разрушений. Даже затянувшие небо зеленовато-серые облака теперь казались еще более зловещими, чем раньше, а воздух был наполнен криками — воинственными и отчаянными. — А это еще что? — надтреснутым голосом произнес Рен и указал пальцем на корабль в центре территории. Атланта, сидящая рядом с ним на скале в качестве заложницы, прищурилась. Сначала она не восприняла уведенное всерьез — вокруг и так творилась настоящая вакханалия — но затем, приглядевшись, чуть не свалилась вниз.       Из трещины в корабле вышел, пошатываясь, Энней. Точнее, с каждой секундой он все менее походил на себя: его тело растягивалось прямо на глазах, обростало цветами, но те тут же заменялись шипами, а внутренний свет погас, будто его никогда и не было. Воины, завидев его, побросали недобитых зараженных и поспешили скрыться за обломками и камнями — их нервы и так были на пределе последние несколько недель, так еще и у Леты появился новый товарищ!       Новообращенный Темный Дракон тем временем продолжил меняться и расти, пока не стал лишь немногим меньше Леты, которая, в свою очередь, была крупнее и длиннее любого уже существующего Дракона с Пустоши. Атланта вдруг обнаружила, что уже почти минуту не может вздохнуть. Она медленно осела, не в силах сдержать крупную дрожь. Все вокруг будто замерло в ожидании — по крайней мере, так показалось Атланте, — даже голоса Детей стали тише, и тише... а перед глазами станосилось все темнее, и темнее, и темнее...       На время весь мир исчез, и не было больше ни цветов Тьмы, ни друзей, ни ее вины, ничего плохого и ничего хорошего. Может, так и выглядит идеальный мир — небытие, лишенное пороков и проблем, еще более темное и безмолвное, чем космос. Еще более совершенное, чем первобытный хаос, в котором родилась вселенная. Абсолютное ничего. Сквозь липкую тьму девочка почувствовала, как кто-то усиленно тормошит ее за плечи. Она открыла глаза и на секунду забыла, где находится. Но, к сожалению, быстро вспомнила. — Фух, ты все же жива, — выдохнул сидящий рядом с ней Рен и поправил съехавшую набок маску зайца. Затем он сказал что-то еще, но его голос тут же утонул в ужасающем реве, прозвучавшим над Пустошью подобно грому во время самого страшного шторма. Атланта тут же вскочила в ужасе. Рен тем временем заткнул уши с таким видом, будто ему уже не впервой. За исключением этого в Пустоши почему-то стало заметно тише, чем раньше. — Что.. это было? — слетело с онемевших губ Атланты. Она окинула взглядом пустынный пейзаж, но зрение все еще подводило ее: в небе лишь мелькало два серых размытых пятна. — Тот парнишка... как его... — Энней?.. — дрожь снова прошла по телу девочки. — Да, точно. Он обратился и напал на Лету. А еще... — Что? — Мы сдаемся.       Ком подкатил к горлу Атланты. Она наконец разглядела, что творилось прямо перед скалой, на которой она сидит в безопасности, в то время как мир, в котором она родилась, обращался в прах. Светящихся плащей Детей стало совсем мало, впрочем как и зараженных. Воины теперь просто отсиживались в расщелинах скал и на вершине корабля, дабы прожить еще хоть немного. Внизу, на песке, несколько Детей прямо сейчас заражались, давясь черной пылью, но никто уже не пытался спасти их. Все устали. Сами Небесные Земли устали от этой заразы.       В небе дела обстояли не лучше: Энней, от которого не осталось практически ничего человеческого, вновь и вновь бросался на Лету, но та ловко уворачивалась и таранила беднягу в бок своими шипастыми рогами. Но и ей неплохо доставалось — зараженная с трудом удерживалась в воздухе и с каждым ударом отступала все дальше к скалам. Изредка с земли стреляли из посохов, но заряды элементарно не долетали до драконов, и при этом тратили много энергии владельцев, так что и эти попытки сошли на нет.       В какой-то момент Лета и Энней отлетели друг от друга и вскарабкались на возвышенности, будто переводили дыхание перед очередным раундом. Дети Света пассивно наблюдали за этим, но без особого интереса — это как смотреть представление, концовку которого тебе рассказали заранее.       Но до того, как существа Тьмы снова сошлись в схватке, над Пустошью прогремел... фейерверк. Несколько залпов один за другим озарили эту юдоль смерти яркими огнями: синий, зеленый, красный, желтый... Цветные искры посыпались в серый песок, и это очень взбудоражило присутствующих — они подняли головы к небу, в котором среди фееричных залпов клином пролетали дюжины Детей Света, в пестрых накидках, в сияющих полушлемах, и с полными руками всех возможных источников света! Фонари, свечи, посохи и даже светящиеся грибы из Леса буквально вываливались из их рук и сумок!       Клин сделал широкий круг под куполом темного неба, освещая его одним своим присутствием. Оттуда же послышались свист и ободряющие выкрики. — Мне, должно быть, мерещится. — угрюмо пробормотал Гамби и устало прислонился к Фаусту. Тот, впрочем, не разделял настроя друга — после секунды ступора он скинул его с себя, вскочил и завопил, что есть мочи: — ПОДКРЕПЛЕНИЕ ПРИБЫЛО!

***

      Столь эффектное появление явно воодушевило Детей Света, уже потерявших всякую надежду. С земли снова послышался гомон и возня, и это было чудесно. Взлохмаченный юноша в птичьей маске неуклюже приземлился на скалах и тут же швырнул в разведчиков охапку толстых красных свечей. Этому примеру последовали и все остальные новоприбывшие, а их было, мягко говоря, немало. — Вы чего такие кислые?! — бодро воскликнул Рюку, — Я для кого такое представление устраивал?! Явно не для унылых кусков де... — Рюку! — Атланта кинулась к нему и стиснула в крепких объятиях, будто он был единственной надеждой во всем этом кошмаре. Впрочем, отчасти так и было. Сам юноша замолк и не знал, как реагировать на такой теплый прием от персоны, за которой он «охотился» наравне со всеми. Он осторожно выбрался из ее рук и развернулся ко всем немногим, что остались на возвышенности: — Смотрю, у вас тут прибавилось проблем. Но ничего страшного, нашего света и нашей ярости хватит на всех Темных Драконов, не так ли?       Пестрая армия вскинула оружия и заголосила, соглашаясь с новым лидером. — Нет! Даже не смейте! — Атланта замахала руками, Рюку уставился на нее с подозрением, — Энней превратился совсем недавно и его еще можно спасти, я уверена! — Спасти, отправив на тот свет! — ДАААААА! — откликнулись воины. — Да нет же! — Слушай, — незнакомая коротышка резко дернула ее за край плаща, — если тебе так хочется блеснуть благородством, то вперед, но мы все пришли сюда за другим. И кстати, ты не в том положении, чтобы диктовать условия, не так ли?       Девочка почти физически почувствовала, как взгляды присутствующих впились в нее со всех сторон. Когда-то давно — на самом деле всего лишь несколько недель назад — на амбициозную и храбрую Атланту смотрели с восхищением, но теперь... все эти дети с мрачным любопытством ждали ее действий в надежде, что она наконец получит по заслугам. — Хорошо. — с горечью кивнула она и, развернувшись к обрыву, вспорхнула ввысь. За ее спиной не послышалось ни единого звука, только ветер трепыхал яркие накидки соратников.       Утомленные недавней борьбой, Энней и Лета хищно поглядывали друг на друга с противоположных скалистых выступов. Атланта осторожно, стараясь не шуметь, приземлилась за спиной чудища, в которое превратился ее последний ученик и один из самых добрых детей, что она знала. Его изуродованное черно-голубое тело подрагивало, как в лихорадке, а внутри, под слоем роговых наростов, еле видно просвечивали остатки теплого, золотистого Света, коим наделены все живые существа Небесных Земель. Атланта вглядывалась в эти едва заметные лучи и судорожно пыталась придумать хоть какой-то план. Она знала, что если как-то загнать озверевшего Эннея в Эдем, то умерев, он мог бы переродиться в своем изначальном виде, в чистое и непорочное дитя. Но как можно провести его так далеко, да еще и когда Лета бросается на все что движется?       На скале все затаились, внимательно наблюдая за действиями Атланты со смесью страха и предвкушения. — Надеюсь, Драконы съедят ее и нам не придется устраивать суд после битвы. — проворчал Гамби и тут же получил пинок от Фауста. — А чего она машет? — Шен указала пальцем на девочку. Та действительно старательно жестикулировала издалека, показывая на широкую трубу, что вела в другую часть Пустоши, и размахивая крыльями, имитируя полет. Затем Атланта кивнула на притаившуюся в тени Лету. — Я не понял. — буркнул Гамби. — Так, ну... — Фауст еще раз просмотрел немые указания девочки, — Пусть кто-то отвлечет Лету, а еще несколько пускай летят в трубу. Посмотрим, что будет. — Посмотрим?! Речь идет о жизни и смерти, мы тут не в игры играем! — Да, но если рискнем и все удастся, спасенных будет гораздо больше.       Гамби хмыкнул и после некоторых колебаний все же направил почти десяток воинов в трубу. И сам вылетел одновременно с ними, но направился прямиком к Лете, что вероятнее всего означало самоубийство.       Атланта тем временем мысленно попрощалась со всеми своими друзьями, выдохнула и быстро залетела прямо на шею Дракона-Эннея, зацепившись за шипы на его затылке. Тот моментально вскочил, будто его обдали кипятком, и завертелся на месте, желая сбросить с себя существо Света, которое больно ранило его темное тело своим обжигающим теплом. — Энней, это я! Сосредоточься на моем голосе, умоляю...       Тут целая горстка Детей Света пролетела мимо него и скрылась в бетонной трубе, так и маня за собой. Завидев потенциальную добычу, Дракон тут же забыл о девочке на своей спине и стремительно рванул за мотыльками. Лета, наконец смахнув Гамби в черную лужу, как надоедливую муху, тоже бросилась за Детьми и за Эннеем одновременно, с огромной скоростью пролетев всю локацию. Но она не учла, что явно превосходит по размеру и Эннея, и ширину трубы и, с размаху влетев в нее, застряла прямо посередине. Где-то на скале громко хохотнул Рюку. В панике зараженная начала извиваться всем телом и размахивать длинным хвостом, но лишь загнала себя в ловушку еще глубже. Кажется, ее власть в этих землях подходила к концу. А может, и жизнь.

***

— Слушай меня! Это твои друзья, не трогай их! — кричала Атланта, поглаживая Дракона рукой, хотя Тьма больно впивалась в ее ладони пронизывающим до костей холодом. Энней взревел и замотал головой, но все же прекратил преследование мотыльков и почти вертикально взмыл в воздух в надежде скинуть с себя девочку.       Не теряя времени на передышку, Дети Света кинулись к голове Леты, торчащей с их стороны трубы. Она загребала когтями песок и норовила вот-вот протиснуться наружу. — Ха! Вот тебе и пришел конец, дорогуша! — с угрожающей улыбкой пропела Ио и занесла над мордой Дракона свой посох.       Дети Света превратились в маленькие цветные точки, настолько высоко в небо уносился Энней. Но тут, где ничто, кроме ветра, не могло заглушить слов Атланты, он начал улавливать смутную связь между собой и всем происходящим вокруг. Там, в глубине своего зараженного разума, он искал эту связь, будто вороша руками в кромешной тьме. С тех пор, как он проглотил огромное количество черной пыльцы, все вокруг стремительно теряло очертания, а смыслом жизни стали голод и ненависть, которые затмевали собой все его мысли, все воспоминания и саму его личность. Однако теперь голос странного существа на его шее звучал для него все менее враждебно, а поток звуков все больше походил на отдельные слова, которые он, оказывается, все еще помнил. — ...и тогда мы встретились в Прерии, Кацу еще зачем-то пытался закинуть свой стол сверху на мой, но в итоге случайно швырнул его в тебя...       Дракон раздраженно тряхнул головой на этот набор несвязных слов. — ...после всего этого я открыла люк и увидела тебя. Думала, ты испугаешься или разозлишься, но ты выслушал меня... «Стоп, это же было совсем недавно? А что именно было?..» — ...когда я впервые в жизни попала в Лес, то встретила группу девочек, они бегали под дождем и по очереди пели: Кап-кап, вредный дождь, Ты друзей моих не трожь. Если хочешь намочить, То за мной скорее мчись.       Их полет немного выровнялся, сбитое дыхание Эннея понемногу приходило в норму, но затылок все еще неприятно жгло. Атланте, впрочем, было не легче — она чувствовала, как Тьма медленно высасывает из нее все силы. Но теперь, когда ей казалось, что Дракон ее слушает, настало время двигаться дальше. — Ты же слышишь меня, друг? Нам нужно лететь к Хранилищу... Нет! Нам нужно выше и быстрее, слышишь?! Давай же, лети на свет Сердца Эдема! Вот он, прямо перед нами!       Энней едва ли узнавал этот голос, но что-то подсказывало ему, что лучше послушаться. Ярость все так же наполняла грудь зараженного, но он постарался направить ее на полет, чтобы набрать скорость. Пространство вокруг него казалось искаженным, но вот Сердце Эдема было хорошо видно — его видно с любого уголка Небес, в любой локации и в любое время суток. Этот хаос, манящий ярким светом и ревом стихии, на протяжении многих лет притягивает к себе Детей Света, а затем губит их в своих жарких объятиях. Но, как ни парадоксально, только пройдя через этот ужас Дитя имеет возможность возродиться. А затем снова отправиться в Эдем. И так круг за кругом, годами, веками и тысячелетиями, до скончания веков мифический змей будет хватать собственный хвост, пока сама Вселенная не придет к своему логическому концу, если такое вообще возможно.       Что-то сродни Эдему — судя по ужасу и боли — происходило сейчас и с Летой. Она была в ловушке, а с двух сторон трубы ее окружили вооруженные Дети Света и уже немало времени нещадно жгли ее, но она уже была так сильна, что ожоги от фонарей и посохов тут же зарастали на огрубевшей коже, а боль все продолжалась и продолжалась. Затем прямо перед ее лицом соорудили костер и подожгли, ни на секунду не сбавляя напора залпов фейерверков, пока она не стала уменьшаться в размерах, будто таяла на солнце.       Но как только кто-то заметил, что теперь Лета может выскользнуть из трубы и вырваться, Ио и Жак приволокли к ней катапульту и, до отвала нагрузив ее факелами и углями, направили на Дракона. В какой-то момент от пальбы и огня поднялось так много дыма и искр, что за ними не было видно самой Леты, а ее рычание и вопли становились все тише и тише, пока совсем не замолкли. — Ну ка, остановите огонь, — скомандовал Гамби, — Кажется, она все.       Все опустили посохи, и на несколько долгих секунд воцарилась тишина, хотя воздух вокруг все еще звенел от взрывов. Густой сизый дым неторопливо развеялся и открыл присутствующим очертания... Леты. И не Дракона-Леты, а Дитя-Леты! По рядам армии волной прошлись изумленные вдохи.       Вся обугленная, обожженная и покрытая пеплом темных цветов, но уже не похожая на порожденное Тьмой чудовище, на свет вышла девочка, без волос и одежды, в полубессознательном состоянии. Она сделала пару шагов и рухнула на песок, но к ней тут же подбежали несколько Детей и взяли под руки. — А я говорил, что это можно вылечить! — прервал молчание Рюку. — Ага, именно так и говорил. — Ио беззлобно пихнула его в бок.       После непродолжительной суматохи и растерянности все наконец приняли чудесное возвращение несчастной Леты как факт, и всей толпой повели ее Домой. Помимо заботы о пострадавшей им еще предстояло принести остальным жителям благую весть: встречайте своих героев! Мы одержали победу! Ну, почти.       Когда серые небеса сменились алыми, а ветер стал в разы сильнее, Атланта поняла, что Эдем совсем близко. Она ни на секунду не переставала говорить с Эннеем, чтобы он окончательно не потерял контроль над разумом, но и ее силы были на исходе. Общая истощенность и стресс, пронизанные Тьмой шипы Дракона и нескончаемый монолог сделали свое дело, девочка едва удерживалась на его шее под порывами ветра. — ...и поэтому я так люблю бывать в Хранилище Знаний и... о, гляди! Нам осталось миновать ворота и пролететь мимо тех Крилей, и можно считать, мы у самого Сердца Эдема.       Энней издал какой-то низкий звук. Атланта предпочла думать, что это был положительный ответ. — Теперь пожалуйста, слушай внимательнее. Это может быть страшно, но весь скопленный тобой Свет вырвется наружу, чтобы зажечь статуи Детей, которые не вернулись Домой из Эдема. Не бойся, ты точно справишься и переродишься, я верю в тебя! Тебе нужно подобраться как можно ближе к концу — ослепительному свету, ты сразу поймешь, как только увидишь.       Она сказала что-то еще, но ее голос заглушил рев шторма, что властвовал на территории Эдема. Камни и осколки сыпались прямо с неба, пара Темных Драконов патрулировали окрестности, выискивая несчастных существ Света. И нашли.       Крили не реагировали на Эннея, так как он и сам былвоплощением Тьмы, но вот Дитя на его спине мерцало ярким пятном и ее невозможно было пропустить. Если бы Атланта шла в Эдем сама, но непременно пользовалась бы укрытиями, но сейчас она была как на ладони, да и к тому же поглощена односторонним диалогом со своим другом. В итоге Атланта осознала свое положение, только когда ее окутал красный свет из глаза Дракона. — Очень вовремя, — прошипела она. Нужно было срочно что-то предпринять, иначе уже через несколько секунд Криль бросится прямо на них, и тогда Энней точно снова озвереет. Дракон прицелился и весь подобрался, готовый к рывку... — Главное — лети на Свет, Энней! — крикнула напоследок Атланта и на ходу спрыгнула с его спины у самых ворот в Эдем.       Энней продолжил следовать указанному курсу, все время повторяя про себя: «лететь на свет, лететь на свет», чтобы не вернуться к состоянию обезумевшего зараженного. Он был так поглощен повторением этой мантры, что и не заметил, как за его спиной раздались одновременно рык Дракона и крик Дитя Света.       Ветер швырял его во все стороны, острые осколки камней дробили его затвердевшую кожу и оставляли сколы и трещины на рогах. Вокруг стоял такой шум, будто сам Эдем корчится в агонии и рвет стальными когтями все что попадается под руку.       «Лететь на свет» — повторял в голове Энней, упершись помутненым взглядом в луч света, который был направлен так высоко в небо, что казалось, будто там, в вышине, этот луч режет на части звезды. Небеса в очередной раз взревели и осыпали Дракона градом, на этот раз его рог полностью откололся и рухнул в черную жидкость внизу. Энней дернулся от боли и на секунду снова забыл, кто он и что тут делает. Лететь на свет. Лететь на свет. Лететь. Куда?..       Вспоминать не пришлось. Он был уже так близко к Сердцу Эдема, что каменные статуи Детей Света замерцали, и тут же начали забирать себе Свет из самого нутра Эннея. Один лучик его света притянулся к статуе и зажег ее, затем второй, и третий...       Град не переставал калечить Дракона, и все его тело будто рассыпалось, в то время как свет выравался из груди и разлетался к Детям, что навсегда застыли здесь, в этом холодном аду с ироничным названием.       И вот, наконец, когда последний огонек покинул тело Эннея, вся эта оболочка — шипы, рога, хвост и когти — все разом обрушилось на землю, высвобождая его истинное обличие. По сути ни он, ни Лета еще не утратили того, что в цивизизации Людей можно было бы назвать душой. В виде сияющего силуэта Энней вдруг взмахнул своими крыльями и вознесся в небо, вырвавшись из оболочки Тьмы, словно бабочка из тяжелого кокона. Внизу все еще бушевал ужасный шторм, и еще множество Детей оставят там свои бренные тела, но сейчас это было совершенно не важно. Впереди его ждали безмятежная синева, далекие звезды и долгожданное возрождение.