пряничный дом

Клокворк впервые оказалась в этом… месте случайно. Бродила по окраинам какого-то маленького городка, увидела, как какой-то пьяный козёл бьёт своего ребёнка прямо на улице, воспоминания о старых травмах нахлынули, всадила ему нож в брюхо, а чуть менее пьяный дружок этого козла даже ментов вызвать не подумал — сразу погнался за ней. Страшно ей не было, а вот адреналин зашкаливал, хотелось поиграть. Они пробежали мимо последних домиков и понеслись дальше, в поля. Клокворк взбежала на холмик и выше, на невысокую деревянную лесенку, стоявшую на его вершине. В тот момент ей совершенно не думалось о её природе. Полупьяный козёл приближался, отдуваясь и покачиваясь. Взбираться на лестницу он начал практически на четвереньках. Клокворк захохотала. — Ну давай, давай, лови меня!       Он выпрямился, почти добравшись до верхушки, и девушка воспользовалась этим, чтобы ударить его ногой в грудь. Мужик тут же полетел вниз, считая ступеньки, а Клоки от отдачи пошатнулась и приготовилась к падению, но почувствовала за собой деревянную дверь, которой совершенно точно не было там пару минут назад. Дверь бесшумно отворилась, и девушка всё-таки упала внутрь… чего-то.       Вокруг некоторое время было совершенно темно. Потом глаз Клокворк адаптировался к полумраку, и можно стало различить деревянные же дощатые стены и потолок — что было первой странностью из многих, ведь ни источников света, ни окон нигде видно не было. Дверь тоже исчезла, она даже не успела рассмотреть её как следует, чтобы знать, чего избегать в будущем. По обе руки простирался длинный коридор с высокими, метра четыре, стенами. Всё это, как вместе, так и по отдельности, ей страшно не понравилось. Она постучала ногой в стену и, когда ей никто не ответил, поднялась с пола и побрела, дивясь тому, как неестественно в пустом коридоре отдаётся стук её ботинок по голым половицам.       Поворот за поворотом, коридор за коридором, за каждой дверью была комната с очередной дверью, ведущей в очередной коридор или комнату, в некоторых местах она побывала по нескольку раз, попав в них из мест, которые должны были быть совершенно в другой части этого лабиринта, за всё это время ей не встретилось ни одного окна или светильника, но вокруг всё ещё царили жидкие сумерки. Что тревожило сильнее всего, так это то, что ощущение времени, которым она гордилась, в котором была уверена, та самая вещь, которая вела её по жизни вплоть до этого дня, здесь размылось, она совершенно не понимала, сколько она провела в этом проклятом месте, и все попытки почувствовать других людей поблизости были тщетны. Оно ощущалось... мёртвым? Нет, Клокворк не боялась мертвецов, здесь было что-то другое, это место навевало мысли об изнанке мира, на которой не может быть людей... но то и дело она чувствовала на себе чей-то взгляд и оборачивалась лишь для того, чтобы увидеть очередную стену и ничего больше. В какой-то момент, устав, осатанев и потеряв надежду, она распахнула ещё одну дверь и неожиданно для себя вывалилась в редкий лесочек. Снаружи уже темнело, по-настоящему. Обернувшись, она снова не увидела никакой двери… или какого-либо строения вообще. Местность была ей незнакома. Холодный ветерок раздувал её волосы, Клокворк собрала их в хвост и подняла капюшон. События предыдущих нескольких отрезков времени всё сильнее воспринимались как небыль. Издалека слышался лай, над деревьями поднимался дымок. Пожав плечами и поглубже вдохнув сырой, но свежий воздух, девушка поплелась в сторону поселения. …случайно ли?

***

Инцидент с лестницей произошел в середине весны. К началу осени Клокворк окончательно убедила себя в том, что ничего такого в действительности с ней не случалось. К тому же у неё и без этого нашлось чем забить голову. Она и Джефф развлекались выслеживанием жертвы на время. Джефф был весёлым парнем, и хотя ей пришлось в своё время доказать, что она сама не менее весёлая и что спать ей ложиться пока рано, ножом у горла, она ещё ни разу об этом не пожалела. Щуплый парень года на два-три младше её будто жил в своей собственной реальности, параллельной всему остальному, своеобразная энергия хлестала из него бурным потоком, и Клокворк никогда не скучала в его компании. Так вот, она шла по следу намеченной жертвы, прячась за деревьями и мусорными баками, периодически поглядывая на Джеффа, который так же крался пустынными улицами, как вдруг что-то остановило её. Почти на подсознательном уровне — отчётливое ощущение слежки. Клокворк отстала от жертвы и заозиралась, пытаясь понять, что происходит. Маленькая фигурка в капюшоне перебегала от дома к дому, следуя… за Джеффом. Все волосы на теле Клокворк стали дыбом от любопытства и возбуждения, не убирая нож, она дождалась, пока фигурка не поравняется с ней, и, преодолев в несколько тихих прыжков расстояние между ними, прижала ту к стене, приставляя нож к горлу. Фигурка издала сдавленный писк, капюшон упал с её головы, открывая взору лицо девочки лет двенадцати-тринадцати, изуродованное ожогами, а через секунду Клокворк почувствовала нож у своих рёбер. Всё это было чрезвычайно интересно. — Ты кто и зачем за нами следишь? — грозно вопросила Клоки. Девчонка радостно улыбнулась ей в лицо. Хотя, возможно, зажившие разрезы на её щеках просто создавали такое впечатление. — Меня Нина зовут. Ты Клокворк, это я уже знаю, очень приятно. И успокойся ты, никакого вреда я причинить не собираюсь. Ни тебе, ни… — глаза её затянулись мечтательной поволокой, — Джеффу… — М-м. Почему я должна тебе верить? — Потому что я за вами уже неделю иду, — хихикнула Нина. — Если бы я хотела, я бы убила вас давно. — И, заметив скептический взгляд Клокворк, перечислила все места, в которых двое друзей побывали за прошедшую неделю. Она ослабила хватку, профессионализм девчонки искренне восхитил её. В этот момент сзади послышались лёгкие шаги — Джефф заинтересовался ситуацией. Нина в одну секунду вырвалась из захвата Клокворк и, издав пронзительный визг, накинулась на Джеффа и сбила его с ног — а тот, к её удивлению, даже не пытался сопротивляться.       Клокворк медленно подошла к адскому бутерброду на земле и расхохоталась. Да, Нина не соврала — обнимашки вряд ли могли считаться причинением вреда, даже если они и были удушающими. — Так ты её знаешь? — Ага, одна из ранних моих работ, отлично мне удалась, по-моему. Да слезь ты с меня уже! Так вот что у неё с лицом! — Даже не знаю, кому из вас мне стоит помочь… — протянула Клокворк.       После нескольких секунд катания по асфальту и отчаянного барахтанья Джеффу удалось перевернуться и сбросить Нину с себя. Ту подобное обращение не смутило от слова совсем, поднявшись с асфальта, она объявила, что просто очень рада снова видеть Джеффа и что она давно хотела сказать ему спасибо за её прекрасное лицо! Джефф расплылся в улыбке — хотя опять же в некотором смысле улыбался он всегда — и Клокворк подумала, что не понимает всей этой помешанности на идеалах внешности, какими бы необычными они ни были.       Ту ночь они провели на заброшке, голодные, забывшие об охоте и в принципе обо всём, сгрудившись вокруг костерка. Джефф, лёжа в своей некогда белой толстовке прямо на грязном полу, рассказывал восхищённой Нине о своих творческих успехах — в её лице он нашёл благодарного слушателя, а не в целом невпечатлённого, как Клокворк и всякие разные отражающие поверхности. Нина не была способна сидеть смирно больше десяти секунд подряд, она постоянно восклицала, подпрыгивала и порывалась куда-то бежать, но в этом было своеобразное очарование. Её общество привносило своеобразные ноты в их компанию — той душевности и искренности, которую просто так не встретишь, и Клокворк впервые за два года почувствовала себя живой. Она засыпала со странным чувством спокойствия, давно забытым.