У неё горячие губы

Ребята, тут будет пошлота, много пошлоты. Так что если вы пришли сюда за милыми поцелуйчиками в туалете и ничего больше, пожалуйста, не читайте дальше. Не знаю, если это то, чего вы ожидали, но короче вот, пошлоты там много-премного, на всех хватит.

***

      Ханако нравилась такая Нэнэ. Покрасневшая, смущенная, и самое главное — пошлая Нэнэ, которая так умопомрачительно сладко стонет, когда Аманэ пробирается руками под юбку и гладит её по бёдрам. Такая Нэнэ, которую не волнует, что кто-то может ворваться внутрь, она уже знает, что Ханако запёр дверь. Да и тем более, что Коу болен. За это она его и любила. За его предусмотрительность. За его осторожность, он прекрасно знал, когда надо остановиться или когда не надо даже и думать об этом. Он понимал её с полуслова, если она ворвалась в туалет с грустными глазами, он всегда её утешил. Сейчас он не думал ни о чем. Его зрачки расширились и потемнели от желания, а самой Ясиро не было лучше. Она была готова хоть сейчас раздеться и отдать себя всю Ханако. Ханако начал медленно передвигаться к шее, дабы поцеловать ещё раз её в ту самую ямку между ключицами. Он начал что-то бессмысленно бормотать, а она в свою очередь томно вздыхать и дожидаться, когда Ханако снова начнёт ставить печати. Это был своеобразный ритуал, о существовании которого знали только они. Ясиро уже по привычке оттянула одежду, чтобы позволить юркому языку Аманэ добраться до её слабой точки. — А-аманэ. — тихо простонав имя духа, Ясиро начала указывать пальцем, где у неё ещё нету печатей. В большинстве случаев это был живот, ягодицы и бёдра. Ханако подхватил Нэнэ и понёс на подоконник. Там он чуть чуть приподнял её и стянул колготки. Её голенькие, гладкие ножки выглядят лучше без колготок. Он понимал это. Первыми стали бёдра. Ханако чуть чуть приподнял юбку Ясиро и посмотрел на открывшийся вид. На ней были надеты красные кружевные трусики. Приятный бонус. Он начал медленно выцеловывать каждый участок кожи, где ещё не было метки. Кажется, он в последнее время это делает не из-за печатей, а именно из-за процесса. Вскоре на бёдрах не осталось места и он приступил к животу. Живот — очередная слабая точка Нэнэ. Поэтому Аманэ старался растянуть это удовольствие как можно дольше. А Ясиро в это время зарывалась ногтями в подоконник, пыталась сдерживать стоны, хоть и знала, что в целом здании никого нет. Ясиро прикусила губу и возбужденно заскулила, ведь Ханако начал проводить дорожку к интимной зоне. — Х-ханако… А-аманэ… Дав-вай. — Ясиро закатила глаза в небо в тот момент, когда Аманэ прикусил резинку трусиков, и, приподнимая её, стянул это чёртово препятствие. Он вылез из-под юбки и посмотрел на покрасневшую Ясиро, которую сразу же поцеловал, при этом ведя пальцами от пупка вниз, и остановился пальцем на клиторе. Нэнэ и вправду девственница, подумал он, смотря на реакцию Ясиро, а именно вздрог и полустон, полукрик. Ханако добавил второй палец и медленно начал водить ими по клитору Нэнэ, при этом ловя каждый стон сшедший из её губ. Нэнэ начинает вздрагивать при каждом прикосновении духа. — О Г-господи! — Нэнэ, кажется, впервые испытывает оргазм. Ханако старается аккуратно касаться её, чтобы растянуть удовольствие. Но Ясиро хочет, хочет Ханако всей душой, поэтому просит его быстрее и он слушается. Ему нравится касаться мокрой Нэнэ, ему нравится то, как она закатывает глаза вверх при оргазме, ему нравится, как она при оргазме выгнулась дугой и прижалась всем телом к Аманэ. А Аманэ в свою очередь ловит своими губами последний стон Ясиро.