Ты проиграл

Через три дня Майкл нашёл тех, кто избил Люка. В благодарность его отстранили от школы. За драку, потому что главным уродом оказался наш любимый Фред, какого-то хрена решивший, что если он со своими дружками отметелит несчастного Моринга, то я побегу сверкая пятками того утешать и оставлю в покое Майкла. Однако мой зеленоглазый так не считал и поэтому не постеснялся навалять идиоту по стремной физиономии. Уже второй раз за месяц, да. И опять из-за меня. Обида это или банальная ревность, направленные в сторону друга, а может, Фред просто ненавидит меня, только вот Тёрнер на время своего временного исключения не нашёл ничего лучше, как перебраться жить ко мне, так как не хотел расстраивать бедную матушку, которая, по его словам, очень разочаруется в своём недалёком сыне. Он наплел миссис Тёрнер что-то про двухнедельный футбольный тур, собрал сумку и пришёл ко мне, радостно улыбаясь, словно я тут сидела и ждала его, как какая-то жена декабриста. Моя мама была бы не в восторге, если бы знала, что в моей комнате живёт парень. Только вот она ничего не знала. Как так, спросите вы? А вот так. Утром она уходила на работу очень рано, когда город еще спал, чтобы заступить на смену в местной клинике. Заглядывать ко мне в спальню привычки не имела. Так что я спокойно нежилась в объятиях своего любимого ненавистного вроде как бойфренда. А когда я сама покидала дом, дабы ближайшие несколько часов с радостью (табличка «сарказм») грызть гранит науки, Майкл оставался дома один, и к моему возвращению обычно продолжал спокойно дрыхнуть без задних ног. Вечером было сложнее, так как мама хотела пообщаться, посмотреть вместе фильм или поесть мороженого в обнимку с любимой дочуркой. Майкл в это время валялся на кровати, развлекая себя тем, что строчил пошлые сообщения, рассказывая, как и в какой позе он хочет меня сегодня. А я лишь крепче сжимала бедра, через силу улыбаясь маме. Иногда я просто уходила погулять или «к Адель», пока Тёрнер выбирался наружу через окно спальни, а позже мы встречались около соседнего дома под большим раскидистым дубом. Романтика, да и только. Любовь ненависть к этому зеленоглазому росла во мне с геометрической прогрессией, и я ни дня не могла прожить без него, прицепившись к парню словно рыба-прилипала. До конца октября оставалась неделя. Развлечений в Сентфоре в это время года практически не было. В один из дней, когда мама ушла на ночную смену, подменяя коллегу, мы развалились с Майклом перед телевизором в гостиной. Он накручивал на пальцы пряди моих волос, а я царапала ноготками его грудь, слушая, как быстро бьются наши сердца. — Детка, парни зовут на выходные в загородный дом на вечеринку. Не бойся, Фреда там не будет. Сама понимаешь, мне, как капитану команды, сложно будет отвертеться. Представляю, что скажет Стив, когда я откажу, сославшись на то, что хочу провести все выходные в кровати с моей девочкой, — я громко цокнула языком, закатывая глаза. Его девочка. Я не понимала, считать ли мне в действительности нас полноценной парой, не боясь говорить окружающим, что я встречаюсь с Майклом Тёрнером, или просто отмалчиваться, как будто между нами ничего не происходит. Заметив, как я нахмурилась, Майкл приподнял моё лицо, обеспокоенно заглядывая в глаза. — Если хочешь, можем не идти. Я что-нибудь придумаю. Сара? — Что? О, я задумалась, извини… — промямлила, отводя взгляд. — Майкл, можно задать один вопрос, и ты обещаешь ответить на него честно? Парень заметно занервничал, приподнимаясь с дивана, и я по инерции поднялась вслед за ним, ведь он буквально скинул меня со своей груди. — Мы встречаемся? — А ты как думаешь? — он хитро прищурил глаза, пытаясь не улыбаться, но уголки губ дрожали, выдавая его с потрохами. — Думаю, да, но я не уверена, что тебе это нужно… — Господи, Сара, не неси чепуху… — начал откровенно потешаться надо мной Майкл, и я надула губы, словно маленькая. Вечно он надо мной ржёт! — я изначально планировал, что мы будем встречаться, как нормальные люди, но, если честно, побоялся, что ты откажешь, поэтому придумал подходящий повод, чтобы точно согласилась. Подожди, ты хочешь сказать, что все это время думала, что я с тобой только из-за Фреда? — Ну да… — опять мямлю. Да что же такое-то. Собрав волю в кулак, я гордо вздёрнула подбородок. Отлично, самое время показать, какая я молодец, что сама не догадалась. Ой, Сара… — В кого ты такая глупая? — раздраженно спросил Майкл. — Какого хрена ты опять меня оскорбляешь?! — мы одновременно вскочили с дивана, сжимая руки в кулаки, и, как идиоты, начали кидаться друг в друга обзывательствами, словно нам по двенадцать лет. — Говнюк! — Не выражайся, ты же девушка, блять! — у Майкла немного дернулся глаз, и я начала смеяться. От нелепости ситуации, от того, как он злобно на меня смотрел, но при этом нежно и трепетно, пытаясь не показывать истинных чувств. Замерев, парень недовольно поджал губы, превращая их в тонкую нить — на контрасте с безумно горящими зелеными глазами смотрелось это настолько смешно для моего вероятно обезумевшего мозга, что я стала ещё громче хохотать, вгоняя Тёрнера в настоящий ступор. — Майкл, мы такие… идиоты, — выдавила я сквозь смех, пару раз хрюкнув, и практически перешла на ультразвук. — Такие… дураки… — Сама ты дура, О’Нил, — он сделал шаг навстречу. Протянул руки, чтобы обнять, но я схватила его за предплечье и ещё пуще прежнего стала смеяться, понимая, что это просто небольшая истерика, так как одновременно с этим по лицу крупными каплями стекали слезы. Это просто стресс. Майкл совершенно спокойно притянул меня к себе, вытирая большими пальцами слезы, что нескончаемым потоком продолжали стекать по щекам, а я уже прекратила смеяться, полностью переключившись на рыдания. — Глупая Сара. Я же тебя лю… — резко зажав ему рот рукой, я зажмурилась. Не нужно, Майкл, не нужно! Но он быстро убрал мою ладонь, сжимая её своей, и для верности поймал вторую руку, прижав к себе в области сердца. — Опять перебиваешь? — Прости, — я выдохнула. Красная, зарёванная, в длинной домашней майке на голое тело и каким-то отвратным гнездом на голове. Видок, пиздец, конечно. — Не могу больше молчать, Сара. Ты мне крышу сорвала с самой первой встречи, — я задохнулась, мне катастрофически перестало хватать воздуха. Прикрыла глаза, слыша его голос как будто сквозь толщу воды, надеясь упасть в обморок, чтобы не слышать то, о чем хочет мне сказать. Почему? Не знаю, но мне стало страшно. Казалось, как только мы сотрем последнюю грань, пути назад уже не будет. Мы станем принадлежать друг другу до скончания времен. И да, это прекрасно и безумно романтично. Но это пугает. Я даже не задумывалась в тот момент, что мне всего семнадцать. Думала, что весь мир у моих ног, а сейчас Майкл просто-напросто привяжет меня к себе, и я больше не смогу без него существовать. Поэтому я молчала, надеясь, что он по привычке, скажет, что ненавидит меня. — Сара? — перевела взгляд на него, понимая, что Майкл все это время что-то говорил, а я стояла, как дура, и даже не слушала. — Где ты витаешь? — Прости, — повторила, касаясь невесомо губами его немного колючей щеки. — Сара, я люблю тебя… Помните, я говорила про страх привязанности? Что быть вместе страшно и прекрасно одновременно? Забудьте! Потому что едва эти три волшебных слова слетели с его губ, в голове взорвалась целая вселенная, а сердце пустилось в такой бешеный пляс, что я буквально почувствовала его биение кожей. Тело тряслось, как осенний лист, в глазах начало стремительно темнеть, но стоило мне встретиться с Майклом взглядом, как весь страх прошёл. Осталась только эйфория. Он меня любит. Боже! Я сейчас умру! Кажется, я сказала это вслух, потому что Майкл удивлённо приподнял бровь, округляя глаза, и я, чтобы не показаться ему совсем конченной идиоткой, быстро схватила парня за шею, притягивая к себе и начала тараторить, чередуя слова с поцелуями с просто бешеной скоростью. — Я люблю тебя! Люблю. Люблю. Мой хороший, мой любимый. Мой самый лучший на свете. Мой. Мой. Мой! Стоны в ту ночь не прекращались до самой зари, настолько громкие и страстные, что даже обои на стенах засмущались и принялись немедленно отклеиваться, дабы поскорее покинуть эту обитель разврата. Целовать человека, которого ты любишь, и знать, что это взаимно, в сотни раз круче любого жаркого секса. Если, конечно, этот секс не происходит между вами буквально через пять секунд после того, как вы признаетесь друг другу в любви. Прямо там на диване в гостиной. И на кухонном столе, потому что у меня начало болеть горло, и я отошла попить, а оказалась прижата грудью к холодной поверхности стола. И в душе после, того, как мы решили, что пора бы уже и спать, и решили помыться вместе. Ещё раз на диване, на полу, в коридоре у стены. Даже говорить стыдно, но я все равно расскажу. Потому что мы сделали это на маминой кровати. Стыд какой! Мне кажется, даже соседи слышали, как я кричу сквозь стоны имя Майкла, умоляя не останавливаться, сдабривая это все громогласными «да, да, ещё, о боже» и прочими прелестями. Возможно, к нам уже выехал порно-продюсер. Потому что такого жаркого секса нет ни у кого в целом Сентфоре. А когда мы, наконец, начали проваливаться в сон, я бросила последний взгляд на будильник и с ужасом поняла, что уже давно пора собираться в школу, а за стенкой сейчас сидит моя мама и, скорее всего, просто охреневает от того, как громко и пошло занимается сексом её, как оказалось, ненасытная дочь.

***

Вечеринка в доме у озера. Вокруг темный лес, густыми стенами окруживший большой двухэтажный дом с просторной верандой и бассейном прямо внутри здания. Белый снег на крыльце, в камине трещат поленья. Ребята пьют, смешивая виски с пивом, а потом валятся прямо на полу в гостиной. Майкл сидел в кресле-качалке, с безразличием наблюдая, как нажираются его одноклассники. Я, свернувшись на его груди, просто молчала. Смотреть на это сборище идиотов не хотелось. Майкл был рядом и это главное. Где-то после двенадцати приехали Моринги, вызвав своим появлением небольшую волну негодования. Все-таки я теперь официально стала девушкой Тёрнера, капитана команды, а значит, мою честь футболисты обязаны защищать, как самое важное сокровище в их жизни. Сара О’Нил — предводительница сексуальных качков. Ха-ха. А мне нравится это звание! Люка не любил никто. А после того, как он оскорбил меня, стали ненавидеть пуще прежнего. Едва шагнув на порог, он словил на себе несколько разъярённых взглядов и, прошептав что-то на ухо сестре, сразу же вернулся в машину. Верное решение, мудила. — Сара, можно тебя на минутку? — тихо спросила Адель. Я ощутила, как Майкл сжал мою задницу, а затем легонько подтолкнул в сторону подруги. Покачав головой, я улыбнулась. Что, малышка, будем мириться? Я всеми руками, ногами и другими частями тела за! — Прости меня, Сара, — начала было подруга, но я, продолжая по-идиотски тянуть губы, молча прижала ее к себе, заключая в объятия. — Все хорошо, рыжик, — она обвила мою талию руками. — Знаешь, Майкл признался мне в любви! — Серьёзно? — Моринг выдохнула мне куда-то в шею, отчего я немного вздрогнула, и мы разжали объятия. — Ты счастлива, милая? — Очень! — честно ответила я, оборачиваясь на моего зеленоглазого красавчика. Он не сводил с меня взгляда и нервно покусывал губы. Ууу, кто-то возбудился. — Прости, я отойду ненадолго. Увидимся позже! — Майкл, у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — недвусмысленно ухмыльнулась, хватая его за руку, и твердым шагом потащила наверх. Когда мы оказались в небольшой спальне, я по привычке прижала его спиной к двери, но он, так же, как и всегда, поменял нас местами, сразу же врываясь горячим языком в мой рот. — Я ненавижу тебя, Сара О’Нил. — Я ненавижу тебя, Майкл Тёрнер.

Мы проиграли.