Привыкай

Агата чувствовала себя некомфортно. Она бы с радостью улетела обратно, но желание плюнуть в разочарованное лицо Скай было выше. С Александром она не разговаривала. Ей, почему-то, не хотелось с ним даже пересекаться. Казалось, что пока он не находится в ее поле зрения, все спокойно. Он как ураган, который создавал бурю эмоций. И пока что не самых приятных. Дни плавно утекали, сменяясь ночами, и казалось, что началось затишье перед бурей. Александр не трогал Харрис, даже не пытался с ней поговорить, Сэм, по большей части, занимался работой, а Агата целыми днями сходила с ума от скуки. Даже с тетушкой они встречались исключительно на завтраках, а после они с Фредериком уезжали по делам, часто брав с собой Еву, и искренне считая, что она очень ценный кадр. Так прошло две недели. Агата чувствовала себя Рапунцель, которую заперли в замке и никуда не выпускают. Только ей самой не хотелось выходить из своей комнаты, а тем более контактировать с кем-либо в этом доме. Ну, разве что с Сэмом она была не против поговорить. — Сэм, — она полушепотом позвала его, заставив Макото отвлечься от груды бумаг, — ты занят? — Для тебя нет, — он улыбнулся, жестом приглашая ее войти, — знаешь, живем в одном доме и не пересекаемся. Ты что, избегаешь всех? Короткий кивок послужил ответом. Малышка Харрис присела рядом с другом, перехватывая из его рук какой-то документ. — Ева Смит? — она удивленно похлопала большими глазами, — То есть, Скай — поддельная фамилия? — Именно, — Сэм устало запрокинул голову назад, прикрывая глаза, — думаю, мы уже на финишной прямой. Александр, кстати, очень помогает расследованию. Агата пропустила слова о Нильсене мимо ушей. Ей не хотелось говорить о нем. Казалось, что внутри не осталось ничего, кроме равнодушия. Было плевать: что с ним, как он, общался ли с Евой после их поцелуя. Неужели она его отпустила? — Мне пришло приглашение на работу, — она задумчиво посмотрела в окно, — думаю, что еще немного, и у меня поедет крыша сидя целыми днями дома. Начну зарабатывать, сниму себе квартиру и съеду отсюда к чертовой матери. — О, кажется Аннет такой расклад событий совсем не устроит, — Макото улыбнулся, — почему ты не хочешь оставаться в особняке? — Не хочу жить с тетушкой, как бы сильно ее не любила. За четыре года я привыкла находиться наедине двадцать четыре на семь, и знаешь, мне это нравится. — Звучит уныло, — Макото посмотрел на подругу, которая выглядела последнее время безумно грустной, — или дело в Александре? Харрис тяжело вздохнула. Находиться рядом с Нильсеном ей было до сих пор трудно, даже несмотря на то, что ничего больше к нему не чувствовала, как она считала. Казалось, что Агата застряла где-то, и чтобы двинуться вперед, нужно вырвать эту страницу своей жизни, что была связана с ним. Правда сделать это было очень тяжело. Каждый раз, когда она пыталась, что-то ее останавливало. И где-то в глубине души малышка Харрис этому даже радовалась. — В нем тоже, — звучало как признание, — мне до сих пор тяжело. — Он тебя любит. — Не уверена, что это взаимно. Александр все это время стоял напротив двери Макото. Он грустно ухмыльнулся, услышав этот разговор. Ему казалось, что никто из них не разлюбил, и если Агата говорила Сэму такое, значит, она не врала. Они с Макото были достаточно близки, чтобы она не смогла признаться ему в своих чувствах. Какое-то странное острое чувство застряло где-то в груди, отдавая болью. Она его разлюбила. Это был конец. — Может, тебе просто нужно время? Выйди на работу, отвлекись, и сама поймешь, что говорит тебе сердце. Ты пережила слишком много боли, Агата. Если сейчас внутри тебя пустота, это не значит, что ты разлюбила. Просто устала. — Может, ты и прав. Но быть с ним это… почти невыносимо. Я не могу забыть все то, что случилось, хотя и верю, что между ним и Евой ничего не было. Просто…не могу тебе описать эти чувства, понимаешь? Сначала нужно самой в них разобраться. — И для этого тебе нужно отвлечься. Давай, отвечай, что ты принимаешь приглашение на работу. Поверь, для тебя сейчас это будет лучшим вариантом. Немного подумав, Агата достала телефон, быстро что-то напечатала и слабо улыбнулась. Сэм был прав. Это действительно сейчас выглядело, как спасательная таблетка. Выйдешь на работу и забудешь о всех проблемах из-за нехватки времени думать о них. — Спасибо тебе, Сэм, — она потрепала друга по голове, вызывая у него смешок, — ты как обычно меня спасаешь.

***

— Ты меня избегаешь? — Ну н-е-е-е-т, — она жалобно протянула слово, поворачиваясь в сторону Александра. Он стоял, держа бокал со скотчем в руке. Опять. — Я слышал твой разговор с Макото сегодня утром, — он отпил щедрый глоток, даже не поморщась, — ты действительно разлюбила меня? — Если ты все слышал, зачем тогда спрашиваешь меня об этом? — Хочу услышать лично. Агата закатила глаза, желая провалиться под землю, лишь бы избежать этого разговора. Хотелось просто отдохнуть. Забыть обо всем и действовать плану Сэма. Но Нильсен, как обычно, нарушил все планы, и теперь испепелял ее взглядом, ожидая, что она ответит. — Я не буду ничего говорить тебе, Александр. Можешь идти к себе в комнату и не мешать мне, у меня завтра тяжелый день. — Ты думаешь только о себе, Агата. У тебя завтра тяжелый день, а у меня эти тяжелые дни с момента, как ты переступила порог этого чертового особняка. Ты не любишь никого, кроме себя. Ты не видишь никого, кроме себя, черт возьми! Почему ты плюешь на мои чувства? Казалось, что внутри все в одну секунду взорвалось. Агата почувствовала, как слезы покатились по щекам. Ей было больно слышать это. Осознавать, что он, скорее всего, прав. Она слишком часто думала о себе и совсем не думала о том, что ощущает Нильсен. Ему ведь тоже больно. Он ведь тоже любит. — Алекс… — Не хочу ничего слышать даже! — швырнув бокал в стену, Александр, шатаясь прошел мимо девушки, останавливаясь чуть дальше нее, — ты меня сломала, Агата. Просто уничтожила. — Алекс, я… Он уже скрылся в темном коридоре. — … люблю тебя. Этого он уже не услышал. Агата потянула волосы назад, уже не пытаясь сдерживать слез. Они душили. Сжигали. Но она не могла остановиться — слишком много накопленной боли. Ей казалось, что она осталась совсем одна среди огромного океана проблем, и никто не хотел ей протягивать руку помощи. Только проблема была в другом. Она сама не хотела спасаться. Взяв себя в руки, она решительно побежала вдоль по коридору, уже через несколько мгновений остановившись около комнаты Александра. Наплевав на все правила приличия, она открыла дверь, на несколько секунд замирая от увиденного. Он держал ее фотографию и прикрывал глаза пальцами. Ему было так же больно, и, казалось, только сейчас она осознала это. — Алекс… — Убирайся. — Я не уйду, пока мы не поговорим, — они смотрят друг на друга. В глазах каждого читается боль, но они так старательно пытаются ее стереть, чтобы никто не заметил это, — выслушай меня, прошу. — Заходи. В комнате пахло им. Сигареты и алкоголь не смогли перебить такой родной и любимый запах. Агата села рядом с Александром, аккуратно кладя свою руку на его, и чувствуя, как он вздрогнул от этого жеста. — Ты был прав. Я эгоистка. Самая настоящая эгоистка. Я думала лишь о себе, забывая о чувствах любимого человека, — он смотрит на нее, и, кажется, лед в его глазах начинает таять, — я люблю тебя, Александр. Как бы не старалась, но избавиться от этого чувства не получалось вовсе. Я люблю тебя. Когда впервые увидела тебя в доме своей тетушки, думала, сойду с ума живя рядом с тем, кто каждую ночь снился мне. Чьи поцелуи губы до сих пор помнят. Пыталась вытащить твой образ из головы и выкинуть, но ничего не получалось, — он слушал, не перебивая, лишь аккуратно заправил прядь ее волос за ушко, — я была маленькой и глупой. Я и сейчас такая же. Но, думаю, чуточку умнее все же стала, осознав это. Он не сказал ни слова. Лишь притянул ее к себе, аккуратно целуя. Ни грамма страсти — исключительная нежность, такая несвойственная Александру, но так подходящая в этот момент. Его губы накрывают ее, и они утопают. Отдают себя друг другу без остатка. Так, как раньше. — Я безумно люблю тебя, Агата. Ты — лучшее, что случалось со мной, — он целует ее в щеки, спускаясь ниже, а она не может сдержать стоны от наслаждения, — ты — единственное мое спасение, — руки аккуратно скользят по ее груди, — ты — мое все, каттен. Я тебя больше никогда не отпущу. Аккуратно поднимая ее футболку наверх, Александр кладет Агату на кровать, продолжая целовать ее тело. Они лежат вместе — такие влюбленные и счастливые, как четыре года назад. Их прерывает только крик снизу. И удар. Не сговариваясь, Александр и Агата бегут вниз, совершенно потерянные. Агата чувствует, как пульс начинает зашкаливать. Ей страшно, по-настоящему страшно. Это был голос тетушки Аннет. И если она кричала, могло случиться страшное. Сэм уже оказался внизу. Он о чем-то говорил с абсолютно потерянным Фредериком, лицо которого больше было похоже на белое полотно. Аннет сидела на полу, истошно крича, и Агата в одну секунду оказалась рядом с ней, обеспокоенным взглядом всматриваясь в лицо тетушки. — Она украла у нас все, Александр. Она нас обманула. Мы остались ни с чем. Что-то внутри вновь надламывается. Агата переводит взгляд на Александра, который был не в силах даже пошевелиться. Сэм пытался выяснить подробности произошедшего, но никто не мог сейчас все рассказать. Фредерик еле держался, чтобы не рухнуть рядом с Аннет, и давалось ему это безумно тяжело. — Она подделала все документы. Мы банкроты, Агата, — мисс Харрис схватила племянницу за руку, не в силах сделать большего. А Александр в этот момент осознавал, что игра только началась.