Звезда судьбы, или какого хера

      Жанна сидела у берега небольшого озера в окрестностях деревни Добби. С прошлого турнира мало, что поменялось, разве что участники выросли, и их цели вместе с ними. Девушка ждала Хао, в компании вернувшегося духа-хранителя Шамаша. Где-то внутри шевелилось беспокойство.       — Я чувствую изменения в Хао, но ты продолжаешь искать подвох, — мысленно передал девушке дух. — В чем причина твоих страхов?       — Я не хочу, чтобы в будущем он пожалел о своем решении отказаться от турнира. Я стану причиной его разачарования. Разве легко отказаться от цели, что ты преследовал тысячелетие?       У Шамаша не было ответа, поскольку время для духов текло по-иному. Все сомнения и страхи подопечных не стоили таких эмоциональных переживаний, но людям это свойственно и не важно шаманы они, или нет.       Хао появился на берегу озера спустя несколько мгновений, шагая легко, будто по облакам. Казалось, что с его плеч упали тонны тяжести и он снова превратился в мальчишку.       — Значит, ты отказался? — Жанна не сумела скрыть разачарования в голосе. — Ты хоть свою команду видел? Как они восприняли твое решение?       — Плохо, — признался древний шаман, усаживаясь на берегу, рядом с любимой. — Меня поняла лишь Опачо, кстати, она немного подросла. Наверное, в будущем будет настоящей красавицей... Что? Что ты так смотришь?       — Я осуждаю твое решение и хочу, чтобы ты это знал, — упрямо проворчала девушка.       — В тебя вселился Великий Дух? Я решил, что есть более достойные кандидаты на этот чертов трон и вообще... я не хочу расставаться. Я впервые в жизни... живу, потому что рядом ты...       Его голос сорвался, когда он не сумел озвучить то, о чем стучало сердце все эти безумные недели. Честно говоря, с откровенностью еще предстояло поработать, ведь, говорить то, что ты чувствуешь, шаман не привык и не научился, несмотря на достаточно серьезный срок пребывания на земле. Издержки беспринципности...       — Что ты имеешь ввиду, Хао? — в голосе Жанны послышалось лукавство, и она вдруг с несвойственной молодой девушке кошачьей грацией приземлилась на его колени. С его губ сорвался выдох, когда пальцы сжались вокруг узенькой талии. — Я хочу это услышать...       — А разве так неясно? — он отвел глаза в сторону, но спустя несколько мгновений заставил себя утонуть в ее алом взгляде. — Неясно, что у меня за причина?       — Нет, — покачала головой она, перебирая тонкими пальчиками его темные непослушные пряди. — Озвучь ее.       — Я люблю тебя, — сдался шаман, хмыкнув на ее победную улыбку. Вот ведь, зараза. Тяжело придется с ней, но что поделать, сам позволил себе утонуть в чувствах.       — Видишь, и никто не умер, — промурлыкала она в его ухо. — Не так страшно говорить это, особенно, если тебя тоже любят в ответ... — Ты не сказала ему, что теперь у него не одна причина для того, чтобы жить, — пожурил подопечную Шамаш.       — Не сказала, — подтвердила мысли духа девушка, — дай мне немного времени...

***

      — В каком смысле ты должен возглавить семейный бизнес в Китае? — возмущенно спросил Хоро, искренне стараясь не кипеть, как свистящий чайник. — Разве турнир не был целью твоей великой семьи?       — Планы немного изменились, Снеговик, можно без истерик? — Рен в отличии от друга умудрялся быть спокойным. Впрочем, главный подарок судьбы он уже получил и если плата за то, чтобы быть рядом с любимой северянкой — забота о кошельке клана, он заплатит любую цену. Хотя... зная Саори, дело определенно не только в этом, но не суть, главное, что она умудрилась убедить весь род клана Тао, включая умерших, что их с Пирикой задача — не турнир.       Тамао попыталась успокоить вспыльчивого жениха, но Усуи завелся не на шутку. Несмотря на собственное упрямство, провидица все еще проигрывала в битве за то, кто больший в их паре баран.       — А моя сестра причем? Вали в свой Китай, возглавляй, что хочешь, никто тебя не держит!       — Ты долбанулся, Усуи? — Рен все же не выдержал. — Пирика — моя жена со дня на день, с чего твоя холодная башка решила, что я оставлю ее на Севере? Учись жить сам по себе, братец, а она поедет со мной и станет Тао, нравится тебе это, или нет!       Пирика мягко улыбнулась брату, успокаивая глубиной лазурного взгляда. Хоро понял: все уже решено и она согласна со своим муженьком на все двести. Северянина охватила тоска. Жизнь менялась, как калейдоскоп, и им всем предстояли собственные дороги, отдельно друг от друга.       — Братик, — девушка обняла сопротивляющегося Хоро. — Рен обещал помочь с победой твоей команды на турнире, просто, когда наступят одиночные бои, он уйдет, а наша с тобой цель неизменна, мы будем защищать минутианцев. Кроме того... — Пири ласково улыбнулась Тамао, — в доме Усуи уже есть хозяйка и я ей полностью доверяю заботу о тебе. Не сердись, это требование Великого Духа. У клана Тао другая задача, но она закрыта от нас...       — Значит, мое мнение ничего не изменит? — уточнил Хоро, позволив сестре сжать его в объятиях, пока она отрицательно качала головой. — Ладно... но не думайте, что я одобряю этот идиотский переезд!       — Я вот не одобряю план тренировок Пирики, — проворчал Рен, махая перед лицом северного шамана бумажкой. — Если ты хочешь победить, тебе нужно больше километража в утренней пробежке и поменьше перекусов, даже баклажанами.       — Правду говорят, что муж и жена — одна сатана, — вздохнул Усуи, мельком взглянув на длиннющий список. — Ради всего святого, не впутывайте в свои пытки Тамао, пусть моя девочка останется светлым лучиком в царстве тьмы сумасшедшей семейки. И, да, я всегда считал, Тао, что твой клан — отшибленные, жаль что Пирика отлично вписывается.       Потасовка, возникшая между Хоро и Реном отвлекла от главной причины конфликта. Кажется, Хоро, наконец, готов смириться с переменами в семье...

***

Япония, 1569 год по нашему летоисчислению

      Очнувшись в новом теле, я обнаружила себя стоящей на коленях у куста жасмина. В руках был деревянный ящик, который я спустя более ста лет помнила, как будто это было вчера. Вокруг стоял знакомый сладостный запах вишни, а ветви деревьев были сплошь усыпаны хлопьями розовой ваты. Как это вообще возможно? Ветер ласково причесывал пряди моих волос на свой манер, но деревянные шпильки сдерживали его натиск. Я взяла черный локон в пальцы, рассматривая с интересом. Точно, шелковые пряди из первого воплощения...       — Амайа - чан, — я вздрогнула, услышав до боли знакомый голос. По позвоночнику побежали мурашки. Пожалуйста, только пусть не окажется сном это утро!       Я медленно поднялась на ноги, стряхивая пылинки с кимоно фаворитки, струящегося по фигуре тяжелым шелком. В этой эпохе я была маленькой и хрупкой, с тонкими чертами лица и удивительно светлой, почти фарфоровой кожей, которой завидовал весь императорский двор, ибо мне не приходилось использовать белила, как другим красавицам, а черные, словно крылья ворона, волосы, еще выгоднее подчеркивали благородный тон, выделяя лишь алые, словно ягоды вишни, губы.       Мои янтарные глаза с жадностью впились в черные омуты собеседника. Этот взгляд я видела во снах десятки лет подряд, светящиеся укоризной и болью, но сейчас в них плескалась надежда и столько тепла, что я с трудом сдержала душившие горло слезы. Его волосы были аккуратно зачесаны в хвост, струящийся по лопаткам. Он... такой же... каким я его помню прежде, чем я сломала наши жизни...       — Харуто - сама, — мой голос надломился, но я нашла силы изящно поклониться старшему по рангу, как учила госпожа Сумико. — Не ожидала увидеть вас здесь в столь ранний час. Чем обязана?       Мое горло сдавило от недостатка воздуха, и я обнаружила, что едва дышу, боясь спугнуть это чудесное наваждение. Сердце, обтянутое стальными обручами боли, едва трепыхалось в груди, потому что я до сих пор не верила, что вижу Харуто перед своими глазами. Его острый взгляд впился в меня с привычной для наших первых встреч жадностью, от которой меня бросило в жар. Такие же эмоции я читала в глазах Хоро, насколько же я была слепа тогда?       — Завтра праздник цветов, — улыбаясь сказал он, и я вдруг почувствовала, как теряю почву под ногами. — Император пригласил меня в зал торжеств, не хотите составить мне компанию?       Я выдохнула с трудом, физически ощутив боль при следующем вдохе. Тот самый прием в святая святых императора, где он увидел меня впервые и я захотела власти во дворце. Один из обручей, сковывающий сердце, лопнул...       — Простите мне мою бестактность, но я не люблю пышные празднества и вынуждена отказаться от столь щедрого предложения. Я хочу попросить принцессу о возможности уехать на праздник к моей семье.       — Я не интересен вам более, Амайа - чан? Вы можете не опасаться сказать мне правду.       — Девушке при дворе не пристало говорить на столь вольные темы, Харуто - сама, тем более, что выбор вашей спутницы от меня не зависит, но я не хочу, чтобы вы неправильно расценили мой отказ. Я бы хотела провести праздник с вами где-то далеко от зала торжеств, простите мне мою смелость и... и... вольность...       Его лицо просветлело, а повисшее в воздухе напряжение отступило. Тонкие красивые губы тронула улыбка, заставив мое сердце сорваться с места, застучав в ушах. Когда он улыбался, в уголках его черных глаз собирались тонкие паутинки смешинок и суровое лицо становилось почти мальчишеским, несмотря на разницу в возрасте почти в десять лет.       — Верно ли, что ваша старшая сестра Кумико - сан выходит замуж за чиновника Ичиро?       — Да, верно, — кивнула я рассеянно, любуясь им, как древней статуей, с трудом скрывая восхищение, и пока не очень понимая, к чему он затеял этот разговор.       — Это значит, что вы следующая невеста на выдание?       Я раскраснелась, беспомощно вцепившись пальцами в ткань собственного кимоно. Это же не то, о чем я думаю? Наверное, в эту секунду в моих янтарных глазах вспыхнуло столько неподдельной надежды, что он резко поменялся в лице, а его щеки вдруг тронул восхитительный румянец.       — Вы правы...       — Я надеялся начать этот разговор на празднестве цветов, однако вы отказали мне, но тем не менее. Правила не требуют вашего согласия на предложение брака через вашего отца, но я спрошу вас, Амайа - чан, готовы ли вы разделить бремя моего поста и моей жизни, связав наши судьбы брачными узами?       Мое лицо вспыхнуло, а внутри всполохами закружились бабочки, наполняя до самого горла. Чувство какого-то детского счастья овладело мной, заставив ноги подкоситься и мне пришлось приложить усилия, чтобы не рухнуть перед ним побежденной. Я собралась для красивого высокопарного ответа.       — Моя семья не столь благородна, чтобы даже задуматься об этом, но... — я запнулась, словно ныряя головой в омут... — я хоть и не смею мечтать, что такой человек, как вы захочет посмотреть в мою сторону, жизнь с вами стала бы высшей наградой с небес, Харуто - сама...       — Ты говоришь это из вежливости, Амайа? — его черные глаза вспыхнули пламенем, снова бросив меня в жар, который затопил меня, будто из опрокинутого котла с горячей смолой. Я видела собственное отражение в этих зеркалах нетерпения и мне хотелось тонуть в них вечно, пока хватает сил. Где найти Великого Духа, чтобы расцеловать его и до скончания века приносить ему благодарности?       — Я говорю это, потому что влюблена в тебя с первой встречи в пороге дворца, Харуто, неужели, ты думаешь, что рискуя потерять свою репутацию на наших ночных прогулках, я ничего не испытываю к тебе?       — В таком случае, уходи в комнаты, и пока не состоится наша свадьба не показывайся на моем пути, — он опустил глаза говоря это, загнав в тупик мои мысли. Почему вдруг такой резкий переход? Насмехается? — Иначе, я рискую окончательно уничтожить твою репутацию, потому что все, чего я хочу последние месяцы - это целовать тебя до потери сознания, а теперь знаю, что могу это сделать...       — Хорошего дня, Харуто - сама, — я поклонилась, пряча довольную улыбку, и хоть его способ уничтожить мою репутацию был заманчив, я не могла рисковать счастливым будущим, к которому шла три жизни...

***

      Наша свадьба состоялась осенью того же года с разрешения императора. Моя семья обрела высокий статус, благодаря посту моего жениха. Мне предстояло переехать в дом моего супруга сразу после церемонии. Белое платье для сочетания в храме, где мы будем только со старцем, проводящим обряд, и цветное, вышитое золотыми нитями, лежали на моем ложе, которому вскоре суждено опустеть. Я думала о том, что ждет впереди мою душу. Ведь теперь не было смысла селить ее в Сибирь и мучить безответной любовью. Значит ли это, что мы с Харуто останемся после смерти вместе и больше не будем перерождаться?       — Амайа!       — Матушка, — я подскочила, уважительно поклонившись женщине, что родила меня в этом времени.       Она была низкого роста, с такими же черными волосами, как у меня, только цвет наших глаз отличался оттенком. Мои были более светлыми. Не скажу, что видела ласку от этой мамы, но в то время, это было нормально в семьях, слишком много обязательств и очень мало времени. Дочерей отдавали на воспитание госпожам при дворе, а после выдавали замуж поудачнее и забывали о их существовании.       — Пора в храм, повозка подана. Ты не готова? Где твои служанки?       — Простите меня, я отвлеклась на книги...       — В такой день? Ты точно хочешь меня в могилу свести! — проворчала мать. — Разумеется, образование важно, чтобы поддерживать беседу с мужем, но в первую очередь нужно думать о торжестве! Нельзя заставлять ждать своего супруга, Амайа!       Хлопнув в ладоши, она заставила служанок в мгновение ока меня одеть и причесать. Вскоре в зеркале я увидела красавицу с уложенными гладкими волосами, в пряди которых были вплетены цветы, а драгоценные камни сверкали в деревянных заколках. Тяжелая накидка укрыла лицо. Что ж, наконец, это мой выбор! Пусть у женщины прав здесь мало, но я одна из немногих, кому посчастливилось выйти замуж по любви...       Когда мы, наконец, оказались с Харуто наедине, мне показалось, что прошла вечность. В его огромной спальне я впервые испытала нотки страха вперемешку со стеснением, что впрочем для девушки с хорошей репутацией при дворе было вполне уместным. Мое красивое цветное кимоно, с вышитыми золотом журавлями, было подвязано широким оби из дорогой ткани. Мой новоявленный супруг достаточно много зарабатывал для своего ранга и я в будущем буду носить вещи еще богаче, но этот момент мало меня волновал, потому что с ним я готова была жить даже под мостом, и это обстоятельство удивляло и радовало меня.       Я встала посреди комнаты, дождавшись, пока он сядет на кровать, развязывая пояс и снимая свое официальное черное кимоно, стянув после нижнюю рубашку, оставаясь в одних хакама*. Меня охватил неуместный восторг, когда моему взору предстали крепкие мускулы. Не то, чтобы я в прошлых жизнях не видела хорошо сложенных мужчин, но тело Харуто на их фоне выступало самым совершенным, впрочем, признаю, возможно я предвзята к остальным. Я покраснела и опустила глаза в пол, потому что обычай нужно соблюдать, иначе он разачаруется.       — Подойди ко мне, Амайа, — услышала я его бархатистый голос и почувствовала бегущие по спине мурашки.       В этом времени ослушаться супруга было нельзя, потому что он имел полное право наказывать жену за непослушание, но я странным образом была уверена в том, что Харуто никогда меня не обидит даже жестом, что замешкалась, потонув в эмоциях.       — Иди же...       На негнущихся ногах я приблизилась к человеку, сердце которого разбила когда-то и в отместку он разбил мое. Время свилось в кольцо, оставив нас наедине, исправлять ошибки прошлого.       Одну за одной, он вытащил шпильки из моих волос, и они волнами ложились вокруг моего лица. Он медленно перебирал темные пряди, раскладывая в каком-то своем порядке, неумолимо приближаясь к моему лицу. Я ждала поцелуя, зажмурившись, и рискуя потерять сознание от возникшего напряжения в воздухе. Он никуда не спешил, вдыхая аромат жасминового масла, которым были пропитаны мои волосы.       — Ты такая красивая...       Я дрожала, хотя в комнате было ощутимо тепло. Я так сильно хотела очутиться в его руках, что нетерпение сводило с ума, заставляя трястись, как лист на ветру, но он оценил мою реакцию по-своему:       — Если ты не готова стать моей сегодня, мы можем еще подождать, — ласково улыбнулся он, взяв в руки мои похолодевшие пальцы.       — Я готова, — тихо пролепетала я в ответ, испытывая предвкушение от того, как он садит меня на свои колени. — Мы достаточно ждали...       Его губы накрыли мои, трепетно и нежно, будто крылья первой весенней бабочки. В моей душе кружились всполохами уснувшие когда-то чувства. Язык проник в мой рот, и с каждой секундой поцелуй становился горячее, плавя и подчиняя. Я покорялась, оставив в прошлом упрямство, тщеславие и боль. Плечи оголились и я почувствовала желанные губы на шее, роняя первый стон удовольствия в воздух. Мои пальцы нерешительно легли на его густые черные волосы, легко перебирая пряди, собранные в хвост на затылке.       — Амайа, знала бы ты, что делаешь со мной, — тихо прошептал он в мое ухо, медленно обласкав его губами. — Мне хочется тебя съесть с того самого дня, как я увидел, как ты смешиваешь масла в классе в маленькой глиняной чашке. Твои пальцы порхали над ней трогая так же осторожно, как ты сейчас трогаешь меня.       — До рассвета много времени, Харуто, — тихо прошептала я в ответ, закидывая голову назад, когда его поцелуи согрели ключицы. — И много ночей до заката наших жизней...       Этого было достаточно, чтобы он отпустил себя и перестал волноваться, что каким-то действием может оскорбить меня. Жаркие губы обрушились на меня резко, а руки пригвоздили к мужскому телу так крепко, что больно было даже вздохнуть. Я все же завидовала ему немного, ведь, он открывал меня впервые, а я скучала по нему три жизни подряд, и только теперь заслужила возможность стать ему семьей. Мои воспоминания о пережитом аде заставили меня вздрогнуть, но я тут же отогнала их, чтобы не портить наше прекрасное настоящее.       Он развязал оби, отложив в сторону, и по моему телу скользнула тяжелая ткань кимоно, оставляя в нежном тонком платье, вскоре сползшим следом. Кожа оголилась до талии, на которой грузом висели остатки одежд, но меня мало волновало это обстоятельство, потому что его губы чертили восхитительные дорожки по обнаженным плечам и груди, а после я ощутила его влажный язык. Каждый дюйм моей голой кожи передавал его ласки импульсами в мозг, заставляя остро проживать каждую эмоцию.       Я очутилась на его руках, каждой клеточкой чувствуя его нетерпение, равно, как и свое собственное. Под обнаженной спиной возник резкий контраст прохладных шелковых подушек, а сверху полыхал ад от его пылающей кожи, сжигая мою. Его пальцы сжали мои, и наши руки утонули в подушках. В венах огненными волнами разливалось наслаждение от близости и остро хотелось плакать от переизбытка счастья, но я лишь выдыхала, теряя остатки кислорода. Он ловил мои вздохи губами и они тонули в его поцелуях, пока я благоговейно дрожала под ним от предвкушения, послав в преисподнюю все порядки этого времени. Потеряв всякий стыд, присущий придворным девушкам, я позволила себе отплатить Харуто за многолетнее ожидание, вцепляясь в его плечи до красных полос, вызывая неподдельный восторг в его черном взгляде, видя там собственное отражение, а мои глаза горели в ответ, рисуя его портрет в расширившихся зрачках...       Чего на самом деле стоят человеческие амбиции? В погоне за деньгами и статусом теряется самое важное, что только есть у души и сердца — любовь. Мы все приходим на землю для того, чтобы научиться любить, но далеко не каждому хватает смелости выбрать того, кто, по-настоящему, дорог, а дыру никакими деньгами и никаким лизоблюдством не заткнуть. Какой бы я ни была и сколько опыта ни получила в своих воплощениях, эти мгновения в объятиях самого нужного в мире человека стоили миллионов прожитых жизней...