Последнее желание

Хелен

Первые дни в Хогвартс были просто ужасны. Что, впрочем, не должно было быть для меня чем-то новым, ведь даже своя собственная школа, из которой мы с сестрой выпустились более двадцати лет назад, приняла нас далеко не с объятиями и пиршеством. Дни далёкой юности, одновременно прекрасной и ужасной, сами собой стали проноситься перед моими глазами. В Дурмстранг я и Кэтрин попали лишь только потому, что обе были упрямы, а ещё, чертовски наивны. Подумав о первых днях в Дурмстранге, тем холодным летом 1972-го года, я слегка прикрыла глаза, откидываясь на спинку стула, и позволяя воспоминаниям уносить меня всё дальше за собой. До распределения первокурсников был ещё целый час. Оставалось лишь надеяться, что противный зельевар снова не сунет свой длинный нос не в свои дела, пока меня не будет в кабинете. За окном огромной библиотеки Хогвартс покрапывал мелкий дождик, поверхность гладкого озера превращая в нечто бугристое и почти живое. На столе, посреди кучи исписанных свитков и бумаг, мурча устроился фамильяр, которого мало волновала погода за окном и в самой школе. Ведь что может быть лучше, чем простой сытный обед из чьей-то мышки, убежавшей из клетки и отсутствие рядом собак?

*События 29 мая 1972 года. Замок Дурмстарнг*.

К воротам древней школы магии пришли две маленькие девочки… Всё ещё не в силах вымолвить и слова, Хелен и Кэтрин раскрыв рты, переводили ошеломленные взгляды с убранства внутреннего двора замка: каменных горгулий на водостоках и острых каплевидных крыш башен, друг на друга и обратно. Несмотря на то, что на сотни миль вокруг не было ни единой живой души (по крайней мере девочкам так казалось), замок не казался чем-то опустошенным и брошенным. Напротив, он будто жил своей жизнью. На каменных плитах, которыми была выложена земля, застыли изображения самых разных мифических животных. И Кэтрин могла бы поклясться, что цветной каменный кентавр буквально только что улыбнулся ей своей полу-лошадиной-полу-человеческой мордой, а теперь застыл снова, как ни в чем, ни бывало. Девочка невольно поёжилась, обняв себя за плечи, отчего мокрая насквозь от дождя ткань неприятно облепила дрожащее тело. Хелен заметила невдалеке небольшое строение, почти у самого замка. - Похоже на конюшню… - Указала она неуверенно пальцем в сторону небольшого деревянного сарайчика. Небо над школой было таким же тёмным, разрываемым вспышками молний, как и за воротами. Но холодные потоки воды, будто их не пропускало что-то плотное, похожее на купол. Они ударялись обо что-то, что не было видно глазу, отчего казалось, будто весь замок и его двор, сейчас находятся на дне бурлящей реки. Хелен боязливо улыбнулась, но тут же поспешила придать себе более серьезный вид. Ещё неизвестно, примут их, или выгонят с собаками, если узнают, что они натворили. Маленькая Хелен нахмурилась. Нет, она не позволит им узнать об их секрете. Девочки опасливо начали подбираться к строению. В это время, из окна высокой башни за ними непрерывно следил темный силуэт. Дети вплотную подошли к сарайчику. Хелена резко дернула деревянную дверь, и она со скрипом отъехала в сторону, отчего другая девочка дернулась всем телом, но упрямо заставила себя сделать шаг вперед, в слабый полумрак. В каменном зданьице приятно пахло деревом, стружкой, ветками и растениями. По бокам, в темных стенах можно было различить белые бутоны каких-то цветов, корни которых прорастали в камне насквозь. Кэтрин с любопытством потянулась к одному из цветков, осторожно придерживая его за стебель, и резко отпрянула, старательно вытирая остатки белоснежной пыльцы с крыльев носа. На весь сарайчик раздался оглушительный чих, а затем ещё и ещё. Человеку в башне показалось, что вдруг, следом за чихом последовал переливистый смех девчонок. Он не смог сдержал одобрительной улыбки. Что ж, пускай у маленьких воришек и нет абсолютно никакого чувства такта, его определенно возмещает смелость и веселость. В сарае заметно потеплело. Или Хелен так просто показалось, но щеки у Кэтрин из мертвенной белизны перелились в нежно розовый, отчего в её взгляде чуть прибавилось жизни. Та улыбнулась в ответ сестре. - Что мы тут ищем? - Здесь пахнет магией. – Серьезно сказала Хелен ей. Кэт хихикнула, но тут, же замолкла, поняв, что она не шутит. Блондинка деловито отвернулась, и Кэтрин виновато опустила глаза на холодный пол сарая, как тут на её глаза попалось: - Эй, Еля! Смотри! Нагнувшись, девочка подняла с земли усыпанной соломой и сухими ветками что-то сверкающее. - Это… - Золотая йота* ценой чуть меньше вашего евро. Спасибо, юная леди. – Резко за спиной девочек раздался мужской голос, отчего обе вскочили, а Хелен угрожающе выставила ладони вперед. Слегка замешкавшись, и тут чуть же не выронив, Кэтрин подняла с пола черенок от метлы, тоже приняла угрожающую позу. – Видно, кто-то из учеников обронил. Мужчина по прежнему мягко улыбался, легко махнув рукой, отчего Кэтрин вскрикнув, выронила монету. Она со свистом подлетела к магу и опустилась ему на вытянутую ладонь. - Вы колдун? - Если я признаюсь, обещаешь не сдавать меня святой инквизиции? Хелен сдвинула брови. Ей этот человек не нравился совсем, но она была вынуждена признать, что странный мужчина был одет дороже, чем все кого она видела за всю жизнь вместе взятые. С ним нужно было считаться. - Я подумаю. Девочка опустила руки, и медленно, рассчитывая каждый шаг, подошла к сестре, и взяла ту за предплечье, заставляя Кэтрин опустить черенок. Обе нежданные гостьи молча не сводили с колдуна опасливого взгляда настолько долго, что в какой-то момент ему вспомнились времена, когда он охотился в здешних лесах. У зверей, которых он ловил, был такой же затравленный взгляд. Мужчина ещё шире улыбнулся, убирая блестящую монету в карман темного пиджака под таким же темно-синим пальто. Вдруг, скрипнув дверьми, подул холодный северный ветер, подгоняя к ногам волшебника сорванные с деревьев листья и солому. Мысленно Хелен уже готовила план побега. - Мне неизвестно, кто вы, но безопасность и кров на сегодняшнюю ночь я вам гарантирую. - А вот и не только на сегодняшнюю. - Возразила Кэтрин, без прежней боязни отбросив палку в сторону, где она с грохотом покатилась по засыпанному полу. Действительно, что в этом Мистере было такого? Но почему-то испуганный взгляд Хелены, каким она смотрела на колдуна, заставлял Кэт поёжиться, но она не собиралась сдаваться. Что ж, если Еля боится, пускай. Зато она, Кэтрин, ещё помнит, что они пришли сюда в поисках нового дома. В желудке девочки, будто бы подбадривая её затею, заурчало. Маг прищурил глаза. – Мы пришли сюда, чтобы стать одними из учеников школы. - Вот как? Прошу, раз так, показать мне ваши приглашения? Хелен хмыкнула. - Нас прислали родители, а приглашения остались у них. - В таком случае, давайте подождём их. Я никуда не тороплюсь и очень не люблю тех, кто всё время спеш... – Да нам просто некуда идти, понимаете?! И ВЫ ПРИМИТЕ НАС В ЭТУ ТРЕКЛЯТУЮ ШКОЛУ, ПОТОМУ ЧТО МЫ НИКУДА НЕ УЙДЁМ ОТСЮДА! - Неожиданно для самой себя выпалила Хелен. В порыве она вздернула подбородок, что делала всегда, когда злилась или слишком пугалась. - Ни сегодня, ни завтра, ни через год! Мы отсюда никуда не уйдём, пока не научите нас делать то же самое, что вы сейчас сделали с монетой. - Только если ты пообещаешь в ответ научить меня фокусу с воротами. - Тихо и совершенно беззлобно ответил маг. Его спокойствие жутко пугало Хелен. Пугало куда сильнее, чем если бы он начал кричать и ругаться на маленьких попрошаек с наглыми требованиями. Кэтрин же совсем не чувствовала того же, что и Еля. Не ощущала идущей от него странной силы, и не понимала, что маг мог раздавить их обеих одним щелчком пальца. От этой мысли у Хелен пошли мурашки по холодной коже. Немолодой колдун словно прочитал её мысли, и вынул правую руку в кожаной перчатке, из кармана, сложив её в щелчке. - Видишь ли, древний хранитель, или как его зовут немаги - Северный Дракон, является духом этой школы. – Второй рукой он обвел пространство вокруг себя. – Он везде - в каждом уголке замка. И даже сейчас, он пристально следит за каждым вашим движением. Но отчего-то он позволил вам войти сюда. Как ты думаешь, почему? - Не знаю. Человек в пальто покачал головой. - На факультет Хитрости тебе точно закрыт путь, Елена. Попробуй подумать ещё раз. «Откуда он знает как меня зовут?» - в панике подумала она, пока по выражению лица мага не поняла, что он читает её мысли. Прямо сейчас! И каждую секунду до этого. Значит, он уже узнал, про случай у озера месяц назад и то, что она сделала с тем парнем. - Не пугайся. За смелость в Дурмстранге не наказывают. - О чём это он? – Вмешалась Кэтрин, которой всё сильнее становилось не по себе. Казалось, что она была лягушкой, на уроках биологии, которую тот подозрительный тип вывалил на стол и теперь изучал её внутренности. Не успела Кэт подумать об этом, как мужчина рассмеялся, будто бы понял о чём она. - А в вас, юная Катерина, больше логики и изобретательности. – Он кивнул, будто бы выражая ей своё уважение. – Вам, и таким как вы, на факультете для сквибов* всегда будут рады. - Это означает, что мы приняты? Маг коротко щелкнул пальцами. В воздухе перед ним вдруг появилось два небольших золотистых свитка. Каждый из них, неспеша, подлетел к девочкам, и опустился им прямо в руки. - Контракт? – Непонимающе протянула Кэт. «Я, мисс Кэтрин Фроллоу обещаюсь наняться и работать в школе Дурмстранг в качестве Домовика, в течение четырех лет от сегодняшнего дня, дабы отплатить долг мистеру Харфангу Мантеру за своё обучение в сумму... » - Шестьдесят шесть тысяч семьдесят три йоты?! - За все восемь лет обучения в школе чародейства и магии для начинающих колдунов, всё верно. - Эмастри? – Недовольно пробурчала Хелен. – Это моё новое имя или фамилия? - Когда вы бежали от своих родителей, мисс Елена, вы поступили очень умно, взяв себе новые имена. – Кивнул тот. – Но ваши фамилии, увы, слишком заметны, и не могут числиться в официальных документах. Маг пояснил: - Заявления о вашей пропаже были поданы во все полицейские участки вашей страны. А полиция в свою очередь… Скажем, она не всегда обязана своими подвигами исключительно логике и дедукции. - Полицейские тоже волшебники?! – Глаза у Кэтрин загорелись. - Большая их часть знает о магии побольше многих гадалок. Хелен с шумом пергамента, свернула свиток обратно, и одним концом угрожающе указала на мага. - Обещайте, что вы не выдадите нас никому, пока мы сами того не пожелаем. - Даю слово. - А кто такой этот Харфанг Мантер, которому мы должны за обучение? - Задумчиво бросила Кэтрин, беспомощно следя за тем, как на длинном пергаменте сама собой внизу, золотистым росчерком, появляется её подпись. - О, я совсем позабыл о нём. Директор этой школы и декан факультета Одина. – Мужчина развернулся на каблуках черных туфлей, приглашающим жестом подзывая девушек идти за собой. – Но для вас, я просто профессор Мантер...

*1 сентября 1992 года. Школа Хогвартс*.

Сколько воспоминаний порождал этот замок, отдаленно стоящий на вершине гор Германии. Одна за другой в моей памяти невольно всплывали сцены первых уроков в Дурмстранге, первых знакомств, и первых неприятностей. - Будто здесь, что-то могло пойти иначе. - Сказала я сама себе, перебирая замерзшими пальцами пергамент передо мной. Всё семейное древо Малфоев теперь было у меня в руках. Его корни уходили глубоко в древность, чуть оголяя не самые приятные моменты становления могущественной семьи. Как например, тесные межродственные браки. За то короткое время, что я изучала свиток, успела насчитать уже шесть близкокровных связей, в том числе и дяди со своей племянницей. В самом конце древа, серебряными нитями были выведены имена Нарциссы Блэк-Малфой и Люциуса Малфоя. А под ними, гордость семейства и единственный наследник огромного состояния чистокровного рода: Драко Малфой. - Драко... Имя казалось мне смутно знакомым. Может, я могла заметить его в списках учащихся, которые просматривала пару дней назад? Год рождения мальчика явно говорил о том, что сейчас он на втором курсе как минимум, значит всего на год старше Микки. - Мяв! Люцифер растянулся на столе, играясь с скомканным листом пергамента, исписанным светящимися рунами с заклинанием. Я бросила на кота короткий взгляд. Шарик смятой бумаги полетел в воздух, плавно наворачивая круги, как в игре квиддич, пока не опустился на один из самых высоких шкафов профессорского кабинета. Кот разочарованно вздохнул. - Не дуйся. Ты ведь не хотел превратиться в червяка, или что-то менее приятное? Фамильяр фыркнув что-то обиженное, спрыгнул со стола, и торопливо скрылся за ближайшим углом. Нрав Люцифера отчасти напоминал мне собственный, но порой его помощь, особенно сейчас, только вредила. Но не он один старался спутать мои планы. Мысли о неприятной встрече снова заставили меня невольно хмурится. С таким трудом раздобытый свиток с историей Малфой-Мэнора и его хозяевами, отправился в сундучок, а затем волшебный шкаф, полный склянок и книг с заклинаниями. Я решила брать с собой только самое необходимое. То, с чем в первую очередь нужно познакомить студентов, и дать им понять, от чего предстоит защищаться в будущем. Из-за прозрачного стекла бутылки, на меня равнодушно глядела маленькая сирена. Ее желтоватые руки, с перепонками, важно поглаживали длинные густые волосы, а рыбья сущность, с хвостом морского конька, плавно подрагивала в морской воде Атлантического океана. Миниатюрные облака над ней начали собираться в темные тучи, что говорило о том, что прекрасная обитательница бутылки голодна. Палочкой откупорив маленький океан внутри бутылки, я достала из кармана бумажный пакетик с кусочками свежего мяса. Как только пища коснулась поверхности, уже начинавшего бушевать моря, красавица с жадностью принялась рвать бумагу на куски, выуживая самое свежее. Пробка с хлопком ввернулась обратно в горлышко бутылки, пробудив ото сна остальных обитателей шкафчика. Под накидкой, в серебряной клетке, на полке под книгами, началась возня и крики, а в многочисленных заколдованных шкатулках давали о себе знать их жильцы, нагло требуя еды и внимания. Я сдернула с большой клетки накидку, открыв, солнечному свету своих подопечных. Гарпия недовольно щурясь, почесала когтистой птичьей лапой у себя за человеческим ухом, отчего изумрудная серьга в ней, стала ритмично покачиваться. Завороженно глядя на переливистое украшение, другая гарпия, клюнула первую и в клетке завязалась драка. - Ну хватит! - Я раздражённо тряхнула серебряную клетку для райских птиц, как их называли маглы, в местности, где наш отряд их выловил. Гарпии, на свободе превышающие размерами взрослого мужчину, с удовольствием крали скот у немагов, доставляя огромные неудобства и тем, и волшебникам. Эти две, привезенные из Польши, были единственными из всей стаи, кто оказался умнее других, успев спрятаться в высокой траве до начала бойни. Помнится, я и Майкл подобрали их ещё совсем птенцами, чтобы Кэт потом вскормила из них двух очаровательных, но только на лицо, птичек. На красивом женском лице гарпии, на левой щеке, виднелись ещё свежие следы от когтей своей сестры. Ласково взяв в руки, я усадила Мелодию, старшую сестру гарпию, к себе на стол. И пока я искала нужную мазь, расчесывала перья, и приводила в порядок уже потасканные украшения на девичьей голове, птица с любопытством рассматривала содержимое моего стола. Особенно, ее внимание привлек бледный камень, с кулак ребенка, внутри которого темный туман, завораживающие, двигался, создавая причудливые узоры. Среди них мелькнул силуэт высокого мага с крючковатым носом, который копошился у двери в мой кабинет. - Уже совсем готово, потерпи. - Урур? Я проследила направление взгляда птицы. - Ах это? Да, Мелодия, нас здесь явно не любят. Птица наклонила голову и повела цветастыми крыльями. - Нет, вас никто не тронет, обещаю. Но для этого, придется чуточку поработать, хорошо? Волшебная птица сделав пару шагов ко мне, легонько клюнула меня в ладонь. - Я буду осторожна. После ужина, каждая из тварей в шкафу была накормлена и успокоена, а часы уже пробили поздний вечер. За окном стали наползать сумерки. Выудив свою новенькую мантию профессора, и перепроверив защитные заклятия на своих вещах, я, с легким сердцем, заперла кабинет, спускаясь на торжественный банкет. "Микки наверняка уже прибыл, - думалось мне, - Надеюсь, он выберет правильный факультет". Одинокие шаги отдавались в верхних этажах Хогвартса эхом от стен. В плывущих под потолком свечах, подрагивал огонек, в свете которых, картинные жители торопливо наводили последний лоск и приготовления. Каждая душа в школе была возбуждена прибытием новых лиц в замок, и настолько углубились в этот процесс, что не замечали ничего вокруг. Сердце подсказывало мне, что Микки будет чувствовать себя уютнее на Пуффендуе. Этот факультет добрых и отважных по-своему волшебников, так сильно напомнил бы ему наш с ним уютный дом в Квэйте, что он забыл бы про свою ещё непрорезавшуюся силу, и со временем, всё у него начало бы получаться само собой. Но разум и собственный опыт говорили, что научиться плавать эффективнее всего можно лишь тогда, когда нет другого выбора. Например, на факультете Слизерина, он бы мог раскрыть свой потенциал, в страхе стать изгоем, учился бы куда лучше других. Завернув за угол, и спускаясь по длинным, меняющим направление лестницам, я прогнала свои спутанные мысли. Микки не заслуживал всего того, что я пережила в свои первые годы в Дурмстранге. Да и вообще, мало кто такое заслуживал, из ныне живущих людей. Разве что, кроме того противного профессора зельеварения, чей силуэт мне показался впереди, в конце длинного коридора, ведущего в большой зал. Подавив желание пустить в него проклятие, я убавила шаг. Профессор же, и не думал как-либо ускоряться, хотя прекрасно слышал, что я шла сзади. В зале ждали только нас двоих. - Агх... - Я была вынуждена ускориться. И вот, когда сальноволосый преподаватель был почти оставлен за углом, вслед мне полетело, максимально ненавязчивое: - Малфой-мэнор в другой стороне. Не сбавляя шага, я ответила также равнодушно: - Ароматная ванна тоже. Слева по коридору, не благодарите. - Северус! - Послышался сзади звонкий голос профессора Макгонагалл. - Северус, вы нужны директору Дамблдору. Короткий вздох, и вот шаги тяжелых ботинок уже отдаются в другом направлении, оставляя меня, пока, победительницей. Самодовольно мурлыкая под нос, я открыла тяжелые двери в Большой зал. Свет от тысячи свечей, сияющих зеркальной чистотой столов, стульев и блеск сервиса, ослепили меня. Церемонию распределения, как и кого-либо из студентов, кроме Микки, я запомнила плохо. Их горящие восторгом глаза и страх перед неизвестным, так сильно перешивались с такими же эмоциями других детей, что делали их практически неотличимыми друг от друга. Каждый из юных волшебников представлялся мне лишь маленькой головой, с оттопыренными ушами и густой копной, которой они вращали в разные стороны, как маленькие совы. Из головы не шли тяжелые мысли о загадочных убийствах, произошедших за последний год. Они были совершенно никаким образом не связаны между собой. Разные точки на картах разных стран Европы, разные имена и разные люди. Объединяло мертвецов лишь то, что все они были, так или иначе, связаны с темной стороной магической жизни, и убиты темными заклятиями. Перед глазами всплывали имена из отрывков газет: Меркурия Презент, Галлианна Стонш, Дерек Гуттенберг, Миранда Отто... К этому же списку, кропотливо выводимому мной в своих заметках, я добавила Аластора Крейджа, торговца защитными заклятьями на Косой Аллее. Бизнес Аластора процветал давно, ещё до того, как случай познакомил меня и этого прохвоста. А когда темная магия начала расползаться по стране, число сторонников темного лорда множилось, Крейдж нажил себе очень неплохое состояние на страхе простых граждан, втюхивая им не всегда рабочие обереги. И страх этот, был как-никогда обоснован именно сейчас. Мельком, я подмечала в разговорах профессоров и обитателей Хогвартс тайные переглядки, замирание речи на полуслове, оглядывания с опаской. Что-то, что произошло или уже происходит здесь, пугает их. Даже что-то тяжелое в воздухе школы, что заставляло кожу покрываться мурашками, давало знать о том, что скоро произойдет что-то темное и злое. Это что-то уже было здесь, и только ждало своего часа выйти наружу. Конечно, это замечали не все. Студентам не было никакого дела до того, что там чувствуют взрослые, снедаемые тенями своего прошлого. Дети жили настоящим: школьными проблемами, слишком трудным домашним заданием, кто и в кого влюблен, и как незаметно слинять с последних уроков. Глядя сейчас на умиротворенное лицо Микки, сияющее от счастья и переполняющих его эмоций, я не сдержала ответной улыбки. Когда церемония и ужин, наконец, закончились, а старосты увели своих новых подопечных по комнатам, пришел черед и профессоров расходиться. Не успела я подняться из-за стола, как я почувствовала на своем плече тощую руку директора школы: - Профессор, будьте добры, задержитесь. Когда двери закрылись за последним преподавателем, зал погрузился в томительную тишину, в которой были слышны только горящие фитили свечей, и тихий вой ветра за окном. - О чем вы хотели поговорить? - Вижу, школа произвела впечатление юного Макмануса, верно? - Будто бы вспоминая растянувшуюся до ушей улыбку Микки или его испуганный взгляд, когда на него надели шляпу, Дамблдор по-доброму негромко рассмеялся. - Ах, этот первый восторг! Он несравним ни с чем, и увы, его уже никогда больше не испытать снова по-настоящему. Я скрестила руки на груди мантии: - Шляпа поступила мудро, отправив мальчика на Пуффендуй. Там, такому как он, будут рады. Старый волшебник хитро прищурился: - Хотите сказать, что на любом другом факультете, сыну одного из сильнейших мракоборцев, отказали бы в радушном приеме? - Микки не ждет к себе особого отношения, только из-за того, что его родители положили жизни за спокойное существование всего мира. И я не жду. - И тем не менее? - Я видела, что шляпа колебалась с решением. Неспеша, Альбус повернулся ко мне, сложив тощие длинные пальцы, домиком. Он смотрел на меня как родитель, который собирался сказать ребенку, что его любимая почтовая сова умерла в пути. - Это так. Нельзя сказать, что у шляпы не было оснований считать, что мальчику было бы лучше на другом факультете. Например, на Слизерине. Я растянула губы в подобии скептической усмешки: - Не думала, что вы верите, что тяга к темной магии передается от родителей к ребенку. Я почти разочарована. А ведь мне говорили, что вы, в своих убеждениях, опередили почти всё магическое сообщество. Мягко улыбаясь, он склонил голову, качнув кисточкой на конце своей странной шляпы. - Темная магия очень многогранна и таинственна, и никогда её свойства не будут изучены достаточно. Дети не повинны в грехах своих родителей, кем бы те не были, и что бы не совершали. Таковы мои убеждения. Дети - это не лимонный пирог, профессор Эмастри. Нельзя ожидать, что пирог будет кислым, только потому что, в него положили лимоны. Ни один, даже самый невкусный пирог, не может быть приготовлен только из одних лимонов: туда всегда кладут сахар, смягчающий горечь. И, если быть уж совсем хорошим поваром, то не повредила бы щепотка корицы, ванильного порошка, яиц, муки и немного магии. Впрочем, я, пожалуй, отвлекся. Дети - это вазы из тончайшего хрусталя, милая моя. И они это то, чем их наполняют все годы, пока ваза, наконец, не наполнится, и не начнет выливать свое содержимое в окружающий мир. А в мистере Макманусе очень много света. Видимо, всё же, мистер и миссис Макманус, были далеки от лимонов, и скорее представляли собой яблоки. Тоже с кислинкой, но более мягкие на вкус. - Почему же тогда, шляпа хотела предложить Микки Слизерин? В ходе пылкой речи директора о пирогах, я успела потерять нить разговора. - Потому что в этом ароматном яблочном соке, который течет в мальчике, есть примесь и чего-то ещё. И не дав мне высказать всё, что я думаю о его яблочной теории, он быстро добавил: - И это не просто лимонная выжимка, если верить словам моего друга Шляпы, а оснований не верить ему, у меня ещё меньше, чем плавников у меня на спине. Это привкус яда, моя дорогая. Приготовленного умелой рукой, и добавляемого в в хрустальную вазу каждый день по маленькой капле. - Вы хотите сказать, что я отравляю ребенка? - Моё высказывание получилось неожиданно громким, и мой возмущенный тон откатился от темных уголков зала ко мне обратно. - Ребенок впитывает, всё то, что происходит вокруг, как кожа марольков*. И как бы мы не старались их уберечь от дурного, от всего никогда не сможем спасти. Он наклонился и мягко взял меня на замерзшую в холодном зале руку. Рука профессора была сухой и теплой на ощупь, резко контрастируя с моей холодной. - Как бы сильно змея не любила маленького птенца и не оберегала, рано или поздно, в его кровь просочится яд. Я встала из-за стола, и убрала руки в карманы мантии. Во внутреннем кармане приятно чувствовался вес оттягивающей ткань волшебной палочки.

Майкл

* Сегодня. 2 сентября 1992 года. Школа Хогвартс*.

Майк, ступал по каменному полу, следуя за Седриком. Тихие шаги разлетались по холлу, исчезая эхом в стенах тёмного коридора. Седрик шёл молча, чуть поодаль от Майкла, его спина не выражала никакого волнения. Ведь он должен был волноваться за своего подопечного? Он же староста! За поворотом, у статуи гаргульи стоял старик — волосы его напоминали серебро, и доставали до пояса, руки с длинными ногтями, как у хищника, висели вдоль тела. Старик разговаривал со старой картиной — на деле же выслушивал жалобы такого же старого чудаковатого старика — совсем не беспокоясь о заботах старой картины, но весьма убедительно делая вид, что увлечём разговором. - Профессор Дамблдор? - Седрик поприветствовал директора. - Спасибо, Седрик, можешь идти. - Не поворачиваясь, ответил Дамблдор. Как только Седрик скрылся за поворотом директор повернулся к Мику и по-доброму ему улыбнулся. Такое по-дедовски добродушное приветствие не могло не произвести впечатления на мальчишку — все его страхи и нервозность в миг исчезли. - Знаешь, Майкл, я иногда задумываюсь, как быстро летит время! - Дамблдор приобнял Микки за плечи и повел в противоположную сторону по коридору. - Жизнь - это дорога. У кого-то длинная, у кого-то короткая. У одного извилистая, у второго прямая, у третьего в гору, у четвертого под гору и так далее. Понимаешь, о чем я говорю? Судьба посылает нам разные испытания и будь уверен - каждое из них нам под силу. - Почему вы об этом говорите, профессор? - Сам не знаю. Я уже немолод, Майкл, тянет пофилософствовать.

***

Осень набирала обороты: деревья постепенно окрашивались в золотой цвет, листья опадали, создавая шуршащий оркестр под ногами. Природа медленно умирала. Майкл встречался с Дамблдором каждую пятницу в течении последних трёх недель. Каждую их встречу профессор говорил загадками, рассуждал о жизни, и, возможно, делился опытом. Кто знал, что у него в голове? Тем не менее, проводить с ним время Майклу нравилось. А ещё ему нравилось, что ребята выпытывали у него причину его «дружбы» с директором. Мик только загадочно улыбался, пусть Майкл Макманус будет для них — неразгаданной тайной. Почти месяц в Хогвартсе пролетел незаметно. Каждые выходные Майкл, Салливан, Густав и Раймонд зависали где-нибудь вчетвером. Чаще всего, они оставались в гостиной Пуффендуя или гуляли около Чёрного озера, но когда Майк открыл для себя все прелести школьной библиотеки, то к большому сожалению четверых, они стали чаще проводить время в поисках знаний. Магия Майкла не проявилась, хотя палочка так и искрилась в его руках, поэтому мальчишка все чаще искал ответы в книгах. Тем временем в школе начался грипп или какая-то другая зараза — вся школа чихала и кашляла. К счастью лекарство Мадам Помфри быстро ставило всех на ноги. Школа гудела от внеклассных занятий, но большинство из них предназначалось для ребят со второго курса. Громче всего говорили о квиддиче и ребята потащили Майкла посмотреть на тренировку в самую худшую погоду. Моросил дождь и временами сверкала молния, но несмотря на это большое количество людей сидели на трибунах и наблюдали за тренировкой игроков. Синие плащи летали в воздухе. На поле тренировались игроки факультета Когтевран, а справа от Майкла сидел Салливан и мило беседовал с Джереми. Несмотря на то, что горячее какао согревало руки, а Раймонд периодически пополнял стаканы, не давал ему остыть, Майклу было неуютно. Неуютно, потому что моросил дождь и дул ледяной ветер, а Салливан его игнорировал. Майк брался сам пополнять запасы какао, даже подливал этому Джереми, хотя он не из их компании, но Салливан был так увлечен разговором со своим другом детства, будто они всю жизнь не виделись. События на поле совсем не увлекали, а когда мороз пробил до костей и Джереми предложил применить заклинание сохранения тепла, Майк не выдержал и сорвался в Хогвартс. Лучше сидеть в пыльной библиотеке, чем примерзнуть задницей к трибуне. Утром второго октября густой туман окутал школу. В эту пятницу профессор Локонс оставил детей в покое, лишив их удовольствия быть посвященными в историю его очередного героизма. Ребята весь урок писали письма домой, многие уже соскучилась по родным и Майкл не стал исключением. После обеда ребята ушли на стадион следить за тренировками команды Пуффендуя и Майкл, чтобы не проводить все дни в библиотеке, отправился прогуляться по окрестностям Хогвартса. По дороге его перехватила подруга и они с Полли отправились на прогулку вместе. По скалистому обрыву Чёрного озера, ребята бежали уже наперегонки. Заливистый смех Полли поднимался высоко в горы, ветер развевал её гладкие волосы, из их ртов шёл пар. Их горячие и сбившееся дыхание остужал ледяной осенний ветер, их щёки горели, глаза сверкали, а от улыбок болели щеки. Извилистая дорога вела все выше, так, что в какой-то момент Майкл взглянул на свои запачкавшиеся ботинки и удивленно вскинул брови. Темные волны разбивались о берег Черного Озера уже где-то совсем далеко. Для него было не в первой пачкаться в какой-то болотистой грязи, но Микки переживал за свою подругу. Майкл поднял глаза на Полли, что бежала дальше не обращая внимание, на то что он больше не бежит за ней. Всё случилось один миг: Полли вдруг поскользнулась и полетела с визгом со скалы. Воздух будто стал тяжелым, в тишине резонировал только визг Полли и шум сердцебиения Майка. Мальчик потянулся проверить палочку в кармане (за последний месяц в школе он привык к её постоянному присутствию) и нащупал ее уже в полете со скалы сам не помня, как спрыгнул. Ледяная вода выбила воздух из легких. Майкл умел плавать, но волны, что били огромными бурунами, уводили под воду с головой. На поверхности не было видно Полли, и только сейчас мальчишку охватила настоящая паника. Набрав воздуха, Майкл стал хаотично нырять всматриваясь в черную глубину, одновременно близкую и далекую. Паника завладела его разумом, легкие жгло и в этот момент его руку задело что-то, оставив на ладони кровоточащий и жгущий надрез. На расстоянии трёх футов Майк разглядел удаляющийся хвост тритона. После того, как юный волшебник всплыл поверхность, слух мальчишки пронзил ужасающий крик, заставив повернуть голову в сторону звука. Майк успел разглядеть, как голова Полли ушла под воду. Неизвестная сила помогала пуффендуйцу легко рассекать водную гладь, и нырнув, Майк сумел разглядеть бездыханную Полли. В последний рывок он ухватился за девичью руку, работая всеми неокрепшими мускулами, стал подниматься на поверхность. Полли повисла на руке Майкла тяжело дыша. «Сейчас бы пригодилась магия!»- подумал про себя мальчишка, как раз в тот момент, когда нечто ухватило детей за ноги и потащило обратно в ледяную толщу. Ни секунды больше не думая, Майк схватили палочку, поднял вверх и закричал, пуская пузыри: «Асцендио!». Сила вытолкнувшая ребят на берег, была не чем иным как магия, но Майк не сразу понял, что у него получилось. Мальчишка все ошарашенно оглядывался вокруг, пока Полли откашливала воду. Осенний воздух медленно привел ребят в чувство. - Знаешь какое-нибудь согревающее заклинание? - поёжился Микки. Сейчас он вовсе не выглядел как джентельмен в сияющей мантии, спасший красавицу от смерти, как на рисунках в книгах Локонса. Мальчик был больше похож на карася, отрастившего ноги и трясущегося от холода так, что на его колебаниях можно было бы вырабатывать электричество. Это Макманус знал ещё с уроков в магловской школе, хоть физика и давалась ему с трудом. А ещё он знал, что Полли не читала книги Локонса, поэтому с большой долей вероятности, в её глазах он выглядел как какой-никакой, но всё же спаситель. В глубине души Майк отчаянно желал, чтобы именно так она описывала позже всем его храбрый поступок. - Да, - Полли достала свою палочку и произнесла «Фумо» и «Фоверус» стуча зубами. - Спасибо, что спас меня. Майк встретился взглядом с растроганным и благодарным взглядом однокурсницы. Вмиг слава спасителя красавиц перестала его волновать.