Nothing Like the Sun (Не похожий на солнце)

— Я просто думаю, что это странно. Драко вздохнул и отложил «Ежедневный пророк». Он вообще читал его ради развлечения, пока настаивалось зелье, но сегодняшний выпуск был особенно скучным. Одна статья о небольшой интрижке между главным аврором Доулишем и его заместителем и больше никаких новых сплетен. — Что ты считаешь странным, Дафна? — Что-то странное с Гарри Поттером, — она тихо рассмеялась, когда Драко дернулся. — Ты все еще бурно реагируешь на всё, что связано с ним, да? Драко промолчал и провел рукой по газете. Возможно она стала казаться скучной, когда перестала печатать сплетни о Поттере. И, возможно, он все еще надеялся на признание от него, большее чем вежливый кивок в коридоре при встрече, за то положение в Министерстве что он достиг сейчас. Признание, которое он не получил будучи ребенком. Но он не позволит Дафне насмехаться над ним. — Я думаю, что Астории будет интереснее узнать, кто наслал заклятие опухлости на ее лицо на прошлой неделе, чем то, что я думаю о Поттере. Дафна замолчала и бросила на него злобный взгляд. Драко широко улыбнулся. — Так что ты говоришь тут странного? — Говорят, Поттер дал клятву никогда не встречаться с волшебниками, — Дафна наклонилась к нему, и в ее глазах появился азартный блеск, который всегда появлялся, когда она сплетничала о ком-то. Дафна была из тех людей, кто больше интересуется чужой жизнью, чем своей собственной, — только с магглами, хотя никто никогда не видел его с ними. Но учитывая, что он вряд ли завязал с сексом, у него должен быть любовник-маггл. Ежедневный пророк и Ведьмополитен сговорились выяснить, кто именно. — Никогда не слышал о клятве, — Драко моргнул, — зато слышал, что он встречается с ведьмами, — последнее что он слышал, была история с Тобли, с которой Поттер познакомился на приеме в министерстве. — Да нет же, — покачала головой Дафна, — никаких свиданий в течение года. До этого он был во всех газетах, и он не мог прожить и месяца без кого-то нового в своей постели. Разве тебе не любопытно, с кем он сейчас спит? Драко на мгновение задумался, а затем кивнул. — Но я все еще думаю, что история с клятвой-чепуха. Возможно, со времен Вероники Тобли он не встретил никого, кто бы соответствовал высоким гриффиндорским стандартам. — Да ладно тебе, Драко, — Дафна закатила глаза, — ни один приличный человек не посмотрит на нее дважды, но это, конечно, не мешает Тобли быть гриффиндорским идеалом. Вся эта честность, прямолинейность, правдивость. Я не вижу причин, чтобы он ее бросил, но возможно, там была какая-то проблема. И даже если она не соответствовала его стандартам, Министерство теперь кишит такими людьми. Он бы легко нашел кого-нибудь. Год? Неужели так долго? Драко почувствовал, как его любопытство расправляет крылья. Да, он заметил исчезновение сплетней, но не придал этому особого значения. — Но откуда ты взяла эту чушь насчет клятвы? — Драко закинул ноги на стол и вызвал Темпус, проверить сколько времени еще настаиваться зелью. — Допустим у них с Тобли возникли проблемы, но это не значит, что он больше не будет встречаться с волшебниками. — Ну, это информация от Тео, — Дафна слегка нахмурилась. — Дафна, разве Тео когда-нибудь заслуживал доверия в этой новой эре? — Драко вздохнул. Дафна рассмеялась и, пародируя тонкий взволнованный голос министра Луизы Хенли произнесла: — В это захватывающее время для волшебного мира он сделал ужасную ошибку, но он работает в «Дырявом котле». А туда приходят самые разные люди и оставляют после себя лакомые кусочки. Некоторые из них даже пытаются оплатить свои напитки информацией. Драко склонил голову и поднес палец к подбородку. — Я пытаюсь прикинуть разницу между Поттером и Тео, работающем в «Дырявом котле», — сказал он, — и я боюсь, что она настолько велика, что даже моему изощренному уму сложно ее охватить. Дафна закатила глаза. — Тем не менее, это самое разумное объяснение. А Поттер в последнее время стал менее эмоционален, заметь. Никаких вспышек гнева, о которых любит рассказывать Пророк. Может он смирился с тем, что любой волшебник станет либо лизать его сапоги, либо плевать на них, и он завел любовницу-маггла? — Хорошо, возможно мне не всё равно, — заметил Драко, — но ты почему в это лезешь? — Ты представляешь, сколько могла бы стоить эта информация, если бы я смогла найти доказательства и передать Скиттер? — усмехнулась Дафна. — Мне бы не помешала новая метла. Моя старая покалечена в гонке с Пэнси. Она потеряла половину щетины и пришла в негодность. Драко колебался. Деньги не интересовали его так сильно, как Дафну. И пусть он никогда не будет так богат, как до этой новой эры, но у него все еще оставалось много денег, а репутация всегда была важнее. С другой стороны, знание — это сила. А информация о Поттере похоже была редкостью в наши дни. Но его репутация не позволяла ему проявлять явный интерес к слухам, поэтому он откинулся на спинку стула и отмахнулся от Дафны: — Наслаждайся охотой если хочешь, а у меня есть дела поважнее. Дафна фыркнула и вышла из кабинета. Драко медленно оглядел несколько семейных фотографий на стенах, и награды в рамках за его заслуги в зельеварении. Он получил часть того, что хотел, но не все. И жгучий взгляд Поттера за то, что он докопается до его тайны будет еще лучше, чем эфемерное признание, о котором он мечтал, но так и не получил. Почему бы не попробовать? * * * — Но вы должны что-то знать. Эдмунд Тэтчер покачал головой и рыгнул, вытирая рот рукой. — Нет, извини, Малфой. Я бы сказал тебе, если бы мог, понимаешь? Ты предлагаешь достаточно хорошие деньги, — он взглянул на Драко и ухмыльнулся. — И это не единственное, что меня привлекает. Драко с трудом усидел на месте. Он скорее переспит с домовым эльфом, чем с человеком, который грызет ногти, но он знал, что лучше этого не показывать. Иначе он не узнал бы того, что может сказать Тэтчер, который был напарником Поттера шесть месяцев. Тэтчер откашлялся, как будто понял, что переступил черту, и смущенно отхлебнул огневиски. Они сидели за столиком в углу «Дырявого котла» под чарами приватности. Драко не сказал бы, что это идеальное место для уединения, но это было единственное место, где он и Тэтчер могли встретиться, не вызывая подозрений. У Тэтчера после Поттера было уже два других напарника и он, как известно, имел отношение к зельеварению, поскольку его отец был пивоваром. Кому какое дело, если он и мастер зелий Драко Малфой захотят встретиться и спокойно поболтать? — Нет, — продолжал Тэтчер, — я ушел еще до того, как всплыла вся эта чушь насчет клятвы. Но я не думаю, что он когда-либо был один. Бывало он встречался с волшебниками, а на следующий день уже нет. Я начал работать с ним после того, как он расстался с Вероникой. — Вероника, — пробормотал Драко, — ты сам с ней встречался? Ты, кажется, хорошо ее знаешь. Тэтчер залился стыдливым румянцем характерным для того, кто хотел солгать, и уставился на стол. — Раз или два, — ответил он, — в ней слишком много женского для меня. Не удивительно, что и для Поттера она была слишком женщиной. Драко отошел, чтобы принести еще по порции огневиски. Вернувшись, поставил бокалы на стол и сел в свое кресло, опустил глаза и принялся выводить восьмерки из влажных лужиц на столешнице. Нельзя допустить, чтобы Тэтчер понял, насколько взбесили Драко его последние слова. — Слишком женщина для Поттера? Никогда бы не подумал, что он из тех, кого легко запугать. Тэтчер одновременно рыгнул и усмехнулся, но Драко не совсем понял, о чем именно, но знал, что лучше не спрашивать. — Значит ты не так уж хорошо его знаешь. Работа с ним многому меня научила, — он многозначительно кивнул, что выглядело бы более эффектно три рюмки назад, и продолжил после долгого глотка. — Например, что он боится больше, чем показывает. Что он меньше, чем пытается казаться. Драко вдруг подумал, не учился ли Тэтчер на Слизерине. Только от бывших сокурсников он привык слышать о Поттере с таким пренебрежением. — Что значит — меньше? — Было как-то трудно представить Поттера имеющего тайные пороки, хоть и мелкие. — Нуу, — сказал Тэтчер, растягивая буквы и снова отпивая из бокала. Драко убрал руки подальше от брызг слюны и виски, которые полетели в его сторону, но не отвел взгляда от мутно-голубых глаз Тэтчера, — он как-то замкнут, более обычный, более тихий. Не любит говорить о войне. Драко молча уставился на Тэтчера. На мгновение он задумался, почему Тэтчер решил, что Поттеру должно нравиться говорить о войне. Потом он вспомнил, как Дафна, Пэнси, Тео, и Блейз, когда речь заходила о Поттере, утверждали, что он будет хвастаться своей славой каждую минуту. Он нахмурился и еще глубже откинулся на спинку стула. — А зачем ему это? — спросил он, пытаясь задать прямой вопрос, чтобы увидеть реакцию Тэтчера. — Да ладно тебе, — Тэтчер закатил глаза, — а как же все героические поступки, которые он совершал? Пророк больше не говорит об этом, кроме как на годовщины, — он тщательно произнес последнее слово, подумал и уверенно кивнул. — Ну конечно он должен хотеть, чтобы это было на виду. Драко некоторое время молчал, размышляя, пока Тэтчер выпивал большую часть следующего бокала. — А Тобли? — спросил он наконец. — Она вспышка, огонь, — сказал Тэтчер, и его глаза засияли. — Настоящая женщина. Я думаю, её достало, что Поттер не говорит ни о чём хорошем, что он сделал. А кто знает, вдруг он скрывает и то, что делает сейчас? — Он Аврор, а не невыразимец. — Ха! — Тэтчер хлопнул по столу так сильно, что его кружка подпрыгнула. Драко быстро заколдовал ее от проливания. — Хороший аврор, Малфой, один из лучших, — Тэтчер снова сделал паузу, чтобы смочить горло, и Драко подавил свое нетерпение. — Но, я имею в виду, я имею в виду… — Его голос затих, и Драко, скрывая раздражение, подсказал: — Он пытается замять то, что делает сейчас? — Да, да, — сказал Тэтчер, кивая головой и снова сосредоточившись на Драко. — Ему все равно, кто их поймает, он или кто-то другой. Он не считает тех, кого арестовывает. Ему все равно, получит ли он награду. Это странно, не так ли? Драко вздохнул. Да, это было бы странно для слизеринки вроде Дафны. — Может он сделал достаточно за свою жизнь, чтобы больше не заботиться о наградах? — предположил он, потому что Тэтчер выглядел так, словно вот-вот начнет махать руками у Драко перед лицом, чтобы получить ответ на свой вопрос. — Да нет, — ответил Тэтчер, подмигнув, отчего Драко поежился, — я думаю, у него есть какие-то секреты, и он больше не хочет выставлять себя на посмешище. На случай, если кто-то проявит любопытство, — он закашлялся, кивнул и сделал еще глоток. После этого, как и предполагал Драко, допрос стал пустой тратой времени. Тэтчер умел говорить так загадочно, чтобы люди покупали ему огневиски, но не сообщал ничего конкретного. В конце-концов Драко оставил его лежать на столе в Дырявом котле и вышел в ночь, наполняя легкие чистым морозным воздухом, а глаза — видом звездного неба. Что ж. Похоже ему придется искать другой путь к тайнам Поттера. Некоторые из очевидных были ему недоступны. Уизли и Грейнджер, несомненно, знали все о нем, но вряд ли обрадовались бы вопросам Драко. Драко улыбнулся. Хорошо, что он решил часть проблем с умом и храбростью, которые были у него, когда он был ребенком.