Он смотрит

      Представь, что один день в твоей жизни — это маленькая вечность. Вечность со своими воспоминаниями.       Все через это проходят? Сидя в ночи у окна, считая минуты до рассвета, с болью в голове, думая о другом исходе событий. Мы всегда недовольны, чёрт. «Я мог жить иначе». «Моя жизнь, возможно, была бы счастливее. Я сам мог бы быть счастливым». Ужасный ком в горле, из-за которого трудно дышать, подступающие слёзы, и вот — ты на грани. Смотришь в никуда часами, ищешь ответы на вопросы в глупой стене своей комнаты. Сколько времени ты проводишь здесь? Месяцы? Годы? Эти стены порой надоедают до дрожи в руках, но ты продолжаешь сидеть здесь. Неподвижно. Ты будто уже мёртв давным-давно, иногда, не в силах справиться с волнением, не можешь нащупать свой собственный пульс. Ты даже не уверен, живёшь ли, просто этого не ощущая. Привык слушать рассказы других людей, их мотивационные речи о том, что жизнь дана один раз, и ты вроде бы уже готов ярко прожигать свою молодость, отдаваясь в чувства без остатка, но ты уже давным давно всё безжалостно сжёг, почти не оставив ярких воспоминаний. Перед тобой пепел. И огонёк в глазах угас. Ты вспоминаешь время, когда был счастлив каждую ночь, не замечая за своими воспоминаниями, что время идёт, и что ты вновь сжёг ещё один день. Сжёг ещё одну вечность. «Когда-то настанет та вечность, в которой я буду счастлив», — говоришь себе и опускаешь взгляд туда, где алеют глубокие порезы. Вновь берёшь лезвие в руку и уродуешь себя.

***

1 сентября, 2017

      Студёный ветер раздувает пряди тёмных волос, заставляя щуриться и прикрывать лицо ладонью. Гук, кажется, дорогу знает уже наизусть и на полпути чувствует, как сильно потеют ладони, а чем ближе он подходит к местному кладбищу, тем резче ощущает, с какой невыносимой силой начинает болеть голова. Он всегда был слабым, а самой уязвимой точкой был его любимый старший брат. Человек, которому Чонгук всегда подражал и на кого стремился стать похожим. С кем проводил всё своё время и кому открывался полностью. Тот, за кого он был готов отдать свою жизнь. И, если бы парниша мог, он бы несомненно повернул время вспять и никогда не садился за руль грёбаной машины. Никогда.

Flashback

1 сентября, 2016

      Чонгук сидит на водительском сиденье новенькой Камаро и изображает барабанщика, отстукивая пальцами по колесу руля ритм под Call Me Karizma — Rockstar — любимую песню Тэхёна, который с улыбкой на лице наблюдает за братом до того момента, когда они выезжают к берегу океана.       Правда, во скольких бы городах, штатах и странах старший не побывал, какие бы достопримечательности и изыски ландшафтов разных местностей не повидал и не изведал, калифорнийский город ангелов был, есть и будет его самым любимым местом на планете. Тут сочетается всё: в окрестностях города погода прекрасная почти всегда — жара летом, тепло и лёгкий холод зимой, и приятные, будто тропические, дожди в конце осени; всего в пяти часах езды на машине находится любимый горнолыжный курорт Тэхёна, где он обожает проводить отпуск, заниматься спортом и фотографировать заснеженные вершины Кордильер.       А океан… Нигде ещё он не встречал настолько чистой и приятно ледяной морской воды, которая на солнце отливает бирюзой. Да и сейчас, после заката, когда солнце уже давно утонуло в омуте тихоокеанского спокойствия, а ветер нашёл своё убежище среди скалистых склонов нагорий, с прибрежной дороги из Малибу в Санта Монику линия между небом и водой видится размытой из-за тумана, и картина выглядит особенно эстетично.       Тэхён засматривается и не замечает, как Чонгук тыкает пальцами по разным кнопочкам, пытаясь переключать песни и управлять колонками автомобиля. Он зациклен на своих мыслях, на том, как же всё-таки красиво в ночи смотрится озаряемое разноцветными огнями колесо обозрения в прибрежном парке развлечений, куда они и держат путь.       Чон младший заявил, что восемнадцатилетие будет отмечать именно с братом и именно в этом парке, и никак иначе. И кто такой ваш Чон Тэхён, чтобы отказывать этому мальчишке в его желаниях в первый день совершеннолетия? Правильно, никто. Он даже позволил ему сесть за руль новокупленной машины, за которую опасался и до этого дня не давал Гуку выезжать на ней за пределы гаража. То бишь — никуда. Но тот всё же дорвался и не упустил возможности поиграться с подсветкой внутри салона, которую настроил на пурпурно-фиолетовый (он не смог назвать этот цвет и оправдался тем, что в голове мысли от счастья не связываются в нормальные фразы, а сказать что-то умнее «розовенького» — невыполнимая задача).       Чонгук уже тихо бранится себе под нос, потому что ничего приличнее сквернословного американского рэпа найти не удаётся, а внимание с дороги переходит на злосчастную кнопку переключения трека. Он не замечает, как останавливается на светофоре немного дальше положенного, хоть и вовремя. Тэхён замечает, но не придаёт значения. Чонгук так жалеет, что не отвлёкся в тот момент всего на пару чёртовых секунд. Если бы он сделал всё как надо, если бы он просто притормозил раньше, если бы он не сел за руль — всё бы обошлось. Но он не сделал всё как надо, не притормозил. Он успевает только повернуть голову влево и уловить режущий слух скрип от трения летней резины об асфальт, резко прерываемый громким, отвратительно громким, оглушительным звуком столкновения двух машин. Камаро задом выносит на стык двух дорог, и столб, в который она врезается правым боком, заставляет заднюю дверь деформироваться и стать бесформенным куском металла и пластика.       Чонгук не успевает даже сообразить, не успевает среагировать на произошедшее. В глазах всё как в тумане, а слева слышится дикий кашель. Кашель задыхающегося дымом Тэхёна. У того, по скрытому от взора Гука разодранному виску, стекают капли алой крови.       Астма.       Она всегда доставляла Чону старшему неудобства, приступы могли настичь его в любой момент, потому он и хранил ингалятор между передних сидений. И Чонгук, сидящий сейчас в полнейшем шоке с трясущимися руками и широко распахнутыми глазами, прекрасно об этом знает. Но он находится в каком-то трансе, он не может даже повернуть голову на брата, который давится выходящей из лёгких слизью, не в состоянии помочь самому себе.       Тэхён сжимает руки на собственном горле и пытается сделать хоть что-нибудь, но всё тщетно. Чонгук очнулся и посмотрел на него только через долгие полторы минуты. Руки всё ещё трясутся, и он поднимает одну, чтобы потрясти Тэ за плечо, но разве это поможет? Конечно нет, ему поможет только чёртов ингалятор, который лежит прямо перед носом, а Чонгук не замечает. Он всё ещё не может совладать с собой, не может вспомнить, будто разум вышибло из его головы, открывает бардачок и судорожно дёргается, переворачивая там всё вверх дном, но не замечая очевидного.       Он не замечает даже того, как начинает плакать.       Не замечает, как Тэхён хрипит своё последнее «Чонгук» и перестаёт кашлять.       Не замечает и продолжает рыться в бардачке среди документов, ковыряется там с минуту, но, естественно, ничего не находит.       Он не слышит, что Тэхён не дышит.       Он думает, что ещё немного, вот, ещё совсем капельку, и он поможет ему.       Не поможет.

End of Flashback

      — Тэ, знаешь, я не продал твою Камаро даже спустя год, — Чон опускает голову, начиная ронять горькие слёзы, слегка улыбаясь от сладостных обрывочных воспоминаний, что ударили в его голову. Как они катались в этой машинке вдвоём под любимые песни, веселясь и искренне улыбаясь, запоминая абсолютно каждый ценный момент вместе. Тогда Чонгук даже и предположить не мог, насколько эти мгновения окажутся значимыми. — Я начал жить воспоминаниями.       Парень молчит некоторое время, пытаясь правильно подобрать слова.       — Почти каждый вечер сижу в машине на твоём месте. До сих пор чувствую твой запах. И твоё присутствие. Ты говорил, что никогда не бросишь меня.       Гук горько плачет, не в силах прекратить. По впалым щекам катится слеза за слезой, оставляя свой солёный след, а хрупкие плечи вздрагивают.       — И что в итоге, Тэхён? Что? — вытирает горячие слёзы рукавом своей старой кофты, громко всхлипывая и обращая свой злостный взгляд на могилу. — Так не может быть, нет. Я не верю в это!       Парень уже вовсю кричит. Он кричит, зовёт Тэхёна на помощь, но тот его не слышит. И никогда не услышит больше.       Чонгук злится на него за это. Он ушёл так неожиданно. Чёрт, этого просто не может быть.       Ощущает ногами скамейку и обессиленно падает на неё, прикрывая глаза руками. Он медленно приходит в себя и потирает ладонями лицо. Злость уходит, на её место приходит осознание собственной вины.       — Это я виноват, Тэ, я ведь мог спасти тебя.       Парень заходится новым нескончаемым потоком дурацких, яростных слёз.