звездочёт

предохранитель

во время операции тэхён не чувствует ничего. его не колет и не пугает неизвестность — он находится в полусознании, но всё ещё остается под наркозом. всем телом он ощущает, как по организму проходится чужая энергия и как она застревает в желудке — тепло и приятно. проходит не меньше трёх часов, прежде чем он осознает, что он жив, и с облегчением вздохнёт. разговор в начале доносился до него обрывками, но ближе к середине тэхён начал улавливать суть и поэтому притих — даже дышать стал тише. слова чонгука отдаются чем-то в сердце, заставляют внутренне пискнуть. хочется подняться, выгнать чимина и громко сказать, что всё взаимно, но он остаётся мирно лежать, лишь слегка приоткрыв глаза. слова про ульяну смущают и одновременно заинтересовывают тэ, поэтому он подмечает, что спросит об этом при первой возможности. улыбаться запаниковавшему студенту доставляет ему истинное удовольствие, но когда того выпроваживает сестра, в душе всё ещё теплится надежда, что они видятся не в последний раз. ему накладывают бинты на места капельниц и катетеров, всё это должно зажить через месяц. дав ему переодеться, врачи выходят в коридор — их смена подходит к концу, скоро должны прийти сменщики. тэхён же надеется, что его кто-то ждёт по ту сторону двери. выйдя, он не видит никого, но от поспешных выводов его спасает, буквально отгораживая, лечащий врач, он начинает расспрашивать что-то о самочувствии и даёт рекомендации о дальнейшем самолечении. тэ мягко и спокойно улыбается, слушая тихий голос врача, всё ещё иногда осматриваясь по сторонам. заметив движение в свою сторону, хотя он реагировал на каждое поползновение к двери, он встречается глазами с чонгуком. в момент перестаёт всё существовать: бубнящий около него врач, белые стены больницы и запах хлорки, что вымывал всевозможные энергетические сгустки. остаётся только стоящий в нескольких шагах студент, волосы которого были в приятном беспорядке, и собственные чувства к этому человеку. они одновременно делают шаг навстречу и начинают улыбаться ещё шире, когда осознают это. оказавшись в аккуратной хватке чужих рук, тэхёну хочется плакать от переполняющих эмоций. сейчас смешалось всё — люди, кони и всё остальное. его мысли далеки от реальности — ему остаётся только впитывать, записывать и чувствовать момент пальцами, головой и телом, чтобы в сопливые одинокие вечера вспоминать его и уродливо плакать в подушку, потому что это слишком. слишком много эмоций для тэхёна. слишком. отстранившись, они смотрят друг другу в глаза, понимая, что им предстоит не один разговор на абсолютно разные темы. — у нас есть ключи от твоей квартиры… моя связка умерла в лагере, — виновато улыбается чон, опуская глаза. тэхён вновь безбожно краснеет. — тогда ко мне? или подожди, — он делает паузу, формируя предложение, — а ульяна не сможет открыть тебе дверь? — там длинная история, не для лишних ушей, — тихо говорит он и делает шаг назад, утыкаясь бедром в подоконник. несколько секунд чонгук ничего не говорит, рассматривая чужую обувь. тэхён бегает глазами по сторонам — в кабинеты ввозили новых — еле живых или, как он чувствовал по энергетике, уже мёртвых — звездочётов и людей-звёзд. этот парад запомнился ему надолго. — если мы никого не ждём, то предлагаю вызвать такси и поехать ко мне. нам есть что обсудить, не так ли? — тэ достаёт из пальто выключенный телефон, параллельно словам начиная включать его. чонгук кивает, и они идут к выходу. несколько лестничных пролётов проходят почти в тишине, пока тэ старается включить технику в его руках, чтобы в дальнейшем без стресса, которого было предостаточно, вызвать транспорт, что доставит их до дома. когда экран загорается, а после телефон включается, показывая двадцать процентов заряда, тэ с облегчением выдыхает. когда чонгук уселся на лавочку, тэ считает гудки, пока милая девушка-диспетчер не ответит ему. — машина прибудет через десять-пятнадцать минут, ждите около входа в больницу. — спасибо, до свидания, — тэхён выключает и убирает телефон обратно в карман, переводя взгляд на чонгука. тот всё время смотрел на него, сложив руки в замок. под полупристальным взглядом младшего тэхён садится около него, громко выдыхая. — пока будем ехать, — тэ смотрит на чужой — изящный, по его мнению, — профиль, — расскажешь, как мы оказались в городской больнице. у меня есть догадки, но боюсь оскорбить твою честь. — хорошо. тебе не холодно? ким встречается с чужим уставшим взглядом и тихо мямлит: — у тебя будто есть альтернатива. не беспокойся обо мне. в машину они садятся в молчании. тэхён думает, что можно быстро приготовить, ведь желудок напоминает о своём существовании незамедлительно, как только они оказываются в тепле салона.

***

тэхён уже и забыл, что значит «дома». квартира встречает хозяина привычным одиночеством и внегласным спокойствием. парни заносят немного холода с улицы, но чонгук сразу закрывает за собой дверь, не давая ему просочиться в помещение. тэхён приглашает гостя на кухню, поинтересовавшись о еде. — не откажусь от завтрака, — чонгук говорит тихо, боясь разрушить тишину квартиры, которая заполняет и его самого, и все находящиеся рядом предметы. беря в расчёт то, что чонгук впервые в этой квартире, он с едва заметным, хорошо скрываемым интересом рассматривает окружающие его вещи. человек индивидуален в привычках — у тэхёна это полотенце на ручке духовки и магниты на холодильнике. тэхён ставит сковородку на плиту и поворачивается к гостю — тот бегает глазами по его холодильнику, присматриваясь к маленьким магнитам. — чимин из командировок привозит, — отвечает на немой вопрос хозяин дома, улыбаясь уголками губ. вдруг паника заполняет полость между рёбрами, и он бежит за телефоном — друг же не в курсе, что случилось, а если и в курсе, то точно напридумывал себе что-то за гранью реальности. достав почти севший телефон из кармана пальто, тэхён быстрым движением нажимает на иконку контакта и прикладывает устройство к уху. проходит не меньше минуты, прежде чем чимин берёт трубку и тихо отвечает: — тэхён? — привет, — на лице звездочёта сразу расцветает улыбка, как только друг произносит его имя. — ты как? вы дома? — это мои вопросы, тэхён, — с издёвкой кидает пак, легко смеясь в трубку. — я в норме, потому что в норме ты. вы с чонгуком уже дома? мы с юнги уехали, как только тебя выписали, прости. улыбка становится шире, когда он понимает, что за него беспокоились. — да, мы у меня. нам нужно обсудить кое-что… поговорим чуть позже? я просто хотел услышать твой голос, — напоследок говорит тэ, после чего они прощаются и ким обещает позвонить позже. «позже» — не значит через час, чимин это понимает. в очередной раз за день тэхён вздыхает, смотря в пол, думая о многом и одновременно ни о чём. тряхнув головой, он возвращается на кухню — на плите уже готовая яичница. открыв ящик с тарелками, он достаёт две белые посудины и аккуратно накладывает в них импровизированный завтрак. поставив перед чонгуком тарелку, он вновь видит уставший взгляд, и внутри у него несколько чувств. первое — ноющее, будто сожаление или упрёк в несправедливости, собирается слюной на языке. второе —лёгкая тревога, потому что он не знает, сколько не спал человек-звезда и что с ним произошло, что его вымотало до такого состояния. есть ещё что-то, что соединяет эти чувства между собой, объединяя их в одно большое непонимание. вместо вопросов, которые он задаст позже, он садится напротив, пододвигаясь ближе к столу. трапезничают в приятной утренней тишине, иногда прерываемой на глупые вопросы о соли или чае. — чонгук, — он ждёт, когда тот поднимет на него глаза, после чего сам опустит их и спросит: — что произошло на параде? можно без подробностей, мне просто… страшно? чон секунду смотрит на его волосы, прежде чем сглатывает и, вздохнув, медленно начинает рассказ: — сначала, перед тем, как я заметил вспышку, — тэ внимательно смотрит на него, — я разговаривал с ульяной по телефону. мы немного поругались, но я не успел опомниться, как начал кричать твоё имя, хотя, по идее, не хотел этого делать. повернув голову, я увидел тебя, отброшенного на несколько метров от стула, на котором ты, видимо, сидел. я подбежал к тебе, схватил, потом побегал по лагерю, думая, что кто-то поможет мне, но в итоге, не найдя помощи и отклика, я выбежал за ворота. честно, — он скалится, смотря в стол, — я не понял, как я пробежал десять с лишним километров до полицейского участка, но я думаю, что мне помогла моя энергия. оттуда нас увезла скорая, которую вызвали сотрудники той будки на окраине. нас привезли в больницу — тебя полумёртвого начали оперировать, совмещая мою и твою энергии. как предполагают врачи — на нас напали шарлатаны, но тот человек в чёрном ничего не забрал у тебя — он всего лишь толкнул тебя энергетическим шаром, из-за которого тебя и отбросило. потом приехали чимин и юнги… а дальше ты знаешь. дослушав, тэхён несколько минут молчит и переваривает информацию. осознание того, что чонгук мог не спасать его и сделал это по неизвестным даже ему самому причинам наводит тэхёна на мысли, что он важен этому человеку. тэхён понимает, что весит ни несколько килограмм, он не мешок картошки или рюкзак, чтобы с ним можно было быстро бежать, что заставляет его удивляться еще сильнее. — ты бежал ради того, чтобы спасти мне жизнь? — а моя жизнь не считается уже ценной? — ты мог использовать свою энергию и энергию одного звездочёта, чтобы остановить шарлатанов. ты не знал? именно поэтому я спрашиваю про свою жизнь, ведь моя энергия, по сравнению с твоей, нищенская. ты сильнее меня физически… — но ты устойчивее морально. они смотрят друг на друга достаточное количество времени, чтобы успокоить негодование. тэхён первым отводит взгляд и поднимается из-за стола — еда была съедена, а тарелки пусты. он скидывает их в раковину, всё равно помоет вечером. он молча протирает стол и кидает тряпку на место около раковины. — я не люблю говорить на такие темы, потому что я очень чувствителен. я чувствителен ко всему, что может касаться меня или моих близких. может, я кажусь взрослым и серьёзным, но мы все в душе дети, пусть я и всячески отвергаю это. люди стараются показать себя мыслящими даже в тот момент, когда не могут разобраться с самими собой. человек — такое странное существо. чонгук мельком смотрит на него, вспоминая моменты, когда тэхён был не серьёзным. подобных не всплывает в воспоминаниях — наоборот, плёнкой пробегают ситуации, когда чонгук наблюдал взрослого — в общепринятом понимании — тэхёна, общение с которым больше напоминает разговоры с дальними родственниками, перед которыми не имеет смысла открываться — всё равно забудут. тэхён никогда не показывал себя стеснённым обстоятельствами или недовольным происходящим, чаще всего он испытывал спокойствие и был расчётлив и размерен в действиях. то, что сейчас сказал тэхён, не состыковывалось с привычным портретом, который вырисовывал сам тэхён для других людей. так попросту удобнее — легче скрыть себя, свою сущность настолько глубоко, что кардинальное различие между общением с родными и с незнакомыми людьми было бы нормальным стечением обстоятельств. — ты редко открываешься людям? я не буду обсуждать это, если тебе это неприятно, мне просто интересно. — можно сказать и так. мне странно обсуждать это с тобой, потому что я не знаю, интересно ли тебе это. бессмысленно высказывать свою точку зрения, если меня не просят. да и ты выглядишь уставшим, чтобы излагать свои мысли, — тот поднимает на него приятно-уставший взгляд и тепло улыбается. — можешь устроиться на моей кровати. мне много кому нужно позвонить и много что нужно сделать, поэтому ты не притеснишь меня, не переживай. — если ты не против… я могу взять твои вещи? мои испорчены, — виновато говорит чонгук, отводя глаза. — да, конечно, — спохватывается тэ, убегая к шкафу. — у тебя размер больше моего? у меня есть оверсайз футболки, если что. — он у нас одинаковый вроде, но лучше будет, если ты дашь мне одну из твоих больших футболок, — чонгук направляется в зал, который был одновременно спальней и рабочим кабинетом, находя там тэхёна, роящегося в шкафу в поисках той самой названной вещи. взяв поданные ему футболку и большие домашние штаны, чонгук удаляется в ванную. переодевшись, он находит тэхёна завязывающим шнурок на серых трениках. старший расстилает ему кровать и на щёлочку открывает окно — в помещении было немного душно, тэ не мог работать в подобном. чонгук отключается, как только голова долетает до подушки, не успевая ни о чём подумать, лишь только закрыв глаза.

***

первым делом тэ звонит ректору и начальству, потому что ему было непонятно, коснётся ли университета случившееся нападение или они продолжат работать в привычном режиме. в глубине души он понимает, что точного ответа никто не даст — люди вверху тоже не в курсе, как это повлияет на дальнейшую жизнь звездочётов, заселившихся в том лагере, но он всё же ставит телефон на зарядку и ждёт, пока ему ответят. дождавшись ответа, он заранее знает, что ему скажут. — нет, господин ким, это никак не влияет на процесс обучения. завтра все выходят на работу в привычном графике. и попытайтесь пожалуйста, не затрагивать данную тему в разговорах с учащимися — у многих там умерли или пострадали родственники и близкие люди. — я вас понял, спасибо. после услышанного тэхён понимает, что придётся всё же готовиться к завтрашним парам. было ощущение, что их отменят хотя бы до следующей недели, но этого не сделали. тэ обосновывал это мразотским характером. усевшись за дела и подготовку, он не замечает, как пролетает несколько часов, потому что он предпочитал готовиться ко всему самостоятельно, а не скачивать с пиратских сайтов в интернете, чем частенько грешили другие преподаватели. несколько раз он отвлекается на воду, ибо в горле пересыхает — обыденное состояние после стресса. через часов пять глаза болят от искусственного света монитора, а внимание рассеивается. тэхён понимает, что нужно отдохнуть минимум час, чтобы потом с новыми силами сесть за работу, зарплата за которую поступала с каждым месяцем всё стабильнее. он поднимается, хрустит суставами, что затекли от продолжительного нахождения в сидячем положении, и направляется к окну, чтобы закрыть его. сделав это, он смотрит на чонгука, что крепко спит и не думает просыпаться. в лучшем случае парень проспит часов десять, не меньше. тэ опять быстро улыбается — его спаситель спит, даже не храпя. честно, тэ думал, что тот похрапывает. он уходит на кухню, оставляя парня одного в комнате. заварив себе чай, он включает в наушниках фильм, который смотрел давно, чтобы освежить память и расслабить мозг — его сюжет был прост и заезжен до невозможности, до истерик с нервными срывами, но сейчас думать хотелось меньше всего, пусть от дня прошла только его законная половина. в нормальную жизнь он и весь город придут не раньше, чем через месяц, поэтому плыть по течению — прекрасная позиция. меньше всего хотелось думать об этом взрыве, но тэхён понимает, что скорбью и внегласным трауром будет покрыта большая часть его жизни. безразличным будет только он сам и его окружение, ибо те подстраивались под его состояние, находясь в вечном прогибе. так думали они, из-за чего часто мнения не совпадали, но чаще всех прогибался тэхён — на него приходилась учесть слушателя и успокоителя, в то время как сам он предпочитал разбираться со своими проблемами самостоятельно, понимая, что, кроме него самого, ему никто не поможет в той степени, в которой ему нужно. лицезрение фильма тоже было своеобразной терапией — один из видов психологической защиты, позволяющий спрятаться от мыслей и вспоминать только о приятных эмоциях от картинки на экране. горячий чай только поджигал эти эмоции своей правдоподобностью, незаметно перемещая его в то время, когда он смотрел этот фильм. ему было двадцать. он хорошо помнит этот год — первый год в университете, как-никак. новые знакомства, лица, преподаватели, первая купленная еда в столовой. тэхён не успевает схватить за хвост тот момент, когда фильм перестаёт заполнять его внимание и он всё глубже погружается в ностальгию, что была неуместна, хотя и имела право быть. через какое-то время он опоминается и понимает, что час отдыха пролетел слишком быстро и новые презентации ждут его. как иногда хочется закончить всё быстрее, но работа не даёт сделать этого, потому что с ней всё было долго и слишком муторно. повер поинт он открывает с немного кислым лицом.

***

чонгук просыпается, когда стрелки на часах перевалили за пять вечера, а тэхён болтал с чимином по видеозвонку, всё ещё оставаясь в наушниках. голова немного свинцовая — что-то будто давит на затылок, перекидывая вес на шею. он протирает глаза пальцами, несмотря на первичную усталость, его организм всё же отдохнул и теперь не настолько вымотанный, если сравнивать с тем состоянием, в каком он ложился спать. поднявшись с кровати и пройдя на кухню, где по звукам находился тэхён, он несколько раз зевает, приводя сознание в порядок. тэ сразу замечает движение в свою сторону, поэтому быстро прощается с чимином и переключает своё внимание на друга. — как спалось? у меня жёсткий матрас. врачи говорят, для спины полезно, — парень поправляет капюшон пепельно-зелёной толстовки, немного устало потягиваясь. — хороший матрас, я выспался, — парирует чон, усаживаясь на стул напротив. смотря на чонгука, тэхён чувствует неожиданный прилив нежности, который решает не подавлять, мягко улыбаясь вошедшему собеседнику. немного усмирив свои чувства, он привлекает чужое внимание не себя, проговаривая: — чонгук, — встречается с заинтересовавшимся взглядом напротив. — как ты попадёшь к себе в квартиру, если ты забыл ключи в лагере? — это нужно уточнить у юнги, — размеренно начинает тот. — там много нюансов по поводу моей души, энергии и реакции организма на всё это. — так что случилось с ульяной? чонгук смотрит на него несколько секунд, думая над ответом, прежде чем говорит: — она похитила часть моей души. она — похитительница. похищенную часть я вернул с помощью юнги и чимина. квартира, в которой мы с ульяной жили, запомнила наши энергетические поля. хён опасается, что своим возвращением я спровоцирую появление ули, что не очень хорошо. по крайней мере, так предполагает юнги. — юнги в любом случае образованнее нас, — медленно проговаривает тэ после некоторого молчания, во время которого сам же начал заваривать чай. усевшись с кружкой обратно на стул, он устремляет взгляд на чужие пальцы. они кажутся ему привлекательными — к ним хочется прикоснуться и не отпускать какое-то время, чтобы перенять чужое тепло. — но в данной ситуации я послушал бы чимина, ведь его работа специализируется на этом. решать тебе, но завтра мы должны явиться в университет — администрация не отменила занятия. чонгук тяжело вздыхает. может, физически он и восстановился, но ему нужно проработать моральную сторону вопроса, ради которой он и поехал к тэхёну. видимо, тот не намерен обсуждать это сейчас, потому что, судя по вопросам, его больше интересует, как быстро студент пропадёт из квартиры, чем осмысление произошедшего. — я думаю, тебе лучше сейчас поехать к чимину — я говорил с ним, он не против. чон мягко улыбается. расчётливость тэхёна всегда умиляла его и давала гарантию, что он в любом случае всё исправит. даже если на это уйдёт больше времени, чем кто-то хочет.

***

его приезд знаменуется тишиной в квартире друга и работающим за компьютером юнги. парни одновременно были готовы к чужому появлению, но всё ещё оставались в неком недопонимании, что будет дальше. — проходи, располагайся, — тихо говорит чимин, вышедший его встретить. — юнги работой загрузили, поэтому дальнейшие действия мы вдвоём обсудим, хорошо? как тэхён, кстати? — тэхён нормально. по поводу действий… честно, даже не представляю, что мы можем сделать для начала, — немного мрачно выдаёт он, проходя на чужую кухню. — сделай мне кофе, пожалуйста. — если действовать по алгоритму, то первое, что чистищик делает после отсоединения одной души от другой, — проверяет состояние души пострадавшего. мне нужно будет осмотреть тебя, после чего я вызову знакомых — они очистят тебе память, и ты не вспомнишь о похитительнице. не бойся, исчезнут воспоминания, связанные только с ней, всё остальное, даже то, что происходило в период, когда душа была у неё, останется при тебе. про тэхёна ты не забудешь, — он ставит перед гостем кружку с напитком, ухмыляясь. — потом эти же люди поедут на территорию, где вы с ней находились, и проведут энергетическую чистку — чужая энергия пропадёт из квартиры, но стопроцентной гарантии они не дают. энергия — это дело тонкое, здесь нет ничего точного, поэтому в ту квартиру лучше не заезжать. ты же всё равно снимал её — верни ключи хозяйке, на неё чужая энергия не повлияет. раз мы заговорили о жилье, — он смотрит на него в упор, — вы что-нибудь порешали с тэхёном? — мы ещё не говорили. — чем быстрее вы поговорите — тем быстрее вы съедетесь. я будто бы своего друга не знаю — он если взаимность прощупает, то сразу же хватается за неё, как за последний кусок мяса. — может быть. сколько примерно уйдёт на все эти процедуры? — два дня. эти люди знают своё дело. у них таких, как ты, десятки, если не сотни в день, не переживай. пока всё не устаканится — поживёшь у нас. мне ты не помешаешь, а юнги если на ночь из-за стола вылезет, и то хорошо будет. — у меня в первой половине дня пары, я вас не притесню. могу спать стоя. — диван тебе покажется мягче, — отбивает пак, едва заметно улыбаясь. — ладно. если нужен — я в зале, смотрю телевизор и иногда перегавкиваюсь с юнги, — говорит он, поднимаясь и уходя в названную им комнату, оставляя чонгука наедине со своими мыслями и недопитым кофе. парень не расстраивается — подумать есть о чём. терзаться сомнениями о том, что похитительница может вернуться, не было смысла. его волновали другие вещи, что были овеяны вуалью неизвестности, скрывая свои истинные намерения. в голове роилось достаточно тем, чтобы извести себя на ноль, но он выбирает несколько, что кажутся ему первостепенными. тэхён. взаимоотношения с этим человеком в данный период его жизни стояли выше, чем учёба или желание бунтовать. если он правильно понял, тот не против отношений с чонгуком, ему просто нужен толчок. спуск с предохранителя — выстрел. казалось бы, где здесь могут быть сомнения, если всё лежит на поверхности? чужое согласие — это лишь верхушка айсберга, скрывающая пугающую неизвестность, при одном упоминании которой вены приглушали сияние, а глаза начинали бегать в разные стороны в поисках укрытия. домашним, спокойным и не занятым тэхёна видел только чимин. чонгук сомневается, что поведение тэхёна будет равнозначным в отношении ко всем, с кем он общается или имеет определённую связь. ким разделял людей по значимости в своей жизни — родители, которые, несомненно, стояли на первом месте, друзья, круг которых составляли только самые близкие и проверенные временем и обстоятельствами люди, и знакомые — это все те, кто просто общался с ним. неважен был их статус, кем они считают себя по отношению к нему — важно было лишь то, какую функцию они выполняют. чонгук боялся того, что тэхён не настолько проникся его заботой и им как человеком, чтобы вознести его в ещё одну часть его жизни — парень. очень близкий друг, как обмолвился однажды юнги. единственное, что останавливало чонгука от, возможно, решающего разговора — это страх быть отвергнутым и отсутствие желания приносить неудобства. его всегда останавливает страх и неопытность. учёба и будущее. экзамены незамедлительно приближались, заполняя большую часть свободного времени, которого оставалось, в связи со сложившимися обстоятельствами, немного, если не сказать, что мало. первая сессия показывала одно единственное — будешь ли ты учиться в этом месте и дальше или всё же придётся напрягать родителей, чтобы те решали этот вопрос за тебя. на подготовку отводился месяц, неделю из которого, по его расчётам, он профукает или заполнит другими, более важными, по его мнению, делами, разговорами, ситуациями и пейзажами. от этих экзаменов зависела его, пусть и незначительная, но определённая судьба. если без лишней мишуры — будет ли нервотрёпка или пронесёт. готовиться к этому чонгук начнёт сразу после того, как он разрешит остальные вопросы, коих немало. он прикрывает глаза, чтобы сконцентрироваться лишь на своих мыслях, не отвлекаясь на второсортные факторы. как оказалось, всё то, что раньше оставалось в стороне, и то, что он готов был пустить на самотёк, теперь встало ему ребром, мешая двигаться дальше. он понимает, что без решения этих ситуаций дальше можно и не двигаться, потому что это не раз аукнется ему, заставляя чаще проводить подобные анализы. ему, как и тэхёну, нужен толчок. спуск с предохранителя, чтобы не осталось возражений. он достаёт телефон из куртки и несколько часов сидит в инстаграме, почти безжизненно и абсолютно безразлично лайкая публикации, понимая, что решение принято, нужен момент. длина момента со своим сознанием не обговорилась.

***

тэхён после известий об исчезновении ульяны из жизни чонгука отходит ещё час, осознавая, что щелчок был. глок семнадцать снят с предохранителя и выставлен вперёд — тэхён готов действовать. у него нет больше преград — лишь собственное желание. коего предостаточно.