Он смотрит

11 сентября

      Первые утренние лучи осветили уставшее лицо Сокджина, и тот, завесив окно шторами, дабы назойливые лучи не проникали внутрь, направляется в сторону ванной комнаты. Освежающий душ слегка взбадривает мужчину, поэтому, громко выдохнув и торопливо собравшись, Сокджин уже собирается выходить из дома. Напоследок он кидает оценивающий взгляд в зеркало и поправляет выбившуюся прядь, натянуто улыбнувшись. Выйдя из дома, Сокджин вдыхает прохладный воздух полной грудью, расслабляясь в такой умеренной, даже слегка пониженной температуре. Погода сегодня как никогда отличная, идеальная для Сокджина: прохладно, безветренно, но при этом согревающее солнце хорошо выполняет своё поручение, так что холод совершенно не ощущается. С утра такая погода — нередкое явление, поэтому у Джина часто появляется настроение прогуляться или посетить какую-нибудь кофейню в такое время суток. Сегодняшний день — не исключение, поэтому мужчина, недолго думая, шагает в сторону припаркованной за домом машиной.       — Ваш заказ готов, приятного аппетита, — Чонгук лучезарно улыбается, аккуратно ставит фарфоровую чашку с американо и меренговый рулет с миндальными лепестками и малиной. Мужчина кидает взгляд на парня и улыбается ему в ответ, выражая тем самым благодарность. Чонгук удаляется к другому столику, принимая заказ. У Чон Чонгука восхитительное настроение, и он расположен духом на отличную работу, невзирая на огромное количество посетителей в сегодняшний солнечный денёк. Чонгук улыбается и прищуривается, когда видит в дверях Намджуна.       — Доброе утро, — Намджун подмигивает ему и садится за единственный свободный столик у окна. Он обращает внимание на непривычную для кофейни заполненность: все столики снаружи заняты мамашами с детьми, а внутри — кем попало, но в основном более взрослыми компаниями и одиночками-трудоголиками с ноутбуками. Но это совершенно не означает, что от них нет шума, который слегка действует на нервы. Джун видит за столиком снаружи ребёнка, испачканного взбитыми сливками с коктейля, и усмехается. Когда ребёнок чувствует на себе взгляд и поворачивает голову в сторону, Намджун ему улыбается, получая беззубую улыбку в ответ.       — Чего пожелаешь? — Чонгук подходит к столику и склоняет голову набок. — У нас, кстати, появились новые коктейли, — Гук указывает рукой на находящуюся на столе рекламную табличку с тремя новыми коктейлями.       — Спасибо, Гук-и, давай что-нибудь на твой вкус, — Намджун приподнимает уголки губ и, достав из сумки небольшую книгу, принимается читать.       — Я тебе сейчас на свой вкус выберу самый дорогой напиток, и ты отсюда не выйдешь, пока всё не выпьешь, — Чонгук хмурится. Он терпеть не может это «на твой вкус». А вдруг не понравится мой вкус?       Звук колокольчика на двери прерывает мысли Чонгука, и только он хочет разочаровать нового клиента тем, что свободных мест нет, как видит знакомое лицо — Пак Джухён собственной персоной.       Сокджин обожает это место. Эта кофейня уже много лет является одной из самых любимых, но проблема заключается в том, что находится она далековато от дома, поэтому Ким не может бывать тут довольно часто. Если раньше ещё находилось свободное время, то сейчас Джин привык к кофейне возле своего дома, она тоже неплохая, но в сравнение с этой даже не идёт. Сокджин уже очень давно не приезжал в данное место, и сейчас мужчину посетила ностальгия. Столиков снаружи, кстати, не было раньше, и внутри дизайн немножко изменился.       «Сколько людей…» — мысль расстраивает Сокджина, ведь он собирался потормошить воспоминания и посидеть здесь в приятном одиночестве с чашечкой латте. Либо он просто попал в неудачное время, либо кафешка набрала заслуженную популярность за последние полгода, а может, и весь год.       — Пак Джухён!       — Чон Чонгук, доброе утро, — Сокджин улыбается, и брови его ползут вверх в наигранном, фальшивом удивлении.       — Извините, мест свободных нет, к сожалению, — повисает недолгая пауза, и Сокджин уже смирился с тем, что придётся пить кофе в машине. — Но я могу предложить Вам место рядом с Ким Намджуном — лечащим врачом Хосока, вы наверняка помните его, — Чонгук виновато улыбается и указывает ладонью в сторону столика у окна, где сидит Намджун.       «Наверняка», — проносится в голове у Сокджина.       — Хорошо, я вовсе не против, — Сокджин благодарно улыбается и садится напротив Намджуна, здороваясь с мужчиной. — Мне, пожалуйста, миндальный латте, раньше его здесь делали просто отменно.       — Будет сделано, ожидайте заказ.       Джин устраивается поудобнее на диванчике и снимает с плеча компьютерную сумку, а после извлекает из неё ноутбук. Он изображает занятость первой попавшейся новостью, которая его не очень-то и интересует.       — Самая нудная статья, которую только можно было открыть, — почему-то вслух произносит Сокджин. Наверное, считает, что так неплохо будет начать диалог. Намджун заглядывает в монитор ноутбука и беззаботно усмехается:       — Это Вы ещё про уничтожение паразитов не читали.       — Ты, — Сокджин, уткнувшись в монитор, постукивает пальцами по столешнице.       Намджун слегка приподнимает брови, но позже возвращает лицу прежнюю невозмутимость. Повисает тишина. Намджун задумался о чём-то своём, но отвлекается, когда слышит вздох Джухёна, отодвигающего ноутбук в сторону. Наконец-то Джун может видеть его лицо. Джухён опирается головой о свои ладони и в таком поистине детском положении смотрит на парня напротив. Он выглядит смешно.       — Ну и что там про паразитов в статье? — слегка неразборчиво говорит мужчина. — Я бы почитал.       — Это бессмысленно, — Намджун хмурится и еле заметно мотает головой, пытаясь вспомнить содержание злосчастной статьи.       — Сам ты бессмысленный, — вздыхает Джин.       — Ну, ты мне объясни, кто поверит, что кружка сладкого кефира с оранжевой коровой на упаковке перед сном поможет избавиться от всех паразитов в организме раз и навсегда?       — Есть некоторое чувство, что кое-кто уже это попрактиковал на себе, поэтому и сидит такой уверенный.       Намджун возмущённо пыхтит, чувствуя, как начинают краснеть уши.       — Я высококвалифицированный специалист, какой, блин, кефир с коровой?!       — Проверял, я тебя насквозь вижу.       Джухён искренне смеётся, широко улыбаясь. Намджун слегка опешил, но виду не подаёт. Мужчина только сейчас осознаёт, как по-детски себя ведёт этим утром в этом кафе рядом с этим человеком. Впервые за долгое время он и вправду расслабился, и это давно забытое чувство навевает воспоминания прошлой беззаботной жизни. В ту же секунду он окончательно выдыхает всё оставшееся напряжение и возвращается в момент, смеясь вместе с Джухёном.       — Типа того.       — А вот и чистосердечное признание, ура, мы его дождались!       — Признание? — Чонгук в недоумении с латте и американо на аккуратном чёрном подносе появляется как раз вовремя, а то живот Намджуна уже начал было бунтовать, причём на всё кафе, несмотря на то, что оно чертовски заполнено кричащими детьми и их мамашами.       — Мы говорили о паразитах, и Намджун наив…       Намджун «случайно» роняет салфетницу, не давая договорить Джухёну.       — Спасибо за кофе, мелкий, можешь идти, — послышалось где-то под столом.       — Я тебя сейчас этим подносом стукну, не называй меня так, старик.       Джухёна окатывает новой волной смеха, которую он старательно пытается усмирить, да без толку.       — Я не оставлю тебе чаевых на твой любимый какао с зефирками, если будешь так себя вести, мелочь, — Намджун специально проговаривает последнее слово по буквам.       — Ким Намджун — жестокий человек, — говорит Чонгук, обращаясь к Джухёну.       — Всё, малой, вали заказы принимай, и так народу больше, чем извилин в твоей башке.       — Ну да, не буду мешать вашему эээ… — Чонгук задумывается, почесав голову о поднос, и тут до него доходит. — Фу! Вы что, стариканы, решили меня до инфаркта довести? Хотя инфаркт это, скорее, по вашей части…       — Чонгук!       — Давайте-ка без всяких утренних свиданий, я, конечно, за любовь во всех её проявлениях, но не на моих невинных, девственных глазках!       — Вот придурок, ты сам нас сюда посадил вместе.       — Ладно, я потерплю это сегодня, но тогда двойные чаевые.       — Чонгук!       — Я пошёл, хорошего утра, стариканы.       И Чонгук танцующей походкой уходит вглубь кафешки.       — У мальца хорошее настроение, однако, — замечает Сокджин.       — Удивительно, — тихо добавляет Намджун, открывая телефон в связи с пришедшим уведомлением.       Намджун сглатывает и хмурится, всё игривое настроение как рукой снимает тот самый ноунейм. Мужчина выключает телефон и поднимает взгляд на Джухёна. Тот сразу понимает, что что-то не так.       — Мне пора, совсем забыл, — Намджун оставляет чаевые и, захватив своё пальто, выходит из кафе, предварительно попрощавшись с Джухёном.       Даже не начатый кофе с надписью на стаканчике «Поздравляем, Вы на верном пути» остаётся без своего владельца.

***

      Намджун выходит из кофейни, и в его голове по какой-то причине крутится много разных мыслей, которые никак не могут собраться в кучу, но длится это недолго, всего-то до того момента, как он садится в машину и включает приятную расслабляющую музыку.       На самом деле, машина Намджуна для него, как отдельный маленький мирок, своя маленькая вселенная, в которой он — хозяин и может позволить себе хоть немного отдохнуть от внешней суеты. Он хоть и на дороге, где каждую секунду его может поджидать опасность, но всё равно ощущает это чувство защищённости и умиротворённости. Он погружается в свои мысли, и его сознание автоматически контролирует ситуацию на дороге. В этом смысле его нутро ещё никогда его не подводило.       Когда он пересекает порог клиники, то сразу направляется в свой кабинет, оставляя там сумку и подхватывая папку с медкартами, а потом уже на третий этаж.       Он всегда помнил, как волнуется Чонгук за Хосока. Не только после аварии, а ещё раньше, в то время, когда лучший друг был для него единственным утешением, лучиком солнца в пасмурный день. Особенно после гибели Тэхёна, когда Чонгук ни в чём не видел смысла существования, когда весь мир потерял в его глазах краски, поблёк, когда он из последних сил старался не утонуть, барахтался, угасая, именно Хосок был тем спасательным кругом, который дал ему шанс. Шанс прочувствовать ту жизнь, которой тому так не хватало.       Он смотрит на парня в кровати, быстро переписывает показатели со всех нужных экранов и присаживается в кресло в углу палаты, погружаясь в свои мысли под размеренное пиканье аппаратов, синхронное ударам сердца Чона.

***

      Хосок увлекается уличными гонками довольно давно. Он даже сам, наверное, не сможет назвать точную дату, когда его затянуло в это болото.       Впервые он сел за руль старой гоночной тачки, когда ему и семнадцати не было, совсем молодой и ветреный парень. Ни родители, ни дедушка парня не знали о его тайном дорогом увлечении. Да, платили за это, правда, немало, но только в случае выигрыша. Ну, и от взноса за участие никого никогда не освобождают.       Любимый формат Хосока — «Полёт пушечного ядра». Название замудрённое, поэтому Хосок привык сокращать его до «FoC» от «Flight of the Cannonball». В этой гонке нет определённого маршрута, и она требует знания местности, за счёт чего Чон обычно и забирал выигрыш.       Гонки проходили редко, потому что Лос-Анджелес — город невероятных размеров, и обычно начальная и конечная точки заезда находились в противоположных его концах. Знать город полностью, до мелочей, конечно, нереально, этим даже сам Чон не может похвастаться, но лазейки находить он умеет отменно, да и проворности и ловкости за рулём ему не занимать.       Координаты гонщикам сообщают за полчаса до начала заезда, за это время можно идеально проштудировать собственный план того, как добраться из пункта A в пункт B в кратчайшие сроки.       Но Хосок этого не любит. Он — импровизатор, лишь пару минут рассматривает карту в навигаторе, а потом садится за руль и просто расслабляется под музыку перед напряжённой гонкой, битвой за крупную сумму. И парень даже не подозревает, что за рулём соседнего Форда сидит человек, который приехал сюда не для того, чтобы выиграть заезд, а чтобы сделать его последним для Чона.

Flashback

      250. Скорость всегда дарила шатену тонны эмоций, способствовала колоссальным выбросам адреналина в кровь, которая закипает в венах юнца каждый раз, когда встречные потоки воздуха активно развивают пряди его блестящих в свете уличных фонарей алых волос. Лампочки пролетают мимо так быстро, что тень не успевает даже промелькнуть по салону суперкара.       Белый Макларен Джити более чем с шестью сотнями лошадок — та самая машина, которая была создана персонально для Хосока. Не то чтобы аппарат был чем-то примечательнее любой другой фирменной тачки. Главное то, как идеально с ней совместим её неуправляемый водитель. Всего за четыре секунды эта красотка набирает первую сотку, ну а дальше всё как по маслу.       Даже на скорости, в пару раз превышающей дорожные ограничения, машина плавно маневрирует между одиночных ночных гуляк, которые не успевают даже возмутиться и просигналить нарушителю. Тот несётся по шоссе, наслаждаясь музыкой ночного города, который пролетает мимо с молниеносной скоростью и остаётся позади уже через сорок минут заезда. Остаётся только пара развязок, немного грязи, и финишная прямая с гарантированной платой за выигрыш, в котором Чон уверен на все сто. Не то чтобы он был чересчур самонадеянным, просто сейчас у него нет соперников на хвосте, и он выкручивает музыку на максимум, а потом выкручивает руль, плавно входя в дрифт и огибая поворот, не сбавляя скорости. Он поднимает много пыли и шума, но от этого сердце бешено скачет и хочется разогнаться до третьей сотни. Макларен почти доходит до финиша, остаётся два несчастных виража, и он финиширует.       Три. Два. Один.       Грохот. Темнота. Тишина.       Парень не справляется с управлением после того, как его сильно бахнула по бамперу машина, успевшая незаметно сократить расстояние, его тачка влетает в канаву, а сам он отключается. Первым на финиш приходит тонированный чёрный Мустанг, после финиша не остановившийся, а проехавший на той же скорости за черту и продолжающий поднимать пыль на дороге, пока не скрылся за поворотом.

End of Flashback

12 сентября

      Каждая проведённая в этом месте минута сопровождается нетерпеливым поглядыванием на наручные часы и покусыванием губ, что невозможно не заметить, поэтому девушка, задержавшая Намджуна, неловко краснеет и интересуется:       — Что-то не так, Ким Намджун? Простите, меня попросили отдать Вам эти бумаги, я клянусь, что оставила их где-то здесь, но они будто бы исчезли, — девушка обыскивает уже третью полку, немного раздражаясь. Она облокачивается ладонями на поверхность стола и, глубоко выдохнув, прикрывает глаза. Ким стоит без дела какое-то время, но позже осознаёт, что, если он так и будет ждать, пока свершится чудо и девушка отыщет что-то в одиночку, то уж точно никуда сегодня не успеет, поэтому, сделав глубокий вдох, Намджун одним большим шагом оказывается возле стола, полки которого девушка активно осматривает. Намджун оглядывает прямоугольный рабочий стол, и уголки его губ приподнимаются — мужчина наблюдает прекрасную картину: рабочий стол идеально убран, на нём почти нет ничего лишнего. Вот только это «почти» сразу бросается в глаза, поэтому Ким пристально смотрит на стопку неровно сложенных бумаг.       — Возможен ли вариант, что очень важная бумажка находится в этой стопке? — интересуется Намджун, смотря на девушку, чьего имени даже не припоминает. Эмилия? Кристина? Во всяком случае, девушка — интерн и перевелась в эту клинику не так давно, поэтому забывчивость имени Намджуну простительна. Пока что простительна. Вот только жаль, что она уже сняла бейдж, легко утешить своё любопытство не удастся.       Она молчит какое-то время, щурится, смотря на Намджуна, и со стороны может показаться, будто бы мужчина провинился, и темноволосая его отчитывает, на самом же деле девушка просто вспоминает. Видимо, догадки Намджуна подтвердились. Он, вздохнув, вытягивает из стопки второй листочек, спросив:       — Оно?       — Оно.       — Спасибо… — Намджун направляется к выходу, хмурится и слегка запинается, дав понять, что хочет узнать её имя.       — Кэтрин, — девушка улыбается и опускает взгляд на свою одежду, только сейчас осознавая, что бейдж отсутствует.       — Отныне носите бейдж, Кэтрин, — Ким подмигивает и выходит из кабинета, переключаясь с быстрого шага на бег.       Он ни в коем случае не должен опоздать, поэтому, зайдя в кабинет, кидает бумажку на стол и торопливо снимает с себя белый халат. В действительности с Намджуном ничего не станет, если он опоздает на пару минут, но пунктуальность для него всегда на первом месте, от себя такого промаха он просто не выдержит.       Ким бросает взгляд на настенные часы, стрелка которых доходит до 6, что означает, что у него есть ещё полчаса. Вроде как полчаса должно хватить, чтобы доехать до театра, но с тем, какие обычно бывают пробки в это время, уверенность слегка развеивается.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — телефон показывает 18:20, а Намджун даже половины пути не проехал, сейчас его спасёт только чудо. — Дрянная девчонка со своими документами.       Чонгук неловко переминается с ноги на ногу уже минут пять, за его спиной располагается величественный театр, подсвеченный яркими огнями. Гук оглядывается по сторонам, наблюдая большой поток людей, но, увы, не замечает в нём нужного человека. Чонгуку становится очень некомфортно в суетливой толпе, создаётся ощущение, будто кто-то наблюдает за парнем, поэтому он отходит в сторону. Чон направляется ко входу и стоит около двери справа, теребя в руках два билета. Взгляд опускается на слегка трясущиеся руки, и Чонгук усмехается: он всего лишь стоит у входа в театр, а нервничает так, словно стоит у входа в Нарнию. Неподалёку парень замечает скамейку, поэтому, немного поразмышляв, робко шагает к ней. Сев на лавочку, Чонгук достаёт телефон и наблюдает за временем. 18:40 и новое сообщение от Намджуна.       «Опоздаю»       Чонгук, задумавшись, набирает сообщение в ответ:       «Наглый старикашка, у нас уже скоро начало, не опоздай, или я пойду без тебя»       — А так как билеты у меня, придётся тебе развернуться и уехать домой, — добавляет Чонгук вслух самому себе, коварно усмехнувшись и заметно расслабившись после полученного сообщения. Волноваться не о чём — Намджун приедет.       Чонгук, прищурившись, замечает зыбкий, но вполне узнаваемый силуэт. Когда мужчина подходит ближе, догадки Чонгука подтверждаются.       — Карета по пути превратилась в тыкву, и поэтому ты задержался на целых пятнадцать минут? Если нет, то даже не смей оправдываться.       — Отнюдь, мой прелестный друг, всё куда проще: битый час я выбирал наряд на сие торжество, ведь явись я в больничном халате, наверняка бы люди подумали, что я сопровождаю психа в театр, и разбежались бы от страха, — Намджун подаёт Чонгуку руку, дабы тот встал, но Чонгук её успешно игнорирует и встаёт самостоятельно. Брови мальчика устремляются вверх, губы трогает улыбка, и он ловит настроение Намджуна, подыгрывая в его спектакле.       — Так определённо было бы куда лучше.       — Если бы я явился в халате? — Намджун наигранно удивляется.       — Если бы люди разбежались. Сейчас это как никогда было бы кстати, — Чонгук взглядом указывает Киму на образовавшуюся очередь.       — Ну-с, халата у меня, к несчастью, не имеется, придётся стоять в очереди, — Чонгук тягостно вздыхает, а Намджун треплет мальчишку по волосам, портя его причёску.       — Сейчас я и вправду превращусь в психа, и халат тебе не потребуется.       Когда они заходят в помещение, голова Чонгука сама по себе задирается вверх, оценивая масштаб. Размеры поражают, и он воодушевлённо ахает. Разумеется, он бывал в театрах, оперных и драматических, больших и малых, но настолько больших на его памяти не припоминалось. Чонгук поворачивает голову к Намджуну, который не выглядит удивлённым, и беззлобно фыркает. Ничем не удивишь этих старикашек.       Чонгук отдаёт билеты улыбчивой даме, и она указывает им другой путь. Приходится пройти ещё немного, и перед ними открывается дверь, что ведёт на этаж выше. Чонгук удивляется ещё сильнее: он и Намджун садятся в первом ряду бельэтажа, откуда видно всё в мельчайших деталях.       Чонгук жадно рассматривает всё и всех: балкончики по сторонам, выполненные в красных тонах и украшенные позолотой, выглядят действительно дорого, а люди в них — прекрасные дамы и не менее прекрасные господа — элегантно и решительно. Также взгляд проходится по высокой дощатой сцене и красной занавеси. В детстве Чонгук в театре любил рассматривать люстру, он всегда судил по ней. Если люстра массивная, хрустальная, то и спектакль будет хорошим, а если она ещё и золотом украшена, то представление будет просто незабываемым. Всё соответствовало ожиданиям Чонгука, реальность даже их превзошла. Интересно, часто ли Намджун посещает подобные места? Если да, то Чонгук будет старательно выпрашивать брать его с собой. Он в последний раз бросает взгляд на партер, и сердце его бросается вскачь: парень замечает пробирающегося на своё место Юнги.       «Ну уж нет, такого просто быть не может, как он здесь оказался? Опять он за своё, грёбаный сталкер».       Чонгук не упускает его из виду, наблюдая за каждым его движением, за извиняющейся очаровательной улыбкой, за тем, как подёргиваются уголки его губ, ну и, конечно же, Гук обращает внимание на то, как ужасно идеально на Юнги сидит классический костюм.       «Носи его чаще», — проносится в голове.       В сердце неприятно колет, когда Чонгук видит идущую за Юнги красивую девушку в изящном платье.       — Ты пялишься, — замечает Намджун, усмехнувшись.       — Ничего подобного, — Чонгук сразу же переводит взгляд на Намджуна, и свет начинает гаснуть. Представление начинается.

***

      Во время антракта Чонгук сразу подскакивает со своего места и, дождавшись Намджуна, спускается на первый этаж.       — Чонгук, всё хорошо? Тебе что-то не понравилось? — спрашивает озадаченно Джун, едва поспевая за мальчишкой.       — Нет-нет, Намджун, всё великолепно, игра актёров, сам сюжет… захватывает. Просто мне нужно отойти на время.       — Хорошо, — Намджун подозрительно хмурится и направляется в сторону кафетерия.       — Я буду там, тебе что-нибудь взять?       — Спасибо, ничего не нужно. Ким, хмыкнув, пожимает плечами и разворачивается в нужную ему сторону.       — Жду тебя, не задерживайся. Чонгук благодарит всех богов за такого друга как Намджун. Несмотря ни на что, тот всегда готов довериться Чону без лишних вопросов, потому что он знает, что если Чонгук что-то не говорит, это не сильно важно, ведь действительно ценную и в каком-то плане даже секретную информацию Гук Намджуну доверит всегда.       Чонгук разворачивается и направляется к центральному входу, откуда толпами выходят люди. Находясь в партере, Чонгук сразу же отыскивает то место с левой стороны и, подойдя к нему быстрым шагом, замечает именно тот чёрный костюм и его носителя. Парень подходит поближе и с заднего ряда робко протягивает руку, дотрагиваясь до плеча мужчины. Тот поворачивает голову и дружелюбно улыбается.       — Чем могу быть любезен?       Это не он. Это не Мин Юнги, у Чонгука просто уже крыша едет. Повисает недолгая пауза, и девушка, сидящая около своего партнёра, начала было напрягаться, но в ту же секунду Чонгук включается в разговор, виновато улыбнувшись:       — Извините, я обознался. Лицо девушки расслабляется, и она отворачивается, а после этого отворачивается и мужчина, продолжая вести с ней диалог. Чонгук уже видит Юнги в каждом хоть немного на него похожем прохожем.

***

      — Ну, малой, как тебе? — Намджун мечтательно вздыхает, устремив уверенный взгляд на Чонгука.       — Это было… потрясающе, просто не описать словами, правда, — уши Чонгука слегка краснеют. — Спасибо, что взял меня с собой.       На это Ким ничего не отвечает, лишь загадочно улыбается.       Они едут домой по тёмным полупустым улицам, малость освещёнными фонарями. Картина очень атмосферная и приятная. Чонгук, опираясь спиной на спинку сидения, прикрывает глаза.       — Намджун, ты часто ходишь в театр?       — Нет, — Намджун даёт односложный ответ, поскольку уже сам немножко устал: ещё чуть-чуть — и глаза сами закроются.       — Давай ходить в театры чаще, — Чонгук, произнеся последнюю фразу, засыпает. А Намджун ещё долго после этого едет с дурацкой улыбкой.