Три богатыря и Соловей-критикант

      Не перевелись ещё на свете богатыри русские. Не уменьшилась вера и сила народа простого. Жил-поживал славный Фестоград жизнею своей размеренной, да так хорошо, что всяк другой позавидовал бы. Говорят, покой люда охраняют те, кто на верность ему давным-давно присягнул — именно они бдят днём и ночью, отгоняя супостата лихого. Но недавно беда приключилась — попал в княжество Соловей-критикант. О нём слава дурная ходит. Люд боится самого упоминания его. Много народу пострадало, не меньше нервов было потрачено — а всё без толку! Обладает он силою страшной — до того чёрт хорош в спорах, что никто его победить не способен в этом ратном деле. Целые войска после себя оставляет. Ни тела бездыханные, ни люди нормальные — все, как один, рассудок теряют, да жить дальше не могут. Есть у него страшный помощник, способный словами заморскими крутить так, что всякий бдительность потеряет.       Во дворце неспокойно. Князь Ирин меряет шагами покои свои огромные, да всё приговаривает:       — Явился ни свет ни заря! Народ честной из строя выводит! Кто ж тогда истории писать будет, коль каждый под его гнётом окажется? Ох горе нам, горе! — пальцем князь указал в сторону охранника, останавливаясь возле того с обречённым вздохом. — Приведи ко мне богатырей. Скажи, что царь созывает, ибо дело есть важное. Срочно!       И явились богатыри по приказу. Да только слыхивали они уже о приходе чумы критиканской, что писателям всем жить мешает. Серьёзные, гордые, готовые правосудие вершить, они с интересом наблюдали за тем, как государь слова подобрать нужные пытается, чтобы суть дела прояснить, да дать понять, что требуется от помощников, раз времена наступают смутные.       — Княже, да вещай ты уже! Знаем мы, что супостат лихой на нашей земле поселиться решил, знаем и ждём момента, покуда не сгоним злодея прочь, — нетерпеливо заявил тогда самый младший из бойцов отважных, Алёша. — Да что ж вы-то молчите, братцы? Действовать надо, а не то Соловей, злодей проклятущий, каждого в неписуй погонит. И падёт тогда Фестоград! Да потеряем мы славу былую…       Другой же, что выглядел старше, да помудрее, лишь почесал бороду, смотря на первого с укором:       — Верно, не знаешь ты, Лёшка, что и мы против него бессильны. Способ нужен нечисть эту изгнать, а коль на рожон полезем — сами ни на что непригодными окажемся, — сказывал старшой, Сашенька, что знаком был с проблемой поболее всех присутствующих, а потому даже сам князь голову вытянул, слушая богатыря своего лучшего. — Он, говорят, слабость имеет одну, да вот только знаёт об этом лишь ведьма, а до неё добираться долго нужно. Потерпела она однажды поражение позорное, но оправиться смогла быстро, а теперь способ ищет, как бы справиться со злодеем, изжить его, погубить.       И поднял тогда Алёша кулак, ударив им о раскрытую ладонь, да с серьёзным видом продолжил:       — Да обухом его по голове! О-бу-хом. Не опомнится злодей раньше, чем мы его повяжем и рот заткнём, а тогда и сила страшная пропадёт, — заключил младший, с надеждой нескрываемой смотря на братьев своих верных.       Вздохнул третий богатырь, что до этого лишь слушателем был, а теперь нашёл время вмешаться:       — Второй злодей под боком сидит. Змей Четырёхдипломник. Всё на свете знает, — немного склонившись, Валерий заговорил шёпотом, при этом нервно бегая глазами по покоям княжеским. — Из книг вся информация берётся. Однако есть у него такая, одна на всём белом свете — гуглопедией зовётся. Ответы в ней, говорят, мгновенно находятся. Вот он и тычет в лица людские словами всякими неизвестными, которые, видимо, могли лет сто назад водиться, да мы только о них не знаем.       И все, как один, вздохнули с отчаяньем непередаваемым:       — Беда-а…       И могла бы история наша завершиться печально, если б не сила духа великого, вперёд идти помогающего. Ведь всем известно: покуда жива надежда, покуда чешутся кулаки героя от несправедливости такой — не сможет злодей победы одержать, не сломить ему человека русского, не запутать и не запугать. Горел огонёк в душе младого брата, не тух он, а значит, и сдаваться тот не собирался до последнего.       — Слыхивал я, братцы, что в деревушке одной старец живёт, — начал тихо Алёша, обращая внимание всех присутствующих на себя. — Знает не меньше, чем Змей этот ваш. Так давайте до него доберёмся, растрясём и вытянем, как до ведьмы добраться, а не то поздно будет.       Валерий первый поднял голову, да призадумался. Следом за ним очнулся и Саша, всё почёсывая свою бороду. Каждый пытался способ лучше найти, быстрее, действеннее, но с предложением младшего пришлось согласиться — на войне все средства хороши, а старец тот мудрый был, пусть и несговорчивый.       — Предстоит нам путь тяжёлый. Воинов нужно набрать, которые словом и правдой служить будут. Которые не побоятся врага лютого, да способны будут с ним в спор вступить, — завёл речь Валерий, поглядывая то на Лёшку, то на Сашу. — Последователи пера и топора. Те, кто образы из своей головы на бумагу переносит и ратным словом, словно лезвием топора, может дать фору супостату Лихому.       Порешили на том богатыри, да в путь снарядились долгий.

Ай гой писцы гордые,

Воспойте славу великую

И одержите победу над супостатом лихим.

Пусть прольются чернила,

Но сильна наша вера!

Не отдадим Фестоград злодеям за сим.