Освети мой мир

Поток студентов довольно быстро перемещался вниз по лестнице, благодаря чему этаж достаточно скоро опустел. Проводив их тяжёлым взглядом, Даби перевёл его на сестру и было хотел что-то сказать, как вдруг она с силой ударила его по ноге каблуком и ребром толстой подошвы своих школьных туфель. Резкая и очень сильная боль растеклась по стопе и нижней части голени, заставляя старшего вскрикнуть:  – Ай! Твою ж мать! – и машинально ослабить свою хватку. Почувствовав возможность выскользнуть, младшая окончательно освобождается, выдёргивая запястье из сильной кисти и, всё так же не слабо, толкает брата в грудь.  Он грохнулся на кафельный пол с такой силой, что даже сам звук удара заставил бы поёжиться. Не зная, за что хвататься в первую очередь: за задницу, которая ощутимо пострадала из-за этого падения; или за ногу, кости которой, судя по ощущениям, были будто сломаны – брюнет лишь скрючился, шипя от боли. Злосчастный каблук звонко застучал по глянцевой поверхности, отбивая незамысловатый ритм, чередуясь со своим близнецом. Звуки шагов эхом отскакивали от стен и окон, разлетаясь по уже пустому коридору. Сирену и зацикленную речь дикторши больше не было слышно. Кажется, у Аой начинает звенеть в ушах, а её мозг воспринимает этот белый шум за тишину. В глазах рябь – всё тот же шум, но уже визуальный. Резко мигающие разноцветные пятна в поле зрения заставляли сильно зажмурить глаза.  – Какой тёплый приём… – будто разочарованно подметил бывший герой, пытаясь подняться с пола, – Ты что, не рада меня видеть? – вопрошал он вслед удаляющейся фигуре, ехидно хмыкнув. Очевидно, не такое выражение лица должно быть у того, кто пару секунд назад сидел на полу, но отчего-то попытка девушки сбежать с места встречи позабавила молодого человека. Студентка же в свою очередь, ни на мгновение не сбавляла скорости и продолжала идти в сторону выхода с этажа. – Эй, – громкий оклик и тон голоса, резко сменившийся на довольно серьёзный, выказывали явное недовольство происходящим. Видимо, такой формат воссоединения семьи со всеми вытекающими обстоятельствами не пришёлся Тойе по душе. И, кажется, дело всё в том, что этот реверанс с падением на пол не входил в его планы, как и мимолётность встречи, обусловленная поспешным ретироварием собеседницы. Не остановилась. Даже не оглянулась. Это переставало быть смешным. В голову парня начало прокрадываться осознание происходящего, а вместе с ним и чёрт пойми откуда взявшаяся тревожность. Шаг за шагом он даже успел перейти на бег, прежде чем догнал сестру, и крепко схватив последнюю за запястье, потянул его, дабы та обернулась. Её взгляд исподлобья пронизывал до дрожи. В особенности из-за того, что на контрасте с покрасневшими от слёз белками, радужки глаз брюнетки казались синевато-голубыми. Встретиться с этим обиженным и полным злобы взором было больнее, чем получить удар под дых. Не из-за того ли, что младшая, как и сам Даби, в своей жизни смотрела так только на одного человека? Как это, оказывается, неприятно. – Отпусти, – глаза Мицуки были застланы слезами, отчего она не могла видеть лицо того, к кому обратилась с таким дерзким требованием. Ей кажется. А может снится. Аой готова поверить даже в то, что у неё начались галлюцинации на фоне стресса и перенапряжения нервной системы. Всё в порядке. Сейчас она сходит в уборную, умоется холодной водой и всё будет… – Ай! – старший сжал её запястье сильнее, давая понять, что не намерен позволить ей уйти. – Не отпущу. Я же пришёл сюда не просто так, – довольно строгий и немного раздражённый взгляд топазов давил на сознание своим натиском, но, если так подумать, имеет ли он вообще право злиться? – И зачем ты только припёрся?.. – риторический вопрос, ответ на который девушка знать не хочет. Это лишь выражение её негодования от неожиданного появления брата. Младшая опустила голову, пытаясь втянуть подкатившие слёзы проморгавшись и глубоко вздохнув, но лишь с досадой услышала звук разбивающихся о пол капель. Она не хотела видеть это лицо и эти глаза. По крайней мере не сейчас. – Ты настолько мне не рада? – тон старшего смягчился, в отличие от его хватки на чужом запястье. – Сам-то как думаешь?! Ты свалил, ничего не сказав, и тут вдруг заявляешься в Академию, как ни в чём не бывало! – начала кричать брюнетка, сжав кулаки. Ей настолько сильно хотелось дать парню в морду, что она еле сдерживалась, – Не рановато ли ты решил поговорить? Вернулся бы через годик, как тог… – Аой, – строго перебил нахмурившийся юноша. – Следи за своим языком, – низкий бас показывал, что Тойя серьёзен как никогда. Ему сейчас явно не до шуток. – А то что? Обидишься и уйдёшь? – наигранно ухмылясь язвила заплаканная студентка. – Я разве в чём-то не права? Не затыкай меня, если пришёл поговорить. – Если ты так хотела со мной связаться, то где шлялась несколько ночей?! – потянув руку сестры вверх, зарычал бывший герой почти что ей в лицо. Сохранять игривость настроения больше не представлялось возможным. – Позавчера ушла, так и не вернулась! Вчера тоже ночевала чёрт знает где! Всю ночь не спал, думал хоть утром зайдёшь, но сейчас видимо модно без учебников на занятия ходить, да?! – Они мне не очень-то и нужны, ты знаешь, – фыркнула девушка, стараясь отвести фокус внимания от того факта, что она тоже немного виновата в том, что брат не смог с ней поговорить. – Где. Ты. Была? – грозно спросил парень, взглядом анализируя мимику младшей. – Не ври, что ночевала у Киришимы, я знаю, что это не так. – Твоё какое дело? Я ведь не спрашиваю, где был ты, – на красных щеках блестели дорожки от слёз. Не ясно, плакала она из-за какого-то стойкого чувства несправедливости, что ей за ночёвку вне дома предъявляет человек, который без предупреждения решил переехать, или от осознания, что могла бы увидеться с брюнетом, если бы вчера просто осталась у себя. Хотя тут тяжело понять, что было бы лучше. Всё же студентке нельзя было оставаться одной в ту ночь. Хорошо, что Кацуки смог стать для одноклассницы опорой в такой сложный момент. Эйджиро, каким бы близким человеком он ни был для подруги, впутывать во всё это не стоит. Слишком уж Рыжик дорог ей. – Тебя это и не касается – я за себя ответственность несу сам. А ты пока ещё не выросла, чтобы делать всё что вздумается…Спасибо хоть, что занятия не прогуливала в моё отсутствие, – зло посмеялся юноша, отпуская руку сестры. – Ты вообще-то всем ученикам уроки сорвал, умник, – потирая запястье, тихо возмущалась Мицуки. Не касается, как же. Он ведь всё это время один жил. Никто же его дома не ждёт. Никто за него не переживает.  Обидно, что в такой ситуации для человека первостепенны "последствия", а не чувства близких. С другой стороны, ему не впервой вот так уходить, поэтому такой исключительно расчётливый взгляд оправдать можно. – С чего ты взяла, что эвакуация началась из-за меня? – Тойя вопросительно вскинул брови. – Это журналисты виноваты, – он ехидно улыбнулся, кивнув головой в сторону окна, из которого виднелись главные ворота и столпотверение перед ними. Эта самодовольная рожа нагло врёт, даже не стесняясь. – Так я и поверила, что это не твоих рук дело, – вот и проявилась дедукция уровня величайшего детектива всех времён. – Хотел бы просто пообщаться – не стал бы устраивать такой шум… – Аой нахмурилась, исподлобья глядя на бывшего героя с небольшой опаской, – Ты ведь не один пришёл, так? В ответ ей прозвучал довольный смех, который не скрыла даже накрывшая рот ладонь. Выглядит пугающе. По спине непроизвольно пробежали мурашки. Сам Даби, казалось, испытал небольшую неловкость из-за этого вырвавшегося смешка. Естественно, его секундное замешательство не шло ни в какое сравнение, с тем, насколько он был доволен остротой ума сестры. Даже если ему от этого только хуже. – Возможно, – старший продолжал ухмыляться. Чёрт, пусть он потом пожалеет об этом, но сейчас его распирает гордость настолько, что нет сил сдерживать своё довольство. – Ты совсем уже?.. – на лице студентки отразилось искреннее разочарование. Ей было тяжело поверить в то, что сейчас она говорит с любимым старшим братом, который вызволил её из-под замка особняка Тодороки и, несмотря на все трудности, вырастил, обеспечив всем, что ей было нужно. Это просто не может быть тот же человек… Ах, да. Это ведь не он… – Я сообщу учителям, – чётко и достаточно уверенно обозначила младшая, стараясь скрыть скованность голоса из-за подкатившего к горлу кома. Ей хотелось звучать убедительно хотя бы для самой себя.  – Нет, ты этого не сделаешь, – увесистые шаги направились в сторону брюнетки. Он взял собеседницу за плечи, наклонившись к её лицу. – А-чан, ты ведь не хочешь, чтобы твой брат попал в неприятности. Гад не боится ни Бога, ни Дьявола. Он прав и прекрасно это знает. Настолько самоуверен, что совсем не страшится возможных последствий своих действий. Особенно порванных от такой широкой улыбки щёк.  А вот Мицуки страшно. Острый взгляд из-под копны чёрных, как смоль, волос внушал тревогу. Прямо сейчас ей нечего противопоставить кроме грубой силы. Но она не сможет решиться на такой радикальный шаг. Всё, что девушке остаётся – смиренно опустить голову, лишь бы не встречаться с этими холодными глазами. – Ты такой мудак, Нии-чан, – злобно сакцентировав последнее слово, её голос задрожал одномоментно с покатившимися по щекам слезами. Бессилие раздражает до скрипа зубов. Как и безмерная привязанность, в этой ситуации связавшая студентку по рукам и ногам. "Злодей" разогнулся, обвив хрупкие плечи своими руками. Его ухмылка никуда не пропала даже когда он накрыл чужие локоны своей кистью и начал их поглаживать, в попытке остановить шмыганье уткнувшегося в его рубашку носа. – Тише, А-чан, не надо плакать. Ты ведь знаешь, что я не желаю тебе зла, – вроде нежно, а вроде с какой-то насмешкой шептал парень в макушку собеседницы. Так-то оно так, но… – Ещё бы ты это действиями показывал, а не только трындел… – послышалось шмыганье носом, – Было бы просто замечательно. Брюнетка давно перестала делать различий между Тойей и Даби. Для неё всё одно – старший брат. Eй доводилось видеть его в разных агрегатных состояниях: ласковым и понимающим, спокойным и покладистым, кокетливым и нарциссичным, хамовитым и наглым, хладнокровным и беспристрастным… Иногда жестоким… Аой начала путаться, какие из этих граней настоящие, а какие лишь прикрытие для копошащихся под скальпом тараканов. Она отказывается верить то, что брат мог так измениться. Это не может быть правдой. Девушке казалось, что она знает юношу даже лучше, чем он сам, но то, что прямо сейчас стоит перед ней, лица будто не имеет.  Снова звон в ушах. Голову начало кружить, а глотка неприятно просела, обозначив рвотный позыв. Тонкие пальцы крепко сжали белую ткань чужой рубашки. Плевать если помнётся. Главное – прийти в себя. – Давай вернёмся домой и там всё спокойно обсудим? Пообедаем вместе, я расскажу где был… – нарочито ласковый тон сработал как кувалда по наковальне, на что последовала незамедлительная реакция в виде сильного толчка и громкого возгласа со стороны сестры: – Пообедаем?! Серьёзно?! Что ты несёшь?! Ты ведь просто хочешь увести меня отсюда, да?! – захлёбываясь слезами кричала студентка. Обидно, что, по мнению брата, она может клюнуть на такую дешёвую уловку. Возмущает ещё и то, что он решился играть на неё чувствах и привязанности, даже если это было сделано из благих намерений. – Да, хочу! На кой чёрт упираешься, если сама понимаешь, что здесь может быть опасно?! – закричал в ответ раздражённый брюнет. – Вот убей, не смог я на это глаза закрыть! Не прощу себе, если с тобой что-то случится. – Да в задницу себе свою заботу засунь! Ты правда не понимаешь, сколько на меня подозрений ляжет, если я сейчас уйду?! – крича, Мицуки едва согнулась, сжав в руках воротник униформы, что была на ней надета. Будет неловко, если отвалится пару пуговиц. Но сейчас не о сохранности чужих вещей нужно думать. – Плевать мне! Главное, чтобы с тобой было всё нормально, – рычал Даби, активно размахивая руками. – А что может случиться?! Мне всю жизнь приходилось пахать, и я добилась результатов: первое место на вступительном экзамене ни о чём не говорит?! Я превосхожу многих про-героев! – абсолютная правда без единой капли нарциссизма и самонадеянности, вот только брату не нужно ничего доказывать, он сам всё прекрасно понимает и переживает он не из-за слабости младшей. А на её лице тем временем проявилась нервная улыбка. О чём о чём, но вот в способности студентки защитить себя сомневаться не стоит, посему она считает оскорбительным проявление заботы на этой почве – Ты прекрасно знаешь, что тебя я тоже уже обогнала! Так как по-твоему кучка каких-то слабаков сможет… – внезапное осознание обстоятельств ударом по щеке привело девушку в чувство. Её брови поползли друг другу навстречу, а глаза заметно округлились, – Если только… У тебя действительно нет серьёзной причины беспокоиться за мою жизнь… Это конечная. Воздух в атмосфере начал будто вскипать, вот только причуду Старателя никто сейчас не использует. Хотя такое чувство, будто он присутствует в этом разговоре в лице своих детей. Аура отца закономерно вспыхивает и потухает то в одном, то в другом чаде, из-за чего построить адекватный диалог у них не выходит. – Тебе стоит уйти, – хладнокровный взгляд, что мгновение назад гулял по рамам панорамных окон, уверенно, но будто виновато скользил от одного глаза девушки к другому и обратно, выжидая ответную реакцию. – В какое говно ты вляпался?.. – опять же, риторический вопрос. От шока мысли путались в клубок и правильно формулировать их было тяжеловато. – Я не хочу, чтобы ты принимала в этом участие, – покрытые шрамами руки опустились в карманы чёрных брюк. – В таком случае я тем более должна остаться, – вытерев ладонью влагу с глаз, брюнетка нырнула к полу, цепляя кистью свой пиджак и быстро разогнулась, повернувшись к парню спиной. Она хотела закончить уже этот разговор и уйти. Что, собственно, и сделала. – Ты так об одноклассниках волнуешься? – зло вскинув брови из-за непослушания и категоричности брюнетки, старший тяжело вздохнул, уже было собираясь последовать за ней, но не успев сделать и шага, вдруг оцепенел под чужим взором. Сестра, стоя в пол оборота, сквозь слёзы смотрела на выражение усталости и непонимания на лице собеседника. – Ты забыл с кем я учусь? – она вскинула брови, нервно улыбаясь.  Отвратительный вопрос.  – Нет, но… – брюнет оборвал свою речь на полуслове из-за ответной реакции.  Гримаса глубочайшей обиды и разочарования внезапно появилась, и так же быстро скрылась за копной чёрных как сама ночь локонов. Она развернулась и застучала каблуками своих туфель по лестнице, которую уже толком не видела. Мокрая пелена стояла перед глазами, так что студентка двигалась на ощупь, по инерции набирая скорость и, в конечном итоге, переходя на бег. Что могло быть травмоопасным, учитывая отсутствие хорошей видимости, но это никак не волновало Аой.

***

Сколько сотен часов Мицуки провели за разговорами о том, что: «Во всём виноват Энджи. Шото не при чём»? Так сразу и не сосчитать. Насколько приятно слышать о своём брате-близнеце фразу: «Лучше бы он никогда не рождался»? Вообще не капли. Делает ли ситуацию хуже тот факт, что подобное мнение высказывает твой самый близкий человек? Конечно, да. Тысячи раз Мицуки мусолили эту тему с проблемами в их семье, и маленькая Аой, раз за разом приходя в шок от формы мысли старшего брата, пыталась убедить последнего в том, что корень зла это их отец, но никак не Шото, которому просто не повезло принять на себя удар этой роли «ребёнка с идеальной причудой», ведь он просто заложник обстоятельств и страдает ничуть не меньше, чем остальные. Кроме того, на его месте мог быть кто угодно. Любая другая личность. Возможно мальчик, возможно девочка. Кто угодно, включая Аой. Да и, если так подумать, не родись Шото, сама Аой тоже не появилась бы на свет… Именно поэтому она долго и упорно внушала старшему, что он не прав. Прививала верную точку зрения, в которой единственный виновный во всём случившемся – Старатель. Вот только до конца искоренить ненависть к младшему брату у подростка не получилось. Он понимает позицию младшей, но на подсознательном уровне всё ещё питает отвращение к брату. Хоть тот тоже порядком настрадался. Всё равно. Для Даби Шото всё равно, что насекомое, паразитирующее на его жизни. Высосавшее из неё счастье и отнявшее внимание отца. Аой всеми силами пыталась погасить эту зависть, говоря о том, что младшему тоже тяжело. Невероятно тяжело. И она не хотела бы для Тойи того же, что ипытывает Шото… Вот только, судя по всему, это усугубило ситуацию. Даби больше не нужна похвала от папы. Он больше не хочет быть на месте Шото и не стремится к тому, чтобы стать для отца приоритетом. Для всего этого уже поздно. Он ненавидит их двоих. Его помутнённым сознанием движет только месть. И если в случае с Энджи вопросов не возникает, то касательно Шото всё немного сложнее. "Злодей" знает, что совесть этого ребёнка чиста и ему не за что отвечать... Но он будет. Брюнету нужна жертва, что будет страдать за все пережитые им в отрочестве ужасы. Разумеется, сам виновник тоже понесёт своё наказание. Все эти навязчивые мысли кружились в голове, сталкиваясь друг с другом, отчего виски начинали болезненно пульсировать, а дышать становилось всё труднее. Впивающиеся во внутреннюю сторону щеки зубы помогали сохранять трезвость сознания, несмотря на то, что смятение и гнев, испытываемые студенткой, давно уже стали заметны окружающим одноклассницам, которые старались просто игнорировать нервно трясующуюся ногу Аой, что отбивала частый ритм толстой подошвой своего ботинка, будто таймер вёл обратный отсчёт долями секунд…

***

– Как же ты задрал! – вскрикнул Бакуго, взбешённый непрекращающимся стуком обуви о кафельный пол. – Пиздуй лечиться, если нервы не к чёрту, – он резко обернулся на сидящего сзади Тодороки. Столкнувшись с пронизывающим холодным взглядом, Кацуки рефлекторно наклонил голову, словно бык, готовящийся ответить на любой выпад в его сторону. – Кто бы говорил… – собеседник в каком-то смысле последовал совету младшего, закинув в рот белую таблетку и запив её водой. Шото уже довольно долго принимает успокоительные. По крайней мере в моменты, когда стресс давит на него слишком сильно. Однако сейчас он не нервничал. Скорее злился. – Чё сказал?! – снова сагрессировал парень, в пол оборота отвернувшись к своей скамейке и состроив гримасу отвращения. Он достаточно уверен в себе, чтобы поворачиваться спиной к потенциальной угрозе. В отличие от того же быка, что упирался бы до последнего из-за слепого раздражения и страха. Хотя, с другой стороны, колкие фразы, как правило, задевают сильнее, если прилетают в спину. – Говорю: нервный ты… Больше обычного, – нога всё так же быстро ходила то вверх, то вниз. Пока разноцветные глаза сверлили силуэт блондина, что уже успел громко шикнуть и отвернуться, через голову стягивая с торса чёрно-оранжевую компрессионную майку, Тодороки медленно закручивал крышку бутылки, не сводя взгляда с чужой спины. Это было что-то вроде чутья, наития… И оно не подвело. – Ты идиот или прикидываешься? – рычал Динамит, взбешённый странным замечанием. Капитан Очевидность – будущее геройское имя этого кретина, – Не у тебя одного день дерьмовый. – Злодеев испугался? – будто специально вкидывал заведомо ошибочные оскорбительные предположения одноклассник. – Херню не неси! Оборзел что ли?! – вскипал от злости юноша. – А в чём же тогда дело? – нога уже не тряслась. Сын Старателя упёрся предплечьями в колени и, сцепив пальцы в замок, чуть наклонился вперёд. – Отвянь! – рявкнул Бакуго, готовый уже бросить в Двумордого первое, что попадётся под руку, если тот ещё раз выплюнет из своей вякалки какую-то чухню. Но зрительный поиск чего-нибудь не приколоченного прервался оцепенением, когда старший вновь заговорил: – За Аой переживаешь? – почти что прошептал низкий голос, стараясь сделать Кацуки единственным слушателем. Хотя раздевалка и была заполнена замученными голдящими студентами, которые спешили переодеться и покинуть Академию, чтобы поскорее оказаться дома, где наконец смогут спокойно выдохнуть, после череды ужасных травмирующих событий, блондин всё равно отчётливо слышал этот низкий шёпот, в то время, как громкие обсуждения взбудораженных одноклассников шипели белым шумом где-то на фоне, вдалеке. Он снова цокнул языком, то ли раздражённо, то ли разочарованно, однако скрип стиснутых следом челюстей выдал упрёк к самому себе, который Тодороки не мог не заметить. – А ты нет? – устало поинтересовался парень, сверкнув на сына героя алым взглядом. Его блеск казался таким натуральным и искренним. На секунду Шото даже замялся, раздумывая, стоит ли ему злорадствовать…

***

– Бегите, вы двое! – напуганный возглас героини, заставил самых рисковых студентов группы обернуться, из-за чего те потеряли противника из поля своего зрения. Тёмный порталы Злодея начали окутывать толпу, словно изголодавшийся монстр готовился жадно поглощать любимые яства. Брюнетка, стиснув зубы, сделала рывок к стоящим впереди друзьям. Выставив руку вперёд с такой силой, что даже связки начали ныть, будто не плечо толкато руку, а кончили пальцев тянули за собой всё тело, она пыталась ухватиться за возможность сохранить то, что ей дорого. Эйджиро машинально развернулся, быстро найдя взглядом подругу. – Аой! – он тоже вытянул руку ей навстречу, несмотря на то, что между двумя этими очагами страха и беспокойства находились метры. Обернулся не только Киришима, но и стоящий рядом блондин, что успел лишь запечатлеть в своей памяти этот сияющий чувством вины и сожаления тучный взгляд.  Он хотел протянуть руку в ответ. Он успел бы. Чтобы создать достаточный импульс и долететь хватило бы трети секунды. Но что, если бы её оттолкнули и в цепкую хватку попало чужое запястье? Точно ли ему была протянута эта рука?.. Доли секунды, потраченные на раздумья, решили всё за Бакуго. Затянутый во мрак портала, он мог лишь стиснув зубы материть свой собственный мозг, решившийся выдать такую херню. Тревога и волнение быстро сменились раздражением и жутким желанием поскорее выплеснуть последнее посредством разбивания в мясо костяшек своих кулаков о чьи-то наглые рожи, когда яркий свет пробивающийся через пустые оконные рамы, осветил полуразваленное помещение и рыжую макушку рядом стоящего "друга". Одновременно с тем же, у Аой спёрло дыхание от того, что на её глазах лица младших скрылись в чёрном тумане, но больше, чем это, её из равновесия вывела достаточно сильная хватка на запястье, которая, несмотря на попытки девушки сделать ещё хотя бы пару шагов, тянула её назад, прямо в тёмное облако. Пространство стало ощущаться странным, будто комната, в которой ты стоишь, вращается. Ноги падали одна на другую и центр тяжести сместился вперёд, из-за чего студентка буквально навалилась на пытающегося прижать её к себе товарища по несчастью и машинально оттолкнулась от него, хотя на самом деле пыталась толкнуть. Тогда портал начал исчезать и взгляд Мицуки столкнулся с напуганными разноцветными глазами. Центр тяжести опять сместился, из-за чего она отшатнулась назад, но опоры под ногами не почувствовала. Только что твёрдо стоящий на земле ботинок вслед за своей парой сорвался с толщи обломков и земли. Очаги боли вспыхивали по всему телу с периодичностью меньше секунды и наслаивались друг на друга, возводя мучения студентки в степень, пока она кубарем катилась с завала. Аой попыталась сгруппироваться, но многочисленные булыжники, осколки шлакоблоков и торчащие из всего этого месива обломки металлоконструкций всё равно оставляли ушибы и ссадины. Поджав ноги, брюнетке удалось защитить голову, шею и живот, хотя спина и голени ощутимо пострадали. В тот момент её это, конечно же, не волновало, поскольку первым, что она увидела, когда смогла разогнуться, была толпа злодеев. – Чёрт, – шипя от боли, она резко поднялась с земли, на что в её сторону двинулся клуб пыли. Мицуки закашлялась и приняла стойку. Болят ноги или нет, будет ещё больнее, если она позволит на себя напасть. Глаза заслезились от попадания в них большого количества мелкого мусора, но рассуждениям это не помешало. В такой опасной ситуации голова должна работать несмотря ни на что, ведь ошибочные решения могут остаться шрамами на теле… Это точно чья-то причуда: потоков ветра способных поднять с земли столько пыли не было. И, судя по тому, что студентка всё ещё находится в сознании, никакого отравляющего газа в этом облаке нет. Расклад не самый плохой, но глаза слезятся ужасно. Пытаясь как-то справиться с этим, она попыталась проморгаться, но заметила летящую на неё фигуру. Звероподобный злодей оформил элегантный пируэт в воздухе, дабы взять размах и, приземляясь, выпрямил ногу. Брюнетка поспешно сложила руки крестом и выставила их над головой, благодаря чему ей удалось заблокировать рубящий удар. Тяжёлая обувь больно, почти со скрипом, проехалась по уже ободранной коже, оставив на ней ещё более глубокие ссадины, чем те, что были получены ранее. Этот гад бил наверняка. Удар такой силы может легко разможить человеку череп. От мысли об этом будущая героиня стиснула челюсти. Будто это помогло бы подавить рвотный позыв. Ей не было страшно, но головокружение и тошнота чувствовались слишком отчётливо на фоне с общими болевыми импульсами по всему телу. Сделав сальто в воздухе, противник отпрыгнул назад для смены позиции, явно готовясь нанести ещё одну атаку. Мицуки пыталась предугадать следующий удар, наблюдая за положением его ног.  "Круговой в голову или с разворота…", – крутились предположения в её мыслях. Очевидно, снова будет атаковать ногами. Кикбоксинг или тхэквондо – не важно. Раз он решил выдержать дистанцию, значит нуждается в пространстве для хорошего размаха, а от удара с разворота уклониться не проблема, в крайнем случае блок тоже не самый плохой вариант. Глядя на то, как мужчина, шаркнув подошвой обуви по пыльной земле, отвёл ногу назад, Аой приняла стойку в ожидании следующего движения с его стороны. Её догадки почти подтвердились, уже широко открытые глаза сверкали уверенностью, а от предвкушения в висках отбивал частый ритм пульса, словно отсчитывая доли секунд до желанного исхода. Концентрация достигла той формации, когда не слышно посторонних звуков и даже дыхание останавливается. Время будто замерло, и даже если противник набросится на неё со всей своей прытью, девушке будет достаточно сделать шаг в сторону, чтобы уже через мгновение лицезреть его тушу лежащей на грязной земле. Видимо настолько сильно адреналин в кровь херачит, раз неосознанных страх воспринимается за уверенность в себе и в каком-то смысле даже бесстрашие. Как бы иронично это не звучало. Забыв даже о том, чтобы моргать, брюнетка с головой погрузилась в эту игру, где проигрыш будет ознаменован её головой. Азарт выжить слишком силён, поэтому мысль о возможном поражении не возникает даже на подкорке сознания. "Убей или умри", – диктуют правила этой игры. Однако у одного из участников завязаны глаза, а посему ходить придётся на ощупь… Мелкий мусор с режущей болью впился в белки глаз, словно личинки пожирали гнилую плоть, тогда их вновь застлала пелена слёз. Не меняя позы, Аой быстро промогалась, надеясь избавиться от навязчивого жжения, как вдруг по левой стороне лица пробежала горячая дорожка. Она ахнула, машинально коснувшись лица пальцами и посмотрев на них. Густая бордовая жидкость блестела на подушечках, источая резкий металлический запах.  Поймав движение противника переферийным зрением, брюнетка быстро переключила всё своё внимание на его ноги, что уже оторвались от земли.  Она считала это как прыжок перед рубящим ударом и была готова вновь защищать голову, как вдруг, случайно открывшийся вид на чужие подошвы достаточно ёмко указал на её фатальный просчёт. Всё произошло менее, чем за секунду. Резкая боль растеклась по полу прикрытой груди и рукам, что не успели полностью защитить место удара. Только оказавшись на земле в паре метров от места изначального расположения, Мицуки осознала, что упустила из виду ключевую деталь. Наличие у этого животного хвоста. Она взяла в расчёт стиль боя нападавшего, но не учла особенности его причуды. Полу лёжа на смеси грунта и ошмётков разрушенных зданий, девушка попыталась подняться, но лишь зашипела от боли стоило ей опереться на руки. Дышать стало чертовски больно. Как и двигаться. Глаза слезились от окружающего её столба пыли, к тому же один из них заливала кровь, бегущая из зияющей на лбу раны, так что он не был открыт даже на половину.  Ситуация – ни в сказке сказать, ни пером описать. Обстоятельства складываются для Аой наижесточайшим образом. Она обречённо прикрыла веки, понимая, что рассчитывать на зрение сейчас не вариант. Нужно срочно придумать, как перевернуть ход сражения. Она вынуждена атаковать вслепую, но… Шаг со стороны мужчины рывком вытащил младшую из раздумий, на что последовал незамедлительный ответ в виде выросшего прямо из земли теневого пика. Планировалось, что это это будет своеобразным предупреждением для противника держаться на расстоянии. И действительно, далее шагов не последовало. Вот только это не означало, что всё прошло гладко. Вслепую рассчитать длину шипа достаточно проблематично и этот факт заставил студентку напрячься. – Здорово ногами машешь… – она пыталась завести диалог, но боль сковывала грудную клетку, из-за чего в голосе было слышно придыхание. – Ты кенгуру что ли?.. Брюнетка молилась про себя, надеясь получить ответ. Это сложно объяснить, было страшно и волнительно одновременно. Что если он уже не может ответить?.. Пугал не сам факт того, что, возможно, шип встрял ему прямо в глотку, или ещё куда. Пугали последствия от столь неразумного решения. Благо, никаких кряхтений слышно не было. Однако отвечать на поставленный Мицуки вопрос никто явно не планировал. Послышался шаг назад. Похоже кончик пика оказался достаточно близко к противнику, и тот оцепенел от неожиданности. А сейчас собрался свалить? Ну уж нет. Внезапно окутавшая всё в радиусе нескольких метров тьма заставила мужчину замереть. Он издал болезненное шипение. Видимо кончик шпиля всё же немного задел его. – Стой на месте, иначе хвост оторву, – всё так же рвано дыша шептала младшая. Аой делала так и раньше. Не раз создавала зоны поглощения света, дабы захватить, например, несколько целей разом, как это было на вступительном экзамене. И только попав в подобную ситуацию ей словно на голову свалилось озарение. Девушка не просто лучше чувствует объёмы всего, что находится в её тьме. Она буквально осязает все, что попадает в зону абсорбции. Рост противника, его физическая форма, с какой скоростью вздымается его грудь при дыхании, как трясутся его пальцы, пока он держит руку на кровоточащей ране на шее, и как напрягаются его мышцы… Даже самое малейшее движение. Она словно держит его в своих ладонях. Злодей собрался было сделать рывок, надеясь, что сможет ретироваться. Но вдруг его тело обвили чёрные ленты, не позволившие ему сдвинуться с места даже на сантиметр.  Бедняжке стало страшно. Он действительно не ожидал такого исхода событий и рассчитывал в одиночку справиться со студенткой, отчего сейчас, обездвиженный, судорожно дёргал конечностями, игнорируя факт того, что только зря тратит силы и ставит себе ушибы. – Не дёргайся, – с трудом поднимаясь на ноги и кряхтя от боли, шептала брюнетка. – Ты же не ящерица, – эта фраза прозвучала достаточно зловеще, учитывая озвученную ранее угрозу. Но под ней подразумевалось исключительно то, что эти конвульсии не заставят его хвост отвалиться самостоятельно. Не более. – Чёртова соплячка! – выругался Злодей, на что путы из тёмной энергии на него ногах затянулись сильнее, с большим давлением воздействуя на конечности и заставляя последнего болезненно кряхтеть. – Твои удары просто нечто. Такие сильные ноги… – звучал чуть осиплый голос из темноты. – Как будешь прыгать, если я их сломаю?.. – вдруг молчаливый собеседник издал пронзительный крик. – Сука! – ругательство само сорвалось с языка, когда кости мучительно больно затрещали под напряжением чёрных хомутов. Школьница была готова услышать в свой адрес ещё больше брани, а может, даже хотела, но лицезрения чужих страданий её лишили вдруг поползшие по не земле обледенения, что наросли на тело и заковали злодея в холодную тюрьму. – Аой! – послышался вдалеке за спиной голос брата, что явно спешил на помощь. Пыль начала оседать, а значит обладатель этой причуды уже замурован в ледяную глыбу. Собственно, как и Мицуки.  Ледяной компресс, конечно, помогает при ушибах, но явно не в такой форме. Слишком вульгарно.  Теневой купол был рассеян, но эдакий экзоскелет, удерживающий нападавшего, оставался всё таким же твёрдым. Девушка была малость разочарована, что близнец так беспардонно прервал её и не позволил завершить начатое дело до конца, но предъявить ему за это у неё не выйдет. – Ты как? – в голосе запыхавшегося от небольшого кросса Тодороки слышались нотки волнения за сестру, но одного взгляда на неё хватило, чтобы прикусить язык. – Нужно поскорее вернуться к учителям и отвезти тебя в медпункт.  – Предлагаешь оставить их здесь и просто уйти? – активировав голубое пламя, студентка нагрела своё тело, из-за чего сковывающий её лёд начал таять. Шото нахмурился, наблюдая за всем этим действом. – Комплекс слишком большой, даже с твоей помощью я не дойду. К тому же… У тебя ведь ещё нет геройской лицензии. Как считаешь, ждёт ли тебя какая-то ответственность за… – она окинула взглядом замурованных в лёд злодеев, прикидывая их количество. – Пару десятков ампутированных вследвии обморожения конечностей? – выражаясь формально, у сына Старателя нет разрешения на геройскую деятельность, следственно, подобный ущерб не будет рассматриваться как самооборона или необходимые для задержания правонарушителей меры. Попахивает сроком… – И что ты предлагаешь? – поинтересовался старший. – Будет лучше, если я останусь ждать помощи здесь. Заодно присмотрю за ними, – на вдохе брюнетка закашлялась из-за сильной боли в области груди. Она согнулась, машинально обняв свои рёбра. – Аой! – собеседник наклонился вместе с ней, укладывая руку на хрупкую спину, а второй рукой собираясь поддержать её за локоть. – Аой, прости, мне не стоило… – Не трогай! – грубо отсекла сестра, чем заставила Тодороки вздрогнуть и перестать её касаться, держа руки на небольшом расстоянии. Она судорожно глотала воздух маленькими порциями, и морщилась от боли на каждом вдохе. – Тебе нужно присесть… – в голосе парня звучала горечь от испытываемого им чувства вины. В том числе из-за жалости к брату, брюнетка не стала спорить и послушно опустилась на землю, как он и предложил. Всё вокруг погрузилось во мрак и уже через секунду солнце вновь осветило лица близнецов. – Я держу их, можешь растопить лёд, – тихо отозвалась Мицуки. Шото огляделся по сторонам и стал послушно деактивировать свою причуду. – Бакуго с Киришимой сильные, с ними точно всё в порядке, – тихо отозвался низкий голос. Ему было неприятно говорить об этих двоих. В большей степени о Кацуки.  Почему когда всё случилось её взгляд был направлен на него? В то время как Шото мог смотреть только на сестру и больше ни на кого другого. – Ты пытаешься меня успокоить? – Аой зло усмехнулась. Такое проявление жалости ей совсем не нравится. – В следующий раз сначала побеспокойся о своей безопасности, а потом уже о чужой, – мрачно высказался юноша. – Я не знала куда ведут эти порталы… – будто попыталась оправдать своё безрассудство девушка. В действительности она сделала это из-за пожирающего изнутри чувства вины перед дорогими людьми. Она знала, что произойдёт что-то ужасное. Какой тварью она была бы, если бы не попыталась ничего сделать? – Я должна была… – И к чему это привело?.. – вопрос наглый и глупый, задавать его сестре вообще не стоило. Но старший выпалил это исключительно из-за беспокойства о ней. Из-за него же он и схватил тогда её руку. – К тому, что ты потянул меня за собой? – в её голосе звучала нотка обиды. Студентка не хотела доводить до этого. Не хотела говорить что-то подобное. Обвинять в чём-то брата она тоже не хотела. Просто вырвалось. Было неприятно, что он корит её за якобы неверное решение. – Не поучай меня. Ты сам поступил точно так же, – брюнетка взяла паузу, прежде чем вновь продолжить: – Я толкнула тебя. И из-за этого упала. На моём месте мог оказаться ты. Я сама во всём виновата, – странный способ закончить разговор, но ничего более Мицуки не смогла из себя выдавить. – Иди уже… Пожалуйста.

***

– Я её брат… – наглым тоном отозвался сын Старателя. Исподлобья наблюдая за тем, как собеседник взрывается, словно сидел на бочке до отказа забитой шашками тротила, Тодороки никак не мог срастить, как такой человек может "быть рядом в трудную минуту". Бакуго обернулся на одноклассника, открывая его взгляду вид на покрасневшее от какого-то животного гнева лицо. На лбу пульсировала вена, а на щеках проявились желваки от слишком сильного сжатия челюстей. Искривившаяся от нескрываемого раздражения ухмылка выглядела достаточно зловеще. И не без причины. – И чё ты хочешь этим сказать? – он схватил одноклассника за грудки, буквально силой стащив того с лавочки и заставив встать на ноги. Даже при учёте, что кулаки младшего были крепко сжаты, искры всё равно выбивались из-под стиснутых пальцев. – Я переживаю за неё потому, что я её брат, – не сбавлял обороты Шото, своим нахальсвом подливая керосин на полыхающую задницу Ежа, который ещё с первой фразы понял, что ничерта хорошего он в свой адрес не услышит. – А ты?.. – А я её друг, – гортанно рычал взбешённый блондин. В какой-то степени он был горд, что может называть себя так по отношению к Мицуки и это действительно то, что хотелось бы повторять как можно чаще. Вот только не под таким градусом разговора. –  Друг, говоришь?.. – немного наклонив голову вперёд, старший одарил парня взглядом исподлобья, полным скептицизма. Он схвалился за держащие его крепкие запястья, и стал до боли сильно их сдавливать. – Почему тогда у тебя следы от ногтей на спине? – едкий вопрос, ставящий собеседника в неловкое положение, выдавал явное недовольство тем, что ему втирают про близкие взаимоотношения и поддержку. Тодороки сам нашёл ответ на вопрос, почему этот упырь его сестре ближе. Противно. Даже если дело действительно в том, что они…  Чёрт. Даже внутренний голос отказывается это озвучивать… Просто почему?! Как так вышло? Впервые за много лет сквозь толщи грозовых туч смог пробиться луч солнца, осветивший жизнь Шото теплом надежды. Он встретил человека, по которому невероятно скучал. Но ещё даже не успел в полной мере вообразить, как вернёт себе этот давно потерянный осколок любящей семьи и возложит его в фундамент своего счастья, как его ожидания уже разрушили.  Сын Старателя решил самостоятельно строить то будущее, которое хочет. И вот сейчас… Не понимает: чёртов Бакуго раз за разом откалывает этот драгоценный фрагмент, или осколок сам не хочет быть частью надежд брата? Не понимает, вот и бесится. – Дохуя ты знаешь, а?! – громкий возглас привлёк внимание одноклассников, из-за чего все обернулись на сцепившихся студентов. – Ебать тебя не должно, какие у нас отношения! – парень был взбешён донельзя, словно собака, жадно вцепившаяся в кусок мяса и грозно рычащая на всех проходящих мимо. – Воу, ребят! – послышался голос на фоне. А как иначе? Это его самая любимая игрушка. Подарок от родителей на рождество. Он носит её с собой повсюду, даже спать без неё отказывается. И очень расстраивается, когда они разлучаются. С ней связаны одни из самых тёплых воспоминаний всей жизни. И что, что это кукла? Зато она много для него значит и очень дорога. Даже если мальчики со двора будут смеяться. Малыш Кацуки просто засыпет им полные рты песка. Никто не смеет осуждать его выбор и привязанность к любимой игрушке. А уж тем более. Подвергать сомнению её ценность. И прямо сейчас. Этот хуй моржовый. Прямым текстом. Говорит об их с Аой дружбе так, будто это какая-то интрижка? Будто Бакуго из-за своей увлечённости не провожал её ночью к другому парню, просто чтобы побыть вместе подольше. Будто Бакуго не сидел весь день в медпункте, ожидая пока она придёт в себя, хотя сам же и навредил ей. Будто Бакуго не терпел боль от вонзающихся в кожу ногтей, когда она плакала, уткнувшись в её грудь.  Будто Бакуго не закреплял обещание сохранить её секрет, отдав свой первый поцелуй. Он уже было собрался занести руку назад, чтобы раскрасить злословящему выблядку рожу, как вдруг зарождающуюся потасовку прервал самый мужественный студент их группы, расцепляя руки одноклассников и отталкивая их друг от друга. Киришима встал на пути блондина, удерживая его запястья. – Остынь, Бакуго, – коротко обратился он, алым взглядом бегая от рубина к рубину, выискивая в чужих глазах хотя бы нотки понимания и смирения. Он был навязчив. Раньше. Своей прилипчивостью и лучезарным оптимизмом действовал на нервы. Но после случая на испытании битвой, когда Мицуки увезли из тренировочного комплекса с ожогами по всему телу, Эйджиро показал другую свою сторону. Ту сторону, которая точно так же дорожит этой девушкой. Это заставило Кацуки признать его и проникнуться уважением к данной стороне его личности. Иной причины, почему юноша решил сбавить обороты, не было и быть не могло. Он цокнул языком, вырывая свои руки из чужой хватки. Рыжеволосый кинул на друга взгляд с читающейся благодарностью. Наконец Бакуго понял, почему Аой дружит с ним. И на контрасте сделал выводы о том, почему держит близнеца на расстоянии.

***

Внезапный стук по металлическому профилю входной двери заставил брюнетку отвлечься от своих дел и поспешить прильнуть к глазку. На крыльце, по привычному пряча руки в карманах штанов, ждал ответа с той стороны сосед. – Кацуки? – девушка поспешила распахнуть дверь посильнее, и сделала пару шагов назад, наблюдая за тем, как друг входит на порог дома. С улицы повеяло свежестью. В нос ударило благоухание цветов сакуры, а следом полетели перечно-цитрусовые нотки, переплетающиеся с карамельно-коричным ароматом в гармоничную композицию. По спине побежали мурашки, а низ живота стало приятно тянуть. Из-за сквозняка, разумеется. – Привет… – тихо прозвучал хриплый бас. Студент выглядел уставшим и как будто даже замученным. Он приблизился к подруге, свысока окидывая её обеспокоенным взглядом. Всё хорошо. Вот она прямо перед ним. Целая и невредимая. Бакуго с облегчением выдохнул. Только отчего-то не переставал облизывать её фигуру своим рубиновым взглядом, будто сканируя чужое тело в поисках хоть малейших царапин. – Выглядишь так себе… – в голосе собеседницы звучали нотки растерянности. – Что ты здесь делаешь?.. – аккуратно поинтересовалась студентка, видя встревоженность младшего. Вдруг его лицо скрылось под блондинистой чёлкой: он опустил свой лоб на хрупкое плечо. Машинально обхватив руками чужие плечи, юноша глубоко вдохнул через нос. По пазухам разлился уже знакомый цветочно-пряный аромат, что крепко засел в памяти, словно наркотик раз за разом требуя освежить впечатления о себе. Сопротивляться этому было выше его сил.  Брюнетка не оттолкнула друга и даже не вздрогнула. Осознание этого отзывалось теплом где-то в груди. Может это ему и правда "несвойственно", но кому какое дело? Ёж – тот ещё эгоист. Это его награда, воздаяние за часы беспокойства. Она не просила. И не заставляла переживать за неё. Никакая жалость ей не нужна и без всех этих сантиментов у неё получится решить свои проблемы. Не стоит зря сотрясать воздух. Не стоит, но почему-то не получается… – Рубашку пришёл забрать… – наконец издал звук каменный гость. Тембр его голоса завораживал своим мурчанием, в моменты, как этот. Удивительно даже, что за надрывающим глотку лаем скрывается такой бархатный тон. Его щёки и уши покраснели от внезапного прилива крови, когда с уст Мицуки внезапно сорвался смешок. – Ты волновался за меня? – её прямоте даже рельсы позавидуют. Этим и подкупает, чертовка. – Оглохла что ли? Говорю же: за рубашкой пришёл, – младший же был чуть более избирателен в выражении своих мыслей. Вот только толку в этом никакого, если всё что нужно можно прочитать по его лицу. Ах, да, он ведь его спрятал… Правда ненадолго. Когда женская кисть легла на колючие светлые волосы, их обладатель резко разогнулся, подняв голову и едва попятился назад. – Мне долго ждать? – недовольно рявкнул сосед, на что девушка не смогла сдержать смех. Его красные щёки и смущённое выражение лица умилили бы кого угодно. Отведённый в сторону алый взгляд завораживал своей красотой. Вот только потянуть время, дабы насладиться этим видом, девушка не могла себе позволить... – Сейчас принесу… На мгновение юноша решился взглянуть на старшую. Из заинтересованности. Возможно жадности. Но сразу же пожалел, что дал волю этой слабости. За тёмной копной волос отвернувшейся собеседницы скрылась печальная улыбка. Студента словно холодной водой окатило. Что-то явно не так. Может он переборщил? Точно нужно было сдержаться. Сегодня был тяжёлый день, наверняка она устала или ей неловко. А может что-то случилось на полигоне и ей обидно из-за того, что Кацуки будто бы плевать на её состояние. Определенно произошло что-то плохое, иначе её не увезли бы в медпункт. Но когда парень хотел узнать, как она, Исцеляющая Девочка сказала, что Аой уже ушла домой. Поэтому он сейчас здесь, несмотря на то, что очень долго раздумывал, стоит ли ему вообще приходить. Бакуго сомневался, что девушка захочет его видеть, ведь чувствует себя виноватым перед ней. Но он так волновался… И именно поэтому его пугает каждый шаг, что увеличивает расстояние между ним и подругой. Юноша не хочет видеть её удаляющуюся фигуру. Это вселяет в его сердце тревогу и страх. Она ведь даже не пригласила его войти, а это только подтверждает сомнения блондина. Чёрт. Нужно срочно что-то предпринять. Мицуки сейчас просто принесёт его вещь и тогда младшему придётся уйти. Их встреча не может закончиться так. – Т… – внезапное заикание привело гостя в чувство. Он сделал глубокий вдох. Нужно собраться. Поспешно разуваясь, Ёж приложил все силы, чтобы не обращать внимание на выпрыгивающее из груди сердце, и в привычной "возмущённой манере" выдал: – Ты её хоть постирала? – он пытался сохранить контакт. Волнение зашкаливало, но всё, что Кацуки сейчас может – пройти в чужой дом, даже несмотря на то, что его не приглашали. Всё что угодно, лишь бы провести с одноклассницей хоть на секунду  больше. – Не-а, – спокойно отозвалась студентка, закрыв глаза на этот наглый поступок со стороны Ежа, что следовал прямо за ней. Она могла бы его остановить: было слишком стыдно вот так разговаривать, как ни в чём не бывало. Будто Тодороки своим молчанием не подвергла друзей опасности. Чувство вины сжирало изнутри, но поговорить с чёртовым Кацуки Бакуго хотелось сильнее. Эйджиро сразу же её простил. Но по телефону и за то, что брюнетка "не успела схватить его руку". Это всё не то. Она не смогла извиниться за то, о чём по-настоящему жалеет. А незваный гость может подарить ей эту возможность. В теории… Аой всё ещё боится сказать хоть слово на эту тему. Слишком стыдно. В то же время, торопливо поднимающегося по лестнице Бакуго вдруг накрыло дежавю, вызванное своим же вопросом о чистоте рубашки… Ведь то же самое блондин спросил, когда девушка возвращала ему толстовку. Разница лишь в том, что в тот раз парень действительно беспокоился о чистоте худи: ввиду особенностей собственной причуды Ёж потом не пахнет, а посему и запах его не переносит. А вот что касается рубашки… Здесь его чистоплюйство отошло на задний план. Младший не то, чтобы очень расстроится, если вдруг почувствует на ней аромат женских духов… Если быть точнее, то даже обрадуется, ведь это будут духи Тодороки, но разве можно его за это осуждать? В конце концов лучше Динамита уход за его вещами не организует никто. Сам постирает. Мысли Кацуки витали где-то не здесь, отчего он, хоть и старался рассмотреть каждый угол дома, не сразу осознал, что уже оказался в комнате подруги, где последняя, в свою очередь, уже тянула верхнюю часть униформы законному владельцу. – Держи, – она мягко улыбнулась, нежным шёпотом возвращая гостя с небес на землю. Та улыбка казалась столь ненастоящей и… Печальной. Что парень не смог сдержать эмоции и крепко сжал челюсти, резко схватив собеседницу за запястье, а другой рукой выхватив свою вещь и отбросив её куда-то в сторону. Он внезапно сократил дистанцию, стараясь склониться к лицу брюнетки, чем заставил её пятиться назад. Опасливо поглядывая то на друга, что старался притянуть её к себе, то по сторонам, в небрежной попытке не вписаться затылком в пол, споткнувшись о чужую ногу, что стремительно наступала своими тяжёлыми шагами, неумолимо приближая неизбежное столкновение, студентка, уперевшись ногами в каркас кровати, всё же не удержала равновесие под таким натиском и рухнула на мягкий матрас. – Кацуки, что ты… – то ли испуганно, то ли непонимающе вопрошала Мицуки, глядя на нависающую сверху фигуру. Не позволив договорить, её перебил мурчащий бас: – Аой, ты правда хочешь, чтобы я ушёл?.. Крепкая нога упиралась в мягкую постель коленом прямо между бёдер одноклассницы. Её запястье тоже в крепкой хватке. Восемьдесят килограмм чистых мышц и желания остаться сейчас давят сверху, ясно давая понять, что выбраться из этой ловушки у девушки не получится. А она и не хочет, в знак чего отрицательно замахала головой. Лицо обычно злого Ёжика сейчас горело румянцем, пока глаза блестели печалью. Он казался таким расстроенным. Хотелось обнять и погладить по голове. Что брюнетка и сделала бы, если бы тот не начал: – У тебя рожа кислее некуда, – блондин, едва нахмурившись, тупил свой взгляд обо всё, за что тот только мог зацепиться: от небрежно лежащих на постельном белье чёрных локонов, до приоткрытых пухлых губ. Лишь бы не встречаться с этими разноцветными глазами. – Я переживал, – коротко отрезал гость, параллельно формулируя в своей голове дальнейшие фразы. – Не знаю, что на меня нашло. Мне следовало сделать всё возможное, чтобы взять тебя за руку, но я затупил и теперь жалею, что вообще засомневался в тот момент. Чувствуя, к чему всё идёт, Мицуки поспешила перебить собеседника, лишь бы не слышать его извинений: – Я всё знала, – отрезала девушка, стараясь переключить вектор внимания.  – Ты о чём? – решил на всякий уточнить младший, хотя не было никаких сомнений в том, что он уже всё понял. Разумеется, за исключением некоторых ключевых деталей. Он не сделал ничего плохого, за что ему бы следовало себя винить, поэтому пусть лучше винит Аой. В её представлении так будет куда логичнее. – Тойя заявился в Академию, чтобы увести меня… – нервно усмехаясь, выпалила старшая. Будто сама не верила в то, о чём рассказывала. – Чего?.. – Кацуки просто выпал от такой информации: его брови тянулись друг к другу, выказывая странную смесь шока и злости.  – Я не знала всех деталей, поняла только, что ситуация действительно опасная. Мне жаль, что я не нашла время поговорить с вами об этом… – нервный смешок вновь сорвался с подрагивающих губ. – Мне было так стыдно из-за своего молчания, что я не задумываясь побежала к вам с Эйджиро… – виноватая улыбка саркастично блистала на лице студентки, стараясь скрыть её глубочайшую печаль. Она боялась ответной реакции.  – Совсем дура что ли?! В следующий раз уж постарайся найти минутку, – возмущено выпалил Динамит. Он не тот, кто будет делать подруге мозги за какие-то её просчёты. Осознание этого теплом разлилось по телу, заставляя брюнетку широко улыбнуться. – Вы отлично справились, – довольно хихикая, подметила уже осведомлённая о произошедшем на Территории Бедствий Мицуки – Я очень рада, что вы не пострадали. Бакуго хотел услышать не это. "Вы", "вы"… Сколько можно? Пока он переживал за подругу, она переживала за "них" с Дерьмоголовым. Парня это мало устраивало. Не то, чтобы он так основательно докапывался до слов, но ведь… Это "вы" значит, что та протянутая рука была предназначена не только Кацуки, но и Киришиме в том числе. Эта опциональность действий девушки не могла радовать такого собственника. Прямо сейчас она ведь не с Дерьмоголовым. Не он находится в её комнате. Не он держит её запястье. Не он чувствует сладкий запах, исходящий от её волос. Блондин уже занял лидирующую позицию в надуманном забеге, но будто не понимает этого. Его излишние сомнения не позволяют трезво оценить как обстоят дела в действительности, отчего юноша и не воспринимает уже имеющиеся успехи. – Заткнись уже. Рада она. Сама-то из комплекса на носилках уехала, – ворчал возмущённый Ёж, глядя куда-то в сторону, пока чужое запястье ловко не вырвалось из ослабшей хватки. Аой уложила свои ладони на резко покрасневшее лицо нависающего сверху гостя и, едва приложив силу, притянула его чуть ближе, заставляя установить зрительный контакт. Младший оторопел от столь неожиданных финтов со стороны брюнетки, из-за чего его глаза округлились. Кадык скакнул по горлу вверх-вниз, а по коже пробежали мурашки, когда губы Бакуго опалило дыхание собеседницы. Его сознание в тот момент словно улетело куда-то как можно дальше от этой смущающей картины. – Кацуки… – томно шептал нежный голос, завораживая своим придыханием. От шока в ушах обладателя взрывной причуды звенел белый шум, посему он уже не слышал старшую, но она, в свою очередь, искусно доносила свои мысли другими способами. Спросите как? На ощупь. Голова юноши кипела словно чайник, когда адресованные ему слова читались по губам, несмотря на то, что его алые глаза были всецело прикованы ко взгляду напротив. Их лица были так близко, что он мог чувствовать малейшее движение чужого рта. – Ты действительно беспокоился обо мне? – разноцветные глаза бегали от одного рубина к другому, стараясь выловить в них хоть намёк на неискренность. Ощущение того, что этот взрывоопасный тип буквально тает в её руках из-за таких незамысловатых жестов, заставляло Мицуки довольно улыбаться. – Да, – почти что мурлыкнул друг своим хриплым басом. Он согласен играть по чужим правилам, если благодаря этому может находиться так близко.  Девушка еле слышно хмыкнула, кинув мимолётный взгляд на губы одноклассника, после чего сразу же восстановив зрительный контакт. Умилительно. Азарт брал верх. Желание проверить насколько далеко она может зайти в этой игре росло, как и интерес к тому, насколько вообще готов раскрыться малыш Кацуки. Он ведь такой жадный. Если есть возможность умять конфету перед едой, он так и сделает. К чему лишний раз раздумывать? Он хочет быть тем единственным, кому удалось раздобыть конфету до ужина. И тем единственным, кто, о Боже, ест сладости, пока остальные не могут. Если конфета уже у него во рту, значит никто больше не может на неё посягнуть, ведь так?  Тогда откуда столько ревности? – Я тоже… – томный голос взял мимолётную паузу, пока сердце Бакуго билось с бешеной скоростью, оттадавая пульсом в виски. Очень мило с её стороны, поощрять парня за его открытость. Крепкая рука быстро прошмыгнула под спиной девушки, длинные пальцы зарылись в чёрные локоны: крупная ладонь накрыла затылок. Брюнетка вдыхала достаточно глубоко, что младший мог почувствовать по тому, как вздымалась её грудь. На Мицуки давит вес на две пятых больше её собственного, но она не не кряхтит от такого натиска, а лишь шумно выдыхает в губы напротив и, мягко сжимая чужое колено своими бёдрами, параллельно обвивает руками сильную шею. Ей не выбраться, ведь крепкая кисть уже легла на её талию, отрезая последний путь к отступлению. А она и не планирует сбегать. Правда границы размылись и понять кто у кого сейчас под контролем проблематично. Возможно реплика девушки поменяла ведущего? – Волновалась о тебе… Нетерпеливый, но очень осторожный поцелуй накрыл пухлые губы, кое-как давая старшей закончить мысль. Блондин крепко прижал к себе миниатюрную фигуру, ведь пока не мог целовать Аой так же нагло, как ощупывает её рёбра. Чтобы добраться до фруктовой начинки этой лимонной карамельки нужно запастись терпением. Если просто взять и раскусить конфету, то растянуть удовольствие не удастся. Всё для того, чтобы в полной мере прочувствовать этот момент власти. Она в его руках и думает только о нём.  Никаких "вы". Только малыш Кацуки. Ему всего лишь нужно выворачивать своё нутро наизнанку, чтобы Тодороки смогла согреть его внутренности. По частям снимать свои доспехи, чтобы девушка, не боясь уколоться об острые листы металла, могла кротко поцеловать его лоб. Ему не сложно. Он готов открываться. Ему это явно идёт на пользу. Но как долго ещё девушка готова поощрять его за это?