AGAPORNIS

Белые, местами избитые временем стены и пустые, кажущиеся бесконечными серые коридоры, пожалуй, единственные украшения для больницы. Как только попадаешь внутрь этого нескончаемого круговорота безумия, в прямом значении этого слова, окружающая обстановка сразу же наводит некую тоску. Сколько людей в пределах этих тусклых стен лишились всего. Некоторые потеряли желание жить, светлый ум или же просто… возможности любить и быть любимыми. Люди, какими смелыми они б не были, всегда боялись больниц. Это факт. И абсолютно не важно, что это всего лишь справка от врача, простой профилактический осмотр или помощь со стороны друга, работающего в медицинском учреждении. Нет никакой разницы. Страх — врачи. Страх — болезнь. Страх — смерть. Довольно всем понятный алгоритм, не так ли? Но вот, например, Тэхён, так не считает. Для него больница, что-то сродни дома в самые ужасные моменты жизни. Что-то вроде убежища и своего личного ада на земле. Люди по своей натуре теряются в своих мыслях каждый день, забывая, что такое душевный покой и здоровый сон. Они чувствуют себя довольно-таки прекрасно, осознавая, что в мире есть и найдется тот самый доктор, который сможет помочь избавиться от всех, даже самых неизлечимых болезней. Да ну? Тэхён же кривит губы, понимая, что такие пациенты действительно существуют. Беспечно живут и радуются своей бренной жизни, даже не осознавая, что их эта самая жизнь катится под откос. Все проблемы появляются не потому, что они должны быть, а потому, что они являются неотъемлемой частью нашей, вечно куда-то бегущей, жизни. Мы ведь привыкли к этому, так ведь? — думает Тэхён, смотря на чистую небесную гладь. «Если у вас болит зуб, идите к дантисту. Если же спина — к хирургу, а горло — к педиатру. Все вылечится в мгновение ока! Современная медицина и не на такое способна! » — пестрят разноцветные надписи и обнадёживающие слоганы с рекламных вывесок, от которых у Тэхёна скоро глаз начнёт дёргаться. Естественно. Если у нас болит нога, мы её сможем легко вылечить. Операция, медикаменты и прочие методы. Физическую проблему можно вылечить легко… а что насчет психологической? Будет ли она так же сама легко и быстро устранена со временем? Возможно ли вообще устранить её? Тэхён устало вздыхает и откидывается на спинку кожаного белого дивана, что стоит тут не первый десяток лет. Какое-то время он просто смотрел в одну точку, словно отчаянно пытался что-то разглядеть. — Тут уже ничто не поможет, — он щелкает пальцами, щелчки эхом разносятся по комнате и исчезают в безлюдных коридорах, унося с собою частичку размышлений. Начало марта, как начало весны, «прекрасного времени года», не очень-то и дружелюбное, как многие считают. Больницы ещё не прогрелись, поэтому где-то в темно-серых коридорах до-сих-пор летает легко ощутимый запах подтаявшего снега и морозного ветра, от которого непроизвольно содрогаешься каждый раз, когда тот дотрагивается до тебя своими цепкими объятиями. Тэхён вздрагивает и еще больше закутывается в свой легкий белый халат, который, к слову, был ему великоват, и на котором уже где-не-где виднеются светло-коричневые кофейные пятна. На стенах ординаторской висят разные дипломы, почетные грамоты, а также чёрные железные часы, что в точности до секунды монотонно отбивают стрелками. Остывший кофе в руке больше не отдаёт жаром в холодные ладони Тэхена, лишь запах напоминает о существовании напитка. — Твою ж мать, как я устал. В комнату заходит темноволосый мужчина, что погрузил руки в карманы и хмуро осматривает пристальными взглядом помещение, пока не замечает сидящего напротив. Тот, с нечитаемым выражением лица переводит глаза на мужчину, вздыхая, — И тебе привет, Юнги. Мин Юнги — тот самый человек, который постоянно ходит один, ворчит и выглядит несчастней всех в больнице. А может быть и на всей чертовой земле. Однако лучше ворчать и быть апатичным ко всему, чем в один прекрасный момент оказаться на реабилитации в своей же больнице или того хуже, в любой другой. — Сколько у тебя сегодня пациентов? — спрашивает между делом Юнги, спешно направляясь к кофе машине. У персонала в больнице за всё время работы сложилось впечатление, что он любит эту волшебную машинку больше, чем людей. Да что там, чем собственную мать. — Один, — Тэхён отставил давно остывшую жидкость в сторону, подвигая ближе медицинские карты своих пациентов, — скорее всего, сегодня опять останусь на ночь. Короткий сигнал оповещает о готовности кофе, который Юнги бережно наливает в белый, слегка мятый стаканчик. — Хочешь откинуться? — между делом говорит Юнги, отпивая ароматный напиток Богов, — это длится четыре дня. Ты остаёшься в больнице на ночь уже на протяжении четырёх дней. Не то чтобы меня волновало твоё здоровье, однако, лишних неуравновешенных у нас в лечебнице и так хватает. Тэхён хмыкает, рассматривая медицинские карточки с неподдельным интересом, гипнотизируя каждую строчку. Пациентка А: 35 — летняя женщина, работающая на двух работах, мать одного ребёнка, была найдена в состоянии эйфории на одном из вокзалов Сеула. Диагноз F34.0 — Циклотомия. По непонятным причинам она не посещала больницы два года. Медосмотры не проходила, да и по сведениям её младшей сестры, вообще вела себя крайне странно.Причины резкого перепада настроения были замечены уже давно, но вот какого-то чёрта, они совершенно не были лёгкими, скорее, наоборот.Частыми и интенсивными. Врачи, что осматривали её до Техёна, написали главную причину заболевания, которую, так сказать, приняли «всеобщим советом докторов» — измена её мужа и в итоге расставание, девичья фамилия. Да, забавно. Давайте все вместе посмеёмся. Тэхён закрывает медкарту, откидываясь на диван и, потирая переносицу после снятия очков, медленно моргает. Сразу вспоминаются слова его бабушки, что, мол, если что-то делать, то делать до конца. Неважно как, главное, что до конца. До неменующего конца. — Хей, ты вообще слушаешь меня? — Юнги садится напротив него, вглядываясь в бледное, невероятно уставшее лицо. Техён крепче, чем он кажется. Не физически, нет, точно не физически. Скорее своим психическим состоянием и поведением на людях. Он постоянно улыбается, ей Богу, прям как дитя — искренно и беззаботно. На людях. Слушается и ведёт себя смело, смотря надежде и вере в глаза. На людях. Напевает песни вслух и вприпрыжку идёт к своей цели. На людях. А задыхается в одиночестве — сам. — Хён, мне некогда брать выходные или отпуска. Моё состояние совершенно не влияет на мою работу. Без моего присутствия… — Техён резко затихает. Без его присутствия. И что он хотел этим сказать? Без его присутствия будет всё хорошо? Может всё наладится, и мир станет ярче для всех? Бред и паранойя — вот что это. — Значит так, — тот забирает у Техёна документы, убирая их со стола куда подальше. На удивление Техён молчит, — твоя работа на сегодня и на завтра окончена. Шуруй домой и пиво по дороге купи, — Техён следит за Юнги, который расхаживает по комнате, находясь в каком-то пространстве, — я сегодня буду поздно дома, так что не забудь его купить. — Я не пойду домой пока не закончу со своей пациенткой. — Шуруй домой, я сказал. Потом ещё отблагодаришь меня. И за что Техёну его благодарить? За то, что он помогает тому, кто не спрашивал о помощи? Да и никогда бы и не попросил. Техён — упёртый. Чуть что, сразу начинается разбор полётов. А Юнги, хоть и апатичный ко всему, но Техён для него, почему-то, важный. Старший спокойно наблюдает как Техён и не собирается подыматься с кресла. Стоит на своём. Вольный, упёртый орёл с обрезанными серыми крыльями. — Я тебя лично выпровожу с отделения, если ты сейчас не встанешь и не уйдёшь на своих двоих, — пригрозил тот. Даже так? — у тебя 5 минут, время пошло. И кто там говорил, что Юнги не беспокоится о Техёне? — Юнги, прекращай. — Четыре минуты. — Юнги, я действительно… — Три с половиной. — Блять, ладно, я понял, понял! — немного повысел голос парень. Относительно было жалко Техёна. А суть жалости была не в том, что он остаётся ночами в больнице, где слышен каждый вопль усопших душ, где тело замирает, а душа парит в безмолвном пространстве, ожидая своего рокового конца. Не потому что Техён просто прывык к такой жизни, не осозновая другой, а потому что Техён и сам понимал, что таким образом он лишается чего-то личного, чего-то особенного, что живёт внутри него. Душа? Возможно, но не совсем. У каждого человека своё понятие на этот счет. Выходя из кабинета, он повторно услышал напоминание о покупке злосчастного алкоголя, но ничего в ответ не сказал, лишь грубо хлопнул дверью, намекая на то, что он не в восторге от того, что его выгнали с рабочего места, так и не дав закончить дела его пациентов.

♣♣♣

Поход в супермаркет — хреновая идея. Техён явно за долгое время работы позабыл простые слова и, вместо ответа на вопрос «Вы пакетик брать будите?», долго смотрел продавщице в глаза, анализируя. Она лишь засмущалась от такого пристального наблюдения, молча пробивая оставшиеся продукты. Молодец Техён, пять с плюсом. Выйдя из небольшого супермаркета, парень глубоко и как-то грустно вздохнул. Покупки утомляют. Плюс взаимодействие с людьми, плюс испорченное настроение и блеклость мира, заставляют его смотреть на всё с закрытыми глазами. Он шёл по тропинкам слегка влажной поверхности, рассматривая выточенный гранит под ногами. Парк, через который Техён проходил, вызывал только жгучее желание скорее покинуть его. «Seoul Green Town» — один из самых популярных парков у миловидных парочек, которые словно черви после летнего дождя, вылезли под вечер «наслаждаться друг другом». Все идут рука под руку, заглядывая друг другу в глаза, возможно ища ответы на свои вопросы. Каждый выглядит счастливым, возможно, даже чересчур. А чего бы им и не радоваться? Погода показывает все свои прелести, не жарко, да и не холодно. Слегка позеленевшая листва едва колышется на только начавшем цвести дереве, и в воздухе летает чуть заметный запах пыльцы. Техён тоже вздыхает полной грудью, рассматривая пёстрое небо на горизонте. Все цвета от желто-горячего до атлантически голубого, смешавшегося с мистическим фиалковым. Нет таких слов, чтобы описать столь незабываемое чудо природы. Завтра будет прохладно, — подмечает про себя Техён, кутаясь в пальто. Наконец, дойдя до дома, Ким не сразу решился войти внутрь. Что-то его отталкивало. Хотя, скорее всего, виновата была лишь природа, которая преподнесла великолепную погоду за несколько дней его работы. Тут даже самый бесчувственный человек решил бы выйти вечером в безлюдное место, чтобы насладиться весенней прохладой, попивая баночку холодного пива. Его родной двор был действительно пустым, хотя на часах показывало всего лишь восемь вечера, что довольно-таки раннее время для детворы, что каждый день гуляет до десяти. Техён сел на перекошенную лавочку возле подъезда, на которой, как на минном поле, застрявшие, неровные гвозди, выглядывают из-под деревянного слоя и на которой написано все богатства корейского языка. Он открыл банку пива и, облокотившись, посмотрел вверх. Небо окрасилось в лазурно-голубой цвет, а облака медленно плыли, подгоняемые довольно прохладным ветром, что само собой, заставляло молодого врача кутаться в темно-коричневое пальто. Рассматривание домов — скучное занятие. Да и что там рассматривать? Серые, унылые с потершейся краской стены, такие же потолки. Другое дело — весенний вечер и вечернее небо, которое так и манит прикоснуться. Возможно, Тэ воображал себя художником, которому так хотелось добавить частички себя в этот мир, в это небо над головой. Только вот он не художником, а небо не холст на котором можно рисовать. Как там говорится: «Весь мир — театр, а люди в нём актёры». А актёры ли люди? Возможно, Шекспир сильно увлёкся написанием пьес, что так и не замечал настоящей жизни, рисуя образы новел и погружаясь в них с головой. Ну, а чем тогда отличается Техён? Он чуть что, сразу думает о работе, буквально погружаясь в неё и живя ней. Плохо ли это? — вот в чём вопрос. После нескольких минут разглядывания руин прошлого, его взгляд наткнулся на небольшую клетку, что стояла возле окна на подоконнике. Неразлучники? — почему-то удивился парень, сделав ещё один глоток. Две птицы сидели так близко, словно одно целое. Поистине невероятное явление природы. Это же те самые птицы из легенды, которых Господь превратил в одинаковых существ из-за их глубокой привязанности друг к другу.

♣♣♣

Была легенда, что на Земле в один день родилось два человека, которых очень тянуло друг к другу. Они были настолько влюблены, что не видели никого вокруг себя, лишь свою вторую половинку. Однажды парочка пошла гулять в лес, чтобы найти заветный источник целебной воды, о котором говорили местные жители. Они были так очарованы тем фактом, что если они смогут глотнуть той воды, станут бессмертными, что смогут жить вечно, в тёплых объятиях друг друга. Но Богу не понравилось эта нездоровая одержимость друг другом. Это грех. Это неправильно. Он послал на Землю пару ангелов. Те превратились в птиц, что были похожи, как две капли воды. Они следовали за возлюбленными по пятам и довели тех до обрыва. Было настолько красиво, что засмотревшись на всё прекрасное, что их окружало, один из них, по несчастью судьбы, поскользнулся и упал вниз, разбиваясь. Они не могли жить друг без друга, они были одним целым, один умрёт, второй — тоже. Так и произошло, когда одна птица умирает, то вторая, не выдержав разлуки — тоже.

♣♣♣

Эту сказку Техёну рассказывала еще мама перед сном, что, мол, если он сильно влюбиться, то в следующей жизни Бог превратит его в неразлучника, который будет ожидать своей второй половины на небесах. Хорошая сказка. Ага, очень интересная история. Только вот Техён неверующий и точно уж не собирается влюбляться, не верит он в подобное. Его размышления всегда сводятся к одному моменту: Любви — не существует. Любовь — это просто очень выгодно для обеих сторон, которым не хватает внимания и, возможно, понятия одиночества. Всё, что соединяет семьи, женатые пары — это не любовь. Это так, глупость, или эгоизм, или страх, <i>ошибка. Любви не существует. Вот личный интерес — существует. Привязанность, скорее, основанная на собственной выгоде — тоже существует. Самодовольство — существует, но не любовь. Парень вновь вздыхает, допивая банку до конца. Техён был крайне умён, никто не спорит, но понять он никак не мог, зачем же привязываться к каким-то людям, которые по итогу, неважно когда, неважно где, но покинут. Оставят одного, на съедание собственных мыслей. Большинство всех психологических заболеваний происходят от этого самого злосчастного феномена, что люди зовут любовью, восхваляя ее, тем самым приравнивая к некому невидимому божеству. — Ой, добрый вечер, Тэ, — слышит он голос откуда-то слева, — давненько я тебя не видала. Ездил авось куда-то? — продолжает спрашивать бабушка Чоль, присаживаясь на лавочку рядом с ним. Техён же натягивает счастливое выражение лица, приветствуя и её. — Да нет, просто много работы накопилось за последние недели, — продолжает он, выбрасывая железячку в урну, стоящую рядом с лавкой. Удивительно, что, несмотря на всю разваленную убогость двора, маленькая урна для мусора, все же стоит возле каждой лавочки, — вот теперь разгребаю, так сказать, работа не ждёт чуда. Пожилая женщина коротко кивает, улыбаясь краем рта, и заглядывает к себе в маленькую, немного потрёпанную сумочку, доставая парочку карамелек от туда. — Смотри не перетрудись, — как-то грустно она улыбнулась, протягивая конфеты, — послушай старую, просто живи и радуйся каждому моменту, что любезно предоставляет тебе жизнь, поверь, успеешь ты ещё наработаться, а жизнь пролетит, и не успеешь оглянуться — старость. Тихий шелест деревьев и дуновение ветра, уносят его мысли куда-то вдаль, а он и не слушает, постукивая пальцем по старой древесине.  — Обязательно, — тихо прошептал он про себя, всматриваясь в небо.

♣♣♣

Короткий поворот ключа, и вот, он в родном убежище в котором не был на протяжении четырёх дней. Заходя внутрь квартиры, парень глубоко вздыхает. Сразу слышится запах сырости, скорее всего, где-то зацвели обои, образовывая тонкий аромат плесени, который, к слову, не казался Техёну чем-то ужасным, скорее наоборот, заставлял наполнять собою лёгкие. Блеклые, выцветшие обои коричневого цвета, отображали внутренние состояния владельца. Хотя, Техён же не один здесь жил, тогда почему, смотря на них, он видел лишь себя? Перед тем, как сесть на любимый мягкий диван, что стоял в гостиной еще до того, как парни сюда заехали, он включил старый CD — проигрыватель с записью любимых треков. Комнату с бетонными стенами заполнил джаз 30-х годов, отбиваясь от них, создавая атмосферу тех самых старых, американских пабов прошлого века. Техён скидывает с себя пальто, забыв повесить его на вешалку и, немного раскачиваясь, пускается в импровизированный легкий танец, мелодично двигаясь с одного места на другое. В такт легким нотам саксофона, зашторивая серые с ажурами шторы на деревянном окне, он насвистывал что-то себе под нос, будто ощущая себя тем самым Луи Амстронгом. Любимую мелодию прервал звук открывающейся двери. Её скрип был уже был таким родным, что обычно Тэ совершенно не обращал на него внимания, но сегодня он как-то по-особенному раздражал. — Ну бля… — И тебе добрый вечер, Тэхён. Юнги зашёл в гостевую, осматривая родные стены, которые ничем вроде не отличались, однако всё равно притягивали к себе внимание. — Я надеюсь, ты не забыл, что живёшь не один? Техён прикрутил немного звук, поворачиваясь к Юнги, будто бы он действительно настолько глуп, чтобы забыть столь банальную вещь. — И тебе добрый вечер, Юнги. Тот лишь пожал плечами, проходя вглубь квартиры, если вообще можно так назвать данное помещение. Здесь была лишь одна комната, которая соединяла ещё две квартиры, жители которых, давным-давно переехали в мегаполисы, для поиска лучшей жизни. Юнги идёт в свою самодельную спальню, что находится в проёме между кухней и балконом, сбрасывая все свои вещи в потертый комод, который нужно закрывать несколько раз, так как дверь заедает. Ну, лучше попыхтеть несколько раз, закрывая дверь комода, чем потом ожидать неприятный сюрприз в вещах, такой как моль или ещё того — хуже. Мужчина, переодевшись, уселся на небольшом кресле в общем зале, что стояло напротив дивана. Пружинка сильно натянулась, создавая тот самый скрип устаревшей мебели. Впрочем, это уже никого не волновало, так как они жили здесь уже порядком 5-ти лет и всё, что касалось старого непотребства, вызывало лишь успокоение, а не раздражительность. — Пиво, — огласил Юнги, вытягивая ноги и откидывая голову на спинку кресла. Тяжёлый выдался день… что уж там говорить, если вся жизнь — тяжёлый день. Техён отправился на кухню, доставая с холодильника прохладное пиво и, возвращаясь обратно, одарил Юнги своим фирменным взглядом: пустым, слегка (а может и не слегка) вымотанным и каким-то мутным…? — Твоё пиво. —Я рад, что ты не забыл. — Ага. Односложные вопросы и такие же ответы. Всё всех устраивает. Дальше идёт игра в молчанку, только вот игроки и сами не знают, во что играют. Это просто настолько обыденно, что и не вызывает никакой неловкости. Вся прелесть тишины в том, что ты можешь просто подумать и успокоится, расслабиться. Хотя, не для всех это подходит, некоторые не могут вынести пытку тишиной и впадают в безумство. Легкая музыка продолжала играть на фоне какое-то время, пока пластинка немного не заела и продолжила повторять одну и ту же композицию заново. Ветер посылал приятные легкие мурашки по телу, начало весны, как никак ветер был ещё довольно-таки прохладный, а об отоплении в так званом «доме», можно было только и мечтать. Игра заканчивается тогда, когда один из игроков подаёт первый звук, тем самым нарушая все правила и впадая в новую игру под названием «выслушай и ответь». — Слушай, Техён… — начал, было, Юнги, немного сжимая железную баночку в руках, — нужно кое-то обсудить. — М? — мычит Техён, неохотно переводя глаза на друга. — Ты же понимаешь, что я выгнал тебя с рабочего места не просто так, да? В комнату влетела серая моль, порхая от одной лампы к другой, сталкиваясь со стеклом и создавая легкий звук хруста её крылышек. —Да, — короткий ответ, а на лице Техёна просто ноль эмоций. — Да, мы — врачи. Да, мы делаем добро людям, отдавая самих себя на съедание работе, и, да, получаем за это ничто иное, как благодарность Господу Богу, который, естественно, всегда и везде, однако, — Юнги делает паузу, заострив своё внимание на крохотной моли, — ты слишком сильно перенагружаешь себя. Снова молчание, такое простое, такое родное… безумное. — Я серьезно, Техён, — вновь отзывается старший, на сей раз, всматриваясь в Техёна, — осознавать это должен ты сам, как специалист в первую очередь Слова друга проходили просто мимо ушей. Техен понимал. Понимал, как никто другой, что такая жизнь, действительно, пытка. Он не был мазохистом, совсем нет, просто иной жизни он не видел. Каждый день такой же, как и предыдущий, для него эта рутина стала неотъемлемой частью жизни. Это игра порядком надоела… — И что дальше? — хороший вопрос. Юнги сразу же настораживается, — Юнги, я тебя выслушал, — Техён как-то грустно хмыкнул, наблюдая за молью, — так что я повторюсь, и что дальше? — Что ты под этим подразумеваешь? — Ну, вот и зачем ты мне это всё рассказал? Скажи, пожалуйста, я спрашивал твоего совета или, может быть, сильно нуждался в твоей помощи? Думаешь, если ты старше меня, возможно, опытней во многих аспектах, то можешь вот так вот просто кидать в меня очевидную информацию, чтобы гордо отчитаться перед дружеским долгом? Ты серьезно считаешь, что я настолько глуп, что и сам не осознаю своё положение? Что я просто так улыбаюсь всем людям, только лишь бы не показывать то, что творится у меня внутри? — Юнги томно вздохнул, подперев ладонью голову, — Мне наплевать, что будет со мною дальше, — сказал, как отрезал. Юнги хрустнул костяшками пальцев. Ужаснейший звук, что так не нравился Техёну. — Даже так? — усмехнулся мужчина, продолжая смотреть на Техёна, который в свою очередь скривился, по его лицу видно, что стал считать от одного до десяти, медленно вздыхая и выдыхая. Пытается успокоиться, — Ты хоть сам понял, что только что сказал? Какой ещё отчёт в дружеском долгу? Техён, не надо делать вид, будто знаешь меня день. Ты не вчера родился, а я появился в твоей жизни не 2 минуты назад. Ты прекрасно понимаешь, что мы с тобой даже не друзья, — продолжает Юнги, сжимая жестяную банку, — мы сожители, не более. То, что мы работаем в одном медицинском учреждении и то, что мы коллеги по работе, ничего не доказывает, что видите ли между нами есть какая-то дружеская связь. Ты — сам по себе, живёшь своей жизнью, я — тоже. Между нами лишь рабочая часть, и да, как специалист, стаж которого уж явно повыше твоего, я просто предупреждаю тебя, что тебе нужен перерыв. — Последнее слово Юнги попытался выделить на фоне других, чтобы не вызвать ещё более бурные эмоции собеседника с права. — Мне не нужно никаких перерывов, я в полном порядке, — спокойно ответил Техён, даже не обидевшись на слова, сказанные Юнги до этого. Основательной причины для этого не было. На что он должен был обидеться? На очевидные факты, которые Юнги четко подметил, разложив всё по полочкам? — Тогда почему я вижу этот нездоровый бледный вид перед собой каждый день в больнице? Твоя игра во «всё прекрасно, всё заебись, мне нихуя не нужно лишь дайте водички попить и, всё, жизнь сразу наладится», работает, возможно, со всеми, но точно не со мной и не с другими врачами. Техён напрягся и Юнги это заметил. Мало того, что Юнги использовал мат, при том, что Техён никогда не слыхал подобное с его уст, так ещё, у него немного затряслись руки, которые он благополучно спрятал в карманы своего серого свитера. Юнги тоже это заметил. — Если ты не планируешь попасть в «Клуб 27», то постарайся не выёбываться, а действительно послушать старшего, то есть меня, и взять небольшой отпуск. Насколько я знаю, сейчас доступны реабилиционные методы, которые… — Нет! — Техён немного опустил голову, сжав свитер в рукавах, — Я в порядке… Честно. Юнги нахмурился. Он догадывался, что у Техёна было какое-то очень нездоровое отношение к так званой «реабилитации», но чтобы настолько? Он никогда не видел, чтобы человека так потряхивало от того, что он никогда не видел, не пробовал, да что так говорить, не слышал до определённого момента. Чего же он так боится? — Техён, успокойся, — Юнги немного снизил голос, понимая, что это уже край. Техён, который психотерапевт, не может контролировать эмоции.Это так не должно быть.Это не профессионально. Парень не поднимает взгляд на Юнги, всё время смотрит вниз, пытаясь сосчитать количество ударов сердца в минуту или, возможно, услышать собственное дыхание. Свитер немного покалывает пальцы, а собственное дыхание, удушает его, голова горячая, руки ледяные. Плохо. Очень плохо. — Техён? — Юнги говорит громче, потряхивая того за рукав свитера, — Ты меня слышишь? Просто слушай мой голос, не сомневайся, всё будет хорошо, — он пытается заглянуть парню в глаза, но тот упрямо не смотрит на него, отмахиваясь, — Ким Техён, — строже вышло, чем было планировано. Тот всё же поднял свои глаза на Юнги, но всё равно смотрел не на него, а будто бы сквозь. — Что? — тихо, так тихо, что даже моль было слышно лучше. Юнги поджал губы, закусывая щёку изнутри. — Ничего. Давай просто ляжем спать, хорошо? — тот качает головой в немом ответе, потихоньку вставая с кресла, — Я тебе обещаю, что с тобой всё будет хорошо. Как-то неуверенно прозвучало, — думает Ким, но решается не высказываться. Юнги — старше, он должен его слушаться. Звучит, конечно, неправдоподобно, но всё же. — Завтра, может, останешься дома? — Нет. — Хорошо. Спать сейчас хочешь? Только честно. — Нет, если честно. Юнги томно вздыхает, почёсывая затылок. — А если ты со мной ляжешь спать, то уснёшь? Только честно. Техён поправляет свой свитер, который, действительно, был таким колючим, что вызывал дикое желание его снять. Холодный ветер обдал его спину лёгким прикосновением, от чего у того мурашки побежали по коже. Из окна слышно лёгкие звуки сверчков, поющие неизвестную балладу под окном. Вроде бы, всё хорошо. Вроде бы, всё нормально… а почему тогда всё равно так больно и неприятно? — Да, если честно.

♣♣♣

— Мистер Ким, — тонкий женский голосок привлёк внимание Техёна, который уже часа так три не слышал никого и ничего. Тишина как всегда, — Вас зовёт главврач к себе в кабинет. Прошу, он сказал, как только я вам это сообщу, чтобы вы сразу же явились в его кабинет, — она покрутила носком своей черной туфли и добавила, почему-то, шепотом, — Мне показалась, или сегодня он, действительно, не располагает хорошим духом… — Хорошо, спасибо, Джиён. Девушка поклонилась в знак вежливости и, поправив свои огромные очки, удалилась из кабинета врача. Техён откинулся на стуле, смотря в одну точку без перерыва. — Так и знал, что день начался слишко спокойно… Парень нехотя встал и потер уставшие глаза. Аккуратно сложил все документы и, задвинув стул, что был несчастно потрепан временем, вышел из собственной «обители». Если вызывает главврач, то это уже не шутки и даже не простая беседа за чашечкой чая. Ким Сокджин — главврач больницы, где работает Техён, не был тем человеком, кто мог просто так вызвать подчинённых на лёгкую беседу. Не такими методами он заработал свой авторитет. Если на него посмотреть, то выглядит он обычно, постоянно улыбается, до чёртиков вежливый и, конечно же, темпераментный. Всегда внушает доверие и безопасность, а и от того, имеет большую популярность и доверие со стороны коллег. Техён тоже хотел бы ему доверять, однако, чего-то всегда побаивается. Возможно, это его личные внутренние убеждения. И снова этот темный обшарпанный коридор, что кажется просто бесконечным. Будто бы некий «кто-то» смеётся над ним, делая дорогу до Главного врача не долгой, а бесконечной. Страшно? Нет. Тогда почему у тебя дыхание сбивается? — думает про себя Техён и, почему-то, ещё больше начинает раздражаться. Нет, он не боится. Нет, у него всё хорошо. Нет, это не само убеждение, а констатация фактов. Тогда почему ему все равно так плохо? Дойдя до нужного места, тот зачем-то оглянулся вокруг, словно не хотел, чтобы окружение знало, что Техён был тут. Его пальцы начинают покалывать и, он не понимает почему так и не может утихомирить свою реакцию. У него всё хорошо. Наконец то, отряхнув свой немного помятый халат, он решил войти внутрь. Не хочется разговаривать. — Войдите. — Господин Ким, Вы хотели меня видеть? — Ох, Техён, да, хотел, — тот легко улыбнулся, указывая рукой на стул, что стоял возле него, — присаживайся. Врач сел на указанное ранее место и посмотрел на оппонента с натянутой улыбкой, хоть и чувствовал какое-то недоверие. Что-то напрягало Тэхена. Что-то было не так. — Зачем вызывали, господин Ким? — тихо поинтересовался Техён, выпрямившись на стуле, как струна на скрипке, ожидая своего часа игры. — Как твоя работа? — М? Работа? Всё… нормально? Вопрос был крайне странным и не к месту вообще. С чего бы главному врачу больницы спрашивать у своего подопечного такие странные вещи. Они же не друзья и не знакомые. — Ммм… — промычал Сокджин, наблюдая за поведением Техёна. Тот в свою очередь прекрасно это видел, что и начало выдавать его с потрохами. Руки он убрал в карманы. — А что с пациентами? Как там миссис Хаджин? На сколько мне не изменяет память, у неё циклотомия? — Лечение проходит стабильно. Насколько мне известно, в последнее время проявляются успехи в её выздоровлении. Хотя между собой они понимали, что даже если с виду человеку хорошо, то никто не скажет, что внутри. — Понятно… — Господин Ким, Вы позвали меня, чтобы спросить про пациентку, которую видели всего один раз? — Техён поднял бровь в вопросе, сжимая руками ткань медицинского халата, — Сэр, прошу меня простить, но, если это всё, что вы хотели у меня спросить, то позвольте мне вернуться к своей работе. — Нет, Техён, подожди, я позвал тебя не за этим, — тот как-то грустно вздохнул и посмотрел в окно, наблюдая за птицами, что сидели на ветке и пытались согреться друг о друга. — В последнее время с тобой что-то не так. До меня дошли жалобы (скорее слухи) от твоих коллег, что ты ведёшь себя, да и выглядишь крайне нездоровым. Все привыкли видеть тебя улыбающимся и приветливым, но в последние недели тебя будто бы кто-то подменил. Может, что-то не так? Техён, скажи мне, только честно. … только честно. Только этого Техёну не хватало. — Со мной всё в порядке, — абсолютно спокойно произнёс тот. Сокждин коротко кивнул. Хотя, как Техён понимал, не хотел останавливаться в опросах, что и напрягало седоволосого парня напротив. — Если это говорят не один и не два врача, а практически все, кто с тобой работает уже не один год, то, наверное, они правы? А, Тэ? Хороший вопрос. А как они могут утверждать то, что видят лишь снаружи, — пролетает мысль у парня в голове, но озвучивать её, конечно же, он не спешит. — Я лучше знаю, что творится у меня в голове, — ответил тот. В голосе можно было услышать уже нотки раздражительности, которые Техён попытался удерживать до последнего. Вырвалось. — Техён, не будь упрямцем. Мы ОБА понимаем, что с тобой происходит. Здесь незачем самого себя обманывать, — мужчина перевёл глаза на руки Техёна, которые даже через плотную ткань карманов, тряслись как оссиновый лист. Его жалко, — Хорошо, давай тогда задам второй вопрос, тебе плохо? — Да. Нет. — Хорошо, а как ты себя чувствуешь? — Ужастно. Чудесно. — Ты болен? А можно ли вообще это назвать болезнью? — Я здоров. Честно. — Хорошо, я рад, что ты был честен со мной. — Джин устало вздохнул. Он улыбнулся уголками губ, будто бы оповещая, что вот, спасибо, тирада вопросов закончилась, можешь возвращаться к работе, но… — Ким Техён, с этого дня вы отправляетесь на рабочую реабилитацию в город Пусан. Также пройдёте дополнительный курс по изучению человеческой психологии и психосоматики. Внезапно что-то треснуло внутри, отчетливый звук стекла. Душа? Возможно, но не совсем. У каждого человека своё понятие на этот счет. — Твоя работа на сегодня закончилась, можешь идти. Всё, что с тобой случится дальше пойдёт тебе только на пользу. Ветер в ушах, а осознание где-то далеко, но точно не здесь. Техён вышел из кабинета, сжимая ткань медицинского халата. Нет, он не боялся. Нет, у него всё хорошо. Нет, это не само убеждение, а констатация фактов… Тогда почему ему все равно так плохо? «Нет ничего тягостней мучительной неизвестности» Оскар Уайльд. «Портрет Дориана Грея.»