Глава 11. Кармические долги
9 января 2024 г., 19:35
Утром я проснулась в шелковой пижаме. Меня переодевала Анна, а еще спрашивала о видении, но я абсолютно не помнила, что ей удалось выяснить. Мне снился дворец императора и люди в красивых одеждах. Голова гудела. Я вспомнила, как искала ответы в прошлой жизни на то, кто я, и, зачем пришла в этот мир? Почему Япония?
Я вышла к реке, надев только сапожки на ноги. Тело горело, как в огне и холод севера я не ощущала. В лагере было достаточно тихо. Мальчики еще спали. Ночью объявился Марко - Х-судья в прошлом, который помогал Жанне уничтожать Хао. Я очень сомневалась, что этот человек был доволен соседством с великим шаманом, но не мне следовало принимать решения о его возможности присоединиться к нашему походу. Похоже, что ночью они с Жанной крупно поссорились, но пришли к единому знаменателю по итогу. Тамао волновалась по этому поводу не меньше меня, однако, вмешиваться мы не стали. Марко оказался высоким мужчиной с острыми чертами лица и стальными глазами. Прочесть что-либо в его мимике не представлялось возможным и это меня сильно напрягало.
Плеснув в лицо ледяной воды, я выдохнула. Облегчение не приходило, а внутри только росло беспокойство. Из головы не шел сон, а видение накануне окончательно выбило меня из колеи. Великий Дух, что же за миссию ты возложил на мои плечи?
— Тами!
Я вздрогнула, когда имя провидицы медом потекло по венам, потому что то, как его произносил ОН ни шло ни в какое сравнение ни с одним словом, ни на одном языке. Зачем ты так красиво зовешь ее?
— Хоро?
Я вытолкнула его имя из легких настолько тихо, что услышать его мог только ветер, однако его глаза потеплели, будто он обрел способность читать по губам.
— Доброе утро, как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил северянин, и мне снова захотелось разреветься, но я в очередной раз подавила детский порыв.
— Уже лучше, спасибо, — я постаралась улыбнуться, но вышла лишь фальшивая гримаса. Я не могла ему врать, сколько бы ни пыталась.
— Я хочу показать тебе кое-что в лесу, — сказал он, приблизившись, и закутывая меня в свою уже желтую куртку. — Пошли, здесь недалеко.
Он потащил меня к лесу, крепко держа за руку. Я шла следом, смотря на совсем потерявшуюся ладошку в его крепкой лапище, и ловила себя на мысли, что он на моем фоне, как северная гора. Ему нипочем бурелом, через который он переступал подобно тигру, на каждом шагу предупреждая меня, чтобы не запнулась. Я почувствовала себя маленькой фарфоровой игрушкой, впервые за много лет. Он излучал столько каменной непоколебимости, что мне казалось, что даже если разверзнется земля и пекло поглотит нас в эту секунду, он не поведет даже бровью, с таким же успехом передвигаясь среди пламени ада. Это глупо, да?
— Мы пришли, — объявил он, остановившись так резко, что я впечаталась в его плечо.
Северный лес резко отличался от сибирской тайги. Он был черным. Солнечные лучи едва пробивались сюда, трогая лишь макушки огромных елей, подпирающих небо своими стволами. На земле было такое разнообразие трав и мха, что я невольно залюбовалась такими разными растениями: тонкие, как ниточки, чуть потолще, темно-зеленые, потому что не хватило света, желтые, прошлогодние, они торчали отдельными пучками из островов снега, покрывающего большую часть лесной поляны, хоть и появились весенние отдельные залысины земли. Пахло прелой травой и мокрой почвой, вперемешку с родным хвойным запахом Усуи. Я вопросительно уставилась на северянина, стараясь понять, зачем мы здесь?
— Смотри, — с улыбкой указал он мне на голый куст, покрытый россыпью ярко-оранжевых ягод. Барбарис. Я узнала его сразу, хоть и не ела с ветки ни разу. В детстве он рос на нашей даче, но мама не давала мне пробовать из-за возможности сыпи на незнакомые ягоды. Позже я обожала плов, где он придает благородную кислинку, но сейчас... маленькие ягодки были плотными, а не похожими на изюм. Свежий барбарис! Я не сдержала восторженный вздох.
— Это барбарис, — пустился в объяснения Хоро, протягивая мне веточку в мелких колючках, покрытую идеально зрелой ягодой. — Нам повезло найти этот куст, который еще не склеивали птицы. Весной это большая редкость. После первых морозов ягода становится сладкой...
Его глаза пылали, пока я обкусывала ягодку за ягодкой, избегая маленьких шипов на ветке. По губам тек сок, скатываясь сладкими каплями. Он продолжал рассказ о природе происхождения барбариса, удивительно обволакивающим баритоном, а я тонула в черных омутах, следивших за каждым моим движением. Мне было бессовестно вкусно и дико захотелось подарить ему хоть что-нибудь в ответ, но мы на поляне посреди леса и единственное, что я могу...
— Спасибо, Хоро, — мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осмелившись, чмокнуть его щеку в знак благодарности за эту неповторимую прогулку и сладко-кислое угощение.
Северянин неожиданно замолк, поймав мой смущенный взгляд своими черными, как сердце леса, глазами. Казалось бы, что больше, чем дано от природы, они потемнеть не могут, но я ошиблась, провалившись в их бездну. Спустя короткий миг я оказалась крепко прижатой к телу шамана, ощутив ткань его серой толстовки под пальцами, а губы жарко обволокло, заставив мое сердце оглушительно стукнуться в ребра. Мои щеки вспыхнули. Так вот какой... поцелуй любимого человека. Я задохнулась от охвативших с головы до ног ощущений. Ноги предательски подогнулись и я практически рухнула в его руки, которые обхватили меня под полами его куртки, сжав шелковую ткань пижамы до треска.
Вкус ягод стал общим на двоих, когда его язык встретился с моим. Я робко повторяла его движения, впервые позволив мужчине вести. В легких пекло, я невольно уперлась ладонями в его грудные мышцы, ощущая пальцами их напряжение даже под толстой тканью. Боже! Как люди умудряются сопротивляться? Это же физически больно. Я поддалась вперед, в попытке стать еще ближе, раствориться окончательно, расплавиться в этом восхитительном мгновении. Это я сейчас так красиво застонала хриплым сопрано? Матерь божья, пусть так будет всегда. Умоляю!
Он оторвался резко, и я инстинктивно потянулась за его губами, забыв о гордости и вообще о своих неуемных принципах. Мы дышали рвано, будто пробежали круг вдоль северного леса. Ноги меня не держали, превратившись в вареные макароны. Мы оба упали в снег. Хоро подмял меня под себя, снова жадно впившись в губы. Я отвечала с неменьшим рвением, позволяя этому человеку ломать мои годами выстроенные стены. В отличие от Тамао, мне было с чем сравнивать, и я ощутила разницу каждой клеткой нашего на двоих тела. В венах разливался жидкий огонь, а мои тонкие пальцы вцепились в ворот его толстовки, растягивая его в разные стороны. В поцелуе утонул очередной полустон-полувыдох, заставив меня дрожать, как осиновый лист. Если это лишь начало, смогу ли я выдержать весь спектр ощущений, мне уготованных?
— Тами, — его голос сел, когда он оторвался от меня, заставив протестующе вцепиться в его плечи, — простынешь.
Он сел на снег, подняв меня за руки, и расположив на своих коленях. Я раскраснелась, мало узнавая девушку, трепещущую в руках северного волка. Что это было? Что за... помутнение рассудка? Я с трудом сдержала крепкое ругательство. Облизав вспухшие губы, я поймала его полыхающий взгляд. Нет, только не вопросы, пожалуйста. Я сама сейчас в таком смятении, что человеческий язык забыла...
— Нас... потеряют... — выдавила я, сглотнув, старательно избегая его взгляда. Это настолько глупо прозвучало, что я невольно усмехнулась.
— Это все, что тебя сейчас беспокоит? — вполне сносную фразу бросил северный шаман. Мне бы такую выдержку!
— Нет... — я смутилась, пряча глаза в его капюшоне. Блин, это самая сложная часть, просто все, когда тебе похер на человека рядом, а вот, когда нет, ты как ребенок, что только только учится разговаривать. Сколько же сердец я разбила в прошлой жизни? — В последнее время... ты... меня беспокоишь... и я плохо понимаю, что с этим делать?
Его улыбку я услышала. Будто у меня обострились все органы чувств, оголив, как провод. Что его так развеселило?
— Может, мы вместе разберемся, что с этим делать? — услышала я его вкрадчивый шепот.
— Всмысле? — не понимая, к чему он клонит, переспросила я.
Он приподнял мой подбородок, заставив встретиться глазами. Такая мягкость сквозила в них, что меня тут же окутало теплом. Впервые я себя ощутила частью чего-то большого и прекрасного. В груди сдавило, но в первый раз не от боли.
— Ты же не думаешь, что одна в такой ситуации, да? — нежно спросил он. — Знаешь, что я два часа бродил по лесу в поисках ягоды для тебя, а утром в лесу не видно даже собственного носа? Ты не представляешь, что делаешь со мной, Тами. И никуда ты больше от меня не денешься, понимаешь?
Я кивнула, получив в ответ легкий, почти целомудренный поцелуй. Сердце затрепетало от простой ласки. Мои руки неуверенно сомкнулись на его плечах, несмотря на то, что Хоро напротив, крепко сжимал мою талию, пригвоздив к своему телу. Я чувствовала себя новорожденной, открывая мир заново, будто никогда не проживала никаких эмоций до сегодняшнего дня: ни плохих, ни хороших.
— Расскажешь мне, что ты видела вчера? — вдруг спросил он, став серьезным. — Что было в твоем видении?
— Лагерь того племени и кровь, — не стала противиться я. — Много крови...
— Это кровь Анны, верно?
Я кивнула, всхлипнув, когда будто вновь пережила увиденное. Хоро обнял меня сильнее, нежно целуя скулы, лоб, затем щеки и напоследок губы, аккуратно трогая своими.
— Прости, — попросил он, понимая, что мне трудно об этом говорить, — но Йо волнуется за Анну. Мне нужно предупредить его. Это возможно как-то поменять?
— Не знаю, — призналась я. — Видения обычно не настолько яркие, они, как образы, а здесь словно замедленная съемка. Такого раньше не было...
— Значит, нужно быть начеку, — ободряюще предположил он. — Мы справимся. Всегда справлялись, а потом я покажу тебе северное сияние...
***
Когда мы вернулись в лагерь, нас ждал очередной скандал. Я так хотела поговорить с Тамао, потому что догадалась, наконец, о моих целях здесь, но новая проблема отвлекла меня. Пирика ушла из лагеря, поссорившись с Реном в сотый раз за эту неделю. Тао, поджав губы, сидел на бревне, держа в руках остатки ужина, превратившегося в завтрак. Я старалась что-нибудь прочесть по его лицу, но ничего кроме страха не увидела. Что опять за идиотские тайны? Узнав примерное направление, я отправилась на поиски северянки. Рен не пошел ее искать? В последнее время он, как тень за ней ходил, что они опять не поделили? Пирика, как и брат, любила лес и направилась прямиком туда. Хоро хотел пойти за ней, но я попросила довериться мне, поскольку говорить о Тао с братом она ни за что не станет. Я вышла на нее неожиданно, наткнувшись на одинокую фигуру, сидящую на упавшем бревне. — Пирика, — позвала я, приблизившись к подруге, и усевшись на краешке ее убежища. — Ты слышала легенду о Ханне и Исао? — сразу спросила северянка. Я кивнула. Эту историю рассказывал Хао в кузове грузовика в первый день путешествия. При дворе жила прекрасная девушка, дочь простого архитектора, которому хотелось власти и он задумал выдать ее замуж за советника императора, зная что его дочь давно влюблена в конюха Исао. Девушку звали Ханна — прекрасный цветок дословно. Она не посмела идти против воли отца и выполнила его желание, но покончила с собой спустя два месяца после свадьбы с советником, который оказался настоящим садистом. Он избивал ее, унижал и насиловал. Его казнили лишь через два года после того, как всплыли гнусные подробности его семейной жизни... — Это я - Ханна. Так сказал Рен, а ему Саори рассказала... Я подавилась воздухом. Исао, надо полагать, Рен. Великий Дух, ты настоящий провокатор, скажу я тебе! Нравится прикалываться над душами людей?! — И ладно бы, что я должна поверить в бред реинкарнации, но то, что мы тут, чтобы я стала его женой, это вообще... Что за бессмыслица? Я вздохнула. Если бы я сама не переродилась, я бы так же скептически относилась к рассказу духа клана Тао, но я-то знаю, как никто другой, что это правда! Как мне убедить Пирику не противиться судьбе и доверить себя в руки Тао? — Ты, ведь, любишь Рена? — мягко улыбнувшись, спросила я. — Конечно, нет! Я его ненавижу! — проворчала северянка. — Он бесит меня, спесивый болван! — Пири, ты можешь врать окружающим сколько угодно, но себе и своему сердцу бесполезно отказывать в чувствах. Оно знает лучше нас, понимаешь? Она закусила губу, замолчав на несколько минут. После она посмотрела на меня и неохотно призналась: — Я знаю, как он целуется. Помню еще оттуда..., а его несносный характер, он всегда был таким. И, да, ты права, я люблю его, но меня окутывает страх каждый раз, как он оказывается в поле моего зрения. В меня будто черти вселяются, я начинаю грубить, оскорблять его, надевать бессмысленные маски. Мне больно от того, что пережила та другая я. Я не хочу вспоминать... — Самый лучший способ избежать этого, это создать новые воспоминания, — сказала я, понимая это на собственном опыте. — Избегая его, ты делаешь себе больно сегодняшней, и ему тоже... причиняешь боль, а ведь он стал свидетелем твоей смерти. Думаешь ему не страшно? — Когда ты стала такой мудрой, Тамао? — удивленно спросила подруга. — Будто сама прожила несколько жизней... — Я читаю литературу на тему реинкарнации, — поделилась я. — Очень занимательно, кстати. Хочешь, могу дать ознакомиться? Пирика кивнула, и мы взявшись за руки отправились обратно в лагерь. Сегодня мы обе поняли смысл своего прошлого и нынешнего существования, оставалось лишь поставить в известность Тами. Дождавшись ее голоса, я поняла, что скучаю, когда она отсутствует. Провидица долго молчала, подбирая слова, чтобы описать эмоции от утреннего свидания у куста барбариса, пока я ее не успокоила всего одной фразой: — Наши чувства одни на двоих, ты можешь не переживать. Я все ощутила на себе. Я готова пройти с тобой до конца этот путь... — Спасибо, — услышала я в ответ вздох облегчения. — Что тебе удалось выяснить? — В прошлой жизни я искала ответы зачем моя душа пришла в тот мир, и кем была раньше... Мне было тяжело начинать, потому что рассказы о себе в том ключе, в котором я себя теперь видела, угнетали меня. Силва задал справедливый вопрос в первый день моего пребывания здесь: "Чего я добилась в той своей жизни?" — Я неслучайно оказалась в Японии, потому что это моя первая родина. Я была наложницей императора в 16 веке. Это была первая жизнь, а эта третья. Я... Тамао слушала внимательно, в очередной раз давая мне возможность выговориться и утопить себя в воспоминаниях, приносящих только боль и отвращение к самой себе. Я всегда искала в мужчинах статус и выгоду. Я хотела власти, достатка, богатых одежд, украшений, зависти. Я шла по головам в попытках добиться желаемого, топила в сплетнях людей, чтобы смешать их с грязью. Я была такой тогда, и прожила вторую жизнь так же, как первую. Замужем была однажды, но окружала себя статусными покровителями, добилась высот в карьере, где так же шла по головам и самый главный урок, который я никак не могу пройти у меня здесь. Я снова учусь, потому что я - нерадивая ученица. — Я... — пытаясь подобрать слова, я замолчала, подбирая что-то, что прольет свет на происходящее. Меня перебила Тами: —Тебя учат любить...
