61 день безалаберности

— Вики! Ну ты тут не причём же, — Мими протянула мне снова носовой платок. Казалось ещё чуть-чуть, и я утону в собственных слезах. — Рано или поздно Сатана узнал бы сам об этом, и было всё то же самое. — Его отец… он слишком жесток с Ним, — утираю слёзы тыльной стороной ладони. Как же горько, больно и обидно, что всё это из-за меня. — Какая несправедливость! Я должна была сама спуститься в Ад и всё рассказать Его отцу. — Ты с ума сошла?! — Опешила Мими, оглядев меня безумными глазами. — Он сделал бы с тобой то же самое, и чудом повезло, если не убил вовсе. Сатана хладнокровнее Люцифера в десятки раз, каким бы абсурдом это не казалось. Помни об этом!       Заливаюсь новой волной истерики и утыкаюсь в плечо подруги от безысходности. Хочется исчезнуть из всех возможных миров и просто… умереть снова. Мими заботливо поглаживает мои волосы, стараясь утешить. Она могла подарить поддержку и утешение в тот момент, когда это было просто необходимо. Бесконечно благодарна, что Мими — моя подруга. — Утром Он будет уже в порядке, Вики. Не стоит так портить свои нервы, — Мими в очередной раз стёрла слёзы с моего лица. — Давай чай сделаю! — Спасибо, — шёпотом выдавливаю из себя, шмыгая носом.       Слёзы душат изнутри. Не могу понять, почему Люцифер так снисходителен со мной? Ведь здесь моей вины не было. Такое отношение для меня было просто возмутительным и губительным.       Мне сейчас попросту не хватало выговориться. Бедная Мими, сколько же всего она от меня выслушивает… о, Шепфа! Что бы сейчас ты мне посоветовал в таком случае? Какую молитву прочесть, лишь бы не было конфликта и сквернословия в наших душах?       Немного успокоившись, предлагаю: — Может, собрать совет и лично поговорить? — Цитадель не будет просто так собирать всех наставников и серафимов для обсуждения чего-то несерьёзного, — Мими вынула ложку из кружки.       Она хотела сказать: «Не будут обсуждать что-либо с Непризнанной», но посчитала, что эта фраза сейчас ни к чему, смотря на моё состояние. — Это серьёзно, Мими! Люциферу достаётся из-за меня. Я хочу разобраться во всём этом, — беру из рук подруги кружку с горячим чаем, который мы с ней очень любили. — Спасибо!       Осторожно отпиваю глоток обжигающего чая и наслаждаюсь, как горячая жидкость обволакивает раздражённое горло. — На здоровье, крошка, — Мими нежно улыбнулась. — Попробуй переговорить с Мисселиной. Она должна адекватно воспринять всю происходящую ситуацию. — Да, надо попробовать, — нерешительно киваю головой, а затем, простонав, добавляю, закрыв лицо подушкой. — Придётся ждать до утра! — Не всё сразу, — Мими расчёсывала свои тёмные длинные волосы перед зеркалом. — Переспи с этой мыслью, а утром с чистым разумом можешь уже начать действовать.       Помедлив с ответом, всё же, соглашаюсь со словами подруги: — Ты права.       Уснула я не сразу. Меня долго мучали мысли о предстоящем разговоре с Мисселиной. Тщательно продумываю все реплики, хоть и знаю, что завтра буду действовать только интуитивно, по инерции. Спустя ещё час бессонницы мне удаётся благополучно уснуть. Помутнение… сон…

***

— Готова? — Мими ходила вокруг да около, наблюдая, как я собираюсь. — Морально — нет, — выдыхаю и разворачиваюсь к подруге.       На моих глазах снова выступали слёзы, которые едва подавляю в себе. Запрокидываю голову вверх, чтобы сдержать волну слезливости. Как же я ненавижу это состояние… — Лишним разговор не будет, уж поверь. Ну, нет, так нет, — Мими взяла меня за плечи и искренне улыбнулась, смотря в глаза. — Не надо так переживать из-за этого! — Спасибо тебе, я постараюсь достучаться!       Натянуто и криво улыбаюсь, а затем, попрощавшись, покидаю комнату.       Кабинет Мисселины я запомнила быстрее всех ещё в самом начале обучения, ведь только этот наставник и преподаватель вызывал у меня полное доверие и теплоту. Мисселина при любом раскладе старалась встревать за меня и полагаться на мою смышлёность, хоть и бывало, что несколько раз я подводила наставника: — Да-да, входите, — добродушным голосом отозвалась Мисселина. — Доброе… утро, — неуверенно приоткрываю дверь и, видя перед собой Мисселину, с лёгкостью выдыхаю и захожу в кабинет. — Виктория, здравствуй. Что-то случилось?       Мисселина отложила в сторону пыльные книги и перевела полностью всё внимание на меня. Она гладила ладонью пустой стул: — Присаживайся. — Я, м-м… — ощущала полную тревогу и пустоту где-то внутри себя. Ни единой мысли не было о том, как начать этот весьма странный диалог. Вспоминаю вчерашнее лицо Люцифера… Он страдает из-за меня! Соберись, Уокер, соберись!.. — … хотела бы с Вами переговорить по поводу шестидесяти одного дня, — нервно перебираю пальцами рук.       Мисселина, улыбаясь, кивнула в знак готовности выслушать меня. Делаю очередной глубокий вдох прежде, чем начать объясняться: — Люци… то есть Его отец. Он ведь не был в курсе о решении совета. Люцифер рассказал вчера об этом Сатане, который физически издевался над Ним. Он избил Люцифера! Я… я не могу Вам точно сейчас изложить свои мысли, потому что я, чёрт возьми, волнуюсь. — Прикрываю лицо руками. Какая же ты жалкая, Уокер!.. — Тише, милая. Выдохни, Вики, — Мисселина подошла ко мне и присела рядом. — Расскажи, что тебя тревожит. Я помогу всем, чем смогу. — Я не могу каждый раз слышать и видеть, как Люцифер страдает из-за меня. Я чувствую себя никчёмной. Мне хочется равноправия и справедливости. Мисселина, я прошу Вас. Помогите мне! Я ни с кем из наставников кроме Вас не могу так сильно открыться. Мне действительно нужна Ваша помощь, — не сдерживаю новую волну слёз. Я словно выплеснула всё, что сидело во мне все эти пару дней.       Отгоняю от себя прочь мысли о том, что рано или поздно Сатана может до смерти избить Люцифера. — Я устрою совет, Виктория, — Мисселина тяжело вздохнула. — Но я не ручаюсь, что все услышат мой вердикт и примут соответствующие меры. — Хоть конференцию, хоть чаепитие… что угодно, но сделайте, я прошу! — Не специально голос сорвался на крик.       В эту секунду ко мне пришло осознание того, что я переживаю не только за собственную плоть, но и за Люцифера — зверски-злобного Дьявола, — которого я ненавижу. Или, теперь, ненавидела? Не до конца понимаю, что в этой ситуации мною движет — чистая сердечность, что всегда во мне была, или чувства? Чувства, которые зародились за счёт спонтанного сближения, который организовал совет? Или чувства, которые подтолкнули Люцифера стать чуточку раскрепощённым и быть добрее? А, может быть, чувства, которые заставили полностью пересмотреть свои взгляды на сына Сатаны?       После разговора с Мисселиной я так же осторожно вышла из кабинета, как и вошла. Смотря себя под ноги, не вижу ничего дальше собственных двух шагов, поэтому желанное возвращение в свою комнату остановил Люцифер, в грудь которого я волею случайности врезаюсь: — Снова ты? — Нервно усмехнулся Дьявол. — Ты сказал мне держаться от тебя подальше, — инстинктивно делаю шаг назад. — Как видишь, на данный момент ты не держишься от меня подальше, — Люцифер пристально заглянул в мои заплаканные глаза. В Его выражении лица проскользнул вопрос, который Дьявол не решался мне задать. — Чего ты хочешь? — Спрашиваю на выдохе, едва бормоча себе под нос. — Ты была у Мисселины, — начал Люцифер, затем остановился, подразумевая то, что я должна была продолжить. — Тебя это не касается! — Правда? Ты плакала, — Люцифер провёл большим пальцем по моей щеке, смахнув слезу. — Тебе есть, что от меня скрывать?       Внимательно оглядываю лицо Дьявола, которое было во вчерашних ранах и ушибах. Следы физического насилия почти полностью регенерировались, поэтому не так сильно бросались в глаза. — Нет, — отрицательно качаю головой. Снова вру. — Пошли, Уокер, — Люцифер обошёл меня со стороны спины и начал подталкивать ладонями, тем самым, балансируя телом вперёд. — Тебе нужно прогуляться. — С какого момента я должна тебе доверять?       Через силу останавливаюсь и резко разворачиваюсь к Люциферу. Наши лица были так близки друг к другу. От неловкости виновато опускаю свои глаза в пол. — Ну, наверное, с момента принятия клятвы, — Люцифер равнодушно пожал плечами, замечая мою растерянность. — А, то есть, через пятьдесят девять дней ты забудешь обо всём?       Поднимаю не Него свой недовольный взгляд и встречаю насмешливую улыбку. Конечно, как же иначе… — Я помню всё, а уж особенно, Уокер, — Люцифер коснулся тыльной стороной ладони моей румяной щеки. — Я помню всё, что связано с тобой. — Всё, что ты мне когда-то сказал и сделал, я помню тоже, — моё лицо исказилось от злости. — И, возможно, не делая этого тогда, я бы с удовольствием поделилась с тобой всем происходящим сейчас! — Я — Дьявол, Уокер, — напомнил Люцифер. — Я не простой Непризнанный, который может выбирать как себя вести сегодня, а как — завтра. — Ты работаешь по каким-то установкам в голове? — Задыхаюсь от возмущения. В голове столько мыслей!.. — Если я для тебя какая-то просто «жалкая Непризнанная», то объясни мне тогда, почему именно я должна возиться с тобой столько времени?! — Уокер, — Люцифер резко схватил меня за затылок, немного стянув волосы назад. Он заставил меня взглянуть на Него. — Огрызаться будешь с друзьями. Объяснять я тебе ничего не буду!       Приподнимаю подбородок и саркастично шепчу Ему вопрос: — Значит, ты что-то знаешь? — Если бы я знал, то сказал, — Дьявол проговорил это с некой серьёзностью, поэтому сомнения по поводу того, что Люцифер причастен к условиям о шестидесяти одном дне, исчерпаны. Он отстранился от меня и, сделав несколько шагов в сторону выхода, обернулся и спросил. — Так ты идёшь или как? — О, ладно, — всеми силами показываю, что желания идти у меня нет, хоть и тело говорит мне об обратном.       Люцифер шёл впереди, но всё время оглядывался на меня, словно держал на контроле. И что Ему на этот раз нужно от меня?.. — Куда мы? — Не выдерживаю я. — Пройдёмся вдоль по саду, не заходя в лабиринт, естественно, — Дьявол смотрел куда-то прямо, в горизонт. Я послушно киваю Ему и наслаждаюсь вечерней погодой. Стараюсь забыть о миновавшей истерике. — Так что там насчёт Мисселины?       Люцифер, чёрт тебя!.. Внутри всё снова сжалось. Меня терзали мысли о выборе: стоит ли доверять Дьяволу такую информацию, или будет лучше, если я ловко попытаюсь обойти эту тему и соврать? В очередной сотый раз… — Ну… мы просто беседовали о задании, — сухо и неуверенно начинаю. — Уокер, твою мать, — Люцифер резко остановился и раздражённо развернулся ко мне, схватив за плечи. — Даже не пытайся мне соврать! Как же ты не понимаешь, что я всё равно узнаю о вашем диалоге? — Мы разговаривали о твоём отце, — выдавливаю из себя правду, что даётся мне с трудом. — О том, что он слишком жесток к тебе из-за меня!       Слёзы снова начали истошно душить меня. Отвожу взгляд от Люцифера в сторону, затем прикрываю рот тыльной стороной ладони, пытаясь сдержать накатившую истерику. Когда я успела стать такой сентиментальной? — Так всегда было, Непризнанная. Всю жизнь я получаю физическую боль, которая закаляет меня и мотивирует. Я же говорил, боль — это иллюзия, — Люцифер опустил руки с моих плеч, а затем, не пытаясь демонстрировать больше свои адские способности, просто укрыл меня в свои объятия. — Глупая ты, Уокер! Даже глупее, чем я думал.       Люцифер усмехнулся, но не отпускал меня из своих сильных рук, что так крепко прижимали меня. Я чувствовала Его сердцебиение и горячее дыхание в области своей макушки. — Я переживаю, — шепчу, уткнувшись в Его грудь. — Сильно переживаю! Но не понимаю, почему… — А не влюбилась ли ты? — Люцифер вынуждено отпрянул от меня и приложил к моему лбу чернильную руку. Иронии в нём, как всегда, хоть отбавляй… — Как-то я слышал, что ты «на горло себе наступишь, но слёз своих не покажешь», а сейчас я вижу обратную картину этой, получается, пустословной цитаты.       Дьявол покачал головой с ухмылкой на лице. — Нет! Нет, я просто… — понимала всю свою беспомощность в Его глазах. Кажется, я проиграла, — … я не знаю!       Я не была готова к такой прямолинейности от Люцифера. Что от Него можно было услышать за два года? Только то, что «Уокер — неудачница»? — Посмотри на меня, — Дьявол проговорил заботливо и даже немного грубо.       Он аккуратно, словно хрупкий цветок, приподнял мой подборок одним движением указательного пальца, заставляя меня смотреть Ему в глаза. — Не в моих интересах давать советы, тем более в такой форме, но рано или поздно ты будешь вынуждена выбрать сторону Демона или Ангела, и тогда насмешки над «Непризнанной» закончатся. Да, я грубый. Да, я эгоист, лгун, картёжник и гуляка, но не воспринимай все мои слова в штыки. Я прошу тебя, Уокер. Я — чёрствый, и я не стою твоих слёз тем более. Я не стану давить на тебя, ведь только в тебе…       Люцифер словно подавился воздухом, но, откашлявшись, продолжил: — … только в тебе я не увидел этого тщеславия и меркантильности ко всему, что движется вокруг.       Губы задрожали. Чувства удушья от слёз больше не было. Чёрствый Дьявол не может позволить себе изливаться, быть настолько открытым к своим переживаниям. В Нём есть добрые намерения, просто не для всех и не на показуху. Глубокий взгляд Люцифера продолжает меня сверлить. Готова была провалиться сквозь землю, но, переборов своё смущение, начинаю так же смотреть на Дьявола, как-то загадочно, желанно… Его руки тянутся обвить мою талию, а я даже не собираюсь сопротивляться. Обхватываю Его жилистую шею, что была покрыта татуировкой с черепами, продолжение которой спрятано за чёрной тканью Его рубашки.       Между нами не осталось больше даже жалкого миллиметра расстояния. Губы, точно магниты, тянулись друг к другу, сливаясь в страстном и чувственном поцелуе. Такому, которого у меня не было даже при земной, смертной жизни. Мы целовались так жадно, дразня друг друга в желании сблизиться гораздо больше, чем могли бы. От любви до ненависти один шаг, но здесь всё наоборот…       Немного насладившись друг другом, медленно и нехотя отстраняюсь от Дьявола, шепча: — Никому ни слова… — Обижаешь, — Люцифер изогнул одну бровь. — Так какое решение приняла Мисселина?       Возмущаюсь тому, как быстро Он смог переключиться с темы, но затем отвечаю без сомнения в голосе: — Она сказала, что сделает всё, что в её силах. — Ты знаешь, чем это может закончиться? — Люцифер задал этот вопрос в риторической форме. От незнания лишь отрицательно мотаю головой. — Нас могут временно зачислить как изгнанных и отправить на землю, пока не закончится действие клятвы.       Спокойствию Люцифера в этот момент можно было лишь позавидовать. — Что?! — Возмутительно взмахиваю руками. — Но я не готова к такому повороту событий. Я здесь уже освоилась и привыкла к небесной жизни. К тому же, на земле со смертными можно сделать неисправимые ошибки… — Не всё так просто как ты думала, Уокер, — голос Люцифера потеплел. Губы Его расплылись в удовлетворённой улыбке. — Никто никогда не был готов к изгнанию. — И какова вероятность, что такое произойдёт?       Мне не хотелось слышать ответ на этот вопрос. Люцифер задумался. — Ну, больше половины точно. — Нет-нет-нет, — не выдерживаю. — Почему так?! Ведь я…       Дьявол останавливает моё негодование. — Да ладно тебе, Уокер. Хоть побудешь в роли власти надо мной, — Люцифер криво улыбнулся. — Ведь на земле я буду в роли Непризнанного, а ты — в роли человека, пусть и с бессмертием. — О, — отчаянно выдыхаю. — Знал бы ты, как с тобой тяжело! — Поверь мне, знаю, — Люцифер кивнул головой — А как быть с моим отцом? Я могу его поведать? — Непроизвольно радуюсь, задавая этот вопрос. — Нет. Мы будем для людей под другими обликами и, если нарушить запрет, обратно в академию нас не отправят, а я, Уокер, не горю сильным желанием навсегда остаться смертным, особенно, никогда не став им прежде.       Люцифер едва побледнел, как представил, что Он в роли обычного смертного на определённый срок времени. Я лишь шевельнула уголками рта, так и не решившись продолжить этот диалог. Не замечая ничего вокруг при разговоре, мы обошли практически весь сад и успели вернуться к началу. Я останавливаюсь: — Знаешь, я хотела бы извиниться перед тобой, — смущённо начинаю.       Мои щёки пылали огненным пламенем, а глаза бегали из стороны в сторону. Люцифер раскрыл рот от удивления, ведь никто ранее перед Ним не извинялся настолько искренне впредь ровно так же, как и Он. — Я, правда, вела себя неподобающе, потому что не знала тебя изнутри, а только поверхностно. Ты мне всегда казался выскочкой, бессердечным ублюдком, который только что и делает, так это тешится над теми, кто слабее Его самого. Мне правда жаль, что я вызвала у тебя такое мнение слабой и бесхребетной Непризнанной. Отныне я обещаю, что всё будет иначе.       Поднимаю свой виноватый взгляд на всё ещё удивлённого и растерянного Люцифера. — Я, эм-м… — Он не мог подобрать слов. Задумчиво почесал затылок, — … я весьма удивлён, что ты за такое извиняешься, ведь это первое впечатление, и оно иногда бывает обманчивым…       Дьявол нервно покашлял в руку, а затем продолжил. — Я никогда не извинялся и мне трудно сейчас настроиться, но я попробую: Уокер, извини меня за все мои выходки в твою сторону. Отныне я обещаю только защищать тебя и оберегать, а не обижать и подкалывать, как это было раньше, — Люцифер, словно маленький мальчик, который нашкодил, опустил глаза в пол. — Я ведь всё правильно сделал?       Улыбаюсь и даю свой довольный комментарий: — Да, но последний вопрос был явно лишний. — Я же сказал, что не делал этого раньше, — Люцифер возмутился, затем неожиданно для себя усмехнулся. — Для первого раза неплохо, Дьявол, — игриво поглядываю на Него. — Пойдём, пора возвращаться, — Он аккуратно взял меня за руку.       Мы пошли в сторону входа в академию. Перед самой дверью отпускаю руку Люцифера и останавливаюсь. Смотрю куда-то вверх и ошарашенно спрашиваю: — Ты видел? — Что? — Равнодушно спросил Люцифер, проследив за моим взглядом. — Там в окнах мелькал чей-то силуэт!       Люцифер пожал плечами. — Может, тебе просто показалось? — Да, наверное, — вздыхаю с некой досадой. — Я просто устала.       Грозный вид Геральда прогремел на весь мрачный неосвещённый коридор. Его чуть ли не разрывало от злости и ярости. От увиденного глаза Геральда едва не выпрыгнули из орбит: — Так-так, щенку было мало аудиенции со своим отцом!