AGAPORNIS

Темнота – это прекраснейшая леди. Красивее и коварнее её, может быть только смерть, которую все, без исключения, боятся. Темнота — это вдохновение и отчаяние, а её любимый парфюм, что безусловно её красит — одиночество. Техён сидит в кромешной темноте, на ощупь, пытаясь найти недостающие бумаги с раскрытой в руке книге. Знакомая, но в тоже время совершенно неизведанная, притягивающая к себе огромное внимание книга. На бумаге черному по белому написано то, что он не стал бы читать никогда в жизни. Всё это не правильно. Открытое окно принесло в эту забытую временем комнатушку нового гостя, который здесь хозяйничает не на шутку. Он прикасается ко всему: к полкам, на которых, кажется, веками хранится и почивает пыль, к босым ступням парня, по которому бегут мурашки от такого контраста. Он идет по холодному полу, и будто вдыхая весь мрак этой комнаты, оставляет парня в полном одиночестве. Техён ежится, впуская свои кровоточащие пальцы в волосы, размазывая краску по локонам. Плохо, больно, невыносимо тяжело. Он сидит на полу, подбирая под себя ноги и, кладет голову на сплетенные руки. — Чего-то не хватает, — бессильно шепчет он одними губами, всматриваясь в кромешную темноту. Глаза красные, налитые кровью, а голова пустая, как и эта комната. Хозяин не может понять, почему он чувствует себя так, будто прям сейчас, просто упадет и канет в эту тьму навсегда. Ему никто не поможет, никто не спасет, да что там, никто и не узнает. Его трусит как осиновый лист, хотя одет он более чем тепло. На щеках начинают печь давно засохшие слезы и неприятно стягивать кожу. Мерзко, ужасно, непонятно. Свет от уличного фонаря падает на пол, освещая это место с нескольких сторон. На одной стороне виднеется деревянный комод, потрескавшийся, покрытый слоем пыли и воспоминаний, на котором стоят томники Дэвида Хьюма и Вольтера. Они забрали львиную долю времени и сил у Техёна, непонятливыми фразами и выражениями,заполнивши его сознание до краев. На противоположной стороне виднеются разбросанные листы бумаги, разбитая старая чернильница и сломанные ножки деревянного, наверняка дорогого стола. На бумагах явно много чего было написано, однако Техён, при всём своём уважении к познаниям, никак бы не смог их прочесть. Не потому что он не умел читать, или же просто не хотел, а потому что они на немецком, языке, которого парень не знал. Где-то совершенно рядом, возможно справа или же слева от него, было слышно стекающую по трубам воду, которая с точностью в две с половиной секунды, капала на деревянный пол и дико раздражала. В самом дальнем углу стоит поломанная акустическая гитара, струны которой пронизывают пространство, а остатки деревянной части инструмента разбросаны по полу. Тёхен ненавидит эту гитару. Ненавидит грязный, пыльный комод, на котором стоят старые томники и напоминают ему о том, кто ему их подарил. Ненавидит стекающую воду и гребенные слёзы, которые, как и вода, с периодичностью в две с половиной секунды, стекают по его красным, опухшим щекам и стягивают кожу. Ненавидит немецкий и Фридриха Ницше, который засел у него под коркой мозга, как и голос, который каждый раз ловко вставлял его цитаты в жизнь Техёна. Ненавидит книгу в своих руках и разбросанный пергамент по всей комнате. Он хватается за горло, когда внезапно начинается отдышка. Никакой счет цифр не поможет. Никакие лекарства не помогут, когда болит то, чего просто нет. Чего просто не существует. Душа? Возможно, но не совсем. У каждого человека своё понятие на этот счет. Он вытирает тыльной стороной ладони слюни из уголков рта, вздыхая полной грудью. Вернее лишь пытается вздохнуть. Так смешно, так иронично, так мерзко и отвратно. Он сам себе смешон до боли в животе. До боли в руках и немому покалыванию в кончиках пальцев. Его взгляд скользит ниже, достигая запястья руки, на котором неровными черными буквами выбита цитата злосчастного Ницше «Wer sich selbst kennt, ist sein eigener Henker», которую Техён уже трёт на протяжении 20 минут, сдирая бледную кожу в кровь. Под руками зажата крафтовая бумага, которую парень с нечеловеческой силой сжимает «Was uns nicht umbringt, macht uns stärker». И, конечно же, та самая деревянная часть гитары под ногами, на поверхности которой железным ключем было выцарапано Say my name/ cry me a river, успевшая уже возненавидиться Техёну за столь короткое количество времени. Он ненавидит эту гитару. Ненавидит этот чертов комод и книги. Ненавидит голос и воду, которая у него в голове. Ненавидит своё тело и помыслы. Плохо, больно, невыносимо тяжело, мерзко, ужасно, непонятно, странно, непривычно…, одиноко.