Хуба буба и другие мелочи на фоне любви.

      Под окнами уже летели листья, трава чуть пожухла, в небе по утрам пели птицы, а солнце кидало первые лучи на город в четыре утра, когда Гриша даже не думал засыпать. Сегодня на работе был сложный день, и ему хотелось только уединения. Он вылил в себя за сегодня уже четыре энергетика, закусывая это все сигаретами и бегая глазами по строчкам чёрных букв на дешёвой бумаге. Книга попала ему в руки, когда он копался на антресолях старой квартиры, это был «Сталкер» нулевых годов. На телефон приходит уведомление, и Ляхов тянется, чтобы разблокировать. Назар, 03:43 Заваливайся завтра, баскет посмотрим       

Гришаня, 03:43 окей

      В пять часов ночи Гриша наконец засыпает, когда где-то на горизонте умирает одна из последних летних ночей.       Где-то внутри от одиночества и хронической усталости умирает и Ляхов.

***

      Гриша и Егор направлялись в сторону дома Вотякова, разговаривая на тему приближающихся скучных учебных будней. Стояла тёплая безветреная августовская погода, солнышко сплеталось в густой гришиной шевелюре, а Ракитин умиротворённо улыбался греющим лучикам.       За пацанскими разговорами время и шаги летели незаметно, и минут через десять (точно сказать было затруднительно) они уже звонили в домофон.       Назар встретил их дружественными объятиями и возгласом о том, что уже заждался.       – Ты говорил, у тебя что-то с компом? – Ракитин в привычной манере оглядел просторную светлую комнату и подошёл к рабочему столу, на котором красовался широкий монитор и клавиатура с подсветкой. Егор знал о железках буквально всё, и если у кого-то из его друзей что-то неожиданно ломалось, парень был тут как тут. А когда пацаны собирались погонять в CS, не позвать его было преступлением.       – Да, можешь глянуть, плиз? – Назар очаровательно улыбнулся и удалился на кухню за чипсонами.       Гриша плюхнулся на диван и включил телевизор, где должен был скоро начаться баскетбольный матч. Рядом в телефоне залипала Лиза, девушка Назара. В отношениях они находились достаточно долго, девчонка была самой обычной, не какой-то богемной сукой, что, в принципе, и привлекло Назара, к которому девушки разных мастей липли, как мухи на варенье. Корнилова была скромной и приятной в общении, друзья Вотякова были рады такому выбору. Они поздоровались и девушка мило улыбнулась, завязав о чём-то непринуждённый разговор.       Сам Ляхов познакомился с Назаром, потому что играл в школьной баскетбольной команде, как и он. Потом завязалось общение, и по итогу парни стали чуть ли не лучшими друзьями.

***

      – Итак, орлы, – тренер школьной команды, которому было уже за пятьдесят бодро поприветствовал выстроившихся в ряд парней. – Как я вам уже говорил, в нашей дружной семье пополнение, Назар, добро пожаловать.       Тренировка шла в привычном ритме, Назар иногда отставал, но схватывал негласные правила команды быстро.       Конечно, его знаний было катастрофически мало, и когда растерянный паренёк подошёл к тренеру, заботливый Виктор Алексеевич предложил смущённому Вотякову помощь одного из парней в виде дополнительных практических занятий, а взгляд тренера зацепился почему-то именно за широкую спину Гриши, в этот момент бегающего под кольцом и активно закрывающего противника.       – Славный пацан, хорошо играет и тебя научит, – Алексеевич самодовольно улыбнулся и громко позвал Ляхова по фамилии.

***

      У парней сразу возникла взаимная симпатия, и когда Гриша подошёл к Вотякову и пожал тёплую ладонь, поняли, что это надолго. Ляхов, к удивлению Назара, положительно отреагировал на предложение потренировать, и они сразу же забили дату.       До этого они, конечно, были знакомы, но интереса к друг другу не проявляли, а тут оказалось, что по темпераменту и духу они отлично друг другу подходят. Назар вообще спорт любил, до этого профессионально (хорошо, что не профессиАнально) занимался большим теннисом, и Ляхов как-то сразу его зауважал.       Честно говоря, они были из разных миров, Назар проводил время в элитных тусовках образованных парней, ходил с отцом на мероприятия и готовился перенять его бизнес, а Гришаня был парнем уличным, готовым за своих кости переломать, ощущающим нехватку отеческой руки на плече, вообщем, парнем достойным и хорошим, но совершенно не парящимся о стоимости худана или состояния его кроссовок. А у Вотякова этого было хоть отбавляй, типичный папенькин сынок, который ни о чём не парится, пока молодой. Но, вот удивительно, Гриша был настолько обаятельным, что сумел понравится Вотякову-старшему, а мама вообще решила, что он – будущий муж её дочери, которой, к слову, было одиннадцать.       Гриша травил весь вечер какие-то весёлые истории, рассказывал про себя, про отца (светлая ему память) и делился подробностями баскетбольных тренировок. Вызвав общее одобрение в положении нового друга Назара, на следующий день Гриша всю тренировку восхищался классными родителями Вотякова, на что тот неопределённо кивал и иногда скептически поглядывал, в ответ говоря, что они его слишком ограничивают и заставляют знакомить их со всеми друзьями.       В дверь позвонили, Ляхов неохотно отвлёкся от воспоминаний и поднялся, чтобы открыть. Это оказался Уланс – депрессивный мальчик с грустными большими глазами, и Даня – местный панк с длинными, чёрными, как смоль волосами. Бумагин был внутри очень милым и дружелюбным парнем, прикрываясь этой оболочкой безразличия, черным лаком на ногтях и цепями с черепами. А вообще, он хранил секреты всех членов их весёлой компашки, ведь в посиделках на кухне под винцо и выслушивании душевных терзаний равных ему не было.       Позади выглядывало солнышко, которое звали Никитой Музыченко. Проходя в квартиру, он осведомился, здесь ли Дима, проходящий мимо Назар с чипсами пробурчал что-то наподобие «нет» и скрылся в дверях. Лишь близкие знали о причине конфликта между парнями, до этого лучшими друзьями. Теперь же холод Никиты, который со всеми был отзывчивым и милым, поражал абсолютно каждого. Парень своих переживаний не показывал, а заводить разговор на эту тему с ним никто не решался. Так эта история и оставалась покрытой мрачным сумраком слухов и догадок.       Ребята рассосались по всей квартире, в воздухе стояла какая-то тоска уходящего лета, но все быстро развеселились и забыли о подступающей рутине учебных будней. Назар настрого запретил распивать алкоголь в его квартире, а курить разрешил только на балконе в открытое окно. Даня всё же принёс две бутылки балтики, которые втихую были выжраны на кухне и в туалете, пока Назар с Гришей следили за матчем. Столкнувшись на кухне с одиннадцатиклассниками: Мироном и Марком, которые хорошо дружили с Назаром, Никита и Даня немного пофилософствовали с ними, между собой убедились, что парни хорошие, без предрассудков на их счёт и поделились запрещённым пивком, от которого Фёдорович отказался, а Марк с радостью глотнул, закусывая излюбленными сигаретками.       Изначально (как вы уже знаете), Гриша и Назар собирались посидеть сугубо вдвоём, посмотреть и обсудить баскетбол, но вышло как вышло.       В углу на кресле развалился Уланс, то ли переписываясь увлечённо с кем-то, то ли просто листая ленты социальных сетей, Егор возился с настройками видеокарты Вотякова, пытаясь выжать из неё максимум. Пока Даня и Никита что-то активно, но тихо обсуждали в углу, Лиза забралась с ногами на диван и положила голову на плечо своего парня. Гриша пожирал чипсы с невероятной скоростью с другой стороны от Вотякова, когда активную речь баскетбольного комментатора разрезала трель телефонного звонка. Уланс поднял трубку и растянул губы в улыбке.       – Ребят, вам надо из магаза что-нибудь? – Познакс прикрыл динамик ладонью и прошёлся взглядом по комнате.       – Новую видюху Назару надо, – пробубнил Ракитин, отчаянно вздыхая.       – Чипсиков бы ещё, – Гриша потряс пустыми пачками. – А то кончились.       Уланс кивнул и пересказал просьбу парня в трубку, попрощался.       – Даша скоро будет.

***

      В дверь позвонили и Познакс моментально подорвался с удобного кресла, промчавшись в коридор. После щелчка двери раздался громкий девчачий выкрик: «Кристи-ина-а-а!»       Тарасова в обнимку с Улансом показалась в дверном проёме.       – Здарова, клоуны, – радостные пары глаз глядели на неё, ожидая объяснения её опозданию. – Сори, что опоздала, мы концерт школьный готовим на первое сентября.       Тарасова была школьной активисткой, её знал каждый учитель и каждый учащийся. Если ты хотел с кем-то познакомится или к кому-то обратится, это к ней. Дружба с Дашей ценилась особо, но при этом она сама по себе являлась прекрасным человеком. Девушка протянула Гришане пакет с чипсами, услышав благодарность в виде: «Даша, я тебя люблю» и ушла в туалет, чтобы ответить на неожиданный звонок.       Ляхов, улыбаясь открыл новую пачку сырных Lay's, когда выходящая из туалета Тарасова заебавшимся взглядом окинула комнату.       – Вы знаете Роберта?       – Это новенький который? – вернувшийся в кресло Познакс оторвался от телефона и получил кивок в ответ.       – Назар, можно он к нам на огонёк заглянет? Он на линейке выступает ведущим, а там запара с его текстом, мне очень срочно, – Даша умоляюще уставилась на Вотякова.       – Конечно можно, только без алкашки.       Даня с Никитой в углу тихо прыснули, непонимающий Назар кинул свой грозный взгляд на этих двоих.       А Гриша подумал, что Роберт – очень красивое имя.

***

      Роберт оказался чуть стеснительным на комплименты, худеньким мальчиком с тонкой, клубничной линией губ, пушистыми ресницами, слипшимися в треугольнички, осветлёнными мягкими волосами, спадающими на большие голубые глаза, светлой кожей и тонкими запястьями. Он производил милое, дружелюбное впечатление, но Гриша встретил его скептически, когда парень улыбчиво поздоровался со всеми представителями этой местной (назовём её так) тусовки.       Роб показался ему каким-то слишком приторно-сладким, что аж сахар на зубах скрипит. Будь сам Гриша диабетиком — откинулся бы уже.       Плаудис обсуждал что-то с Дашей, глядя в бумажки, по видимому, представляющие собой сценарий.       На пару минут парню стало глубоко похуй на бегающих дылд в плазменном экране, и когда Назар громко простонал из-за неудачи команды, за которую болел, Гриша вздрогнул и обеспокоенно обернулся.       Гриша вышел на балкон, чтобы покурить и, заодно, отдохнуть от суеты. Достал из кармана помятую упаковку сигарет с зажигалкой, прикурил. Уже темнело. Вечерняя дымка окутывала крыши домов и огни, шум копошащегося города не стихал и не останавливался. Ляхов, делая глубокие и горькие затяжки, пытался не думать о чём-то грузном и печальном, прикрывая уставшие глаза. Всё таки давило на него что-то, то ли это что-то было внутри, он не понимал. Тяжёлые мысли развеяло шевеление рядом. Гриша повернул голову и встретился с двумя голубыми омутами, которые изучали. Но не ядовито или зло, а искренне и по-детски. Ляхов скептически глянул и повернулся к пареньку корпусом, стряхивая пальцем пепел сигареты. Роберт нахмурил бровки и в голове отметил, что Гриша (имя которого он конечно же уже знал) примерно одного с ним роста, но телосложение у него красивое, статное: широкая спина, накачанные руки. Ляхов поправил лезущие на лоб густые волосы, и блондин подумал, что, наверное, эти волосы очень приятные на ощупь.       Так. Стоп. Нужно гнать такие мысли.       Он чуть поёжился от смущения и прохлады в своей длинной ярко-голубой футболке и очаровательно улыбнулся, выглядывая из-под осветлённых прядей.       – Мы так и не познакомились, – парень мило и смущённо улыбнулся, доставая из кармана свой джул, видимо, чтобы покурить за компанию, и протянул тёплую ладонь. – Я Роберт.       – Гриша, – как-то не особо доброжелательно улыбаясь и попыхивая сигаретой, процедил брюнет.       Роберт ощутил прикосновение чужих пальцев, чуть сжимающих его руку и отвёл взгляд на горизонт, сжирающий солнечный диск. Красный пожар охватывал редкие кучевые облака.       – Красивый закат сегодня.       Хотелось, конечно, сказать, что Гриша тоже довольно красивый, но Плаудис вновь отогнал от себя такие странноватые мысли. Ну красивый и красивый, не видел раньше что ли симпатичных?       – Ага, – затягиваясь, подтвердил брюнет и решая всё же уточнить мучающий вопрос. – Ты типо новенький?       – Да, в 10-Б.       Тут Гриша понял, что ему теперь придётся с этим чудом в перьях учиться в одном классе. Роберт сказал ещё что-то, но Ляхов пропустил это мимо ушей, вслушиваясь в свои мысли.       – А? Что?       – Да ничего уже, говорю, я раньше не в школу ходил, а в натуральный ад. Там действительно пиздец был, врагу не пожелаешь.       – Ну у нас тоже раем не попахивает, – отстранённо отозвался Ляхов и оценивающе пробегаясь по стоящему рядом. – Ангелок нашёлся.       – Главное, что физрук с учениками на деньги не пиздится и крысьи хвосты в супе не плавают, – Плаудис решил проигнорировать последнюю реплику, посмотрел на удивлённого парня и ухмыльнулся, видя, какой фурор произвели его слова. Фурором это назвать было сложно, так, удивление, но он был и этим доволен.       – Ладно, сдаюсь, – констатировал ошарашенный парень, поворачиваясь и улыбаясь в ответ. – Тебе в футболке-то не холодно? Куртку дать?       – Честно говоря, прохладно, – Плаудис, смущаясь, принял бомбер, пахнувший кофе, чуть-чуть сигаретами и ещё чем-то очень приятным, что он не разобрал. Стало тепло и уютно. – Спасибо.       Гриша снова повернулся и застал последние лучики солнца на крышах соседних домов. Он не знал почему, но этот Роберт почему-то одновременно притягивал к себе и хотелось отсюда сбежать, Ляхов улыбнулся своим мыслям.       Они стояли молча, глядя на несущееся в ночи время, фонари, отражающие печаль последних летних дней, каждый думал о своём.       Гриша похлопал блондина по плечу, когда докурил сигарету и зашёл в квартиру, усаживаясь рядом с Назаром, чтобы досмотреть матч.       Плаудис после этого решил уйти домой, чтобы переварить полученную информацию, а ещё было уже поздно. Скрылся за входной дверью он незаметно, попрощавшись только с Дашей и её лучшей подружкой, Кристиной, с которой успел пообщаться и взять его цифры.       В час ночи, когда из всех ранее присутствующих остался только Гриша, который только что выпроводил Никиту и Даню со словами о том, что если их на улице ночью выебет и расчленит какой-нибудь маньяк, то виноваты будут они сами, на что они завозмущались, но ушли.       Ляхов помог убрать Назару мусор с пола и принял приглашение остаться с ночёвкой, что делали они частенько. Правда, пацаны иногда дразнили их бабскими заскоками, на что они говорили, что те сами как бабы и грозились отвинтить их головы, после засунуть в баскетбольные мячи, а потом тренироваться этим инвентарём. На это Святковский обычно затыкал свой рот, из которого шутки текли объемным потоком, а Уланс переставал хихикать.       На кухне оставались ещё Марк с Мироном, которые вообще находились здесь словно призраки. Вроде есть, но никому не показываются.       Гриша оглядел обсуждающих что-то парней уставшим взглядом.       – Не заебались ещё? – он взял себе свою кружку, которую мама Назара специально выделила, замечая, что Гриша частенько у них оставался, и любимую кружку Вотякова, чтобы налить им чай.       – Нет пока, а что, все уже разошлись? – Мирон посмотрел на настенные часы.       – Ага.       – Блин, сиги кончились, – Марк высунулся из форточки, докурив последнюю из пачки. – Пойду до магаза смотаюсь. Кто со мной?       – Пошли, – пожал плечами Ляхов.       На скоро собравшись, парень понял, что куртку Роберт ему так и не вернул, а его номера ни у кого кроме Даши и Уланса не было.       – Бля-я-ять.