Отчаяние

Я выбежала из леса, где искала Семёна, к дороге из лагеря. И увидела автобус. Он ехал не очень быстро, поэтому я побежала к нему. Не знаю почему. Просто меня что-то туда тянуло, что-то очень важное. И правда. В автобусе был Семён! Мой Сёма! Он ехал в автобусе. И, кажется, заметил меня. Когда меня и автобус разделяли несколько метров, я развернулась по направлению его движения и начала ускоряться, чувствуя, как слёзы наполняют глаза. И вот, я поравнялась с окном Сёмы, начала кричать, спрашивая, почему он это делает, прося остановиться, признаваясь в любви, и что-то ещё. Что именно я говорила, не знаю, меня это не волновало. Я лишь пыталась не отстать от автобуса, растянуть те мгновения, когда я его вижу, возможно, в последний раз. Мы ведь так и не обменялись адресами… Одно я знала: стоит мне отстать от автобуса, догнать уже не выйдет. Он тоже плакал. Поворачивался в салон, что-то кричал, видимо, просил остановиться. Я видела, что он пожалел о своём решении, но сделать ничего не мог. А я лишь оттягивала неизбежное, ещё сильнее разрывая себе и ему душу. Но всё имеет свойство заканчиваться… Я споткнулась… Пролетев некоторое расстояние, я проскользила по асфальту и пыли. По телу тотчас разнеслись жгучие болезненные ощущения. Но, невзирая на это, я попыталась встать, но автобус уже оторвался от меня. Поняла я это почти сразу, стоило мне поднять голову и посмотреть ему вслед. Сеня уехал… Всё, что я могла сделать — протянуть руку в отчаянной надежде, что это остановит автобус и вернёт мне его. Но нет, этого не произошло. — Сеня… — вполголоса произнесла я, уронила лоб в изгиб локтя и в голос разрыдалась. — Почему ты так со мной?! Что я сделала не так?! — срывая голос, закричала я уже в пустоту. — Я лишь!.. — следующее я сказала шёпотом. — Я лишь хотела быть счастливой… я… была счастливой… думала, что и ты счастлив… но… наверное, я где-то напортачила… Сеня… Сеня-а!.. ~Что я сделала не так? Это всё из-за концерта? Но я лишь хотела помочь. Неужели этого было мало? Или… или это как раз я всё и испортила?.., но где ошибка? Я не понимаю. Может, мне нужно было его догнать? Я пыталась догнать, искала его в лесу, но его там не было. Точно, надо было идти на остановку! Как же я облажалась! Дура! Сеня уехал из-за меня! Концерт сорвался из-за меня! Это всё я! Если бы я поддержала его… Нет, если бы я не заставила его вступить в кружок и выступать, то ничего бы не было!.. Прости меня, Сёмочка!..~ Я села на колени и закрыла ладонями лицо, продолжая плакать. Израненные камешками ладони почти сразу обожгло слезами. Но это было каплей пресной воды в солёном море моей боли. И моральной, и физической. ~Я не смогла ничего. Ничего из того, что должна была сделать, я не сделала. И теперь осталась одна.~ Так всё болит… хочется растерзать себя на мелкие кусочки, рассечь душу, чтобы не чувствовать этой ужасной боли! Но что мне… Некоторое время я ещё сидела и убивалась, сама не заметив, как в конце концов уснула прямо на обочине.

***

Глаза открылись с большим трудом. Я огляделась. Было уже утро. Всё тело ныло ещё пуще, чем вчера. Конечно, спать на камнях, скрытых слоем песка и пыли, не самая лучшая затея. — Сеня? Алиса? — позвала я. — Лена?.. Где я? То, что я на дороге в лагерь и из него, я поняла, но в какой стороне лагерь? Этого я не помню. ~Так. Я бежала за автобусом… упала… И, вроде, не разворачивалась. Если я правильно понимаю, то лагерь должен быть там.~ Прикинув направление, я направилась вдоль дороги. Медленно, шатаясь и коротко постанывая от болезненных уколов в коленях, шла обратно.

***

И вот, когда солнце уже было близко к зениту, я прошла в ворота. Назвать моё состояние нормальным, наверное, язык не повернулся бы ни у кого, поскольку ко мне сразу подскочила проходившая мимо Ольга Дмитриевна. Я попросила отвести меня к Виоле. На вопросы о причинах моего состояния я не отвечала, за исключением собственно того, почему я вся в царапинах и ссадинах. Наконец, мы пришли. — Итак, рассказывай, что с тобой случилось, — сказала Виола, роясь в шкафчике. — А что рассказывать? Я бежала за автобусом и упала, — хмуро ответила я — настроение было на самом дне. — А зачем ты за ним бежала? — это уже спрашивала вожатая. Я пару секунд молчала, а потом по лицу снова побежали слёзы. Вожатая удивлённо посмотрела на меня, но пока ничего не говорила. — Сеня… — тихо сказала я. — Сеня уехал… я увидела автобус, в котором он сидел, побежала за ним, а потом… вот, — я окинула себя взглядом. — Хорошо… — протянула Ольга Дмитриевна. — А где ты всю ночь и утро была? — Спала. — Где? — На обочине. — Почему? — встревоженно спросила она. — Можно я не буду отвечать? — мой голос, кажется, прозвучал достаточно устало, чтобы убедить её. — Не отвечай. Ну, раз уж на автобус ты опоздала, то посиди тут до завтра, я сообщу твоим родителям. Отправишься завтра утром. От меня отстали. Вожатая ещё с минуту наблюдала за мной, а потом ушла, оставив меня с Виолой одних. Виола же всё это время очищала мои ранения и закрывала особенно большие пластырем. — Виола, — обратилась я к ней, когда она заканчивала. — Что такое? — спросила она привычно игривым голосом. — Можно я пойду к себе в домик? Я не хочу здесь сидеть. — Хорошо, можешь идти, только вечером сюда, я проверю, всё ли хорошо, а там посмотрим, что с тобой делать, — согласилась она. ~Хоть её все старательно избегают, особенно парни, но Виола очень добрая, хотя эти её шутки и интонации… но она умеет быть корректной, когда очень требует ситуация.~ И я медленно направилась к двери. — Тебе бы поесть не помешало бы, или ты балериной стать решила? — сказала Виола. — Нет, я не хочу. — Эх вы, пионеры… расстаётесь со своими недельными партнёрами, а потом подушки заливаете и голодом себя морите. Оставь ты это, всё равно не вернёшь. ~Совет хороший, но вот его реализация… я не могу. Не всё так просто.~ Ничего не ответив, я покинула медпункт, направившись к себе в домик. В домике лежали только мои вещи. Да, ведь Лена уже уехала, я одна в лагере с Виолой и Ольгой Дмитриевной. Я легла на кровать, на спину, и уставилась в потолок. Вновь погрузилась в мысли о Сене. ~Он уехал… уехал, ничего мне не сказав, даже не попрощавшись… неужели я не заслужила и этого? Что мне теперь делать? Как быть? Я не понимаю… может, можно будет его найти? Но как? В городе? А доеду ли я, или мне не суждено остаться здесь, и я исчезну так же, как и появилась? Нет, я должна его найти! Вот найду и… а что потом? Скорее всего, я виновата в его уходе так или иначе.~ Вот так, за мыслями, я пролежала пару часов, а потом пошла в музклуб. Ничего не оставалось, кроме как лежать в кровати, гулять и играть на чём-нибудь. Я выбрала именно последнее, так как мне нужно было успокоиться. По пути я думала, на чём буду играть. Но мысли постоянно носились не в том русле. Я снова думала о Семёне… и меня снова охватило это неприятное ощущение, будто меня потрошат изнутри. Я рухнула на скамейку и устремила отчаянный взгляд в небо, готовая просто закричать. Но почему-то не получалось. Лишь слеза скатилась по щеке. — Мику, с тобой всё хорошо? — спросила Ольга Дмитриевна. Я лишь помотала головой в стороны. — Да, обычно ты говоришь, что и слова не вставить и не понять, а тут… не расскажешь? Может, тебе легче станет. — Что рассказывать? Вы и так всё знаете… — безучастно ответила я. — Судя по всему, не всё. А ты расскажи всё, выговорись, — Ольга села рядом со мной и по-доброму улыбнулась. — Ну… всё началось на концерте. Вы помните, что у Сени ничего не получилось, да? — Да. — Ну так вот. Когда мы ушли со сцены, Сеня был очень расстроен, потом Алиса сказала, что знала, что он провалится, а я попыталась вступиться, что, если репетировать, то всё у него получится, предложила Сене помощь, но он накричал на меня и ушёл в лес… А когда я опомнилась, побежала за ним, искала в лагере, в лесу успела, а потом выбежала к дороге и увидела… — мой рассказ прервался громким всхлипом. — увидела автобус с Сеней. Он ехал медленно, поэтому я побежала следом, пыталась достучаться до Сени, но… у меня ничего не вышло… а потом я споткнулась, и автобус оторвался от меня, а догнать его я уже бы не смогла… Мне было больно. Я не знаю, почему он уехал, спрашивала себя… В итоге получалось, что это я… он уехал из-за меня!.. Это я затащила его в кружок, я его обучала, поддерживала, повела выступать… Это всё сделала я! Может, я где-то что-то не то сделала или вообще не сделала? Я ведь… я ведь правда пыталась! Всеми силами пыталась ему помочь! — мой голос сорвался на крик сквозь слёзы, и я уткнулась в плечо вожатой, обхватив её руками. Она же в ответ обняла меня и поглаживала по спине и голове. — Но ничего не получилось! Он ушёл! Как и все, кто меня не знал, но с кем я пыталась подружиться! Но… но он меня знал, знал очень хорошо!.. и я его!.. я… я не понимаю… я не понимаю, почему он бросил меня… он ведь знал, что я люблю его… может… может, он вовсе меня не любил?.. — от этой мысли мне стало так больно, что больше я говорить уже не могла, вновь разрыдавшись. Было очень тяжело, трудно и больно. До ужаса больно. В один момент лучшая смена в моей жизни стала самым худшим воспоминанием. Любое воспоминание, от которого ещё вчера становилось тепло на душе и настроение взлетало до небес, стало разрывать меня на куски так больно, что, наверное, никакие анестетики не уменьшат эту боль хотя бы до уровня болевого порога. А поскольку они мелькали постоянно, мне хотелось выть и биться в конвульсиях, но ничего этого я сделать не могла! Я не могла выразить это хоть каким-нибудь способом. Только плакать. Но легче от этого не было, даже наоборот, чем больше я плакала, тем больнее было, тем больше мне хотелось плакать. Замкнутый круг. И проблема в том, что я не имею ни малейшего понятия, как его разорвать. — Мику, во-первых, ты ни в чём не виновата. Ты не могла ничего из этого знать. Во-вторых, я не думаю, что Семён стал бы с тобой так близко и тепло общаться, если бы не питал к тебе симпатию. Разве человек пойдёт один в бурю в лес за девушкой, которая ему безразлична? Разве он поднял бы на поиски весь лагерь? Разве он убеждал бы меня нарушить все мыслимые правила безопасности в условиях шторма ради того, на кого ему всё равно? Не думаю. В-третьих, попробуй взглянуть на ситуацию с его точки зрения: провалиться на концерте после всего, что ты для него сделала, накричать на тебя ни за что, ты не пошла за ним. Конечно, он сочтёт, что никому не нужен и приносит всем только боль и разочарование. И вот, мы видим то, что видим. Понимаешь? Ответить я не смогла. Возможно, Ольга Дмитриевна в чём-то права… к примеру, что он меня всё же любит. ~Мне просто нужно побыть одной и поразмыслить, успокоиться…~ — Спасибо вам, — выдавила я через минут пять. — Я, наверное, пойду. Мне надо подумать… — Иди, но если что — зови, — она снова мне улыбнулась. После её слов мне было о чём подумать. Этим я и занялась. Весь остаток дня до ужина я сидела на пляже под деревом и пыталась понять мотивы поступков Сени. В итоге, я пришла к выводу, что это лишь стечение обстоятельств… очень неудачное стечение. Это немного успокоило меня, ведь это означало, что всё несколько не так, как я боялась. Всё немного лучше. И появлялась надежда на то, что я не вызову отвращения при встрече. Да, я верила в то, что встречу его вновь. Не важно когда. Я буду его искать. Я не сдамся. И у меня есть поддержка. Хотя бы Лена. Она мне поможет точно.