звездочёт

главное здесь — уловить секунду, когда лёгкие сменятся жабрами и ты уже никогда не сможешь выглянуть наружу

юнги не лез в их отношения с самого их начала. даже тогда, когда чонгук приходит за советом в «отношениях» с тэхёном, юнги предпочитал отмалчиваться, оставляя учесть советника чимину, который с запалом вываливал всё, что успел где-то вычитать. юнги забавляло, что его парень ради чонгука и его проблем полез в интернет искать информацию о взаимоотношениях между двумя людьми. чимин всегда отдавал себя полностью, даже тогда, когда другие в этом не нуждались. юнги удостоверился в этом в тот момент, когда пак заваривал младшему горячий шоколад, ведь «он там с каким-то мудаком лобызается». — ты уверен, что это не брат-сват-мать, чонгук? — чимин протянул ему кружку с горячим напитком, усаживаясь рядом с ним на диване. — у него нет братьев, я знаю, — оправдывает себя чон, отпивая глоток. — что этот хер там вообще забыл? — может… друг? — юнги вклинивается в разговор как-то незаметно, но двух других это мало интересует. — какой-то очень близкий друг, — отбивает чимин, смотря на него. — я, может, чего не понимаю, но мне кажется, что друзья себя так не ведут. — и тем более зачем он тогда продолжает общаться со мной, если у него уже есть парень? — обиженно выдаёт чонгук, делая несколько глотков одновременно. — он же не знает о твоих чувствах. может, он хочет общаться с тобой неформально, не как студент с преподавателем, а как хён с донсеном? — чимин видит, как лицо чонгука сжимается, приобретая вид сухофрукта. тот явно решил опровергнуть чужие догадки, но вовремя сдержал себя, выдав только тихое «возможно». юнги всё также восседал на подоконнике, считая пылинки на шторе. на некоторое время в комнате воцарилось молчание — даже чонгук начал пить тихо. чимин смотрел в одну точку, явно думая над тем, как бы потактичнее выставить чонгука за дверь без отчаяния. вид у младшего был взбудораженный, одни зрачки чего стоили, и чимина это напрягало — обычно после всплесков идёт затишье, которое медленно убивает человека-звезду. у чонгука же либо ещё не случилось вспышки, либо же затишье переросло в бурю — такое бывает, но только у тех особей, чья энергия прийти в состояние адекватности не может. — чонгук, — пак обратил на себя внимание. — ты можешь спросить у тэхёна лично, есть ли у него пара? — могу, но он соврёт, ведь… — так будет проще вам обоим? — юнги вклинивается в разговор неожиданно, на секунду удивляя даже чимина. — он человек взрослый и знает, что делает. — я бы не был так уверен, — тихо отвечает чимин, поднимаясь с дивана. — тебе лучше идти домой. посидишь, поотдыхаешь, подумаешь. утро вечера мудренее, чонгук. младший быстро смотрит на пака, потом на юнги, на лице которого расцвела грустная улыбка, и осторожно начинает собираться. возможно, отдых не поможет ему — в лучшем случае рефлексия не выест его мозг изнутри, но вариант откиснуть дома под сериалы и мороженое казался привлекательнее, чем распитие какао с людьми, что сами заняты и на его разговоры о тэхёне всегда реагируют одинаково заинтересованно. эта эмоция читается в складке между бровей юнги-хёна и в поджатых губах чимина. оба парня могут долго сидеть и думать, но в итоге выдать «думай сам». чонгук не против «сам», но он не хочет, чтобы это «сам» привело его к чему-то непоправимому. рефлексия редко заканчивалась без осознания своей ущербности и одиночества. моногамность плохо сказывалась на вечно переживающем чонгуке, и он этого не отрицал. стоя в коридоре квартиры будущей — пусть чимин и упирался всеми четырьмя — семьи мин, чонгук слышит тихий разговор бойфрендов. — вечериночка? ты же знаешь, как я отношусь ко всему подобному, юнги. — один вечерочек, чимин-а. я не буду устраивать тут блядушник, ты понимаешь? ну, пожалуйста, — тянет парень. — это не для меня, а для чонгука. — я понимаю, что парню нужно проветриться и все дела, но я как-то сомневаюсь, что он будет в приподнятом настроении. — иди спроси у него, — мин легонько подталкивает его к выходу из комнаты. — да — так да, нет — так нет. — какой настырный, — тараторит пак, замечая чонгука в дверном проёме. — хочешь развеяться? — каким образом? — блядушник. — пак чимин, — доносится из комнаты оклик юнги, который подслушивал весь разговор. — не блядушник, а вечеринка. — вечеринка? — недоверчиво повторяет чон, сведя брови к переносице. — а когда? — на этих выходных. в воскресенье, — скалится старший, смотря на своего парня. — у чимина как раз тренировка в спортзале. — если я приду и увижу тут ебущихся людей, тебе пизда, мин юнги, — томно отвечает чимин, смотря на него в ответ. — уходишь, чонгук? — да, закрывайся, — завязывая шнурок, говорит парень и выходит из квартиры, оставляя двух любовников самих на себя. отношения юнги и чимина напоминали ему отношения двух стариков, что в браке уже лет сорок и знают друг друга как облупленных. может, для кого-то они и были «примером отношений», но чонгуку они напоминали лишь его бабушку и дедушку. их отличает только одно — чимин с юнги ещё ебутся и вроде бы даже любят друг друга.

***

юлли был знаком с тэхёном ещё со времён студенчества. он был тем другом, с которым можно круто зависнуть на выходных перед парами или пойти разбираться в деканат из-за пропусков, но никак тэхён не мог назвать его «лучшим» другом. сан юлли был очень инфантильным и простодушным, отчего редко задумывался о серьёзных вещах. являясь звездочётом четвёртого ранга, что, к слову, не такой уж и низкий статус, он не думал о чём-то глобальном и прогрессивном. будто застрявший в подростковом возрасте, юлли вызывал у тэхёна сочувствие и интерес — с ним можно поговорить о позах в сексе, но думать, что лучше подарить родителям на годовщину свадьбы, нельзя, ведь это сразу «скучно, неинтересно» и «почему ты такой старый, тэхён?»., а тэ никогда и не гнался за тем, чтобы стать моложе, ведь интереснее жить в своём возрасте и ощущать себя на свой возраст, чем думать о том, как бы снова вернуть время, когда тебе восемнадцать. ким понимал, время — вода, что быстрым потоком утекает в исток моря под громким названием «жизнь». в этом море всегда так много мусора, и разбираться в нём — упущение возможности для чего-то более интересного, нежели чем ссора или конфликт. тэхён старался как можно дальше оттягивать момент, когда он с головой погрузится в воды этого вечно штормового водоёма, да так, чтобы воздуха в лёгких не осталось. главное здесь — уловить секунду, когда лёгкие сменятся жабрами и ты уже никогда не сможешь выглянуть наружу. время полностью поглотит тебя, и ты не в силах будешь найти дорогу назад, заплутав в водорослях и обсчитавшись камышей. это не так сложно, как кажется, но гораздо страшнее, чем кто-то может себе представить. из пут мыслей его вырывает телефонный звонок, иконка контакта которого показывает лицо юнги. сверив время, тэ поднимает брови вверх — в два ночи юнги ему ещё не звонил. — да? — осторожно спрашивает ким, теребя наволочку между пальцев. — вечеринка? а кто будет? ну, твоих друзей я не знаю. можно я своего друга приведу? ага, тогда жди меня в полной боевой готовности. а, ты алкашкой сам закупишься. тогда просто жди мою тушку у себя в воскресенье, а чимин не против? а, вы договорились. ладно, мне завтра на работу. отбой, — он нажимает на красную кнопку сброса вызова, откидывая телефон в сторону. вечеринка будет неплохим вариантом завершения месяца, тем более через месяц новый год, а значит, гордое одиночество и мысли о старости вновь настигнут его быстрее, чем он предполагал. своё одиночество тэхён считал именно гордым, а не болезненным, что добавляло уверенности в собственную копилочку, разбить которую не вовремя жалко. сон настигает его почти тут же — стоит последнему рассуждению окончиться красивым эпитетом, и тэ засыпает, прекрасно понимая, что не выспится.

***

в день вечеринки у чонгука не досыхает любимая футболка, и проходится напяливать очередную толстовку, в которой будет жарко, как в сауне., но толстовка казалась удобнее, если сравнивать с приталенной рубашкой или свитером с горлом. он думает, что алкоголь немного прояснит сознание, что уже третьи сутки мутно подкидывает странные идеи, на которые чонгук через секунду находит контраргументы. иногда такое случается — эмоции и чувства не поддаются контролю. в таком случае человек закрывается на три замка дома, а то, не дай бог, «хочу угнать автомобиль». у чонгука шило в жопе и абсолютное отсутствие желания посидеть дома, а значит, уже через пятнадцать минут, что гораздо быстрее обычного, он добирается до места вечеринки и по-свойски заходит в квартиру. основной шум идет из середины помещения, и чон решает, что лучше отсидится на кухне. в квартире пока не душно, но темно. он находит выключатель на стене за несколько умелых движений и некоторое время смотрит расфокусированным взглядом на сидящих за столом.

***

тэхён позвал юлли по той простой причине, что тот не против и вечеринки вроде любит, а ещё тэхёну не хотелось знакомиться с новыми лицами, что тоже послужило причиной позвать старого знакомого с собой. усевшись на юнгиевой кухне, они говорили обо всём и ни о чём — в какой-то момент, когда кто-то так бесцеремонно включил свет, их обсуждение перешло на клубничные презервативы. — чон… гук? — тэ пытается перекричать музыку, но получается скверно. студент смотрит на него удивлённым взглядом, после чего направляется к раковине, чтобы налить себе стакан воды. — что ты тут делаешь? — тоже, что и ты, — отдыхаю, — бросает он, осматривая взглядом незнакомого парня. — это твой бойфренд? — сплюнь, — отвечает преподаватель, перемещая взгляд на чужую толстовку. — мы друзья. — мне больше нравятся презики со вкусом клюквы, — не в тему говорит сан, точно таким же испепеляющим взглядом осматривая нового гостя. — а ты — это тот самый «скорпиончик», который тэхёну шею вылизал? тэхён закрывает глаза, мысленно считая до десяти. это было ожидаемо — юлли не умеет держать язык за зубами, что его, увы, не красит. он открывает глаза и встречается с замешкавшимся чонгуком, стакан в руках которого норовит упасть и вдребезги разбиться о выложенный плиткой пол. — я хотя бы предпринял какие-то действия, а не просто мазанул губами по щеке, — сквозь сжатые зубы тарабанит парень и выходит из комнаты, оставляя тэхёна краснеть. ладно, думает тэхён, это только начало вечера. дальше — лучше.

***

тэ напивается не сильно, можно даже сказать, не пьёт совсем, ведь завтра пары, а появиться перед студентами вновь с синьки будет как минимум неэтично. его организм принимает в себя только две банки пива и один шот водки, но и этого хватает, чтобы его потянуло в самый эпицентр, в место, где тело сливается с телом и запах потных туш и алкоголя впитывается в каждого, кто попытается пробиться внутрь. тэхёну не страшно — играет его любимая песня, и он уходит в отрыв, ибо «я пришёл веселиться, а не просиживать штаны. мне этого и на работе хватает». чонгук, что мирно сидит в углу на кресле, слабо понимает настрой этих ребят, цедя бутылку вина уже час, если не больше. он пришёл привести эмоции и чувства в порядок, а не провонять духами и запахами чужих тел. он с интересом наблюдает лишь за тэхёном, алкоголь в мозгу которого уступил место здравому смыслу, и, видимо, поэтому он так сильно и много крутит бёдрами, откинув голову назад. продолжай, тэхён, продолжай — бесплатный стриптиз никто не заказывал, но у тебя это хорошо получается. чонгуку грустно от осознания того, что этому «юлли» тэхён рассказывает обо всех действиях чонгука, которые «только между нами». ему становится интересно — неужели они с тэ настолько близкие друзья, чтобы ким рассказывал этому парню всё, что с ним происходит? да, чонгук так же поступает с чимином и юнги, но эти двое хотя бы помогают решить проблемы и не подъёбывают тэхёна, которого встретить на вечеринке «только для своих» как минимум странно, а как максимум — юнги ещё предстоит это объяснить сейчас немного пьяненькому чонгуку. не в силах мыслить и смотреть на эту бесплатную проституцию, чон сбегает на балкон. может, ночной воздух поможет ему? табуретка на нём находится быстрее, чем приходит осознание того, насколько громко играет музыка.

***

когда ноги совсем уж ватные, всех тянет курить. тэ к табаку относился ровно, но в молодости мог прикурнуть одну-вторую — ради интереса. наверное, алкоголь и табак — это единственное, что не высасывает жизненные силы у звездочёта, ведь всё остальное влияло на него в геометрической прогрессии. невкусная еда понижала настроение, плохой сон утомлял и давал желание умереть, а конфликты с кем-то тратили его нервы, которые не восстанавливаются. всё это приводило к пессимистичному настрою, но друзья и знакомые тэхёна, большинство из которых являлись такими же звездочётами, как и он, понимали и принимали это, ведь сами с подобным не раз сталкивались. курили и пили они, правда, чаще, чем тэхён, но тут вопрос морали, а не принципов. желание выйти на балкон и подышать свежим воздухом пришло к тэхёну в самый разгар вечеринки, когда юлли кадрил даму в сетчатых колготках. чимин задушил бы от одной мысли, что подобные экземпляры могут находиться в его квартире. тем более как у них хватило совести ещё чем-то здесь заниматься? пак почти освятил помещение, когда они только въехали, только для того, чтобы их квартира не превратилась в бордель или, как это называл сам чимин, «блядушник». дом звездочёта — место загадочное и овеянное тайнами, а заходить в него — себе дороже. в чиминовом случае — на дворе не девятнадцатый век, а немного двадцать первый, поэтому «дом звездочёта» давно перестал быть светлицей и заимел статус самого простого места жительства, но со своими прибабахами — одно завешенное зеркало, только тёмные шторы и абсолютно чистый пол — без ковров или любых других тканей на нём. всё это в большей или меньшей степени влияло на состояние звездочёта, хотя другие и считали это странным. в месте, где обитали несколько звездочётов, энергия была соответствующей, и часто опустошённые звездочёты селились там, чтобы восстановить баланс. ручка на балконной двери поддаётся легко, и тэ сразу чувствует разницу — в квартире душно и шумно, а здесь — прохладно и спокойно. ноги обдаёт холодком, но он делает ещё шаг, прежде чем утыкается туловищем в железное ограждение. несколько секунд он дышит, чувствуя, как голова трезвеет. балкон и свежий воздух всегда давали отрезвляющий эффект, по крайней мере, тэхён так считал, и очень редко когда подобный способ подводил его. — закурить не найдётся? — его отвлекает чужой голос, что кажется знакомым. темнота скрывает лица, но свет из квартиры обдаёт парней россыпью огней. несколько секунд они смотрят друг на друга, хотя чонгуку абсолютно всё равно, что это за человек и знакомы ли они. желание почувствовать никотин в лёгких гораздо сильнее, чем совесть. тэхён шарит по карманам и находит мятую пачку в одном из задних. там же находится забытая временем зажигалка, и он протягивает знакомому незнакомцу сигару. тот поджигает тонкую пал мал, смотря в глаза человеку. — тэхён? — выдыхает чужое имя чон, выпуская дозу дыма изо рта. — ты разве куришь? — это не мои. юлли, — отвечает тэ, смотря на облако дыма. — ты же тоже не куришь. чонгук молчит. слова застревают в горле, оседая в глотке вместе с никотином. сейчас им не о чём разговаривать, но желание обсудить то, что случилось на кухне, скребётся о язык. вино забирает остатки самообладания, и чонгук спрашивает на выдохе, выпуская очередной поток дыма на волю: — ты всё юлли рассказываешь или только половину? ким медленно поворачивает голову, думая, что ответить. он утыкается глазами во взгляд напротив, понимая, что проигнорировать вопрос не получится. прикусывает губу, изучая зрачки напротив. зелёную дымку тэхён раньше не замечал. — у тебя будто бы нет друга, которому ты всё высказываешь, — парирует ким, подмечая, что от сигареты осталась только половина. — есть, но он тебя хотя бы не подъёбывает. — у тебя очень хорошие друзья, чонгук. вопрос ответный — как ты оказался на этой вечеринке? — юнги позвал, развеяться типа. видел там даму в колготках? чимин пристрелил бы его за это, — спокойно выдаёт младший, смотря, как горит сигаретная бумага. интерес к огню пропадал с каждым мгновением молчания, которое тэ разбавлял сглатыванием слюны. его кадык дёргался, и чонгук не мог не смотреть. расстояние между ними едва ли было равно вытянутой руке, отчего можно было рассмотреть больше, чем обычно. ветер колышет кудряшки тэхёна, а чонгуку на глаза попадает чёлка. — как вы с юлли познакомились? — спрашивает чон, туша бычок о железяку. окурок улетает вниз и бесшумно падает на землю. — учились вместе, — отвечает тэхён, переводя взгляд на небо, усыпанное звёздами. — хочешь, твоё созвездие найду? чонгук приподнимает брови, кивая головой. — попробуй. звездочёт поджимает губы и некоторое время разглядывает небосвод — на глаза попадется всё, начиная от меркурия и заканчивая созвездием водолея. после нескольких попыток правильно соотнести возможные координаты, он говорит: — подойди ближе. — смотрит прямо, немного наклонив голову. — вон оно, — тэ тыкает пальцем в небо, поворачивая голову на парня. тот оказывается непозволительно близко, буквально вжимая тэхёна в угол железного навеса, и повернуть голову назад не хочется, но и в таком положении это смотрится странно. чонгук делает вид, что максимально заинтересован в россыпи огней, где не видит ни одного сочетания звёзд, так громко обозванное созвездием. он замечает, что чужие взгляд и голова направлены совсем не на звёздное небо — тэхён рассматривает его лицо, не обделяя ни один сантиметр. чонгук делает то же самое, видя в глазах преподавателя отблески чего-то странного — это будоражит фантазию и заставляет приблизить своё лицо на сантиметр. тэ шумно сглатывает вязкую слюну и дышит, понимая, что это ни к чему хорошему не приведёт. алкоголь не выветривается из его крови даже тогда, когда его собственная рука оказывается на чужой шее. ощущать чужое тело так близко — непривычно, неизведанно и ни капли не противно. желание сильнее разума, поэтому лбы соприкасаются и глаза обоих закрываются. — можно я запомню это? — шёпотом интересуется чонгук, умещая своё колено между чужих ног, получая в ответ «только между нами». они одновременно тянутся вперёд, соприкасаясь нежной кожей губ. они целуются остервенело, будто они люди, что безумно давно не виделись и уже забыли вкус губ друг друга. мысли покидают их, и чонгук старается запомнить каждую жалкую секунду этого пьяного нечто, которое тэхён точно предпочтёт забыть, ведь «мы друзья, чонгук». друзья не целуются так, словно через минуту они навсегда расстанутся. ветер набирает свою силу, и волосы застилают им глаза, кожа под пальцами ощущается совсем иначе — словно патока растекается. ощущение тепла чужой кожи застилает разум, отдаваясь тяжестью внизу живота. чонгук помнит. чонгук помнит, как спрашивал то же самое пять лет назад, когда они сбежали с выпускного тэхёна и закрылись в классе. тогда они были трезвые и более легкомысленные — тэхён только закончил школу, а у чонгука только начала формироваться личность. они понимали, что, возможно, больше не увидятся. чон смог удержать гормоны и не зайти дальше. чонгук отстраняется. долго смотрит на тэхёна, после чего вновь припадает к чужим губам, но тэхён уже не отвечает. просто трясётся и хватает носом воздух, отчего чонгуку нехорошо, и он окончательно отодвигается. — только между нами? — ты можешь запомнить это, но никому не рассказывай, чонгук. я… я не хотел тебя целовать, это… это твоя аура и сила, которая решила проявиться сейчас. ты до сих пор не умеешь сдерживать её? — какая аура? так сложно принять то, что тебя влечёт ко мне? — почему ты решаешь за меня? меня не влечёт, и ты меня не привлекаешь. никак. понимаешь? ты — наглый, неуверенный в себе подросток, который не умеет сдерживать себя и свои желания. — не переводи стрелки, — чон напрягается, упираясь бедром в стенку. — ты первый меня поцеловал. продолжишь отрицать? — наглый, надменный… изверг, — почти шипит тэхён, дыша как можно глубже. самообладание звездочёта на волоске, поэтому ким старается сохранять спокойствие. им же не нужно утечки разрушительной силы звездочёта? — думай, что хочешь. это никак не повлияет на наши отношения, которых нет. больше нет, чонгук. парень сверлит его взглядом, понимая, что тот серьёзно. — правда? после всего того, что было между нами? в тебе моя энергия, тэхён, — почти смеясь, говорит чон. — между нами ничего не было. обмен энергиями ничего не обещает, и его эффект длится несколько недель, — тэхён говорит тихо, пытаясь не перейти на крик. — не усугубляй ситуацию. я не обязан общаться с тобой только потому, что ты хочешь этого. знаешь, что такое антипатия? загугли, если нет. я уже знаю, что чимин будет успокаивать тебя и говорить, что «продолжай, чонгук, продолжай». не надо, — он вертит головой в разные стороны. — я не хочу этого. не хочу. ни общаться, ничего. ты мне неинтересен, чонгук. успокойся, — последнее, что говорит ким, прежде чем с грохотом открывает балконную дверь и вваливается в квартиру, оставляя разбитого чонгука стоять на балконе. несколько минут чонгук дышит и сглатывает слюну, осознавая смысл сказанного. каждая фраза въедается в подкорку и давит на нервные окончания. больно ли ему? д-да? ему противно от самого себя. тэхён сказал правду — никто никому ничего не обещал. его надежды в очередной раз с грохотом рухнули на промозглую землю, возвращая его в реальность. неужели он настолько деревянный, чтобы не понять, что тэхён общался с ним из вежливости, чтобы раньше времени не разбивать и так хрупкое сердечко студента. внутри что-то надламывается и крошится, впиваясь осколками в лёгкие, сердце и в то самое эфемерное — душу. никто не знает, где она, но все знают, как больно, когда по ней проезжаются ноготками, подцепляя незажившие швы. слов достаточно, чтобы содрать защитный слой. выражения лица достаточно, чтобы ввести ногти внутрь. движения руки хватает, чтобы разодрать всё в клочья. ему кажется, что если он сделает флюорографию, то там будут ошмётки от органов. клапаны сердца будто пережало, и он готов поклясться, что это не самое приятное из ощущений. хочется вывернуть себя наизнанку и вымыть всё с содой — может, поможет. не хочется ничего. хочется только сгинуть прямо здесь — на заржавелом балконе, где даже от дождя укрыться не получится — крыши нет, только пол и ограждение. вдруг становится так холодно и неприятно, что его тянет внутрь квартиры. да, там тэхён, но ещё там тепло и алкоголь. он уходит с вечеринки, прихватив с собой бутылку вина и обещание, что всё кончено. разорвано, растоптано и вкатано в землю.

***

чимин возвращается домой, когда там уже нет ни дамы в колготках, ни даже запаха курева — юнги всё прекрасно скрыл и отчистил. в квартире только свежий ночной воздух, юнги и тэхён. все остальные вместе с юлли пропали под ручку с пустыми бутылками алкоголя. парни устроились на кухне и дожидались чимина, который, как сообщил юнги, ещё забежит в магазин. — как-то подозрительно тихо и чисто, — выдаёт свои соображения чимин, когда проходит на кухню. — тут правда отдыхало человек тридцать, а не играли в шахматы два отличника? даже посуда вымыта, господь иссусь. — всё, лишь бы ты был доволен, — отвечает юнги и улыбается. чимин варит всем кофе и усаживается за стол напротив тэ, который явно не в духе. — тэ-тэ, всё хорошо? как отдохнул? — осторожно начинает пак. — я всё проебал, — коротко отвечает тот, после чего закрывает лицо ладонями. — в смысле? что-то с чонгуком? тэхён вздыхает, понимая, что от него не отстанут, а скрывать очевидное гораздо глупее, чем соврать, что всё нормально. — мы… поцеловались, но я столько всякого ему наговорил, что… боюсь, он не захочет это вспоминать. чимин несколько раз отпивает из кружки пересахаренный напиток, прежде чем отвечает довольно лаконично: — извинись перед ним. он должен простить тебя. тэ, он слишком влюблён в тебя, чтобы не сделать этого. — от любви до ненависти один шаг, — парирует юнги, морщась от сладости напитка. — если я заработаю диабет, я обвиню в этом твой кофе, чимин. — ты же никогда не жаловался, сука, — почти обиженно восклицает пак, возвращая своё внимание на друга. — не загоняйся, тэ. он сам прибежит с кофе или шоколадкой. дай ему время остыть, — заканчивает чимин и вновь отпивает кофе. тэхёну немного легче. а ведь правда — чонгук слишком сильно любит тэхёна, чтобы ненавидеть его. ненависть нужно заслужить, а тэхён ничего для этого не сделал. подумаешь, не сдержался, что теперь — топор войны вынимать из земли, что ли? они не маленькие дети, просто обоим нужно дать время подумать, взвесить всё и придти к выводам. их конфликт — дело времени. так говорят все, но ни один из них в это не верит. они же не маленькие дети, чтобы верить, что все сложные вопросы можно решить, немного помолчав и придя к какому-то выводу. чувство собственного достоинства и гордость важнее, чем моральные уступки.