Глава 12. 31 час с момента исчезновения принцессы.
25 апреля 2020 г., 18:41
***
Через месяц после того, как Алерина родилась, ее черные волосы начали стремительно светлеть. Затем неизвестная болезнь не отпускала ее в течении трех месяцев, но королевским лекарям удалось справится с ее недугом. После этого отношение к юной принцессе стало особо трепетным, а контроль — чуть ли не тотальным. Девушка не осознавала это, пока в возрасте восемнадцати лет в ней не проснулся бунтарский дух. До этого Алерина послушно выполняла все, что скажут родители, ведь она принцесса и должна вести себя соответственно своему статусу. Этикет, танцы, пение, чтение… Алерина получала от этого удовольствие, радуясь и гордясь, когда мама хвалила за успехи, а отец подхватывал и кружил ее до звездочек в глазах и хрипа от смеха. Лишь с братом никак не удавалось подружиться. У них была не слишком большая разница в возрасте — всего шесть лет, но Армир упорно не замечал сестру, игнорируя все ее просьбы поиграть или быть партнером в танце. Только после того, как она однажды чуть не утонула в бассейне дворцового парка, а Армир не задумываясь бросился ее спасать, лед в их сестринско-братских отношениях тронулся. В шестнадцать лет Алерина познакомилась с Ренто, который стал часто появляться во дворце, подружившись с ее братом. Первые два года они редко пересекались — юноши пропадали то в академии, то в тренировочном зале, то оккупировали библиотеку. На ее восемнадцатилетие они, наконец, смогли нормально пообщаться. Алерина восхищенно слушала, как Локуре с воодушевлением делился своими планами на будущее, рассказывая, что его уже пригласили работать в МагВедомство как только он выпуститься из академии. Девушка слушала, смотрела и влюблялась. И тогда-то произошла первая ссора в королевском семействе. Принцесса хотела прогуляться по городу, посмотреть, как живут люди за пределами стен дворца, но ее категорически не отпускали, отговаривая, что это может быть опасно. Даже с охраной. Скандал в тот раз она закатила знатный, про него написали все местные газеты и еще месяц обсуждал простой народ. После долгих переговоров удалось убедить родителей, что она уже не маленькая девочка и может о себе позаботиться. Следующим камнем преткновения в ее непослушании, сам того не ведая, стал Ренто. Алерина постоянно настойчиво приглашала его во дворец, где они часто вдвоем гуляли по саду и много разговаривали. Ее матери это не нравилось, королева пыталась поговорить с дочерью, намекая, что нельзя связываться с простым парнем и ее ждет большое будущее в виде свадьбы с кем-то из королевской семьи другого государства. Тогда произошел второй скандал, уже чуть менее громкий, но все равно неприятный. А еще принцесса поняла, что вполне может выбраться из липкой паутины контроля родителей и брата. Еще через два года, окрепнув и обретя уверенность в себе, Алерина начала свое любовное наступление. Тонкими и не очень намеками она приложила все силы, чтобы донести свои чувства до Ренто. Тот долго упирался, ссылаясь на неравное положение в обществе, находил еще множество аргументов, но, в конце концов, сдался. И принцесса была счастлива. Она добилась свободы в своих действиях, рядом с ней был ее любимый человек (пусть они и не виделись так часто, как ей хотелось) и все, о чем мечтала Алерина — это выйти за него замуж и родить детей. Но тут в ее планы вмешивается принц из соседнего государства, за которого родители с радостью готовы отдать ее замуж, а любовник вдруг поддерживает эту идею и начинает отдаляться. Еще и похищение. Последнее особенно неприятно и… страшно. После пробуждения Алерина увидела своих похитителей и если первая ее мысль была о том, что она все расскажет отцу и тот отдаст приказ казнить предателей, то теперь, обдумав всю ситуацию, девушка испугалась. Ведь, если они показали ей свое лицо, значит, не планируют оставлять в живых? Алерина не знала, сколько прошло времени с момента ее пропажи. Ее снова обсыпали каким-то порошком, из-за которого она не могла двигаться и говорить. Все, что ей удалось сделать спустя долгое время — это слегка шевельнуть указательным пальцем левой руки. Страх паутиной расползался по телу, заставляя воображение подкидывать картинки самого наихудшего развития событий. «Мама, папа, Армир… Ренто! Кто-нибудь! Спасите меня…», — соленая влага оставила дорожки на висках, отпечатавшись мокрыми пятнами на подушке.***
На энтузиазме я протащила за собой принца несколько поворотов, пока не осознала, что местонахождение кухни во дворце так и не успела разведать. Резко тормознув, с сомнением осматриваюсь по сторонам. Если правильно помню, то столовая находилась на первом этаже, значит, там же должна быть и кухня. Армир, устав наблюдать за моим умственным напряжением, перехватил руку и потянул за собой. Через пару минут мы оказались в святая святых — комнате, набитой сверху до низу едой. Так я думала, пока рылась в морозильных камерах, шкафах и брякая кастрюлями на плите. Пусто. В тишине страшного осознания отчетливо послышался голодный рык моего желудка, после которого неожиданно я увидела нечто…прекрасное? Сначала мужчина фыркнул, но не сдержался, и открыто засмеялся, слегка прикрывая ладонью глаза. — Ты бы видела свое лицо, — продолжал широко улыбаться принц, не замечая моего ошалелого взгляда. Я же замерла с кастрюлей в руках, жадно всматриваясь в его лицо. Первый раз вижу столь открытую, можно даже сказать, мягкую улыбку на губах Армира. Обычно он кривил их в усмешке, злобе или презрении. И это было так привычно и правильно, что сейчас он просто убивал меня своей ослепительностью. В груди заворочалось какое-то странное чувство, заставляющее щеки пылать. Ох, нет, это точно не была глупая влюбленность, скорее, нежность и привязанность? К тому же, было ощущение, что частично эмоции были не мои… Для того, чтобы привести себя в чувство, я попыталась похлопать по щекам, но забыла, что в руках держала кастрюлю… Как итог, со всей дури впечатываю в лицо металлическую посуду, отчего в тишине комнаты прозвучал новый приступ гогота принца. Мужчина аж согнулся пополам, схватившись за живот, и смеялся в голос. Я же, ощущая себя клоуном, со стуком ставлю кастрюлю обратно на плиту. Во мне боролось раздражение и подлое ехидство, которому хотелось сделать принцу подлость, стерев эту улыбку с лица. Вторая же часть, явно не моя, до отвратительно радостной глупости желала скакать вокруг Армира и вытворять любые безумства, лишь бы ощущать от него позитивный фонтан эмоций. Еще тогда, в парке, я заметила нестандартную реакцию Зверя на принца. Обычно, когда он брал контроль надо мной, то не различал «своих» и «чужих», идентифицируя всех, как угрозу. В этот же раз, Зверь целенаправленно защищал Армира, а после — вел себя, как ручная зверушка, откликаясь на любое внимание со стороны мужчины. Это наводило на неприятные мысли, ведь я потратила столько времени, чтобы контролировать Зверя, и вдруг выясняется, что многого можно было избежать, если бы мы с принцем вовремя пересеклись. — Лови! Пока я предавалась размышлениям пополам с сожалениями, Армир откуда-то добыл пару кусков хлеба и две толстые палки ветчины, которые кинул в меня. Благодаря выработанной и отточенной годами реакции, я поймала весь набор для бутерброда и, не тратя время на красивую нарезку, впилась зубами в ветчину, закусывая ее хлебом. Мужчина тем временем все же аккуратно нарезал ветчину и хлеб, положив сверху ломтики сыра, вызвав у меня насмешливое фырканье. Если посмотреть в данный момент на нас со стороны, то сразу заметно воспитание принца — этикет был вдолблен в него настолько сильно, что даже сейчас, в полутемной кухне, где мы были только вдвоем, он не вел себя как я — этакое животное, вгрызающееся в еду и оставляя крошки в радиусе полтора метра от себя. — Эх, сейчас бы еще вина, — с сытым вздохом разваливаюсь на полу. Пол был каменным, холодным, но чистым. — Во-первых, ты ранена и Док вколол тебе препараты, которые не рекомендуют совмещать с алкоголем, — Армир достал кувшин холодной воды, плеснув жидкость в две кружки, одну из которых подал мне. — Во-вторых, ты уже сегодня выпила. Сколько ты опустошила в моем погребе бутылок? Одну? Две? — Одну… — выпив залпом воду, я поднялась с пола и потопала на выход. — Бочку. За спиной послышался сдавленный кашель и звук выплюнутой воды. Довольно улыбаясь, направляюсь в сторону спальни принца. — Стоп, стоп, стоп! Это что за подстава?! Мы так не договаривались! Армир пытался втолкнуть меня в комнату, я же упиралась всеми конечностями в косяки, громко возражая. Кажется, мы снова перебудили половину дворца. Как мы до такого дошли и в чем собственно проблема? Проблема состояла в том, что принц, вдруг поддавшись своему гребанному благородству, решил отправить меня спать в соседнюю гостевую комнату. Я была с этим категорически не согласна, планируя не только пощупать, но уже и опробовать в действии член мужчины. Обычно именно «сильный» пол изворачивался и пытался затащить меня в свою постель, но в данному случае все было как раз наоборот — упорствуя и вопя во все горло что-то наподобие: «Не-ет, хочу сегодня, наконец, оседлать тебя!», я извернулась в руках Армира и поскакала к дверям его спальни… которые оказались закрыты. Приготовившись сопротивляться до последнего, вцепляюсь в ручку и строю самую решительную гримасу на лице. Принц пару минут пристально меня рассматривал, затем протяжно вздохнул и открыл дверь. Абсолютно не обращая никакого внимания на ошалело смотрящих на нас исподтишка охранников, дежурящих у дверей комнаты принцессы, я счастливо влетела внутрь, на ходу расстегивая рубашку и штаны. Однако, закрыв за собой дверь, Армир остался стоять на месте, скрестив руки на груди. Весь его вид говорил о том, что он сейчас выдаст какую-нибудь поучительно-нудную речь и собьет весь мой настрой. Бросив рубашку на пол, я вернулась и закрыла рукой губы принца, который пытался что-то сказать. — Если ты еще раз произнесешь: «Ты ранена поэтому бла-бла-бла», я придам твоим яйцам прекрасный темно-синий цвет, — мило скалюсь, вплотную прижимаясь к мужчине, — сдавив их в своем кулаке. Дождавшись, когда глаза Армира потемнеют, я взяла его руку и положила на свою грудь, обтянутую кружевом. Лифчик, который я не снимала уже больше двенадцати часов, наверняка оставил на бледной коже красные узоры. Пока мужчина отвлекся, тиская мои округлости, сама, не теряя времени, расстегиваю на нем рубашку, проводя руками по мускулистой груди и подтянутому торсу. Ощущение мужского, сильного тела под рукой сладкой дрожью прошило мои внутренности. Возможно, сказались два года воздержания, но внизу живота начала ощущаться щекотка, заставляющая переступать с ноги на ногу. Вскоре Армир отмер, перестав изображать из себя каменное изваяние, и впился губами в кусаче-мокром поцелуе. Расстегнув и содрав с меня лифчик, одной рукой мужчина обхватил за талию, плотнее прижимая к себе, а второй грубо сдавил правую грудь. С трудом расстегнув ширинку на его брюках, при этом чуть не выдрав собачку с корнем, я обхватила рукой член принца, поглаживая его через ткань трусов. Прервав поцелуй, Армир судорожно выдохнул, и отступил на полшага назад, чтобы спиной опереться на дверь. Потемневшие серые глаза с вожделением смотрели, как я медленно опускаюсь на колени, облизывая припухшие, красные губы. — Давай, покажи-ка мне своего бойца, — с усмешкой хрипло проговариваю, стаскивая с мужчины брюки вместе с трусами вниз, обнажая полу возбуждённый орган. — Не смей давать моему члену идиотские названия. — Хм, грозный малыш? Маленький принц? — хитро улыбаюсь, ласково поглаживая каменеющую в руках плоть. — Займи уже свой грязный рот делом, — рука мужчины зарылась в пряди моих волос, настойчиво подталкивая голову к паху. С невинностью я распрощалась на втором курсе академии. Меня, бойкую, ввязывающуюся во все приключения шестнадцатилетку приметил один из выпускников. Пару знаков внимания, ласковых слов и два свидания — и мы уже валяемся на его односпальной кровати в общежитии, где с толком и расстановкой мне открыли дверь во взрослый мир греха и удовольствия. Встречались мы два или три раза на неделе, бешено трахались, как кролики, и расходились. А потом он выпустился. Мы не давали друг другу никаких обещаний, у нас, вроде как, и отношений особых не было, поэтому расстались тихо-мирно. Молодой организм, вкусивший плотских утех, требовал срочно «дозу наслаждений», и я занялась поиском постоянного партнера на время обучения среди своих однокурсников. Обнаружились двое заинтересованных в моей особе парня, с которыми я успешно крутила роман до самого выпуска, умудряясь делать это так, что ни первый, ни второй не знали друг о друге. После выпуска пришлось вплотную заняться осуществлением своего жизненного плана, окунаясь с головой в работу и забивая на личную жизнь примерно на полгода. А потом появился Аэрон, и я вроде как влюбилась… Все это отступление сводилось к тому, что недостатка опыта в сексе у меня не было, как и не было неуверенности в том, что и как я делаю. Но теперь, стоя на коленях, я какого-то черта излишне старалась, отсасывая принцу, будто…хотела его впечатлить? Выпустив член изо рта, я продолжала надрачивать его рукой, широко облизывая ствол от корня до самого кончика. Челюсть немного ныла и, чтобы дать ей немного отдохнуть, я спустилась к яичкам, облизывая и посасывая их. Не сказала бы, что член принца был огромным — это во всяких женских романах авторы любят приписывать им «королевский» размер. Здесь же была вполне стандартная длина, правда, по сравнению со всеми предыдущими моими «опытами», данный экземпляр был довольно толстоват и так сразу, без подготовки, о горловом минете можно было забыть. Хотя Армир настойчиво и грубо трахал меня в рот, стараясь как можно глубже засунуть член, я старалась контролировать ситуацию, избегая конфуза в виде рвотного позыва. Через некоторое время мужчина слегка оттолкнул меня, кивком головы указывая в сторону кровати. Я была только рада перейти в другую плоскость. Колени ужасно болели, как и рот, а принц даже и не думал кончать. Это слегка давило на мое самолюбие, но я списала все на усталость и в будущем сделала себе пометку заставить Армира кончить лишь от моего крышесносного минета. А пока, на ходу ловко стягивая с себя оставшуюся одежду, слегка разминаю ноги и руки, в предвкушении раздумывая, в какой бы позе заняться долгожданным сексом. Но принц и тут все решил за меня — крепко сжав мою шею, он начал надавливать на нее, склоняя меня встать в коленно-локтевую. Я была не против, но только если местом действия будет все-таки кровать — еще раз опираться коленями о пол мне не хотелось. Поэтому послушно забираюсь на край постели, утыкаясь лицом в простыни и прогибаясь в спине, ощущая, как мужчина горячими ладонями сжимает мои ягодицы. Армир, без предупреждения, предварительных ласок и вообще какого-либо сигнала, сразу засунул в меня член на всю длину. Стиснув зубы, начинаю быстро дышать, в душе матерясь на этого садиста. Пусть я и возбудилась, пока отсасывала этому мерзавцу, но можно же было сначала поласкать немного? Или что, пальцы бы отсохли? Но на этом садизм принца не закончился — вставив свой гребанный толстый член, он тут же взял быстрый, грубый темп, практически елозя всем моим телом по простыням. И хотя действовал мужчина, как животное, успеваю заметить, что забинтованный левый бок он старался не трогать, сжимая либо грудь, либо ягодицы в своих лапищах. Сначала боль полностью заглушала все приятные ощущения. Я никак не могла подстроиться под темп мужчины, чувствуя, как неприятно распирает стенки влагалища (между прочим, уже отвыкшее от такого отношения к себе!) половой орган, двигающийся в каком-то хаотичном ритме. Он то полностью выходил, раздвигая руками половинки ягодиц до боли и с силой вбиваясь обратно, то делал короткие, быстрые толчки. Наконец, мне удалось слегка сдвинуться и сменить угол проникновения, после чего я начала получать свою порцию наслаждения от секса. Вскоре принц более активно задвигал бедрами, хрипло дыша и постанывая, и мне пришлось выдавить: — Если кончаешь — вынимай. Однако Армир, полностью проигнорировав мои слова и крепко схватив меня за бедра, глубоко загнал член и кончил. Ублюдок. Ни один из нас перед этим актом животного совокупления не принял лекарства, а цикл свой я перестала давно отслеживать. Хотя еще была возможность принять таблетку сейчас, но мужчина, закончив свое «грязное» дело, навалился сверху, придавливая всей тяжестью к кровати. — Свали, — в раздражении дернувшись, проворчала я. К раздражению прибавилась детская обида, так как эгоистичный принц получил свою разрядку, а вот я кончить не успела. Пока еще оставалось возбуждение, мне хотелось доползти до ванны и там помочь себе пальцами, чтобы совсем не испортить впечатлений от секса с мужчиной королевских кровей. Но принц снова удивил — не вынимая, он перекатился на бок, уложив и меня, и снова начал долбить все еще эрегированным членом. Приподняв ногу, чтобы проникновения стали глубже, я почувствовала, как мужчина двумя пальцами принялся потирать клитор, приближая меня к разрядке. Долго такой ласки я не вытерпела и с громким стоном, сжав внутри себя его член, окунаюсь в объятия оргазма. Армир остановился, выждал несколько минут, затем поднял мою опустившуюся от слабости ногу и снова принялся усиленно меня трахать. На третьем заходе нам удалось синхронизироваться и кончить вместе. Возможно, это произошло из-за того, что я была сверху и взяла процесс в свои руки. Но после того, как мы кончили, я просто растеклась уставшей и мокрой лужей по Армиру, ощущая, как мужчина вытаскивает опавший член и из моей дырки начинает вытекать сперма. Хотелось пошутить на тему: «Если залечу — возьми на себя ответственность», но сил не хватало даже на то, чтобы шевелить языком. Меня аккуратно сгрузили на кровать, повернув на правый бок, накрыли сверху простыней и обняли со спины. Все это произошло в уютной тишине, когда мои глаза уже вовсю слипались от усталости. И пусть мы были покрыты потом и спермой чуть ли не с головы до ног, о ванной никто из нас не заикнулся. Армир чутко прислушивался к спокойному дыханию лежащей рядом с ним женщины. Мысленно досчитал до ста и аккуратно приподнялся на локте, медленно стянув с женского плеча легкую простыню. Затем также медленно и осторожно мужчина потянул ослабевший от их «ночных игрищ» бинт. Ему хватило света фонарей, тускло проникающего в окно, возле которого стояла кровать, чтобы рассмотреть чистую кожу под бинтами. Не осталось даже шрама, хотя с момента нападения в парке прошло не больше двух часов. Вернув бинт на место, Армир лег обратно, обернув руку поперек груди Яшмы (не удержавшись и слегка потискав ее) и уткнувшись носом в копну красных, вьющихся волос. Он так и не заметил, как в темноте блеснули золотом чуть приоткрытые глаза.
