Как испортить католичку

Инес проснулась с рассветом, когда спина уже привычно побаливала от сна на полу, а первые лучи солнца еще не падали на лицо, но уже как бы заглядывали в комнату, с любопытством перегибаясь через подоконник. Утренняя молитва: полчаса. Душ и облечение: полчаса. Разбудить Сюру: и одной вечности мало. Подруга приоткрыла глаза лишь тогда, когда Инес принялась за готовку скудного завтрака перед рабочим днем. – Воды, – просипела красноволосая женщина, вытаскивая ногу из-под одеяла. – Кувшин на прикроватной тумбочке, – даже не обернувшись, ответила подруга: хорошую овсяную кашу следовало постоянно помешивать во время варки. Сюра в это время жадно пыталась осушить кувшин с прохладной водой, не поднимаясь к кровати. В результате почти половина содержимого оказались на женщине и на подушке, что подействовало на первую, как будильник. – Дева Мария, неужели за мной прислали монашку? Или я уже вернулась в обитель? Я слишком грешна, чтобы находиться здесь, – растерянно заговорила Сюра, оглядывая прибранную комнату и девушку на кухне в строгом черном платье. – Не пори чушь. В таком виде тебя даже на порог церкви не пустят, – Инес положила себе каши и присела за рабочий стол у окна. – У тебя сегодня есть работа? – Только после обеда. Говорят, среди экзваеров будет рыцарь, которого мне следует обучить обращению с мечом. Поэтому пока что я совершенно свободна, – сладко потянулась женщина. – А мне скоро уходить. И, прошу, чтобы к моему возвращению тебя здесь не было, а кровать была заправлена. Будет славно, если ты будешь ночевать в своей комнате, – холодно сказала подруга. – Ты такая черствая, – обиделась Сюра. – Неужели вечер со старой подругой не развеселил тебя? Или ты просто очень сильно волнуешься перед первым рабочим днем? – подметила она. – Да. Очень. Я просила сил у Господа во время утренней молитвы, но все равно чувствую себя неуютно, – молодая женщина помыла посуду и наконец надела возвращенные очки. Какое же это было облегчение для глаз. – Тогда возьми с собой оружие, – предложила Сюра. – Наша Академия не так безопасна, как кажется. Защита тут даже Угольную Смолу пропускает. – Теперь мне совсем не по себе, – Инес поджала губы и послушно пристегнула кинжалы. В этот раз ремень и подвязки расположила за спиной, чтобы ножны не били по ногам во время ходьбы. – Я пойду. И все же не разлеживайся здесь допоздна. – Словно мамочка, – пробурчала женщина и уткнулась лицом в подушку. *** Несколько ребятишек подросткового возраста уже расселись в классе и шумно болтали. Все они имели свои причины и обстоятельства, чтобы попасть в экзваеры: жертвы нападений, дети экзорцистов или ярые католики, возжелавшие посвятить свою жизнь борьбе с демонами. Всего лишь шесть человек, которые сразу затихли, как только Инес вошла в класс. И ее это успокоило, ведь ребята, как котики, даже подтянулись поближе, видимо, ища укрытия у молодой женщины. Половина из них уже встречалась с демонами и боялась их, а другая половина не видела, отчего могла с легкостью стать жертвой нападения. Преподаватели сейчас казались экзваерам единственным оплотом безопасности. – Доброе утро. Я ваш преподаватель по религиоведению, мое имя – Инес, – блондинка попыталась максимально дружелюбно улыбнуться. Ребята молчали. – На курсе введения в религию я расскажу вам о различных верованиях, канонах, ритуалах и привычках. Вы поймете, что, как бы ни называлась религия, вера одна. И начнем мы с Ветхого Завета, – молодая женщина открыла принесенную с собой книгу и начала рассказ о Создании мира, изредка заглядывая в текст. Это был первый опыт преподавания целому классу, ранее ей давали только на воспитание девочку, приведенную в обитель, чтобы той было легче освоиться. С каким же упоением Инес наблюдала за напряженными лицами заинтересованных ребят, слушая их сопение и ерзанье! Она думала, что ей невероятно повезло с первыми учениками. Редкая Угольная Смола действительно проникала в класс, но держалась по темным углам, отпугиваемая воцерковленными речами. Когда же время занятия подошло к концу, Инес отложила книгу и поинтересовалась, нет ли у кого вопросов. Наконец-то подростки оживились и стали перешептываться меж собой. – Учительница Инес, а вам разрешается носить холодное оружие? Вы ведь монахиня, – поднялся с места высокий беловолосый юноша-альбинос, выглядевший старше своих сверстников. – Эти кинжалы не поразили ни одного невинного ("пока они были в моих руках" - мысленно добавила она), – коротко ответила молодая женщина, но поспешила добавить: – И я все еще не монахиня. Пока не приму последние обеты, я – послушница. Пусть старшая сестра церкви, пусть преподаватель, но я не монахиня. Спасибо за вопрос… – Инес сбилась на полуслове. Она боялась ошибиться в имени ученика, хотя знание нескольких языков должно было подготовить ее к любой абракадабре. – Иошикэзу, – вежливо напомнил юноша. – Спасибо, Иошикэзу, – протянула преподавательница, пробуя имя на вкус. Теперь бы не забыть. – Если больше вопросов нет, можете идти, – улыбнулась она. Получив сигнал, подростки вскочили со своих мест, как кузнечики, и поспешили в коридор. Учительница облегченно вздохнула. Первое занятие прошло лучше некуда. Только бы излишне не расслабиться. В ожидании юных экзорцистов молодая женщина решила почитать отвлеченную литературу. Лучше бы она позаботилась о защите помещения. Первыми прибыли парни Шима, Конэкомару и Бон. Зашли они без лишнего шума, поздоровались и сели на места. Позже зашла Камики, которая за последнее время похорошела и перестала быть мисс Бровиной, кратко улыбнулась Шиме и села неподалеку от него. Последними прибыли светловолосая Шиеми и Рин. Девушка была бодра и весела, ее же друг чуть ли не на четвереньках вполз в класс и растекся по парте. – Доброе утро, ребята. Мне говорили, что вы уже сдали экзамены, у каждого из вас есть свой мейнтер, вы многое знаете. Ректор все же посчитал, что вводный курс религий не повредит. Давайте для начала познакомимся, – Инес поежилась. Она выглядела не старше учеников, хотя по факту разница была лет пять, не меньше. То ли они слишком взросло выглядят, то ли она совсем дите. Лучше думать первое. – Рин. Рыцарь, – коротко представился юноша с первой парты и снова засопел. Видать, у него была тяжелая ночь. Но чем же он занимался? Судя по ссадине на щеке, не цветочки собирал. Молодая женщина решила не тревожить его лишний раз, а, возможно, побеседовать с ним потом. – А я Шиеми. Лекарь-укротитель. Никто не хочет упускать из виду моего маленького помощника Нии, – вздохнула блондинка, и с ее плеча спрыгнуло маленькое милое существо, похожее на человечка из растений. – И я укротитель, мое имя Камики, – кивнула вторая девушка. – А мы все Арии, – улыбнулся Конэкомару. – Конэкомару, Шима и Бон. – А вы кто? Ария? Скорее всего, ведь религию преподавать Арии даже удобно. Можно знать псалмы и молитвы на разных языках, присущие различным верованиям, – усмехнулся Бон. – Нет. Я знаю, конечно, достаточно для Арии, но мне это никак не нравится. Я – рыцарь, – пожала плечами Инес. – Рыцарь с парными кинжалами. – И вы думаете, что освещенные кинжалы лучше большого меча? – решил спросить Шима. – В каждом виде оружия есть свои плюсы. Скорость против мощи. Каждому свое, – философски ответила женщина. Если бы она больше смыслила в разнообразном оружии, как, к примеру, Сюра, то выразилась бы полнее. Пора было приступить к рассказу о создании мира, но в этот раз Инес почти сразу перестали слушать. Ученики откровенно скучали, начали заниматься своими делами. Ребята зашептали слова молитв, которые следовало выучить, но тут иной шепот заинтересовал женщину: «Рин, проснись, у тебя что-то из кармана капает. Кровь? Почему капает кровь? Это твоя кровь? Рин!» Это была Шиеми. Девушка в панике вскочила с места, начала трясти товарища. Тот с усилием открыл глаза и посмотрел на маленькую лужицу крови на деревянном покрытии. По его состоянию можно было подумать, что он и вправду удивлен случившимся. – Как это понимать? – строго спросила Инес. Она скорее была удивлена, чем напугана. – Ну, я у брата из ящика взял, – почесал затылок молодой экзорцист. – Думал, пригодится. А тут уснул, раздавил. Колба же хрупкая. Теперь пиджак стирать, – расстроился парень. – Это же кровь для домовиков! Рин, тысячу чертей тебе в ухо! – крепкий Бон в два шага преодолел расстояние между одноклассниками и ударил Рина в вышеупомянутое ухо. Не чертями, но кулаком. Юноша упал и вырубился, чему, кажется, был рад. – Перестаньте! Вы же экзорцисты! Священники. Что вы себе позволяете? – подбоченилась Инес и, как показалось, даже стала выше ростом. Возможно, Бону даже стало стыдно, но смиренную паузу нарушили плач Шиеми, осуждающее бурчание Камики и мельтешение ребят, старавшихся успокоить друга. – Вы же сдали экзамены. Думаю, перетерпеть волну домовых и мелкой нечисти не составит вам труда, – с вызовом сказала женщина. – Мы-то справимся, – спокойно подтвердил Конэкомару. – Но нужно защитить Рина, пока он не очнется, – добавил он. – И Бона. Он с самого утра немного невменяемый. «О, Боже! И как же теперь быть? Я же… я же не встречалась с настоящей угрозой. С угрозой не только для себя, но и подопечных», – со стыдом отметила про себя Инес. Она убрала за спину трясущиеся руки и выхватила кинжалы. Угольная Смола сгущалась в помещении, сливалась в более крупных существ. Какие-то иные твари выползали прямо из стены. – Если что – кричите, – лишь решительно произнесла женщина дрожащим от страха голосом и встала в боевую стойку рядом с бессознательным юношей. Шима кивнул, и скрылся за черной пеленой из Угольной Смолы. Нужно было атаковать, не отходя далеко от подопечного. Нужно было прикрыть свою спину и его спину. Говорят, попадая в окружение с носителями изучаемого языка, может в первое время возникнуть языковой барьер. То же самое и с боевым барьером. На тренировках, с равными и простыми противниками ты чувствуешь себя спокойно, но вот она – реальная ситуация, и первое время ты теряешься. Но потом становится легче. Бой с кинжалами – танец. Защитный псалом – песня. Дыхание сбивается, но пары минут достаточно, чтобы расчистить пространство вокруг подопечного. Все идет неплохо, если бы не крохотные ранки, будто оставленные иглами. Инес не заметила одной атаки, и теперь приходилось превозмогать легкую, но противную боль. А вне кабинета за боем внимательно следили. Точнее, отбивая выползающих из кабинета тварей, Юкио внимательно прислушивался к голосам внутри. Так ему наказал ректор. – Как все идет? Она справляется? – Мефисто Фель по-турецки расположился на широком подоконнике, опираясь локтями на колени. Выражение лица у него при этом было крайне ехидное. – А как твой брат? – Кажется, все идет скорее по вашему сценарию, – серьезно ответил молодой человек. – Он забрал пробирку, что плохо лежала. После «охоты» сильно устал, разлил содержимое. Если бы голодный с прошлого дня Бон не рассердился пуще обычного, Рин бы уже давно всех перерезал. А тут ничего, лежит. Вы хотели ситуации потруднее – вы ее получили, – недовольно сказал Юкио. – Зачем это вам? – Чтобы жизнь патокой не казалась, – усмехнулся ректор. – Ей. Ватиканские умники бывают скучными. Без хорошей встряски она не вольется в наш коллектив, – отметил Самаэль и заметил, что ряды демонических сошек редеют. Если его заметят, весь план – насмарку. А так хотелось поглядеть на новенькую в действии. Он выберет место получше. В следующий раз. – Вы с братом мне обязаны, так что держите «шутку» в секрете, – наказал господин Фель. Белый пес с фиолетовым бантом, противно цокая коготками по полу, удалился прочь. Юкио еще немного посидел под дверью с пистолетами наготове. Но вот уже стало много светлее, и он заторопился по делам, мысленно осуждая ректора. Ребята в классе, избавившись от последних крупных демонов, с облегчением вздохнули и сели за парты – отдыхать. Шиеми дрожала и плакала: все это время за нее заступалась Камики. Она была очень сильным боевым экзорцистом. Инес убрала кинжалы и поглядела на исцарапанные руки с досадой. Зато на Рине не было ни ушиба, кроме ссадины с ночи и покраснения на ухе от удара Бона. Юноша открыл глаза, потряс головой и приподнялся. – Неуравновешенный высокомерный пингвин! – показал он пальцем на парня. Он был сердит на Бона, а бодр как никогда. – Заткнись! Лаешь, как дворняга, – ответил тем же молодой человек. – Да оба хороши. Занятие сорвали, – подключился Шима. – Извините их, пожалуйста. Это вечная песня, – пожал он плечами. – С вами все в порядке? – с тревогой спросил он. Успокоилась и засуетилась Шиеми, заметив раны у учительницы. Остальные ребята боролись на расстоянии, и им почти не досталось. – Все хорошо, – кивнула Инес, пока девушка обрабатывала ее царапины. – Но это непростительное поведение, – голос молодой послушницы похолодел и затвердел. – Во-первых, проносить на занятие ради забавы рабочие инструменты другого преподавателя, пусть и брата, – строго посмотрела она на Рина. – Во-вторых, ввязываться в драку. Это неподобающее поведение, – посмотрела женщина на Бона. – Употреблять ругательства – непростительно, – серьезно заключила она. Экзорцисты покорно молчали. Потому что она была права. – Я сообщу о вашем поведении куратору, не поленюсь пойти к ректору, – пригрозила она и прикусила язык. Первое, так как не хотела быть ябедой, только начав работать. Второе, потому что боялась показаться слабой и неспособной управляться с учениками. Третье, молодая женщина боялась приходить в кабинет Мефисто Феля. Ключи висели на поясе, и она неосознанно коснулась самого большого. Нет, к ректору она не пойдет. Простой страх начальства или постыдное стеснение? Она сама опасалась делать выводы. – Простите нас, пожалуйста, – Рин и Бон, обменявшись взглядами, ответили хором. – В наказание сами прочитаете Ветхий завет. Каждому выучить наизусть по одному отрывку в две страницы. Разных. А также знать содержание всего раздела, – назидательно произнесла Инес. – Спасибо, Шиеми. Ты действительно хороший лекарь, – слабо улыбнулась она девушке, осмотрев свои почти затянувшиеся раны. Заживет, как на собаке, как бы обидно это не звучало со стороны. Прижав к себе Библию, молодая женщина покинула кабинет. Больше занятий не предвидится, и можно было потратить оставшуюся часть дня на подготовку к следующим занятиям. А самое главное – найти местную библиотеку. Книги - научные и художественные - были ее маленькой слабостью.