Nova-story: Цвет тепла

Лессер украдкой взглянула на Эйса, устроившегося рядом с Ки. Он сел достаточно далеко, чтобы девушка могла свободно двигаться, но и достаточно близко, чтобы та… чувствовала его тепло и поддержку? Женщина сжала пальцами бумаги с данными, продолжая анализировать увиденное. Наблюдая за взаимоотношениями Ки с Эйсом ранее, она заметила кое-что крайне любопытное и необычное. Портгас сильно осторожничал, как впрочем и Ки. Они смотрели друг на друга открыто, так, словно видели всё, но в то же время пытались быть аккуратными, чтобы не задеть слишком нежные струны души. Лессер бы никогда не подумала, что непредсказуемый Эйс подружится с отстранённой Ки. Они были разными. Они были похожими. Но эта схожесть в основном касалась негативных моментов их историй. Поймав вопросительный взгляд Сатча, Лессер мотнула головой, откладывая эти мысли в дальний угол. Она должна была полностью сосредоточиться, чтобы донести до Ки и комдивов то, что выяснила. — Ты очень эмоциональная, Ки-чан, — посмотрев на девушку, размеренно начала Лессер. — Проблема в том, что вдобавок к этому — ты пропускаешь многое через себя. Чужие эмоции, чувства. Ты будто берёшь на себя роль другого человека, чтобы понять его. Но у тебя хорошая интуиция и эмпатия. Ты и без этого способна видеть чувства, то, что беспокоит людей. Так почему же ты всё пропускаешь через себя? Ки нахмурилась и как будто сжалась. Было видно невооружённым взглядом, несмотря на согласие, ей всё ещё очень неприятна эта тема. — Не всё, — с каким-то детским упрямством возразила девушка. — Не всё, но многое, — мотнув головой, сказала Лессер. — Твои эмоции всегда обладают сильными импульсами. И они продолжительны. А после и чувства образуются такие же сильные. Все. В том числе и негативные. Ты сильная, Ки-чан. Но это подтачивает твой дух. К тому же ты почти постоянно сдерживаешься. Почему? Ты боишься кого-то обидеть? «Да просто кому нужны мои чувства? Кто станет меня слушать? — мрачно подумала Ки, сжимая пальцами ткань брюк. — Это не имеет смысла». Сатч, севший с другой стороны от подопечной, едва сдержался от того, чтобы погладить её по голове и крепко обнять. Она выглядела, нет, она и была недолюбленным, непонятым никем ребёнком. «Неужели никто и никогда не давал ей выговориться?» — Я… — Ки поджала губы. Навязчивое желание сбежать в свою каморку становилось всё ярче. Однако собственное согласие давило не слабее. Поэтому она неохотно поделилась, не желая также давить молчанием на делающую благое дело Лессер. — Боюсь, да. И я привыкла так поступать. Потому что… В груди неприятно защемило сердце, где-то в центре скрутился знакомый ком пустоты. Сочетание вышло отвратительным. «Потому что не хотела привлекать внимание, — Ки сжала кулаки. — Бояться лишний раз что-либо сказать в собственном доме — нормально?» Выдохнув, девушка больными глазами посмотрела на Лессер. Та замерла, не ожидая подобной концентрации чувств. — Я не люблю шум. Не люблю доставлять неудобства. Часто сдерживаюсь, потому что иногда не знаю, как выразить то, что ощущаю. Потому что иногда моя злость рождается из-за глупой причины или без причины вовсе. Я… — Ки хмыкнула. — Я не умею контролировать эмоции. Поэтому сдерживаюсь. Лучше так, чем устроить балаган и кого-нибудь обидеть. Лессер шумно выдохнула, переложив бумаги в другую руку. — Ясно. Но, Ки-чан, это очень вредно. Это как продолжать наливать воду в переполненную бочку. Рано или поздно бочка или сгниёт от влажности, или лопнет под напором воды. Ты ведь понимаешь? Ки вяло кивнула. — И первый вопрос, — глухо произнесла Лессер. Она зачем-то взглянула на бумаги, хотя помнила данные почти наизусть. Сначала она не поверила в то, что получила. И перепроверив всё почти десять раз, женщина не успокоилась. Было невероятно трудно поверить в то, что такая закрытая девушка, держащая обычно каменное, нечитаемое выражение лица, внутри всё настолько… остро и ярко переживает. Состояние души Ки было как бушующий вулкан внутри спокойного айсберга. Вроде и спит, а вроде и бомбануть может в любой момент. Очень опасное явление. И редкое, на самом деле. За всю жизнь Лессер не встречала людей подобных Ки. Тех, кто бы так всё хорошо прятал внутри себя. Как будто бы ничего и не чувствовал. — Почему… — Лессер тряхнула головой, настраиваясь. — Зачем ты многое перетягиваешь на себя? По показателям — зачастую ты это делаешь осознанно. Но у тебя отличная интуиция, как я уже сказала, и в этом «перетягивании» нет смысла. Так зачем же? «Отличная… — сомневаясь, повторила Ки. — Это не так. Она либо не работает, либо работает через одно место. А «перетягивание»… Ну, с пониманием людей у меня беда. Всегда так было». — Можно сказать, что никакой интуиции у меня нет, — вслух произнесла девушка. — Она вовсе не помогает разбираться с чужими чувствами. А перетягивание… Наверное, чтобы построить нормальные, приятельские или вообще какие-либо отношения, нужно хоть немного понимать, что другой человек чувствует. Тем более если этот человек неразговорчив — другого способа и не найти. Можно только попытаться что-то понять из его реакции на те или иные вещи. Вероятно, это пошло отсюда. — Можно спросить, с кем ты пыталась выстроить эти отношения? — осторожно спросила Лессер, чувствуя, что ступила на очень хрупкую дорожку. Ки поджала губы, всеми фибрами души не желая отвечать. Однако слово надо было держать. — С мамой. С папой, вероятно, тоже, но… я не помню его почти, — мысленно чертыхнувшись, девушка едва слышно добавила: — Да они оба были скудны на проявление эмоций и чувств. И никаких разговоров об этом не допускали. Так что это, наверное, не только привычка, но и гены. «Чёрт, зачем мы вообще обо всём этом говорим? Зачем этот разговор?» — Значит… — задумчиво пробормотала Лессер. Поймав хмурый взгляд Ки, она вернулась к теме. — Честно говоря, я не очень хорошо разбираюсь в человеческой психологии и прочих подобных вещах. Однако анализ мне помог кое-что понять о тебе, Ки-чан. И Мика также приложила к этому руку. А она разбирается в людях и их заморочках, — женщина покосилась на бумаги. — Да, вот что удалось выяснить. «Сколько можно тянуть? Ну, сказала она ведь уже, что я очень эмоциональная и всё перетягиваю на себя. Есть что-то ещё?» — Ки-чан, у тебя высокий уровень восприятия чужих эмоций, — перешла на деловой тон Лессер и затараторила: — Ты как эмпат, но с поправкой — твоя эмпатия по большей части направлена на саму себя. Словно… ты пытаешься понять себя с помощью чужих эмоций. Надеешься, что это заполнит пустоту внутри. Но этой пустоты на самом деле нет. И таким образом, ты опасно перегружаешь себя. Эмоции, чувства копятся, а потом превращаются в невидимые иголки, которые мешают тебе полноценно воспроизводить свои ощущения, реакции. И после всё по новой крутится в том же замкнутом кругу. Раз за разом. Ты об этом догадывалась, Ки-чан? Ки опустила взгляд в пол. Да, она размышляла о подобном. Но не думала, что это и в самом деле так. Не получив ответа, Лессер не расстроилась и продолжила. Она знала, что анализ точен и правдив почти на сто процентов. Пусть Ки и не совсем человек. — Плюс ко всему, как я уже сказала, у тебя такое восприятие, что ты вольно или невольно, но значительно усиливаешь чужие чувства и эмоции, когда перетягиваешь их к себе. А это опасно и бессмысленно, в твоём случае особенно, потому что у тебя есть хорошая интуиция. Ты можешь отрицать, но это факт — шестое чувство у тебя неплохо развито. Вывод из всего этого…. — Лессер задумчиво пожевала губу, полностью погрузившись в тему. — И то, что я хочу попросить… — она посмотрела на комдивов. — Пожалуйста, будьте аккуратны в выборе слов и своих реакций на что-либо. В отношении Ки-чан. Я имею ввиду… Ки-чан не показывает, но она очень ранимая и по-настоящему хрупкая. Хоть и стойкая, но сейчас, вероятно, её внутреннее состояние приближается к пределу. Поэтому особенно важно не нагнетать, не «убивать» её резкими, грубыми словами и действиями. Я к тому, что для Ки-чан даже сказанная в шутку обзывалка звучит как настоящее оскорбление. Для неё такие шутки вовсе не являются шутками. И дело не в том, что у неё нет чувства юмора. Мои слова совершенно этого не касаются. Всё дело в высоком уровне восприятия и… несколько искажённой системе понимания эмоций. О, дьявол, я пытаюсь донести всё до вас простым языком, но в итоге сама путаюсь, — не выдержав сумбура в голове, чертыхнулась Лессер. Она посмотрела на несколько пришибленных комдивов. — Вы же меня поняли? — Ну… — Сатч повёл плечами. — Более или менее… Лессер тяжело вздохнула. — Извините. Просто я удивлена — никогда такого не встречала. А, — вспомнила она и тут же добавила: — И ещё дополнение. Если вы хотите общаться с Ки-чан, то либо будьте честными — иначе она всё равно почувствует ложь или недосказанность, что плохо скажется на ней, либо не подходите к ней вовсе. Это важно, — для убедительности женщина патетично покачала пальцем. Она перевела дыхание, переложила бумаги и продолжила тем же деловым тоном: — Всё это началось из-за новых данных, полученных из крови Ки-чан. Всё почти как с Эйсом. Чувства и эмоции напрямую влияют на силу и регенерацию Ки-чан. Они как катализаторы — либо помогают ей, либо вредят. Я это выяснила, когда пыталась понять причину, по которой Ки-чан недавно упала в обморок. Причина — психологическая перегрузка и физическое истощение. И пробуждение воли наблюдения. Хотя это скорее следствие. «Странное чувство… — нечитаемым тоном подумала Ки. Комдивы невольно вздрогнули. Потому что почти забыли о ней, хотя девушка за время разговора никуда не исчезала. — Вроде и про меня говорили, но вдруг всё зашло в такое русло, будто я куда-то ушла. Я познала секретную технику незаметности или что? А, ладно, неловко, конечно, но это всё не так уж и важно. Потому что эта шикарная женщина права. Полностью права. Но легче от этого не становится, — Ки глубоко вдохнула. — Я должна взять себя в руки. Иначе ничего не имеет смысла. Всё повторится. Всё, что я делала раньше, было неверным. Это привело меня к самовыпилу, — она прикусила щёку изнутри. — Если всё снова так сложится… Нет, в этот раз… Опять же, я не могу загадывать. У меня есть цель. Но вполне вероятно, что я и до неё не доживу. Интересно, кто-нибудь плакал на моих похоронах?» У Эйса остановилось сердце. На долгий, мучительный миг. Лессер же, окончательно утонув в информации, продолжила просвещать комдивов, будто бы напрочь забыв про Ки. — Ки-чан? Ты меня слышишь? — сквозь вату услышала голос Лессер Ки. Девушка встрепенулась и посмотрела на женщину. — Слышу, да… — вполголоса отозвалась Ки. — Только… — Что такое? — взволнованно спросил Сатч, заметив у подопечной странное выражение лица. Ки не успела ответить. За неё это сделал желудок — долго и громко. Девушка зарделась и опустила голову. — Извините, — себе под нос прошептала она. Все застыли. И переглянулись. — Ты завтракала? — спросил Изо. — Нет. — Подожди, — нахмурился Эйс, смотря на девушку. — Ты же вчера так и не поела? Ки мотнула головой. — Нет. Аппетита не было. — Ага, а сегодня мы тебя к Отцу утащили на добрых полчаса, если не больше. И позавчера ты в медотсеке полдня пролежала, не просыпаясь. Почти два дня без еды… — протянул Сатч. Он чертыхнулся. — Прости, милая. Я не подумал. — Ничего… — Пошли. Хорошенько покормим тебя, — встал на ноги Сатч. — Бедный ребёнок. Дьявол, где была моя голова?

***

— Эм… — с непонятным чувством протянул Кетори, остановившись возле стола. — Всё нормально? — Такое чувство, будто в ней чёрная дыра открылась… — в тон другу произнёс Гидасу. — Может и открылась, — хмыкнул Джим, вяло перебирая фасоль. — Почти два дня не ела она. Кетори с Гидасу покосились на него. — Я уже и забыл, что ты умеешь говорить, — усмехнулся Гидасу. Джим фыркнул. — Иди в пень, — дружелюбно пожелал он. — Лучше напомни, что добавляют в сируко? Гидасу сдвинул брови и уставился на друга. — Чего? Ты решил осируко делать? — Ну да. — Дружище, проспись, что ли, — с трудом сдержавшись, чтобы не закатить глаза, посоветовал Гидасу. — Командир просил что-то простое и быстрое. А сируко надо готовить по-особому. Там фасоль нужно обрабатывать несколько раз. Это долго. — Да? — Правда, Джим, проспись уже, — похлопал друга по плечу подошедший Сео. — Ты сейчас как зомби себя ведёшь. — Ага, — поддакнул Кетори, рассматривая вечно сонного Джима. — Страшно представить, во что бы он превратился, не присоединись к нам Ки-чан. Гидасу громко фыркнул, поправил свою недавно приобретённую, но уже горячо любимую бандану и сложил руки на груди. — Это всё командир Харута виноват. Если бы он не свистнул Корвуса, у нас бы никаких затруднений даже не возникло, — проворчал он. — И Джим бы не превратился в сомнамбулу. — Да не. Он всегда такой был, — мотнул головой Кетори. — Но Харута, да, подвёл нас. — Это Корвус козлина, — гнул свою линию Гидасу. — Жаловался же, что тяжело ему. Вот и поскакал на корабль поменьше. — Ага, козёл как есть… — тихо согласился с помощником главного кока Сео. — Кхм, — вкрадчиво раздалось за спинами коков. Мужчины подпрыгнули, как ужаленные. Даже Джим встрепенулся и испуганно уставился на своего комдива. Сатч криво усмехнулся и постучал по дну сковороды кулаком, выбив угрожающую дробь. Его подчинённые замерли, вытянувшись по струнке как один. — Не расслабляемся, господа козлики, — преувеличенно бодро произнёс Сатч. — Работа и голодные рты не ждут. — Да почему это мы вдруг козлами стали, командир? Это Корвус же, трус несчастный… — возмутился вполголоса Гидасу. — Именно, и Харута тоже… — поддакнул другу Кетори. — Командир Харута, — поправил подчинённого Сатч. Он вздохнул. И будто нехотя, сообщил: — Мы договорились. Корвус давно хотел у него работать. Хотя бы временно. И Нэраги он также хотел увидеть. Вроде как знакомые у него там. — Значит, этот м… чувак больше не в нашей дивизии? — спросил Сео. — Нет, пока в нашей. Я сказал ему подумать. Когда вернётся, тогда и обсудим. — А это точно нормально, командир? — спросил вдруг Джим. Сатч непонимающе посмотрел на него. — Ты о чём? Джим кивнул на Ки. — Я про помощницу нашу, — сказал он. — Она уже десятую тарелку каши уминает. И, кажется, даже не думает остановиться. Как бы не лопнула. — Ага, — поддакнул Кетори. — Маленькая такая, куда только влазит… Сатч цыкнул. — Нормально всё. За работу, болтушки! — скомандовал он. — Но командир… — На дежурство оставлю. Всех. Усекли? — Так точно! Выдохнув, главный кок посмотрел на подопечную. Та и вправду ела безостановочно и много. Будто голодала долго. «Но это не так. Хотя… как много энергии она растратила на переживания? Ещё и «допрос» этот несчастный… Тьфу, хорошо, что Отец всё на свои места расставил. И Лессер… — мужчина нахмурился, вспоминая слова медсестры-информатора. — Она никогда не делится не проверенной несколько раз информацией. Но несмотря на то, что я слышу Ки-чан, поверить в сказанное сложно. Сложно представить, что внутри такого спокойного ребёнка бушует вулкан. Хотя Мика мне уже это говорила. В самом начале. А я даже не задумался над этим, — Сатч снова вздохнул. — Теряю хватку и разумность в этом водовороте событий». Эйс убрал пустую тарелку, забросил в рот кусочек помидора и невольно уставился на Ки, которая бодро начала поедать уже двенадцатую порцию (не каши, та кончилась) еды. Портгаса тоже это поражало. До этого Ки довольствовалась исключительно одной порцией и, казалось, ей этого было вполне достаточно. Она даже десерты редко ела. И перекусывала нечасто. «Видимо, и впрямь много энергии потеряла…» — подумал Эйс. Мотнув головой, он поднял пирамиду из пустых тарелок и отнёс её к раковине. Включив воду, парень взял губку и начал шустро мыть пирамиду. — Спасибо, мелкий, — потрепал его по голове Сатч. На что Эйс недовольно что-то пробурчал. — Сам не забудь поесть. Портгас на него странно покосился из-за плеча. — О, боже, что я несу? — опомнился Сатч. Он покачал головой, отходя от парня. — Чтобы ты и забыл про еду? Небо должно перевернуться. Пресвятая сковорода, во что я превращаюсь? Эйс усмехнулся. Закончив, он высушил руки собственным пламенем и вернулся за стол к Ки. Та задумчиво дожёвывала остатки салата. Брови были чуть сдвинуты, тело расслабленно. Казалось, будто девушка вот-вот заснёт. Однако сосредоточенное выражение лица говорило об обратном. — О чём задумалась? — осторожно протянув руку и разгладив складку на чужом лбу, спросил Эйс. Ки замерла на миг, а потом неопределённо пожала плечами. После прихода на камбуз она долго размышляла над словами Лессер. И сказанное Белоусом также обдумывала. Ничего нового Эйс не услышал. А когда девушка начала есть вторую порцию, она и вовсе замолчала, отдав всё внимание еде. «Я, наверное, все свои рекорды побила. Несуществующие. На самом деле, я та ещё обжора. Не как Луффи, но вкусно поесть — это святое. Просто… в зависимости от обстоятельств я могу довольствоваться малым. Хотя не сказать, что до этого выходила из-за стола полуголодная. Нет. Коки прекрасно справляются с готовкой — и одной порции хватает, чтобы полностью утолить голод. Мне этого действительно было достаточно. А сейчас… А сейчас, похоже, организм решил пополнить резервы на случай ещё одной забывчивости. Но тогда у меня и вправду аппетита не было. Меня бы вытошнило — не сомневаюсь даже, — Ки, наконец, проглотила салат и отложила ложку. Она сыто выдохнула. — Фуф, наелась». Вытерев рот салфеткой, Ки прошлась рассеянным взглядом по столу. Придвинув к себе стакан с молоком, она вновь погрузилась в мысли. После смены обстановки ей стало спокойнее. Только вот какой-то смутный червячок подвоха никак не желал уходить. «Лессер-сан ещё что-то о природе моей говорила. Не помню, но общий смысл сводился к тому, что нечеловеческая часть всё же преобладает. Местами. Моментами. Как это возможно и как это работает — вопрос открытый. И кому принадлежит эта нечеловеческая кровь — тоже открытый вопрос. Она даже предположений мне не сказала. Хотя… что мне от них? Я всё равно полноценно в картине этого мира не разбираюсь. Рыболюди, минки, великаны, гномы или феи с Дрессрозы — вот и всё разнообразие рас, что я помню. А, ну ещё Кинг из пиратов Кайдо. Правда, как его раса называется, я не помню. А может этой информации и не было вовсе. До какого момента манги я дошла? — девушка вновь нахмурилась. — Вано, вроде как? Да, страна Вано… Наверное, зверолюдей ещё надо к списку рас добавить? Или нет? Кайдо человек вообще или всё-таки чудовище? Ментально — да, пират в самом худшем смысле этого слова. Или преступник, злодей — так вернее. Хотя изначально пиратство в этом мире носило иной характер, я думаю. Роджер путешествовал в обнимку со знаменем свободы и духом приключений. Святым он не был, это разумеется, однако и ублюдком последним тоже. Дядя Ньюгейт не стал бы с мусором возиться — уверена. Так что пиратство, которое «показывал» Роджер, было про свободу и приключения. Это потом уже всё исказилось, не без помощи правительства, для которого Король пиратов стал костью в горле, — Ки неторопливо отпила молоко. — В данный момент… Наверное, Луффи… Нет, даже всё Худшее поколение — большая часть, пошли в океан по заветам Роджера. Даже Ло это проняло. Он, вроде, что-то говорил про титул. Или про Ван пис?» Девушка взяла в свободную руку пирожок с лёгким шлейфом ягод. Отпила молоко и откусила небольшой кусочек от десерта. «Ну да ладно. Всё равно у него на первом месте другая цель. В безумии Траффи не уступает Луффи, однако, по большей части, он всё же не авантюрист. Он как Зоро. Предпочитает строить из себя саму серьёзность и пафос, но иногда может и подурачиться. Правда, Зоро в неловкие ситуации не влипает. Потому что пафос — это его сущность, а не актёрская игра. А Ло… А Ло бывает слишком серьёзным. Даже когда видит, что это неуместно. Да, серьёзность на Санни — почти мифический зверь. И дело не в глупости мугивар. Дело во влиянии Луффи, от которого невозможно избавиться». Ки замерла, почувствовав во рту что-то лишнее. Она осторожно провела языком по зубам. «Мясо застряло, что ли? Но ведь в каше не было мяса. Тогда что? — она отложила пирожок и прикрыла рот ладонью, пытаясь нащупать мешающий элемент. — А, салат, чтоб его. Застрял, ага, — девушка нахмурилась от странного чувства. Снова что-то было не так. Но не так как раньше. — Но что? — она прошлась языком по ряду зубов. Ровному. — Нет, у меня в принципе зубы были как качественный забор — почти одинаковые и литые — один к одному. Ой…» Ки вздрогнула. Эйс уставился на неё, пытаясь понять причину резко разлившегося в воздухе страха напополам с недоумением. «Не, не может быть, — Ки сильнее сжала пальцы на лице. За мгновение смутный червячок предчувствия превратился во вполне реальный страх.— Но ведь… Да, блин, целые… Или всё-таки кажется?» Девушка резко подскочила на ноги и буквально вылетела из камбуза. Эйс мигом кинулся за ней, каким-то образом чувствуя нарастающий ужас. Сзади послышался обеспокоенный возглас коков. Портгас вместе с нагнавшим его Сатчем нашли Ки в женском туалете. Она стояла у раковины и, почти не моргая, смотрела в зеркало. Всё также зажимая рот рукой. «Твою мать… Твою-то матушку, чёрт! — Ки как ужаленная отшатнулась от раковины. — Нет, это ни о чём не говорит. Но, дьявол! Так не бывает!» Рваным жестом опустив руку, девушка оторвала взгляд от зеркала. «Надо проверить, — решительно подумала она. — Я же… Это же я». Так и не закончив странную мысль, Ки задрала рукав свитера, согнула локоть и внимательно посмотрела на кожу. «Нету, — помрачнев и плотно сцепив зубы, она продолжила. Однако руки оказались чистыми. Как и лицо. — Шрама на запястье нет. На среднем пальце левой руки тоже ничего. На указательном пальце след от неудачно открытой банки тушёнки тоже пропал. На безымянном пальце шрамик почти исчез, но след-то был. Едва видимый, но был! Чёрт!» Ругнувшись, Ки решительно сдвинула свитер и оголила левое плечо. Наблюдавшие за ней изумлённые Сатч с Эйсом дёрнулись и синхронно отвернулись. «Нет, — глухо произнесла Ки. — Родимого пятна нет…» — Что происходит, йои? — тихо спросил примчавшийся Марко. Сатч взмахнул рукой, не зная, что сказать. Он сам не понимал происходящего. Больше из-за суеты в мыслях и действиях подопечной. В отличии от него Эйс не отрывал сосредоточенного цепкого взгляда от Ки. Девушка неожиданно вздрогнула. Села прямо на пол и задрала штанину. Вторую. Медленно внутри неё расцветала паника. «Коленки чистые. Идеально чистые. Ни синяков, ни шрамов. Волосы и те исчезли, чёрт возьми! — Ки с силой стиснула ткань брюк, уставившись в пустоту. — Кто я? — она медленно поднялась. Взглянула на своё отражение. — Это точно я? Это моё тело? Но шрамов нет. Ни одного. Зубы, блять, с кариесом почти в каждом — все, как один, блять, идеальные стали! Какого хрена?! — она глубоко вдохнула. Крепко сжала ладони в кулаки, продолжая прожигать себя глазами. Тёмно-карими. Как и раньше. — Глаза мои, волосы с их непонятным местами оттенком — тоже. Веснушки на месте, родинки тоже. Рост мелкий, характер противный. Даже заморочки остались. А всё остальное, сука, изменилось! Другое! Не моё! Дьявольщина! Я же проверяла это. Всё проверяла в тот раз. И родимое пятно на месте было! — девушка схватилась за пухнущую голову. — Какого хрена?» Она покачнулась, так как мир неожиданно померк перед глазами. Сердце истошно билось во всём теле, пугая. Сознание содрогалось от мрачных, страшных картин, нарисованных богатым воображением. Ки рухнула на колени, сжимая пульсирующую от боли голову. «Что я такое? Зачем? Это из-за крови? Чёрт, откуда она вообще во мне взялась? Я же всегда обычной была. Кровь, регенерация, воля — почему до меня только сейчас дошло, что всё это ненормально?! Попаданческая плюшка? Рояль в кустах? Да в жопу всё это! Где моё тело?! Мои шрамы, мои зубы, моя кровь? Мой мир, чёрт возьми! Почему я просто не исчезла?!» В какой-то момент она начала задыхаться и дрожать от сильного озноба. Ки согнулась, вцепившись в свои волосы, словно пытаясь их выдрать. Она захрипела, продолжая паниковать. Сатч хотел было рвануть к ней. Но первым это сделал Эйс. Присев рядом с девушкой, Портгас осторожно протянул к ней ладонь. Однако Ки резко выпрямилась и, опустив руки, испуганно отшатнулась, а потом вовсе отползла в сторону. Эйс замер. Как и Ки, одновременно с ужасом смотря на него и куда-то мимо него. Эйс стиснул зубы. Это состояние было ему знакомо. Он медленно подобрался к забившейся в угол хрипящей девушке. Ки крепко сжимала дрожащими руками такие же дрожащие коленки и дышала, как загнанная лошадь. В карих глазах отражался всепоглощающая паника и страх. «Она меня не видит». — Хэй… — тихо позвал Портгас. Не получив реакции, он сжал губы в линию и глубоко вдохнул, сосредотачиваясь. — Всё хорошо, Ки. Всё хорошо, — прошептал он, чуть пододвинулся и медленно отвёл вторую руку в сторону. На плавно взвившийся вверх яркий огонёк Ки уставилась как на чудо. Она застыла, не моргая и почти не дыша. — Всё хорошо, дыши, — мягко повторил Эйс, осторожно протягивая другую руку к дрожащей конечности Ки. — Медленно, не торопись, всё хорошо. Давай, вдох, выдох. Всё хорошо. Всё в порядке. От невесомого прикосновения Ки вздрогнула. Она впилась в лицо Эйса пронзительным взглядом со всё ещё не прошедшим налётом ужаса. Портгас это заметил. Он медленно пустил огонёк по руке — от пальцев к плечу. Пламя отвлекло внимание Ки. — Дыши, — как мантру прошептал Эйс. Ки сделала медленный вдох. — На счёт шесть выдыхай. Молодец. Ещё раз. Но вдох короче. До трёх. Давай. Всё хорошо. Не отрывая взгляда от яркого огня насыщенного красно-оранжевого цвета, Ки скользнула дрожащими, непослушными пальцами по чужой коже, а потом и вовсе сжала её, как спасательный круг. Эйс стиснул её руку в ответ. Он оглянулся через плечо, не переставая повторять «мантру». Марко с трудом оттянул Сатча к выходу из помещения. Он внял немой просьбе Эйса. Ки бы и вправду не понравилось присутствие других людей при своём «приступе слабости». Сатч тоже это понимал, однако беспокойство за подопечную было сильнее. Тем не менее, оценив бледное испуганное лицо Ки и решительно настроенную мину Эйса, мужчина всё же позволил себя увести.       Постепенно дыхание девушки выровнялось. Как и пульс. Эйс медленно потушил пламя. Ки издала тихий разочарованный вздох. Отчего парень усмехнулся. — Ты как? — шёпотом спросил он, внимательно рассматривая лицо девушки. Та повела плечами, стряхивая онемение. Прислушалась к себе. Было… странно. Страшно и до жути хотелось разреветься. Ки прикусила губу, останавливая подкатившуюся к горлу истерику. И неопределённо мотнула головой. Эйс недовольно свёл брови на переносице. — Можно тебя обнять? — сдвинувшись, спросил он. Ки дрогнула. Опустила голову и кивнула. Буквально утонув в больших горячих руках Портгаса, она крепко обняла его в ответ и спрятала лицо в плече. «Мамочки, как же страшно…» — подумала она и зажмурилась, будто пытаясь сбежать от всех своих кошмаров.