пряничный дом

Проснулась она от лая собак и мужских голосов. Дом был окружён. Их выследили. — Вставайте, придурки, нас сейчас повяжут! Нина застонала, собирая с пола свои затёкшие конечности. Джефф продолжал лежать всё на том же месте с открытыми глазами. Было непонятно, спал ли он вообще. Клокворк ткнула его в бок носком ботинка. — Да не сплю я, не сплю! — он вскочил с пола и бросился к лестнице на первый этаж, Нина и Клокворк — за ним. На лестнице их встретил свет фонарей и дула автоматов. Трое побежали обратно, полицейские теснили их к глухой стене. Ситуация была плачевной. Клокворк сглотнула. Сдаваться ей не хотелось. Умирать, впрочем, тоже. Нина растеряла всю свою браваду и жалась к ней, а вот Джефф, напротив, был противоестественно возбуждён. — Сдавайтесь! — Не сдавайтесь, — сказал Джефф. — Даже быть убитым при задержании лучше, чем это. — И он показал куда-то за спину Клокворк — на простую деревянную дверь, даже не зелёную, в стене, которая только что была глухой. — Эмм… — протянула Нина. Сердце Клокворк пропустило удар. Нет. Это была новость ничем не лучшая, чем то, что её вот-вот арестуют или пристрелят. — Крайне не советовал бы туда заходить, — продолжал Джефф. — И под этим я имею в виду «сваливайте немедленно, а я вас прикрою». Клокворк ощутила неизбывную ярость. Чёртов придурок Джефф собирается раз в жизни побыть не эгоистом и сдохнуть, серьёзно? Он всегда был безрассудным, светил лицом когда надо и не надо и ставил и её и свою жизнь под угрозу много раз. Но это… Да и сама она немногим лучше, если собирается сделать такое. Ногой Клокворк открыла дверь, откуда повеяло старыми досками и запустением, движением, которое, как ей показалось, длилось вечность, упала не глядя назад и затащила туда же Нину, и дверь захлопнулась перед ними сама собой. На этот раз она не исчезла, и находились они теперь не в коридоре, а в одной из комнат — но из-за неё совершенно ничего не было слышно. Нет, нет… Всё, что она смогла сделать — это закрыть лицо руками и заплакать. Девочка, которую она знала меньше суток, опустилась на колени рядом с ней и гладила её по волосам. — Н-не плачь, — выдавила из себя она. — М-мы убийцы, н-нам н-не положено… — Голос Нины дрожал, саму её трясло. Клокворк криво улыбнулась, вытерла слёзы рукавом куртки и попыталась взять себя в руки. Джеффу, что бы с ним ни стало по ту сторону проклятой двери, уже ничем нельзя было помочь, а вот они могли ещё побороться за себя. Точнее… Вынуждены будут? Атмосфера вокруг них была ощутимо недружелюбной. — А что это за место вообще? — Не знаю. Какое-то левое измерение или… — Клоки поднялась на ноги, поёжилась под пристальным взглядом чьих-то невидимых глаз. То ли от стресса у неё снова начинает течь крыша, то ли… — Джефф, похоже, знал о нём больше, чем я, но… — ага, и знал такое, что сама она может лишь подозревать в приступе паранойи. — Вау. — Нина оправлялась быстро. Или, по крайней мере, быстро брала себя в руки и натягивала маску пустоголовости. Она уже шагала к дверям в другую комнату. Клокворк, решив, что выпускать её здесь из виду будет неразумно и опасно, последовала за ней. Комната оказалась такой же огромной и неуютной, но, в отличие от всех, которые она видела раньше, не совсем пустой. В одном из её углов стоял огромный, в два человеческих роста, шкаф на гнутых ножках. Он выглядел древним и в то же время не было похоже, что люди когда-либо им пользовались, ручки находились на уровне головы Клокворк. Она обошла его по дуге, ощущая прилив акрофобии при одном взгляде на этого исполина, и даже Нина не проявила к нему интереса. В других комнатах им встретилось ещё больше вещей не от мира сего: отвратительно длинные столы, комоды высотой больше Нины, кровати, будто сделанные по описанию человеком, никогда не видевшим кровать. Клоки достала нож и начала делать насечки на дверных косяках, нутром понимая, что это бессмысленно, под немигающим взглядом этого чудовищного места ей было всё так же неуютно. Древесина под её ножом сочилась непрозрачной, почти чёрной смолой. Нина старалась не отходить от неё, будто это напряжение передалось и ей. Тревожное, гнетущее впечатление усиливалось, кто бы ни пытался таким образом создать впечатление обжитости, он достиг противоположного эффекта, а вещей тем временем становилось всё больше, они будто приближались к эпицентру… чего бы то ни было. Наконец за очередной дверью оказалась… оказалось что-то наподобие кухни почти человеческих размеров. Тут даже плита была. Но больше всего Клокворк заинтересовало первое за вечность блужданий окно. Обычное двустворчатое окно с рамой, покрашенной облупившейся белой краской. Ничего из этого не вязалось со всем остальным домом, но Нину это не колебало. Она, мгновенно приободрившись, подпрыгнула, подбежала к столу, чтобы залезть на него с ногами и начать рыться на висящих над ним полках. Клокворк вздохнула и подошла поближе. — Не рекомендую ничего здесь… — она осеклась, видя, как Нина облизывает арахисовую пасту с руки. Нина на секунду перестала чавкать, отставила банку в сторону и уставилась на неё. — Да ладно тебе. Максимум блевану разок, что такого-то. — Беззаботность малолетней убийцы поражала воображение. Клокворк буравила её взглядом, но на Нину это не действовало, она снова принялась за арахисовую пасту. В голову лезли воспоминания о старых сказках. Там в царстве фей нельзя было ничего есть, иначе будешь им должен, а это ну… совсем нехорошо. Клокворк хотелось выбить банку у девчонки из рук, но по всем параметрам было уже слишком поздно. Она выдохнула. Голова кружилась то ли от голода, то ли от всего остального. К чёрту, подумала она. И не такое приходилось переносить. Она уселась на столешницу, посередине которой виднелись отчётливые следы от ножа. — При всём уважении, мы вообще-то в логове врага. — Паранойя снова подступала к горлу. Всё её естество протестовало. Всё неправильно, не так, как… — При всём уважении, я реально хочу есть. А ещё я что-то не вижу, чтобы на нас кто-то нападал или ещё что, — заявила Нина сквозь арахисовую пасту. Да. Ей никто не пытался причинить вред за всё время, что она находилась в этом странном месте, но это-то и было подозрительным. Как будто кто-то чего-то хочет от неё в обмен на это так называемое убежище. Нет, она его не примет. Нужно покинуть этот дом как можно скорее. Клокворк подошла к окну и стала вглядываться в чащу леса за ним. Она тоже не выглядела дружелюбной… но и особо аномальной не выглядела. Просто деревья, совершенно голые, несмотря на время года. Никаких ручек на окне не было. Девушка взяла с плиты сковороду и попыталась разбить стекло. Стекло не поддавалось. — Пойду поищу уборную, — откуда-то из-за спины раздался бодрый голос Нины. Клокворк выронила сковороду и резко обернулась, но кухня была пуста. Нина уже скрылась из виду. Сердце бешено заколотилось, предчувствуя беду. И всё же… Она вытащила на всякий случай нож и рысцой побежала к выходу из кухни. — Нина! — позвала она. Молчание, и нигде ни следа маленькой паршивки. — Нина, если слышишь меня, отзовись, пожалуйста! — тишина. Лабиринты комнат были пусты и бездушны. Она остановилась посреди огромной залы, чувствуя раздражение пополам с глухим отчаянием. Откуда-то повеяло холодом. Клокворк недоуменно огляделась. Перед глазами мелькнуло что-то грязно-розовое, она отшатнулась и упала на задницу, подняла глаза… Перед ней в воздухе висела девочка чуть младше Нины с хмурым лицом. — Уходи! Я не хочу, чтобы ты здесь была. — Девочка не выглядела особо опасной, даже с учётом её прозрачности. Клокворк решила попытаться наладить контакт. — Э-э… Я с удовольствием это сделаю, вот только мне никак не найти выход. Вы не могли бы показать мне его? Девочка подняла брови, словно услышав что-то дикое для неё или пытаясь что-то припомнить. А потом её лицо исказилось в гримасе обиды, по нему тонкими струйками потекла кровь, и вдруг почти перед самыми глазами Клокворк оказались её огромные зелёные глаза. — Нет! Неважно! Уходи, просто уходи! От криков девочки звенело в ушах. Клокворк попятилась, отступая к стене, глаза привидения придвигались всё ближе. А ещё через секунду всё это исчезло так же внезапно, как и появилось, послышался звук шагов, и Клокворк увидела Нину, живую и здоровую, сбегающую по лестнице со второго этажа, по лестнице, которой здесь не было ещё пять минут назад. — А, вот ты где! Прозрачная девочка подплыла к Нине. Теперь она выглядела младше и ниже, и струйки крови исчезли. Клокворк в изнеможении откинулась на стену. Окончательно запутанная, она смотрела, как две девочки поднимались по лестнице, непринуждённо болтая. Очередной прилив паранойи заставил её встать на ноги и броситься вслед рваными скачками. На втором этаже её взгляду предстала очередная просторная комната без мебели, но с окном. Нина и девочка устроились на полу, между ними стоял игрушечный чайный набор и сидело несколько кукол. Завидев Клокворк на пороге, девочка скривила лицо в недовольную гримасу. Керамический ножичек поднялся в воздух и повернулся остриём к Клокворк. — Ей с нами нельзя, пусть она уйдёт. — Она нормальная, не такая, как другие взрослые, можно она с нами поиграет? — Клокворк давно уже не чувствовала себя менее нормальной, чем сейчас. Девочка очень осторожно подвинулась, освобождая место, и она так же осторожно села, поджав ноги под себя. — Салли, это Клокворк, Клокворк, это Салли. — Очень приятно, рада знакомству… — Салли важно кивнула. Клокворк вздохнула и отпила из изящной и совершенно пустой чашечки. Есть хотелось по-настоящему и преизрядно, а ещё она чувствовала себя глупо, сидя рядом с ребёнком, которого совершенно не смущало в ситуации абсолютно ничего. Даже то, что у его новой подружки нет куска носа. Да ещё этот плюшевый медведь, сидевший у девочки на коленях, и, казалось, пристально наблюдавший за ней своими глазами-бусинами… Да нет, чушь какая-то. После чая довольный призрак втянулся в стену. Во внешнюю, судя по выходящему на неглубокий овраг окну. Ну а Нина и Клокворк спустились вниз, где им было ещё одно видение, на сей раз — вполне материальное. Какой-то джентльмен во всём чёрном, в капюшоне, скрывающем почти всё лицо, образовался в дверном проёме и крадущейся походкой направился к ним. — Сударыни, не одолжите ли мне одну из своих почек? Мне для науки. — Клокворк не думая остановила его ударом охотничьего ножа в живот. Субъект согнулся пополам, но, кажется, совсем не смутился. — Ну зачем же так грубо? Так бы сразу и сказали, что нет. — Она выдернула нож и занесла руку, готовясь ударить ещё раз, но джентльмен уже исчез. Кровь на лезвии была густой и тёмной, почти бордовой. Клокворк вытерла его о занавеску. — Ну и какого чёрта это было? — Не знаю… но он прикольный, — протянула Нина. От шока она оправлялась очень быстро, если он вообще у неё был. — Уж извини меня, но ты дура. — Нина пожала плечами. — И, по-моему, нам нужно выбираться отсюда. Не особо надеюсь вернуться тем же путём, которым мы сюда попали, так что помоги мне открыть окно. Нина подошла к окну, но тут же отпрыгнула от него и присела на корточки, прячась под подоконник. — Что с тобой? — вместо ответа Нина потянула Клокворк за штанину, призывая пригнуться тоже. Она вгляделась в редколесье за окном. Среди деревьев бродила женщина в спортивных штанах и чёрной толстовке с поднятым капюшоном, из-под которого виднелись чёрные как смоль волосы. Глубоко погружённая в свои мысли, она рассматривала дом снаружи, но приближаться не спешила. Нина дёрнула её за руку, и Клокворк полетела на пол, приземляясь на колени. — Ай! Да что с тобой? Кто это? — она осеклась, взглянув на её лицо. Нина была бледна, даже с учётом обычной неестественной белизны, а в глазах её была паника. — Это убийца убийц, Джейн Ричардсон. Если она найдёт нас, нам не жить, — прошептала она. — Джефф рассказывал мне о ней. — Клокворк почувствовала, как растёт ком в горле, не проходивший с утра. Это было плохо. — Как ты думаешь, она нас видела? — Не похоже… Почему ещё она не пытается попасть внутрь? — Ну да, логично. Вот уж не думала, что это место можно найти снаружи… Дождёмся, пока она уйдёт, и валим из этого вертепа. — Из чего-чего? — Нина вытаращила на неё свои глаза. То есть ещё сильнее, чем обычно. — Неважно… Она уже ушла? — Клокворк выглянула из-за подоконника и тут же отпрянула. Джейн стояла прямо за окном, скрестив руки на груди. Она вжалась в стену под окном, ожидая чего угодно, но никакой реакции не последовало. Если она и заметила манёвр Клокворк, то не обратила на него внимания. Спустя несколько наполненных напряжением минут, но может, и секунд, Нина прошептала: — Не может быть, чтобы она тебя не видела. А вдруг с её стороны окна вообще нет? — Ага, или она планирует засаду. Я бы на её месте так и сделала, если бы нашла вход, конечно. То есть выход. — Кстати о выходе. Может, всё-таки попробуем выйти, как зашли? — И опять наткнёмся на федералов. Идея здравая. — Но это же не точно, блин… Тут всё меняется постоянно, кто знает, куда нас выкинет. Эта мысль заставила Клокворк нахмуриться. Да, здесь, казалось, одна дорога могла вести в совершенно разные части дома. И всё же, пока что это место не пыталось ей навредить, даже наоборот… Но и это не приносило комфорта, как будто заманивало фальшивым ощущением безопасности. Надо было уходить, и уходить любой ценой. И даже шанс встретить на другом конце отряд вооружённых спецназовцев не вызывал у неё такого глубинного страха, как эта пародия на жилище — по крайней мере, она знала, чего от них ожидать. Но вот подвергать опасности Нину не хотелось… Нина смотрела на неё с лёгким беспокойством. — Что у тебя с лицом? Выглядит страшно. Она ушла, кстати. — А? Ничего, я просто задумалась. — Клокворк помотала головой, отгоняя волнение. Они поднялись с пола и выскользнули из кухни, стараясь двигаться потише — на всякий случай. Лестница на второй этаж уже успела исчезнуть. К их удивлению, зарубки на косяках в основном остались на своих местах, и им удалось пробраться к выходу, сбившись с пути всего дважды. Дверь была всё там же, и из-за неё по-прежнему не слышалось ни звука. И, не дожидаясь, пока Клокворк скажет что-нибудь, Нина рванулась вперёд и приоткрыла её. Девушки выглянули в щель: Клокворк — готовая отшатнуться и оттащить Нину назад, Нина — с великим любопытством и абсолютно бесстрашно. Что ж, кусок мира снаружи двери не был больше ни заброшенным зданием, где они потеряли Джеффа, ни лесом, по которому рыщут суперубийцы. Больше было похоже на окраину крупного города. Прямо напротив них в щель виднелась автомойка, издалека доносился шум множества машин. Они выбрались наружу, и дверь с готовностью исчезла, превращаясь в глухую стену какого-то ангара. Клокворк выдохнула с облегчением, и Нина потыкала пальцем ей в щёку. — Видишь? Всё в порядке. Всё совершенно определённо не было в порядке, но сил спорить не находилось. Клокворк увернулась от пальцев, лезущих ей в лицо, и поняла, что не представляет, что будет дальше. Здесь, на окраине, было так мирно и спокойно, и никто, кроме них двоих, не знал, нет, не хотел знать, что она сегодня потеряла лучшего друга и что совсем близко находилось нечто хтоническое, не подчиняющееся законам этого мира. Она запустила пальцы в волосы, чувствуя себя такой усталой, такой голодной… — Знаешь что? Давай поедим нормально где-нибудь. Мы заслужили этого. Ближайшая едальня нашлась за городской чертой. По сути своей это была забегаловка у заправки, расположенная у дороги и примыкающая к лесу, с зонтиками летнего кафе снаружи. Клокворк опустилась на скамейку, наблюдая, как Нина, затянув завязки капюшона потуже, выбирает им еду, и вдруг ощутила, что ей всё равно, что с ней будет — узнает ли её кто-нибудь из посетителей, поймают ли её… Она сжала голову руками. Нет, это было неправильно. Она не должна была сдаваться вот так только потому, что… На секунду, всего на секунду ей показалось, что среди деревьев в лесу мелькнуло что-то чёрное, похожее на человека, но не совсем — но когда она повернулась всем телом, пытаясь рассмотреть, там ничего уже не было… Паранойя привычно сжала сердце. Нина опустила на стол поднос с едой и плюхнулась на скамейку напротив неё, и Клокворк заставила себя улыбнуться ей. — Не грусти, подруга. Всё будет хорошо, вот увидишь. От этих слов стало невыносимо горько, и тем горше, что она не могла сказать точно, насколько Нина искренне верила в то, что говорила, а насколько — пыталась верить. И… она назвала её подругой… — Спасибо тебе, правда. — Она улыбнулась снова, на этот раз — куда теплее, и принялась разворачивать многослойный, истекающий жиром бургер.       Неунывающая Нина и плотный завтрак немного подняли ей настроение — лечь посреди дороги и выть больше не хотелось, появились силы идти дальше, делая вид, что ничего ужасного не произошло. Они поднялись из-за столика и двинулись вдоль дороги, любуясь видами золотой осени. День выдался тёплым, и то там, то тут попадались отдыхающие прямо у дороги люди и целые семьи. В какой-то момент они свернули на грунтовую дорогу, идущую через поле. Людей становилось всё меньше, и её, да и Нину тоже, это полностью устраивало. Но именно здесь, вдали от города, она впервые встретила это. Оно стояло среди невысоких деревьев, почти сравнившись с ними ростом, там, где поля переходили в лес, странное, несуразное. Там, где у него должно было находиться лицо, была лишь пустая, сероватая кожа, и всё оно, такое спокойное и собранное, было совершенно не похоже на её привычные галлюцинации - кричащие, залитые кровью. Его руки, словно открытые для объятий, тянулись вперёд — к двум детям, мальчику и девочке, которые, забросив свои игры, смотрели прямо на него. Их родители сидели поодаль у машины, разговаривали и, казалось, не замечали его вовсе. Клокворк увидела его первой — и замерла, не сводя глаз с этой сцены. — Ты чего… Чёрт! — Нина схватила её за руку. Вместе они наблюдали, как дети медленно, будто сомневаясь, шагают в сторону леса, откуда на них взирало существо. — Не смей, мразь! — Клокворк выхватила нож и рванулась вперёд, неизбывная ярость переполняла её, она ни на секунду не сомневалась, что ничего хорошего их в лесу не ждёт. Но, не добежав до кромки леса метров двадцати, она почувствовала, что двигаться ей почти невыносимо трудно, что её лёгкие горят огнём, а голову словно сдавливают в тисках. Она упала на колени, хрипя и задыхаясь, и могла лишь наблюдать расплывающимся зрением, как дети подходят всё ближе к лесу, как безликая мерзость на мгновение исчезает, а потом появляется снова — уже немного дальше, и как, стоит каждому из них оказаться среди деревьев, исчезают уже все. И дети, и оно. Только что были здесь, перед её глазом, и уже нет никого. Нина, нагнавшая её, опустилась рядом на колени, кладя руку ей на плечо. Она молчала, но в её глазах читалось множество вопросов. Клокворк закашлялась, пытаясь отдышаться, и беспомощно оглянулась туда, где родители всё ещё не хватились пропажи. Они будто… находились в совершенно другом мире. Где не было ни нечеловеческих существ, ворующих детей, ни их самих, что уж тут. Она в бессилии ударила кулаком по земле, чувствуя, как пустота и отчаяние снова заполняют её душу. Ей было непередаваемо мразотно. — Ты… — наконец произнесла Нина. Она очевидно не могла найти подходящих слов, чтобы выразить свои чувства. — Всё равно. — Надо будет убить эту тварь, когда они снова встретятся. Возможно это или нет. — Пойдём отсюда, тут уже ничего не сделаешь. Дальше они шли молча. Клокворк пыталась совладать с мыслью о том, что вот такое существует, но получалось у неё плохо. — Слушай, ты случайно не хочешь немного отдохнуть от меня? — неожиданно сказала Нина и странно хихикнула. — Что? — Клокворк остановилась и растерянно посмотрела на неё, пытаясь собрать мысли в кучу; её взгляд блуждал. Нина отвела глаза. — Если, конечно, тебе так будет норм. Понимаешь, если Джейн реально охотится за нами, то у нас нет шансов против неё, но поодиночке, возможно, она достанет нас обеих позже. Клокворк покачала головой. Ей не очень хотелось расставаться с девчонкой, но той, похоже, хотелось побыть одной, и её слова были не лишены логики… Возможно, и ей самой не помешает привести мысли в порядок, не переживая за Нину каждую минуту. Ну что ж. — Да, думаю, так будет лучше. Вместе они дошли до небольшой железнодорожной станции и сели на узкую скамью, избегая смотреть друг другу в глаза. Тут-то Клокворк и встретилась со своей совестью. Быть может, если бы она не проявила тогда такого малодушия, не скрылась за проклятой дверью… То что, что? Её арестовали бы, или, может, застрелили бы вместе с Джеффом? Каждая новая мысль причиняла страдание. Подошёл поезд, и Нина вскочила со скамейки и понеслась по насыпи вниз. Подпрыгнув, она зацепилась за один из грузовых вагонов, вскарабкалась по нему и оказалась внутри. Стоя на на куче угля, она махнула Клокворк рукой. — До встречи! Береги себя! — кричала она. — И ты береги себя! — крикнула Клокворк в ответ, но гудок паровоза заглушил её голос. Она долго стояла на насыпи, натянув на лицо улыбку и маша Нине руками. Лишь когда поезд окончательно скрылся из виду, она побрела прочь, чувствуя, как разрастается пустота внутри неё.