Ты проиграл

В четверг директор Льюис лично выдал мне ведро и тряпку и отправил отмывать несчастный шкафчик. Вот и где тут справедливость? Эту дурацкую надпись писала не я! А оттирать должна почему-то именно я. Шкафчик же мой. Логика, в общем, железная. Злобно швырнув засаленный кусок ткани обратно в воду, я вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и, довольная проделанной работой, сделала несколько шагов назад, чтобы в полной мере полюбоваться дверцей, вновь ставшей девственно чистой. Еще один шаг, и я врезалась в чью-то широкую грудь, обладатель которой в эту же секунду заключил меня в теплые, почти медвежьи объятия. Улыбаясь, откинула голову назад, утыкаясь макушкой ему в подбородок. — Отлично справилась, стерва, — Майкл втянул носом запах моих волос и я закатила глаза, полностью расслабляясь. Как же я лю…ненавижу его! — Отстань, дурак, — такой стиль общения мне определенно нравился, и после того, как мы помирились после небольшой ссоры, я поняла, что все же не готова сдаваться и первой признаваться в чувствах. Да и все эти его «ненавижу», врет он все. Я ненавижу его так же, как и он меня. Определенно. — Детка, я хотел спросить, — Майкл замялся, словно подбирая слова и тщательно обдумывая каждое, прежде чем произнести. Я выпуталась из его объятий, поворачиваясь лицом. Он смешно хмурил брови, глядя куда-то поверх моей головы. — В тот раз в столовой, что сказал тебе Фред? — Ах, это, — а что я, собственно, ожидала услышать? — Ну… Сказал, чтобы я про тебя забыла и что скорее всего ты уже с другой, а потом предлагал поразвлечься. Вот, — закончила я, понимая, что прижалась к Майклу во время своей речи настолько близко, что стало трудно дышать. — А в чем дело? — Просто хотел тебе предложить кое-что. Но ты же девочка гордая, можешь не согласиться. — Очень серьезно ответил Майкл, и я напряглась. Что предложить? Больше не общаться, чтобы не подвергать меня опасности? Нет уж! — Но если все же согласишься, — продолжил мой зеленоглазый, — то мы могли бы сделать вид, что мы пара, чтобы всякие уроды не смели к тебе больше прикасаться. Я любого порву за тебя. Все, мои дорогие, я растаяла! Просто растеклась сладкой лужей, словно какое-то гребаное мороженое, и больше вы меня не соберете. Ибо от слов этого мальчика, сжимающего мое тело в своих больших и сильных руках, готового защищать меня от любой опасности, я просто умерла. Умерла и улетела в рай. — Боже, — кое-как выдавила я, на что Майкл тут же испустил разочарованный вздох. Испугался, что откажу. — Майкл, я не знаю, как выразить то, что… — Можно просто сказать «нет», я не дурак, Сара. — Нет-нет, ты дурак как раз-таки! — он нахмурился, попытался даже отодвинуть меня от себя, но я вцепилась с новой силой. — Я не про это, успокойся уже, придурок. Перебиваешь вечно, хотя я знаю, чем тебя заткнуть, — выпалила, тут же врываясь языком ему в рот, вовлекая в горячий поцелуй, полный страсти и огня. Он оторвал меня от пола, а я обвила руками его шею, снова и снова целуя любимые губы. Напрочь снес мне крышу, я даже дышать спокойно не могу рядом с ним, а он предлагает изображать пару. Да если мы уже не вместе, то я даже не знаю, как вообще можно назвать все происходящее между нами. — Майкл, я изнасилую тебя прямо здесь, если ты не уберешь руки с моей задницы. — Не уберу, — он сверкнул глазами. Схватив за руку, я потащила его в сторону кладовой. Кажется, в похожей комнате началось то, во что мы оба по итогу оказались втянуты. Секс и недоотношения. Но если он рядом, какая разница, как это окрестить, не правда ли? Заперев дверь на замок изнутри, я прижала парня спиной к стене, но он резко поменял нас местами, не тратя время на глупые разговоры и прелюдии. Это какое-то сумасшествие, потому что минуту спустя я уже стояла без лифчика, с задранной на пояс юбкой (всегда теперь буду носить юбки, ведь их даже снимать не нужно, если вы понимаете, о чем я) и жадно целовала его губы, помогая расстегнуть ремень и джинсы. Еще пара ловких движений, и мои ноги оказались на его талии, а он — внутри меня. Затыкая мне рот языком, чтобы приглушить рвущиеся наружу стоны, плавными движениями Тёрнер начал насаживать меня на себя, и я исступленно царапала его плечи, умирая от ощущений, блаженства и любви, разжигающей в груди настоящий пожар. — Маленькая сучка, — прохрипел он мне в шею, опаляя кожу дыханием. — Как же я тебя ненавижу… — Я тебя больше нена…уууу… Боже, Майкл! — я вцепилась в его волосы, ощущая, как к кончикам пальцев подкатывает волна, через пару резких движений накрывшая меня с головой. Мышцы с силой сжали пульсирующий орган, скользящий по влажным стенкам, и я расслабленно застонала. — Ненавижу, Майкл, я так тебя ненавижу… — Я знаю, детка, — он прикусил губу, а потом резко отпустил меня, кончив себе в руку. Я поморщилась, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно было стереть жидкость. Заприметив на дальней полке бумажные полотенца на трясущихся ногах подошла, а затем протянула их Майклу. Приведя себя в порядок, красные и взлохмаченные, мы по одному покинули кладовку, хранившую в себе аромат секса, глупо хихикая. Если раньше я сомневалась, то теперь со стопроцентной уверенностью могу сказать, что влюбилась в него по уши. И все мои «ненавижу» — бред собачий. Но вы уже и так догадались, да?

***

С Адель я не виделась с того самого разговора, поэтому очень удивилась, когда ее имя высветилось на экране телефона. Приняв вызов, с удивлением в голосе спросила: — Малышка, что случилось? — Сара! — рыдала на том конце провода моя любимая рыжая подруга. — Сара, Люк… — Что Люк?! — Люк… Какие-то отморозки скрутили его… мне так страшно… Сара, помоги мне, пожалуйста… — она отключилась, а я так и стояла на кухне, сжимая в руках смартфон. Кто-то напал на Моринга? Чем я могу помочь, когда во мне веса едва ли 50 кг наберется? Решив, что бездействовать нельзя, позвонила Майклу. Уже через пару минут он ломился в двери, а попав внутрь дома, тут же сгреб меня в объятия, игнорируя маму, которая ошарашенно пялилась на нас, замерев на лестнице. — Что случилось, детка? — он прижался губами к моим, и я улыбнулась. Какой он милый. — Подожди, я переоденусь и пойдем, хорошо? — Он кивнул. Заметив мою маму, мимо которой я прошмыгнула наверх, улыбнулся во все тридцать два и игриво дернул бровями. — Теперь понятно, в кого Сара такая красавица. Майкл, мэм. — Ох, здравствуй, Майкл, — засмущалась миссис О’Нил, изучая его лицо. — И давно вы с моей дочерью вместе? — Не так долго, как хотелось бы, — подмигнул парень, и мама расплылась в улыбке. Вот же обаятельный засранец! Быстро добравшись до дома Морингов, мы слезли с байка и, взявшись за руки, молча направились к дверям. Почему-то мне было безумно страшно за Люка, но в тоже время тепло и спокойно рядом с Майклом. Может быть, это страх и адреналин, смешавшиеся в крови, а может, стресс из-за всего, что успело приключиться со мной за последние пару недель, но, резко тормознув, я повернула Майкла к себе, обхватывая его лицо ладонями, и долго смотрела в глаза, пока он, наконец, не наклонился, целуя мои замерзшие от ветра губы, и прошептал: — Я тебя тоже, маленькая. Адель открыла, едва я успела занести руку для удара. Большие черные круги под зареванными глазами вынудили сердце болезненно сжаться. Она молча кивнула Майклу, падая в мои объятия и начала всхлипывать. Немного успокоив подругу, я наконец смогла получить от нее необходимую информацию. На Люка напали какие-то отморозки, избили до полусмерти и бросили умирать в подворотне. Очнувшись, он, сам не помня как, добрался до дома, умоляя сестру не вызывать копов. И теперь парень лежал в своей комнате и молчал, пропуская мимо ушей все просьбы и мольбы Адель рассказать, что же случилось и кто были те парни. Моринг стойко отмалчивался, поэтому рыжая не придумала ничего лучше, чем позвать меня, зная, какие чувства испытывает брат к моей персоне. — Иди, — кивнул мне Майкл, приобнимая за плечи Адель. — Я побуду с ней. Все хорошо, детка. Я нервно прикусила губу, взлетая по лестнице, ведущей наверх. Громко постучав и не услышав ответа, зашла в комнату парня. Люк сидел в кресле, в полной темноте, и тянул какой-то напиток, по запаху подозрительно похожий на бурбон. Из-за плохого освещения я не могла в полной мере оценить масштабы катастрофы, но даже так было видно, насколько искалечено лицо парня. Он безучастно повернулся в мою сторону, передергивая плечами, наблюдая, как медленно я приближаюсь, опускаясь на пол перед ним. — Ты напугал Адель, — прохрипела пересохшим от волнения голосом. — Что с тобой случилось? — Сара, — усмехнулся Люк, болезненно морщась. — Иди лучше спроси Тёрнера, думаю, он во всех подробностях расскажет тебе все сам. — Что? Ты бредишь, Люк? — Ты дура, Сара?! Это же твой распрекрасный парень устроил, я точно знаю! Он ненавидит меня еще со средних классов, — блондин сжал руку и стекло бокала тонко хрустнуло, рискуя разлететься сверкающими, опасно острыми осколками по комнате. — Теперь у него появился отличный повод, ведь вся школа знает, что я бегал за тобой, как идиот, думая, что ты хорошая девушка, а ты оказалась всего лишь очередной подстилкой Тёрнера! Сука! — Люк? Это ты написал ту идиотскую надпись? — Да! — Ты идиот? Как ты можешь так про меня говорить? То, что я не ответила на твои чувства взаимностью, не делает меня шлюхой, Люк. Мы с Майклом вместе! Мне вообще плевать, что ты про меня думаешь! Я пришла помочь, как дура! — я кричала, размахивая руками, наворачивая один за другим круги по маленькой комнате парня. — А ты поливаешь меня грязью! — Проваливай, мне не нужна твоя помощь! И Тёрнера своего забери, чтобы ноги его больше в моем доме не было. Как и тебя! — Пошел ты! Я пулей вылетела за дверь, злобно раздувая ноздри. Адель с Майклом сидели на диване. Девушка дремала на его плече, пока он гладил ее рыжие волосы, изучая потолок. Эта умиротворенная картина выбесила меня похлеще придурочного Люка, и поэтому я громко рявкнула: — Я вам не мешаю?! — Детка, — подпрыгнул Майкл, аккуратно убирая голову Адель со своего плеча. — Что случилось? — Люк-соплюк… Я… Как же бесит… Аааааррр! В два шага приблизившись ко мне, парень крепко обнял меня и я уткнулась носом в его грудь. Успокаивая, он провел ладонью по спине, зарываясь носом в волосы на моей макушке. — Моя маленькая девочка, — прошептал он еле слышно, что я почти не разобрала слов, напрягая слух до предела. — Я так тебя… — Слова утонули в поцелуе, закружившем нас в водовороте нежности. Не говори. Не сейчас, не при таких обстоятельствах. Мы скажем это друг другу позже, когда придет время. А пока просто целуй меня, Майкл Тёрнер, и никогда не отпускай.